Аркан "Башня"

“Даже не вздумайте соваться в Хогвартс. Сейчас не время… Тедди! Замолкни на минутку! Гринготтс и так выдался слишком событийным мероприятием. Ради Мерлина и Морганы, оставайтесь на месте. Мы с Римусом скажем, когда все будут готовы.” Герми смотрит на говорящего волка, присланного Тонкс после их вчерашних приключений, и переглядывается с Гарри и Роном. Рыжий дёргает плечом, закатывая глаза: – Как будто мы ещё куда-то собирались отсюда. Соваться в Хогвартс незачем, что они нам предлагали? – Она попросила выдержать паузу, – повторяет скорее для себя Грейнджер, пытаясь словить рассеянный взгляд Гарри. – Гарри! – Что? – он сидит напротив, скучающе подпирая кулаком свой подбородок и пялясь в пустоту, вновь погрузившись в мысли.  – Может, пошлём Лесли и Малфоя за клыками Василиска? – оба – и Гермиона, и Гарри – смотрят на Рональда осуждающе. – Что? Они прекрасные Пожиратели под прикрытием, вы не заметили? – Я бы сомневалась в твоих словах, Уизел, – фыркает над их головами будто бы незаметно появившаяся на кухне Лесли, с помощью невербального Левикорпуса опускающая на середину стола свежий выпуск Ежедневного Пророка.  Герми настороженно поворачивается к своей подруге, вглядываясь в её румяные черты лица, от которых складывается ложное впечатление, словно в отличие от них слизеринку не потрепало вчерашнее. Щёки Лесли округлые, на них нет ни одной царапинки, а спина ровная, словно она совсем не устала от вчерашней битвы и количества брошенных во время схватки заклинаний.  Даже в школе в осанке Фоули всегда прослеживалась усталость, а сейчас она выглядит… Слишком живо, если вспоминать то, что приключилось с ней за последние месяцы. Герми помнит – она не может позволить себе это упустить.  Грейнджер добавляет ещё один пункт в список вопросов, ожидающих ответа подруги.  Лишь затем она поворачивает лицо к газете, из которой на неё смотрит всё то же лицо Лесли, только нескольколетней давности.   – “Разыскиваются за вознаграждение: Драко Люциус Малфой и Лесли Фоули”, – зачитывает вслух Рон. – “Опасные преступники. Уличены в пособничестве грязнокровкам. Враги Министерства и”… Какой придурок это писал? – Уизли выпрямляется, искренне посмеиваясь.  Гермиона прожигает друга прищуром карих глаз. Слизеринка игнорирует его слова, проходя к холодильнику и заглядывая внутрь. Гарри переключает своё задумчивое внимание на неё.  – Почему цена за твою голову такая же, как за наши? – интересуется он спокойно, надеясь, что Лесли ответит ему прямо и искренне.  Думающая о том же гриффиндорка, сидящая напротив него, в это не верит. Герми поджимает губы, пропуская мимо своих ушей ни о чём не говорящий ответ подруги. Она складывает руки на груди и разглядывает перевёрнутое изображение Малфоя, под которым указана ещё большая сумма галлеонов с огромным количеством нулей в конце. Словно Тот-кого-нельзя-называть воспринял его предательство как личную обиду. Плюс ещё один вопрос в копилку для Лесли. Гермиона наблюдает за тем, как подруга съедает бутерброд и заливает свой чай кипятком из магловского чайника, игнорируя начавшееся полурассуждение-полуперепалку мальчиков. Она следует за Лесли, не обращая внимания на взывающий к ней голос Рональда. Пусть как-нибудь сами разберутся, у Герми есть дела поважнее. Ночь прошла. Они могут выдохнуть, ведь дом под заклинанием Фиделиуса (даже со вчерашней усталостью Гермиона анализировала всё, что видела), а Малфоя ищут с поличным. Судя по всему, всё своё утро он провёл в гордом одиночестве на заднем дворе у опушки леса, накручивая нервные круги, на счёт чего Лесли не сказала ровным счётом ничего. Гриффиндорка нагоняет её в библиотеке:  – Лесли, он же не мог знать… – Думаю, они видели меня после того, как спало Оборотное, – отмахивается подруга почти скучающе.  Герми хмурит брови, закрывая двери за своей спиной и на несколько секунд зависая на месте от того, насколько библиотека… Невероятная. Это буквально воплощение её мечт в реальности с несколькими компактными рядами, готическими окнами в два этажа до самой крыши и уютными, определённо мягкими креслами. Фоули оборачивается, явно заприметив её молчание. Она кривит правый уголок губ в усмешке: – Скажи спасибо дяде Эндрю, – Лесли молчит о том, что тот может заявиться в любой момент, учитывая, что изначально этот дом принадлежал ему. Хорошо же он притворялся Рольфом.  Герми отмирает, медленно выдыхая. Её глаза то и дело перескакивают с одной заполненной полки на другую, пока она не заставляет себя выйти из ступора и сделать несколько шагов навстречу подруге. И будто в ответ на это действие Лесли разворачивается, направляясь к креслу. Словно пытаясь сбежать от приближающейся лекции. – Но ты была под видом того… Парня. – Фаррелла? Да, не самый худший… – Лесли. Слизеринка поднимает голову, пересекаясь с Герми взглядом.  – Мы не говорили с тобой о диадеме, – Грейнджер решает не ходить вокруг да около. – Я говорила Малфою о ней. Это крестраж, – продолжает она, отводя взгляд. Лесли смотрит в ответ, не мигая подобно роботу.  – Нам нужно уничтожить все крестражи, чтобы победить его. Ты же понимаешь? Это мягкий, ненавязчивый вопрос. Он не прямой, как можно было бы задать.  Фоули безразлично пожимает плечами: – У нас нету средств, чтобы уничтожить её как по щелчку пальцев. Так что… – Да, – соглашается Герми, поникнув. Она закусывает нижнюю губу, глядя по сторонам и замечая сложенные ровной стопкой на столе уже знакомые ей дневники дяди Лесли. – Ты так и не рассказала, где вы её нашли.  Их взгляды пересекаются вновь. Желающий выразить всё волнение у Грейнджер и не выражающий ровным счётом ничего у Фоули. Как две стороны одной медали, отделённые друг от друга непроходимой стеной. – Долгая история, – уклончиво отвечает Лесли. Грейнджер смотрит на её сжатые в тонкую линию губы и не понимает, почему она не видит эмоций на лице подруги. Ни счастья, ни злости, ни разочарования – абсолютно ничего. Да, Лесли всегда было тяжело читать, но она привыкла видеть отражение мыслей на лице Фоули. А вместо этого сейчас ей отвечает холодная пустота, лишённая человечности. Такая же, как была в своё время у Малфоя. – Почему ты не расскажешь? – мягко интересуется Гермиона, делая ещё один шаг навстречу.  Лесли присаживается в одно из кресел, поднося чашку к губам и выгибая свою правую бровь вверх. Так, как она всегда делала, когда подначивала Герми.  – А ты хочешь услышать эту историю сейчас, или узнать что-то другое?  Слизеринка прекрасно знает, что делает. – Брось, ты же сперва хотела бы…  Лёгкое касание разума подруга даже не замечает, под влиянием магии Лесли пускаясь в свои размышления вслух: – Но с крестражами нам нужен либо меч Гриффиндора, и Крюкохват украл его в Гринготтс, так что вряд ли он появится в ближайшее время… Остаются клыки василиска, если исходить из опыта Гарри со второго курса – Рон думал попросить вас с Малфоем, но… Это слишком рисково, и нам надо бы пересидеть бурю по совету Тонкс. Ты с ней не пересекалась? Кто-то ещё в курсе, что ты жива? Малфой вряд ли говорил об… Погоди, а когда вы помирились? Ты так мало говорила в последнее время, что мне кажется, что вы… Лесли чувствует свою беспринципность. Она бежит по её костям подобно туберкулёзу, не оставляя ни одного живого места по пути.  – Он понял меня сразу, когда я сказала о диадеме. Ты говорила, что… Раньше Фоули никогда бы не копалась в голове подруги. Раньше она бы никогда не перебирала каждое воспоминание Гермионы с тщательностью полицейской шавки, выискивающей, за что ухватиться, пока гриффиндорка продолжает свой монолог под влиянием мощной легилименции, вытягивающей из неё мысли подобно Сыворотке правды. – Я думаю, мальчикам следовало бы… И Грейнджер даже не чувствует этого. Она продолжает говорить что-то то о крестражах, то об удобстве нормальной кровати, то о её взглядах на Драко.  – Когда мы носили медальон, было невозможно жить нормально. Как ты себя чувствуешь? Ты не срываешься? Но легилименция с окклюменцией вернулись же, правда? Лесли слышит каждое слово и даже отвечает ей, каким-то образом проговаривая вслух почти дословно то, что ожидает услышать подруга.  И всё же, основная часть её внимания предоставлена потоку воспоминаний Герми. И той боли, что связана с каждым из них, будь она эмоциональная или физическая.  Потому что Лесли видит всё.  Она видит всё пережитое Гермионой за последние месяцы, и совсем не меняется в лице. Только лишь задерживает дыхание, понимая, что у неё нет сил на новый вдох от сковывающих её тело чужих и уже прошлых, но всё ещё свежих, ран.

***

Девятнадцатого апреля 1998 года Драко Малфой смог лично подтвердить, что хороший и спокойный сон в комфортной обстановке в обнимку с любимым человеком никак не был гарантией размеренного утра. Он проснулся в семь, обнаружив пустую, уже прохладную простыню рядом с собой. Лесли не было ни слышно, ни видно. Во всём доме царила полнейшая тишина, и даже львята ещё не успели проснуться.  Отсутствие Лесли не радовало. Её поведение в последнее время – тоже. Вчерашнее лишь подогрело его мнительность и волнение, потому что холодность девушки никак не проходила. Её магические способности словно бы стали вдвое сильнее и выразительнее, и, если честно, Драко боялся думать о том, что среди всех брошенных ею вчера заклинаний могли затесаться и Непростительные. Метка жжёт предплечье. Холодная вода и хладоменты (или как их ещё называл Эндрю?) из холодильника не помогают. Да и заживляющая мазь, умиротворяющий бальзам, зелье от ран и многое другое тоже.  Он не ложится спать снова. Драко принимает душ, пытаясь поддерживать своё спокойствие привычной ему окклюменцией. И пусть его мысли сдержанны, спокойны и поддаются контролю, Малфой не может найти себе места. Он понимает, что Лесли не могла просто так пропасть, да и кольцо отвечает ему спокойной тишиной, будто у неё всё в порядке. Трансгрессировав в один из близлежащих городков, Драко крадёт свежий выпуск магической газеты и тут же жалеет о своём желании быть осведомлённым о новостях. Зато, ему сразу находится объяснение постоянному жжению на коже.  Похоже, Тёмный Лорд далеко не в восторге от его предательства, что и следовало бы ожидать. И, судя по всему, Нотт говорил правду. Пока Малфой накручивает круги у леса, он перебирает имеющиеся на его шахматном поле фигуры. Он знает, что Лесли в порядке и что она вернётся, а её дядя пусть, скорее всего, и предатель, но пока что на их стороне. На стороне добра, как бы смешно это ни звучало.  Поттер, основная фигурка, прямо сейчас сопит на соседней койке от Уизела, а их мысли и сны не слишком тихие, чтобы подозревать парочку героев в шантаже. Там нет ничего интересного.  Мозг всея мира Грейнджер начинает просыпаться, пытаясь осознать, где она находится.  Эти трое не то чтобы радуют Драко своим присутствием в коттедже “Нарцисс”, но являются косвенным залогом успеха.  Преданность Нотта всё ещё под вопросом.  Орден Феникса активен, Эндрю где-то в лагерях, если верить словам Лесли.  Следовательно, в большой картине ничего ещё не проиграно. В маленькой же – определённо.  Все его попытки уберечь Лесли от Тёмного Лорда пошли одному животному под хвост, потому что теперь вся Магическая Англия в курсе, что Лесли Фоули жива. И если верить газете, цена за их головы в общей сумме составляет больше, чем стоимость трёх гостящих в коттедже гриффиндорцев.  Раньше Драко обязательно гордился бы этим, а теперь это лишь усложняет и так безысходную ситуацию. Диадема у Лесли, а чаша у Грейнджер. Им нужно уничтожить крестражи, и это совершенно точно та тема, которую захочет поднять заучка, когда Лесли вернётся. Мысли Малфоя мечутся в голове, пытаясь решить, что делать со сложившейся ситуацией. Он слышит и даже чувствует возвращение Лесли домой (подумать только, теперь он называет это место домом?), но предпочитает предоставить возможность сперва поговорить с ней её лучшей подруге. То ли из уважения к Грейнджер, то ли из нежелания попасть под горячую руку любой из девушек по какой-либо причине. Ближе к полудню Драко заглядывает в библиотеку, выдерживая паузу между уходом Грейнджер и своим появлением. Его глазам предстаёт замершая в кресле Лесли, стеклянным взглядом уставившаяся на стекающие вниз по стеклу капли дождя по другую сторону готического окна.  – Лесли? – спрашивает он тихо, подходя ближе и останавливаясь совсем рядом с ней.  Девушка не отвечает, сглатывая и становясь ещё бледнее. Она кажется почти спящей, если не обращать внимания на страх в её распахнутых глазах и скопившиеся в них слёзы. Её руки сложены в замок на коленях, который не перестаёт дрожать ни на секунду. Пустая чашка стоит рядом на столике, подпирая несколько книжек. Малфой обходит девушку, надеясь, что Фоули заметит его. Однако она так и продолжает смотреть в окно, игнорируя юношу.  Он опускается на колени перед Лесли, осторожно расплетая её пальцы, и начинает массировать дрожащие будто бы от влияния Круциатуса руки.  – Что не так? – спрашивает Драко вновь едва слышно, вглядываясь в белое как простыня лицо слизеринки.  По правой щеке Лесли скатывается одинокая слеза. Вслед за ней то же самое случается и на левой.  – Герми… – она качает головой, всхлипывая. Фоули не смотрит на него, отводя взгляд ещё дальше в сторону, словно пытаясь совладать с собой. – Её… Ты не говорил, что её…  Драко наклоняет голову вперёд, медленно выдыхая. Он намеренно не говорил ей об этом прямо, это было не к месту и… – Ты злишься? – интересуется он спокойно, прикрывая глаза.  Малфой ожидает, что сейчас она взорвётся и проклянёт его, но вместо этого чувствует, как её пальцы сжимают его в ответ.  – Я… – голос Лесли срывается. – Я хотела посмотреть, что с ней случилось, – она судорожно втягивает в себя воздух, – но я не ожидала, что… Я не… я не… Я не должна была эт-т-то делать, это непр…неправильно.  Он медленно проводит подушечкой большого пальца по тыльной стороне правой ладони Лесли, не решаясь прервать её признание. Фоули всхлипывает. Драко зажмуривается, сдерживая свой порыв заглянуть в её голову.  – Я не должна была этого делать, но я…я…я д-должна была знать, мы подруги и я…  Она плачет, наклоняясь вниз, ближе к нему и всхлипывая теперь уже громко и в весь голос.  – Какая я подруга если… если я не могу даже… Драко, Мерлин, я…  Он помогает ей опуститься на пол рядом с ним, прижимаясь боком к основанию кресла. – Её пытали, а я убивала старика в Албании и… – Малфой притягивает тело девушки к себе, позволяя обвить себя руками и всхлипнуть в его футболку. – Я просто… Я ужасная подруга, и я даже не спр…не спросила, что не так, – она дрожит всем телом, и Драко зарывается пальцами в её волосы на затылке, массируя кожу в попытках успокоить. – На её… Её тело всё… Я видела, видела сколько шрамов на её теле и…  Лесли рыдает в его плечо, и ей почти не хватает дыхания, чтобы продолжать говорить.  Драко держит её, пока Фоули не обмякает в его объятиях и не просит снова сделать ей зелёный чай.  Пока он насыпает чайные листья в чашку, он думает о том, что только что лицезрел одновременно и прежнюю Лесли, и её сломанную жизнью версию, в создание которой он тоже внёс свою лепту.

***

Эндрю нетерпеливо переступает с ноги на ногу, вглядываясь в выбитые в камне даты своего рождения и смерти. 

И если все голоса мира стихнут, кто будет кричать громче всех?

Ответ окружает его, изредка нарушаясь шелестом трав и листвы на деревьях. Отдалённое “кар” заставляет юношу повернуть голову вправо и прищурить глаза, уставившись в ответ на уже хорошо знакомого его ворона. – Что ты здесь делаешь? – спрашивает он, игнорируя дикость своего вопроса по отношению к животному. – Я не Лесли, чтобы бегать за мной. Или летать, раз уж на то пошло. Птица смотрит на него, не моргая.  Батлер закатывает глаза, взглянув на часы на запястье. 16:37, как и стояло в письме. Это риск, но что ему ещё оставалось? Любопытство всегда было в его крови и преобладало в любом жизненном решении. – Кар! – Прочь, – отмахивается он от птицы раздражённо, даже не глядя в сторону ворона.  Шелест перьев звучит неестественно. В нём слышен хруст, которого там быть не должно.  Эндрю выставляет палочку перед собой рефлекторно, готовясь трансгрессировать прочь от очередной опасности уже по привычке. Прямо на его глазах птица начинает расти и бледнеть, теряя перья на ходу. Он не дурак – знает, кто такие анимаги, но никогда ещё не наблюдал преображение вживую. И вряд ли этот ворон зарегистрирован в Министерстве, но где гарантия, что…  Размышления Эндрю прекращаются в тот момент, когда волшебник напротив него приобретает свой естественный облик. Он старше Батлера, но такого же роста. Его глаза такие же тёмные и проницательные. Не такие медовые, как у Рольфа, чьё обличие сейчас носит сам Эндрю.  На него смотрит его собственное отражение, но только немного старше. – Как? – хрипло спрашивает юноша, отступая на шаг назад. Его двойник кивает на их могилу, отвечая: – Тебя здесь быть не должно. – О, рад что сообщил, – младший Эндрю кривит губы, качнув головой. Как будто он не в курсе этого… – Ты должен вернуться в своё время, – обрывает его собеседник, разминая плечи. – Племяшка и так сказала, что я не участвовал в её… – Вернись и разложи всё для того, чтобы она оказалась тут, – продолжает старший Эндрю. Его слова заставляют настоящего Эндрю замереть и прищуриться: – О чём ты? – Время не последовательно – нам обоим это прекрасно известно, – их тёмные взгляды сталкиваются, прожигая друг друга. – Ты знаешь достаточно, чтобы обеспечить Лесли путь к… – Но кто останется с ней? – нетерпеливо перебивает младший. – Мы с тобой и так сыграли уже слишком большую роль. – Ты и так за ней наблюдал, – им не нужны долгие объяснения, чтобы понимать друг друга. Младший Батлер знает, что его копия напротив – он сам, ведь он ведёт себя так же, как и он сам. И Оборотное не работает так.  А маховик – вполне.  В подтверждение его мыслей двойник протягивает ему знакомый инструмент, и Батлер жадно забирает его, схватив одну из цепочек. Он проверяет знакомые трещины в корпусе и одинокую царапину на одном из звеньев, и медленно выдыхает от облегчения, ведь не видел устройство уже более двух лет.  – Что тебе ещё нужно? – спрашивает он у самого себя, под внимательным взглядом близнеца пряча маховик в свой карман. – Ты поймёшь, – его двойник кивает сам себе в подтверждение своих слов. – Просто вернись в 1993. Не высовывайся, позаботься о хронологии. Отдай ей маховик. Встреться с Дамблдором. Позаботься о том, чтобы Малфою удалось её исключить и… Младший Эндрю осознаёт, к чему он ведёт. – Замкнутый круг, – подытоживает он. – Погоди, – продолжает Батлер, проводя ладонью по волосам, – то есть, ты – моя версия, что видела с ней… – Всё, что произошло, – подтверждает парень – В разных версиях реального. Любое использование маховика влияет на меня – я перемещаюсь вместе с ним. Поэтому не забудь украсть пузырёк воспоминаний и подложить его в Неверморе. Ну и организовать порт-ключ, но ты поймёшь в процессе… Старина Дамблдор подскажет нужное время. Эндрю смотрит на него, приоткрыв рот от удивления. – Думаешь, кто ещё предупредил Рольфа? – продолжает двойник, усмехнувшись. – Он не просто так давал тебе волосы без лишних вопросов и стал членом Ордена, – он окидывает настоящего Эндрю оценивающим взглядом снизу-вверх, лишний раз указывая на их лучшего друга. – Или Дженни, раз уж на то пошло, – его черты лица на короткое мгновение становятся мечтающими. Младший сглатывает. – Рольф… Он знает? – Ты скажешь ему сам, – отвечает его старшая версия, пытаясь удерживать зрительный контакт. – Не забудь, – подчёркивает он,  – это нужно будет сделать, когда Лесли пойдет на третий курс в 1993.  – Но если… – Эндрю опускается палочку, пытаясь переварить их разговор. – Это петля времени, так ведь? Как мы с тобой можем находиться в одном времени? – Парадокс, – озвучивает ответ его двойник. – Но кто его запускает? – спрашивает младший, качая головой. – Ты. Я. Лесли. Малфой. – Каким образом? – Все одновременно. Наступает решающий момент: мы берём именно этот треснувший маховик, Ами пытается спасти Лили, Лесли отматывает его вопреки нашей просьбе, а Малфой решает её не убивать. Здесь слишком много переменных, и Эндрю Батлер – одна из них. – Нет, мы не можем быть переменной, – отрицает настоящий Эндрю, прыснув от абсурдности сказанного. – Я Наследник Когтеврана, а не какая-то переменная. Ты что-то путаешь.  Старший смотрит на него будто бы свысока с мягкой понимающей улыбкой, играющей на губах. Как будто глядя на вызывающего лишь умиление злящегося из-за мелочи ребёнка. – Тебе стоило принять это уже давным-давно, – продолжает он, махнув рукой на их могилу. – Только Лесли смогла завладеть диадемой. Ты понял это, когда подтолкнул её.  – Я ни к чему не принуждал её, – ещё больше раздражается младший Эндрю. Он качает головой, глядя на свою будущую версию. – Это был её выбор, и пока она может пользоваться диадемой, но придёт момент, когда…  – Эндрю, она – Наследница Когтеврана, и наш поезд уже ушёл, как бы сильно ты бы не пытался убедить себя в обратном, – обрывает его двойник. – Твоя задача – вернуться назад и сделать всё для того, чтобы она оказалась здесь, сейчас и такой, какая есть. Чтобы всё случилось так, как и должно было. Чтобы она прожила свой шестой курс дважды. Младший качает головой в ответ на его слова, пятясь назад. Это всё не имеет смысла. Старший прищуривается, вновь усмехнувшись себе в понимании того, что его невозможно убедить так сразу. – Нет, – говорит настоящий Эндрю, трансгрессируя в свой коттедж. Сердце Батлера выстукивает непривычный ему волнительный ритм. Его перемещение спешное и смазанное, потому что услышанное от его двойника из будущего всё никак не может уложиться в голове.  Нет. Он не может быть никем.  Это всё не может быть правдой. Его будущая версия просто сошла с ума. Он всегда был и будет Наследником Когтеврана и прямо сейчас он подтвердит это не только себе, но и ему. Лесли не может быть Наследницей Когтеврана, это всегда был он! Он не замечает, как взлетает по ступенькам на крыльцо и распахивает двери настежь, стремительно направляясь на кухню.  Батлер дышит тяжело и глубоко. Его грудь поднимается и опускается.  Эндрю останавливается у столешницы, прямо перед окном, где так часто расхаживал ворон. Сам он, если вспомнить превращение его старшей версии.  Ты стал анимагом, разве не круто? – Всё в порядке? – после скрипа лестницы раздаётся едва ли взволнованный голос его племянницы, заглядывающей в кухню.  Батлер прикрывает глаза и запрокидывает голову, медленно выдыхая через рот, словно пытаясь успокоить свой рой мыслей в голове. Этого не может быть.  – Дай мне диадему.  Он не просит. Его слова звучат как приказ, и отдалённо когтевранец понимает, что за такое Лесли может и послать его к Кандиде и всем перечисленным в “Истории Хогвартса” величайшим магам, но ему плевать.  Он опускает голову вниз, выдыхает и поворачивается к ней лицом, открывая глаза.  Взгляд Фоули не полон раздражения. Напротив, её глаза пустые, пусть брови и сведены к переносице в… Не непонимании. Будто она это ожидала уже давным-давно.  – Дай мне диадему, Лесли, – повторяет Эндрю, начиная делать медленные шаги в её направлении.  Он игнорирует до невозможности проницательное знание в потемневших глазах дочери Амалии, которого там быть не должно. Когтевранец из них он, а не она. Мудрость заслуживает Эндрю, а не Лесли. Не ребёнок на поле войны,  а настоящий Наследник Кандиды Когтевран, которому по праву принадлежит её диадема.   – Я знаю, что она всегда с тобой, и пришло время отдать её мне.  Под его прожигающим взглядом племянница с предельным спокойствием погружает руку в глубокий карман её брюк, сжимая кончиками пальцев едва заметный силуэт лежащего внутри украшения.  Он не крал бы её. Лесли бы послушала его, а если…  Девушка протягивает реликвию, с материнской нежностью придерживая её за один из краёв. Эндрю выхватывает диадему из её руки подобно скряге, жадному до последнего пенса. Он ожидает чего-угодно: потока воздуха, духа Кандиды, являющейся ему воочию, или внезапной волны, что накатит на его разум.  Вместо этого Эндрю сжимает диадему до боли от впивающихся в кожу драгоценных камней и их острых огранок. Он считает секунды, пока мысленный счёт не достигает ста. На третьей минуте Батлер начинает истерично крутить реликвию в руках, затем рассматривать её со всех сторон, пока до него не доходит.  Стоящая напротив него Фоули прищуривает глаза ещё больше, и это кажется её дяде настолько ехидным и циничным, что он испытывает порыв тотчас наслать на неё какое-то проклятие, но вместо этого из его горла вырывается лишь жалкое ругательство. Такое же незначительное, как и он сам. Лесли наблюдает за завистливым и тщеславным обличием Эндрю без слов, даже не зная, как стоило бы прокомментировать то,  о чём она уже давно догадывалась. Кандида в углу комнаты выгибает одну из бровей, искренне забавляясь происходящим. Последующего взрыва Батлера ожидают обе. – Я ТОЖЕ БЫЛ ЧЕЛОВЕКОМ, ЛЕСЛИ! – его плечи гневно поднимаются и опускаются вместе с дыханием, не замирая ни на секунду. – А меня почти убили, и ради чего?! – он почти рычит эти слова. – Ради чего я искал её всё это время, чтобы что? – Эндрю делает шаг к ней, и теперь их разделяет жалкий фут.  Лесли совсем не боится, молча разглядывая раскрасневшееся лицо дяди в ответ.  – Чтобы я отдал её тебе, Кандида будь ты проклята?! – он прищуривает темнеющие глаза. – Ты всегда хотела этого и просто манипулировала мной, чтобы я принёс её тебе на блюдечке?! – Батлер подступает к ней вплотную, но девушка и носом не ведёт. – Слизеринская хитрость. Такая же, как у Амалии и твоего хренового отца. Посмотри, какого ребёнка они вырастили. Ты убила человека, Лесли. И что тебе с того? – он наклоняет голову вправо, оглядывая её ничего не выражающее лицо. – Сила? Разум? Ради чего это всё? Чтобы просто завладеть всеми ответами и разрушить всю мою жизнь?! Лишить всего, чего я хотел и заслуживал?! Его слова не имеют смысла, но Лесли слушает дядю, не перебивая. Она наблюдает за его вскипающей аурой и тем, с какой небрежностью он швыряет диадему в противоположный угол кухни. Фоули специально не обращает на это внимания, вглядываясь в потемневшие глаза Батлера.  Эндрю напоминает ей павшего ангела, который разочаровался во всём, во что он когда-либо верил. Его тело дрожит от гнева, а разум крошится под тяжестью сковывающей тело эмоции.  – Пошла ты к чёрту, Лесли, – шипит Батлер сквозь зубы, грубо цепляя её плечом и покидая кухню.  Она не смотрит ему вслед, даже не замечая звука хлопающей двери и хлопка трансгрессии. Она не волнуется о том, что в нестабильном состоянии даже опытным волшебникам не рекомендуют перемещаться, ведь это может закончиться расщеплением или, того хуже, попаданием в что-то из серии атомного реактора или канализации ввиду плохой сосредоточенности и сумбурного состояния разума.

Это не её забота.

Вместо этого Фоули поднимает голову, замечая на себе внимательный взгляд всё такой же молчаливой Кандиды, складывающей руки на груди и опирающейся бедром на столешницу. Качнув головой, Лесли подходит к брошенной реликвии и аккуратно поднимает её с пола, смахивая  с синих драгоценных камней невидимые пылинки.  Осознание, мучавшее её мысли уже давным-давно, наконец-то полностью выкладывается в голове витиеватой, миниатюрной мозаикой.  Девушка игнорирует основательницу, решая сделать себе чай. Пока её недрожащие руки насыпают чай в белую кружку, Драко спускается со второго этажа. Он обнимает её со спины с хриплым смешком, заговорщически прошёптанным на ухо: – Хорошо, что львята не дома. Малфой ставит подбородок на её плечо, вместе с ней наблюдая за закипающей в магловском чайнике водой. – Я не слышал подробностей, но мысли твоего дяди… Лесли качает головой вместо ответа на его слова, косясь в ту сторону, где ранее стояла Кандида. Пространство оказывается пустым и вслед за этим её новое осознание застилает одновременно новый и уже заданный столько раз вопрос.

Она не сходит с ума опять, если ей мерещится основательница Когтеврана?

Мысли слизеринки напоминают ей нарастающий гул входящего в затяжной поворот поезда, пока они изучают сегодняшние выпуски газет и перед сном вместе поднимаются наверх в её комнату.  Драко пытается скрывать свой ощутимый дискомфорт за маской окклюменции, но Лесли видит гримасу, что каждые несколько минут застилает его обычно гладкие черты лица. И то, как блондин то и дело опускает глаза на своё прикрытое предплечье, где покоится метка.  Она слышит его нежелание просить о помощи.  И всё же, она не спрашивает об этом. Вместо этого Фоули прижимается к его спине, сдерживая собственную дрожь в теле.