Аркан "Башня"

У “Лебединого озера” неприятный и наяривающий нарастающий ритм. Лесли кажется, что в подземельях ей мерещится музыка оркестра, а тишина звенит отнюдь не Чайковским. Фоули в курсе, что сходит с ума.   – Гарри!  – Полумна, вам нужно идти… И всё же, сквозь пелену сумасшествия она узнаёт голос Поттера.  После всех страданий, что прошла слизеринка пусть и не по его прямой вине откликаться нету сил. В её теле соединяются лишь боль, страдания и ненависть. Все эти эмоции объединяются в одну под эгидой обиды на Драко Малфоя – человека, который обещал ей не навредить и позаботиться о ней. Друга, который предал её однажды и предавал каждый следующий день, пока пытал на полу собственного дома… – Мистер Поттер, послушайте мисс Лавгуд. В соседней камере… – Гарри, там кто-то есть.  Уизел предстаёт её глазам взъерошенным. Их взгляды пересекаются и Лесли хрипло интересуется вслух, не галлюцинацией ли был предыдущий разговор: – Поттер?  Рон и стоящий за колонной Гарри переглядываются.  – Мы должны её оставить?  – Гарри, они были лучшими подругами с Гермионой.  – Но Рон…  – Поттер, это правда ты? – скрипящий голос почти что неузнаваем, но он напоминает Гарри что-то слишком знакомое.  Слизеринка смеётся. Истерично и полуобморочно, потому что по-другому не может. Лучший друг Герми не может стоять посреди подземелья Малфоев и думать, стоит ли спасать её из плена.  Плена ли?  Точно, да. 

Её память никуда не годится в последнее время. 

– Только не говори, что мы проиграли… – она усмехается сама себе, опуская подбородок на грудь.  Может, Лесли уже умерла? – Мисс Фоули, возьмите за руку мисс Лавгуд.  – Но там ещё человек в соседней от меня камере… – она пытается спорить с Олливандером, пусть и едва держится на ногах с помощью Крюкохвата, гоблина из камеры напротив. – Там никого нет, Фоули! – раздраженно отвечает ей сосед, дёрнув девушку за ослабевшую ладонь. – Лесли, пожалуйста, – просит Добби, домовой эльф. Трансгрессия раздражает её и без того чувствительные к любой магии внутренние органы. Её тошнит, а затем весь представший глазам на короткую секунду пляж застилает непроглядная чернота.

***

Прикосновения к её телу от Флёр Делакур, теперь уже Уизли, не вызывают такого же шока, как от остальных.  Попытка Гермионы обнять её заканчивается внезапным обмороком. Поттер и Уизли сторонятся Лесли. Полумна наблюдает издалека, а Олливандер и Билл Уизли смотрят на неё с салазаровым сочувствием.  Ей не нравится жалость в их глазах. У неё не хватает сил на то, чтобы протянуть день без сна после полудня и до шести вечера. Её тело истощено бесконечными Круциатусами, память иногда рассыпается на мелкие кусочки подобно пазлу и ей затем приходится долго собирать каждый из них, пока глазам не предстаёт хотя бы отдаленно напоминающая реальность целостная картина.  Лесли не помнит лиц своих родителей.  Она не помнит, как выглядел их дом до пожара и как зовут кота Гермионы.  Зато она помнит, каковы прикосновения Драко Малфоя на ощупь и как именно они заставляют её гореть заживо. Кошмары, физическое и моральное истощение. Паническая боязнь прикосновений. Практическая неспособность к магии – она пыталась колдовать. Чужой палочкой. Ничего не вышло. Девушка собирает себя по кусочкам и вспоминает своего собеседника в холодные подземельные вечера лишь через неделю.  – Мисс Фоули, в соседней камере от вас никого никогда не было. Всё это время с вами говорил мистер Малфой. Она замирает в дверном проёме, глядя на запавшие глаза мастера палочек из Косого переулка.  Лесли хрипло смеётся: – Этого не может быть.  Герми мнётся, сидя между ними. Поттер и Уизли переглядываются и впервые Фоули замечает в их лицах сожаление.  Жалость. Хренова жалость, как будто её сломали. – К вам всё это время спускался Пожиратель Смерти. Свою палочку он по неосторожности держал в руке по нашу сторону и я узнал палочку. Очень похожая на вашу… – Хватит! 

***

Билл Уизли сидит с ней на лавочке на пляже в полнейшем молчании.  Он говорит, что удивлён, что она хотя бы частично сохранила свою вменяемость.  Лесли скучает по вишнёвому дереву, сердечной жиле дракона и своей магии.

***

Она выходит из своей комнаты, чтобы поговорить с кем-то вновь лишь спустя ещё одну неделю. Трио сидит со стариком, разбираясь с приобретёнными во время побега палочками. Олливандер замечает её первым, болезненно мнущуюся в проходе. – Мисс Фоули, эта палочка благосклонна к вам, – он улыбается, как когда-то на первом курсе. – Даже после того, как её отобрал мистер Поттер. Вы знали, что палочки могут быть так же преданы другим людям, как и их хозяева?  Гарри вопросительно поворачивается к Лесли. Гермиона передёргивает плечами, радуясь своей правоте. Рон удивленно восклицает:  – Что между вами с Малфоем?  Только тогда Лесли осознаёт, что она узнаёт чёрную палочку в руках Олливандера.  Боярышник, волос единорога и десять дюймов. Она готова поклясться, что древко даже без глаз смотрит прямо на неё, минуя всех присутствующих. Однако, грубый ответ Фоули не заставляет ждать: – Я ненавижу его.  – И всё же, его палочка благосклонна к вам, – легко произносит старый мастер, протягивая палочку в её направлении. – Попробуйте – возможно, вам стоит ею воспользоваться. Вашу палочку забрала мисс Паркинсон, насколько я…  – Да, – она грубо обрывает Олливандера, покидая комнату и игнорируя предложение. Ночью ей снится вишнёвое дерево и мама. Лесли ворвалась в магазин палочек Олливандера почти что перед самым закрытием.  Точнее, её мать, взглянув на часы, резко начала торопить девочку из “Мадам Малкин” приговаривая, что им обязательно нужно зайти в ещё одно место… – Миссис Батлер, а вот и вы!  – Я давно уже Фоули, мистер Олливандер, – её мама улыбается необычно мягко – не так, как обычно на работе.  – И всё же, вы истинная Батлер до кончиков пальцев, не так ли? – старик усмехается её матери, внезапно обращая взор внимательных серых глаз на Лесли.  – А вот и причина вашего визита. Мисс… – Лесли, – представляется девочка тихо, в стеснении опустив взгляд тёмных глаз себе под ноги.  – Лесли. Какое подходящее имя для маленькой леди. Ваш муж выбирал, правда, Амалия? 

***

Поттер пьёт с ней чай по утрам и принимает молчание, как и Билл Уизли. Его младший брат кричит о том, что она предательница. – Рон, Мерлин, её пытал её лучший друг!  – Лучший друг, Гермиона!  Лесли разворачивается, собираясь закрыться в выделенной ей комнате, когда слышит строгий голос Билла: – Вся семья Фоули в Ордене Феникса. Лесли была на задании, когда её схватили. Макгонагалл ждала от неё вестей всё это время, и мы думали, что она скрывается или пропала без вести. А её всё время пытали, Рональд, до тебя это всё никак не доходит?! Повзрослей наконец… Их голоса становятся тише.  Слизеринка выглядывает за поворот, но все три силуэта оказываются размытыми.  Свет же становится ярче.  Деревянные перекладины над ней залиты лучами восходящего солнца.  Лесли переворачивается на бок, отгоняя от себя тошнотворное послевкусие. Она так и не засыпает после слишком реалистичного кошмара.  Садясь на кровати, девушка обнимает свои колени и смотрит в пустоту перед собой, пытаясь понять, как её мысли создали такой… Убедительный сон.  Глаза Фоули невольно косятся в направлении оставленной под соседней подушкой диадемы.

***

Кости скрипят под ногами Тео, а он даже не обращает внимания на крики. Маска Пожирателя смерти уже успела стать привычной для него за последние месяцы. Чёрные одеяния подобны второй коже и теперь ему даже дискомфортно без них поверх обычной одежды. Его палочка уже не возмущается при использовании Непростительных, только слегка нагревается в своём недовольстве.  Нотт ненавидит своё отражение в зеркале и избавился от тех отражающих поверхностей, что были в  его ванной и спальне в поместье Ноттов. В Хогвартсе это сделать не получится (Блейз явно заведёт лекцию о том, в насколько приличном виде нужно заявляться на публику, но у него есть Гринграсс – Дафна явно растрёпанности не потерпит, а будить дракона в лице девушки лучше не надо), поэтому каждый раз приходится завешивать их тканью или полотенцем.  Собственный вид, взгляд и вообще всё во внешности Нотта неумолимо напоминает ему отца.  И Теодору это, вопреки мнению волшебников вокруг, совсем не нравится. Ему тошно смотреть на самого себя и он знает, что это не нормально.  Ведь он стал тем самым, кого презирал всю свою осознанную жизнь. Амбициозность привела Тео не к успеху, а к полнейшему провалу. Роль пожирательской марионетки пусть и была престижной, но никак не сулила счастье и радостное будущее.  Тот же Малфой, возвращаясь из своих казалось бы незаметных пропаданий, привлекал внимание вновь загорающимся огоньком в глубине глаз, и Теодор понимал, что всему виной было общение с его не-мёртвой подружкой и по совместительству их общей бывшей сокурсницей.  – Драко Малфой предал нашу великую цель. Он мешается с грязнокровками и помогает им, не стыдясь…  Гневное шипение Лорда вынуждает всех присутствующих ссутулить плечи и направить свои взгляды в пол.  Тео медленно выдыхает, навострив уши.  Ему кажется, что он видит тот самый ржавый гвоздь, который сейчас забивают в гроб Драко. Один из последних, несущий ему смерть.  Он слушает и запоминает всё до мельчайших подробностей, надеясь не забыть точное расположение Пожирателей во время облавы и планы на пытки. Нотт продолжает смотреть на чёрный мрамор под своими ногами даже когда разговаривает с Тёмным Лордом о прогрессе в лагерях отца и том, что видел по Малфою в последние недели.  В его голове ковыряются и, сказать честно, Тео рад, что хранит основную часть воспоминаний в кабинете с Омутом памяти в школе. Иначе бы его тоже казнили на месте, как предателя.  Зеркало в туалете мальчиков неподалёку от их класса по Чарам оказывается разбитым.

***

Она подпирает стены родного дома, любуясь закатом. Лесли знает, что дом давно сгорел и больше не станет таким, каким был когда-то. Собирающиеся на небе грозовые тучи розово-фиолетового цвета успокаивают.  Фоули скучает по своей комнате и родителям. По её прошлой жизни и отсутствии насущных проблем, включая потерю магии и убийство.   – Если ты будешь продолжать вмешиваться во всё так…  Она прислушивается к женскому голосу, поворачивая лицо к чёрным ирисам, растущим рядом с крыльцом. Прямо над ними – окно в гостиную, откуда ветром выносит на улицу лёгкие полупрозрачные занавески.  За ними никогда не было удобно прятаться во время игры в прятки. – Рьяно и активно? Гриффиндорские эпитеты, не находишь? – мужской голос ей незнаком.  Лесли чуть наклоняет голову, пытаясь вспомнить, кого могли пригласить её родители.  – O tempora o mores, ничего не забыл? Время почти пришло, но пока ещё рано…  Фоули отклоняется от стены, медленно ступая по зелёной траве.  Смеркается.  Она останавливается рядом с оконной рамой, осторожно наклоняясь, чтобы заглянуть внутрь, встав на цыпочки.  Посередине гостиной стоят девушка немногим старше неё и мужчина возраста её родителей. На его бледном лице много родинок и тонких, едва заметных морщин. Голубые глаза смотрят на собеседницу почти обвиняюще, но вместе с тем и не скрывая насмешки.  – Сколько раз я говорил тебе, что не стоило играть в такую долгую игру? – он самодовольно усмехается, поднимая свой взгляд к потолку. – Твоё хитроумие погубит тебя, Кандида.  Брови Лесли невольно взмывают вверх.  Девушка стоит к ней полубоком, сложив руки на груди. Она закатывает глаза в ответ на слова мужчины.  Фоули видела её в кафе, и у себя дома.  И всё же, её выводы не успевают сформироваться в полноценное предложение, потому что темноволосый собеседник обращает внимание Кандиды на подслушивающую слизеринку.  Лесли моргает.  Холодная вода из-под крана бодрит и заставляет её поморщиться, вновь взглянув в зеркало. Карман её брюк топорщится из-за лежащей внутри диадемы.  Лесли моргает вновь и вот, она уже на задании. Время течёт странным образом, когда она не встречается с Эндрю или Драко. Её мысли перетекают из одной в другую, превращаясь в единый непрерывный поток.  Кандида мерещится ей над трупом магла-алкоголика. Она разглядывает девушку с интересом и искривлёнными в самоуверенной усмешке, подкрашенными красной помадой губами. Её ровные светло-русые волосы треплет ветер, отчего Лесли невольно отступает назад.  Если ветер касается её волос – вряд ли это призрак или галлюцинация, предмет выдумки самой слизеринки.  Пока Фоули спешит по подворотням в попытке скинуть хвост в лице егерей, незнакомка безостановочно преследует её, сохраняя дистанцию. Её шаги невесомые и просчитанные на несколько поворотов вперёд, будто она заранее знает, куда направится Лесли, потому что оказывается в конце прохода в ту же секунду, как школьница принимает решение выбрать левую или правую тропу.  Её загадочная улыбка преследует Лесли все следующие дни.  Даже тогда, когда Эндрю возвращается из Лагеря и предлагает вместе обыскать несколько покинутых домов маглорождённых в поисках улик или намёков, где могут скрываться пропавшие без вести, которых ещё не посадили в газовые камеры.  Кандида вкладывает в её руки ножницы, с уверенностью. Самые простые канцелярские ножницы.  Лесли не замечает, как со всей силы всаживает их в шею одного из егерей с непривычным ей хладнокровием. Диадема в кармане кажется на несколько грамм легче, а отсутствие палочки в кармане (случайно забытой дома) её совсем не волнует. – Лесли! В глазах Эндрю страх, а она лишь дёргает плечом:  – Он видел нас.  У осторожности её дяди приторно-сладкий вкус, напоминающий карамель. Такой, что им невозможно насытиться за те короткие секунды, пока он не берёт свои эмоции под контроль и не подступается к ней, протягивая ладонь к свободному от длинных рукавов открытому запястью Лесли, где вопреки её снам нет шрамов от кандалов в поместье Малфоев.  Эндрю не говорит ничего о том, что она сделала. Он лишь пялится на диадему в её руках, пока она в очередной раз рассматривает реликвию за ужином, а затем сообщает, что ему нужно будет отлучиться на несколько дней.  Фоули кивает, не поднимая взгляда. 

***

Лесли не кажется, что она сходит с ума.  Ей знакомы места во сне, будь то родительский дом или её комната в Неверморе или комната Кандиды Когтевран в Хогвартсе.  Фоули сидит в кресле у камина и не может оторвать глаз от ползающих по её коже серебристо-белых змей с красными глазами и тёмно-зелёными языками.  Зеркало в углу мутное и совсем её не интересует.  Её шёпот неразличим и непонятен ей самой.  Мужчина, разговариваший с Кандидой в её предыдущем сне, стоит прямо перед ней, словно пытаясь разгадать загадку и вместе с тем испытывая раздражение от того, что ему это не удаётся с первого раза.  Фоули рассматривает свои глаза в зеркале в ванной и уверена в том, что они такого же цвета, как языки белых змей в её сне.  Ей не хватает чувства скользящей по коже чешуи пресмыкающихся. Как и Герми, но Грейнджер бы сразу сказала, что Лесли сходит с ума. 

Лесли не сходит с ума. 

Просто она видит гораздо больше, чем доступно другим. 

И всё же, будь здесь Гермиона, они бы увидели гораздо больше вместе, несмотря на привычную гриффиндорке осторожность.  Спускаясь по лестнице вниз, Фоули замирает в проходе на кухню. Вместо привычной ей пустоты глазам предстают сгорбленные в совсем не аристократической манере плечи Драко.  Он держит в руках газету, задумчиво разглядывая фотографию младшей сестры Гринграсс, Астории, располагающийся на титульной странице. Рядом стоит чашка, от которой поднимается пар.  Лесли рада видеть его. Это странное чувство, но его не так тяжело осознать. И у девушки хорошее предчувствие. – Не хочешь стащить ту самую чашу, за которой я гонялся в прошлом году? Мне нужно будет проверить несколько сейфов и оставить кое-что в своём.  Драко спрашивает это, не оборачиваясь. Слизеринка складывает руки на груди, подходя ближе и останавливаясь рядом с его стулом, положив левую ладонь на деревянную спинку.  Малфой наконец поворачивает голову к ней, уголки его губ направлены вниз, но глаза непривычно живые.  – Насколько это хорошая идея? – она выгибает правую бровь вверх, кивнув на газету.  Юноша усмехается. – Даже не знаю, что может быть хуже.  Они улыбаются друг другу, глядя глаза в глаза.  Лесли целует его первым, наклоняясь и притягивая юношу за шею, прикусывая край потрескавшихся губ Драко.