Исчезающая

— …Он твой ровесник? — Да, мама. Один из самых лучших студентов на моем курсе. Прошла неделя с тех пор, как я вернулась в родительский дом. Только увидев своих родителей, я поняла, насколько соскучилась по ним — ведь я не приезжала на Пасхальные каникулы, слишком занятая наверстыванием упущенной школьной программы. Весь вечер после прибытия я рассказывала им об учебе в Хогвартсе, умолчав, разумеется, о всех опасностях моей жизни. Они хотели знать все, и задавали кучу вопросов. Мама почти сразу поняла, как именно в моих рассказах выделяется один мальчик, и через несколько дней, улучив момент, осталась со мной наедине и устроила легкий допрос. — А его семья? Что они за люди? — Одна из древнейших семей волшебников, мама. Потомки основателя Хогвартса, Салазара Слизерина. — Даже не знаю, что сказать, дорогая. Мы с твоим отцом давно были уверены, что после окончания школы ты выйдешь замуж за Лео Фицроя. Ты, вроде как, была неравнодушна с нему? — Он мне немного нравился, мама. — Но твой внезапный дар перечеркнул все? Ты, с твоим неугомонным характером, ещё и оказалась волшебницей… полагаю, ты теперь не сможешь быть счастлива с обычным человеком? — Думаю, нет, мама. Не после всего, что я увидела и узнала за этот год. — Я так и думала. Ты стала такой необычной, моя дорогая. И ты уже не сможешь жить в нашем мире, таком заурядном… Меня утешает только то, что у меня есть ещё одна дочь. — Но, мама, я же не умерла. И не собираюсь отказываться от вас. Я буду навещать вас так часто, что успею надоесть. — Надеюсь на это. Так когда мы сможем познакомиться с потенциальным зятем? — Этим летом, я полагаю? Я могу пригласить его погостить. Думаю, он будет рад. — Сделай одолжение. И расскажи подробнее, к чему нужно готовиться? Что он за человек? — Он очень красивый, добрый и честный, и очень принципиальный. Он хорошо учится. У него не очень много друзей, но это из-за его семьи и его зрения. Он не доверяет всем подряд. — Зрения? Что не так с его зрением? — Формально, он слеп, мама. Но… — Боже, Эви, он… инвалид? — Нет, магия помогает ему. С помощью своей палочки он может даже читать и писать. Он передвигается самостоятельно и вполне способен сам себя обслуживать. Так что — нет, он не инвалид, мама. — Ох, Эви. Я даже не могу представить, как твой отец отреагирует на это. Чем Оминис собирается заниматься после школы? — Он ещё не знает, мама. Но он обещал, что подумает над этим. — У него есть дом? — Только тот, в котором живут его родные. — Незрячий… без денег, жилья, работы… Эви, я совершенно не уверена, что мы можем позволить этот брак, дорогая. — Мама, — умоляюще сказала я, — ты просто не знаешь его. Он очень ответственный. Я точно знаю, что к началу нового учебного года он уже все продумает и решит. И мы не собираемся жениться сразу после школы. Пожалуйста, просто хотя бы познакомься с ним. Необязательно говорить папе, что он мой жених. Можно пригласить его в гости, как моего друга, разве нет? — Ну хорошо, — помолчав, сказала она. — Напиши ему, пусть приедет. Но пока ни слова ни папе, ни Аделаиде, ни твоей тете, Эви. Не будем торопиться с этим. И хорошо бы ты пригласила кого-нибудь ещё, чтобы не провоцировать сплетни. У тебя же много друзей, верно? — Спасибо, мама! — я обняла ее и прижалась щекой к ее плечу. — Ох, Эви, — грустно сказала она, — ты стала такая большая уже. Ещё чуть-чуть — и ты выпорхнешь из родительского гнезда, чтобы создать свою семью. Надеюсь, этот мальчик действительно настроен серьезно, иначе я просто не отдам ему мою девочку. — Тогда нам с ним придется сбежать в Гретна-Грин, — улыбнулась я, вставая. — Пойду к себе, напишу ему. — Не шути так. Твоя сестра ещё совсем ребенок, не вздумай портить ее репутацию. Я и так бог знает что выслушала от твоей тетки Фанни об этой школе. Диву даюсь иногда, что за каша у нее в голове! Дорогая, прежде чем писать друзьям, все же спроси позволения своего отца. Кто знает, может, он будет против толпы волшебников в доме? Кивнув, я вышла из комнаты матери. У встреченной мною Аделаиды был хитрющий вид, и я не сомневалась, что младшая сестра уже тщательно подслушала каждое слово из нашей с мамой беседы. *** Собравшись с духом, я постучала в дверь отцовского кабинета. — Войди, Эви. — Папа, как ты понял, что это я? — У вас всех разная манера стучать, ничего сложного. — Как похоже на Оминиса, — пробормотала я. — Что? — Я говорю, пришла спросить, можно ли пригласить друзей из школы в гости? Скажем, на пару-тройку недель? — Из твоей волшебной школы? А вы не разнесете дом, если соберетесь толпой, дорогая? — Пап, ну мы же уже не дети. Кроме того, нам запрещено колдовать на каникулах. — Вот как. Значит, на летних каникулах все волшебники превращаются в обычных людей? — Вроде того. Так что? — Кого ты хочешь пригласить? — Двух девочек и двух мальчиков. Они все хорошие ребята. — Не сомневаюсь. А что говорит твоя мама? — Она не против, но рекомендует пригласить их к началу августа, чтобы иметь повод отказать тете Фанни в приглашении. — улыбнулась я. — Боже, твоя тетя скоро окончательно поселится здесь. Она была у нас на Пасху и снова собирается приехать? Я согласен, зови друзей. Кто угодно лучше, чем тетя Фанни. — Спасибо, пап. — Я чмокнула его в щеку и побежала к себе в комнату, чтобы поскорее написать письма Оминису, Натти, Поппи и Себастьяну. *** «Здравствуй, моя дорогая Эви! Прошлая сова от тебя была всего день назад, а кажется, что прошла вечность. Спасибо за приглашение, принимаю его с восторгом — в этом доме уже совершенно невозможно находиться. Ужасно взволнован перспективой знакомства с твоими родителями, и конечно же, сестрой. Предупреждение насчет твоего отца понял, не буду пока торопить события. Я приеду 30 июля. К сожалению, мне придется соврать моим родным, что я еду к Себастьяну в Фелдкрофт, иначе меня просто не выпустят из дома — это все их чистокровная спесь. Не передать словами, как я жду совершеннолетия, чтобы, наконец, стать независимым от них и самому распоряжаться своим временем. С нетерпением жду нашей встречи! Очень соскучился, хотя не слышал тебя всего неделю. С любовью, Оминис Гонт.» «Дорогая Эви! Твое приглашение меня очень порадовало и растрогало, но, к сожалению, я вынуждена отказаться от него. Дело в том, что мы с мамой уезжаем в Новый Орлеан на все оставшееся лето. Там живет мамина старинная подруга, очень сильная прорицательница. Обещаю спросить ее о твоем будущем! Крепко обнимаю, всегда твоя подруга, Натсай Онай.» «Привет, Эверлин! Спасибо за приглашение, я буду очень рада побывать в твоем доме и познакомиться с твоими родными. Твой рассказ о маггловском зоопарке меня очень заинтриговал! Буду 2-го августа, ближе к вечеру. С любовью, Поппи.» «Здравствуй, Эви. Честно говоря, я не ожидал, что после всего, что случилось, ты захочешь видеть меня в своем доме. Рад, что ошибался. Я приеду 3-го августа. Вероятно, я буду часто бывать в Мунго: как выяснилось, моя сестра находится именно там. И хоть Анна до сих пор не хочет меня видеть, я все же считаю, что должен пытаться дальше. PS: Оминис все ещё сердится на меня? В школе я старался попадаться ему как можно реже. С.Сэллоу.» *** Оминис, как и обещал, приехал первым. Я ждала его с самого утра, и, едва заслышав стук в парадную дверь, помчалась в холл, чтобы первой встретить его, наплевав на манеры и слегка растрепавшиеся волосы. Стивенс уже открыл ему, но даже не успел ничего сказать, как я, подлетев к ним, изо всех сил обняла Оминиса. Мы не виделись целый месяц. — Оминис! — Эви, — засмеялся он, — это точно ты! Совсем не изменилась. — Кхм-кхм! — кашлянул Стивенс, закрывая двери. — Эм… — опомнилась я, разжимая объятия, — Стивенс, ни слова родителям об этом! Пожалуйста! — Хорошо, юная леди. Но прошу вас впредь вести себя более сдержанно. — Ладно! Оминис, это Стивенс, наш дворецкий. Он с нами сколько себя помню. — Приятно познакомиться, мистер Стивенс. — Взаимно, юный господин Гонт. Позвольте вашу шляпу? Прикажете отнести ваши вещи в вашу комнату? — Да, спасибо. — Оминис протянул в направлении Стивенса маленький саквояж. — Это все, сэр? — На саквояже заклинание расширения, — рассеянно ответил Оминис, взяв меня за руку. — Там внутри все необходимое, но лучше не открывайте, я сам. — Хорошо, сэр. — невозмутимо проронил Стивенс. — Прикажете показать вашу комнату? Оминис вопросительно повел головой в мою сторону. — Иди. Тебе наверняка нужно отдохнуть и переодеться к обеду. — сказала я. — Стивенс тебе все покажет. Я буду ждать в гостиной. — Хорошо. — он сжал мою руку ещё раз, и тут же отпустил, направившись вслед за нашим дворецким. Вне себя от волнения я побежала переодеваться и поправлять волосы: едва ли моя мать простила бы мне неряшливый вид в присутствии потенциального жениха. Аделаида, которая скрывалась от своего репетитора в моей комнате, очевидно, поняла по моему виду, кто именно приехал, и с легкой усмешкой наблюдала за мной, пока я пыталась заколоть шпильками непослушные локоны. — Дай мне. — она отложила книжку и ловко скрутила мои волосы в красивую прическу. — Слушай, он совсем ничего не видит? — Он «видит» с помощью волшебства. Но если ты решишь корчить ему рожи и показывать язык, то этого он не заметит. — Корчить рожи? Мне что, по-твоему, пять лет? — Адди, я тебя хорошо знаю. Шалости исключены, ясно? Иначе мне придется сказать маме. — Хмпф! Да не нужны мне твои волшебные друзья. Просто было интересно, как он все делает. Например, обедает или чистит зубы. Он же слепой. — Как все люди. Потому что он волшебник. Я внимательно осмотрела себя в зеркало. Слова Ады заставили меня задуматься. Он не увидит этого нового платья, и красиво уложенных волос, мое порозовевшее от волнения лицо. Значит ли это, что для Оминиса моя внешность не имеет значения? Гораздо больше для него значит мой голос, звук шагов, запахи, прикосновения… Я медленно взяла со столика драгоценный флакончик духов Guerlain, и, вылив капельку на палец, потерла шею около мочек ушей. Да, вот теперь я готова. *** Мы наткнулись друг на друга на лестнице, ведущей в холл. — Оминис, я тут. — Эви! Как хорошо, что я тебя встретил. Входить в гостиную одному было бы немного… неловко. Я взяла его под руку, с удовольствием заметив, как затрепетали его тонкие ноздри. — Какой чудесный аромат. Хотя мне не меньше нравился твой запах в школе. — Чем же я пахла в школе? — Трудно описать. Тебя всегда сопровождала неповторимая гамма ароматов. Лес и луг, море, разнотравье, старые книги. И яблоки. Я покраснела, представив, как Оминис, сидя рядом во время уроков или наших бесед, вдыхает мой запах. Перед дверью в гостиную я выдохнула, постаравшись взять себя в руки, и, сжав его ладонь, провела его внутрь. Мама сидела у окна, читая какие-то письма. Отца не было. Она подняла голову и тут же встала нам навстречу: — О, это мистер Оминис Гонт, я полагаю? Как поживаете? Он шагнул вперед, выпустив мою ладонь, и довольно изящно поклонился: — Благодарю за приглашение, миссис Уинтон, я счастлив находиться в вашем доме. — Надеюсь, дорога была не слишком утомительной? — Я воспользовался каминной сетью, мэм. А потом просто нанял кэб. — Понятно, — мама уже знала про каминную сеть, и даже как-то раз интересовалась у меня, сможет ли она пользоваться такой — в путешествиях ее вечно укачивало. — Надеюсь, вам понравилась ваша комната. — Она великолепна, мэм. В ней есть все, что необходимо. — Приятно слышать. — по виду мамы было ясно, что она довольна. — Прошу вас, присаживайтесь. Обед подадут с минуты на минуту. Эви, дорогая, не могла бы ты пойти и поторопить своего отца? Он обещал спуститься, но, видимо, опять забыл. И найди свою сестру, будь добра. Я с сомнением посмотрела сначала на нее, потом на Оминиса. Его лицо на первый взгляд выражало только любезность, но я заметила на нем проблески беспокойства. Мама, лукаво улыбнувшись, слегка приподняла брови, выражая таким образом удивление, почему я все ещё здесь. — Да, мама. — сдалась я. — Уже иду. — Спасибо, дорогая. Оминис — вы позволите мне так вас называть? — Конечно, мэм. Выходя, я слышала, как мама сказала что-то о погоде. *** Обед прошёл довольно спокойно. Меня распирала гордость, когда я наблюдала за Оминисом — его манеры были безупречны. Внешне он был спокоен, но я знала, что он, скорей всего, нервничает. Пообещав себе позже обнять его покрепче за эти испытания, я постаралась сосредоточиться на застольной беседе. Говорила, в основном, мама. Ада, лишенная надежды устроить какую-нибудь проделку, молчала, папа говорил, только когда к нему обращались, предпочитая слушать и наблюдать. — Эверлин говорила мне, что у вас большая семья, Оминис? — спросила мама. — Да, мэм. У меня двое старших братьев и старшая сестра. — О, так вы самый младший из детей? Как это мило. Ваши братья, полагаю, уже закончили школу? — Да, мэм. Давно. У нас с ними большая разница в возрасте. Они уже женаты и живут отдельно от родителей. — Чем занимается ваш почтенный отец? — Он землевладелец. Наши земли расположены в Нортумберленде. — Так вы из нортумберлендских Гонтов? — оживился отец, чьим хобби всегда была история и генеалогия дворянских семей. — Так точно, сэр. Побочная ветвь. — Довольно старинная фамилия, — одобрительно сказал он, — И теперь я понимаю, почему о вас так мало известно. Все волшебники? — Да, сэр. Мама, вероятно, заметив легкую досаду на его лице при упоминании семьи, непринужденно сменила тему: — Эви так много рассказывала о вашей школе. Какой предмет ваш любимый, Оминис? — Думаю, заклинания, и, наверное, трансфигурация, мэм. Оба эти предмета очень интересны. — Надо полагать. Какая жалость, что я не родилась ведьмой, как моя Эви! Насколько была бы проще моя жизнь. — К сожалению, мэм, заклинания помогают далеко не во всех случаях. — И очевидно, не все можно исправить волшебством? — сказала Ада с наивным видом. — У волшебников, как и у нас, есть неизлечимые болезни? Мы с мамой заметно напряглись. Ада явно намекала на зрение Оминиса. — Совершенно верно, — спокойно ответил он. — Например, мои глаза. Я родился слепым, и даже самое сильное волшебство не способно дать мне зрение. Палочка и заклинания способны лишь частично показывать мне мир, мисс Аделаида. Ада еле слышно фыркнула, недовольная тем, что кому-то удалось переиграть ее. — Аделаида, я вижу, ты уже закончила обедать. — ровным голосом сказала мама. Выражение ее лица не сулило сестре ничего хорошего. — Ступай к себе, и я очень надеюсь вечером услышать от тебя латинские спряжения. Недовольно ворча, сестра сползла со стула, и, прихватив яблоко, под моим сердитым взглядом исчезла за дверью. — Оминис, вы любите кофе? — тут же обратилась мама к гостю. — Или предпочитаете чай? — Кофе, мэм. Благодарю вас. — Прекрасно! Надеюсь, вы не будете против, если мы все вместе выпьем кофе в гостиной? После кофе родители удалились каждый к себе, оставив нас наедине — не забыв, впрочем, демонстрантивно оставить дверь открытой. — Прости, Оминис. Наверное, нелегко тебе пришлось с моими родителями? — присев рядом, я взяла его за руку, погладив подушечками пальцев ладонь. — Что ты! Твои родные просто прелесть, особенно по сравнению с моими. От души надеюсь, что тебе никогда не придется с ними познакомиться. Удовольствие ниже среднего. Я бы познакомил тебя только со своей тетей. Жаль, что ее больше нет. — Я тоже об этом сожалею. Прости за выпад Аделаиды. Она вечно несет какую-то чушь. — Эви, поверь, я с детства столько наслушался об этом, что упоминание моей слепоты меня уже никак не задевает. Твоя сестра ещё ребенок. Все нормально. Я улыбнулась и покрепче сжала его ладонь. После недолгого молчания Оминис чуть наклонился ко мне и шепнул: — Ты выглядишь восхитительно. — Как ты понял? — покраснела я. — Каюсь, тайком применил Ревелио. Разумеется, мне не рассмотреть детали, но даже силуэт выглядит весьма соблазнительно. Хорошо, что в школе ты не носишь подобных платьев. Я бы не смог спокойно учиться. В тот момент мне очень хотелось, чтобы он поцеловал меня, но я боялась, что это могут увидеть родители. *** Следующие два дня прошли безмятежно. Мы с Оминисом старались не слишком показывать, насколько влюблены, но, кажется, безрезультатно. Мама хитро улыбалась, глядя на наши неловкие попытки общаться друг с другом «официально», папа чуть хмурился, хотя Оминис, в целом, ему понравился: он устроил ему настоящий экзамен и был поражен, насколько мой друг хорошо образован. Очевидно, до этого момента папа считал, что в Хогвартсе учат только заклинаниям, пренебрегая общим образованием. Они настолько долго беседовали об истории и географии, что успели надоесть маме, которая, перехватив инициативу, настойчиво попыталась выведать карьерные планы Оминиса. — Я несколько ограничен в выборе профессий, мэм, — честно признался он. — И, поскольку я младший из сыновей своих родителей, мне не приходится рассчитывать на привилегии землевладельца. Но, полагаю, я сумею найти себя в тех областях магии, где требуется внимательность и усидчивость. — Например? — Я подумываю о карьере в министерстве магии, где я мог бы работать в отделе магического образования. Или исследовательском. Или любом другом, где будут востребованы мои способности. Я старательно учусь, и надеюсь, что хорошие результаты выпускных экзаменов откроют мне дальнейший путь. Мама чуть откинулась на спинку дивана, явно впечатленная его серьезностью. Я перевела умоляющий взгляд на отца. Он задумчиво смотрел на Оминиса, и, заметив, как я смотрю на него, слегка улыбнулся в усы. — Дорогая, я боюсь, мы совсем замучили нашего гостя. — мягко сказал он. — Оминис, почему бы вам с Эви не прогуляться немного в нашем саду? Он невелик, но в нем есть старый колодец, который называли волшебным еще с тех пор, как мой дед был ребенком. — С удовольствием, сэр. Оминис вежливо поклонился маме, и предложил мне руку. Я церемонно оперлась на нее, и вывела его в сад через стеклянную дверь. Лето было в самом разгаре; вечер был теплым, напоенным ароматами цветов и трав. Солнце уже село, и в саду сгущались сумерки. — Мама с папой просто невыносимы, — не выдержала я. — Так набросились на тебя, как будто мы собираемся пожениться уже завтра. — Они переживают за тебя, я их понимаю. — примирительно сказал Оминис. — Это все равно, как если бы мой ребенок родился не магом. Как он будет жить? Что его ожидает? — И заметь — они ещё ровным счетом ничего не знают о Ранроке и наших приключениях. И даже о древней магии. — И не стоит им говорить. Помочь они все равно ничем не смогут, а беспокоиться будут сильно. Мы подошли к старому колодцу. Я сняла с него деревянную крышку, отставив ее в сторону. Оминис склонился над ним, прислушался. Вынул палочку, повел над пустотой. Снова прислушался. — Ну что там? — Ты знаешь, это удивительно, но я слышу какой-то отголосок магии. Это интересно. Не был ли кто-то из твоих предков магом? — Понятия не имею. Дом достался моему прапрапрадедушке лет сто назад, после того, как прямой потомок рода Уинтонов скончался, не оставив наследника. Был ли он магом, я не знаю, и раз папа об этом ничего не говорит, он не знает тоже. А что за магия в колодце? — Aqua Viva, кажется. Это заклинание, которое обеззараживает воду. Оно почти иссякло, но его можно возобновить. Сделать это? — Но как же запрет на колдовство на каникулах? — спохватилась я. — Ну, у меня есть разрешение. Отец об этом позаботился. Поскольку я ничего не вижу, мне можно пользоваться палочкой. Разве что не на глазах у магглов. — О, если ты не против, то я хотела бы такое волшебство! Будет здорово иметь в доме чистую воду не из водопровода. — Aqua Viva, — тихо сказал Оминис, вырисовывая палочкой в воздухе голубой светящийся символ. Глубоко внизу забурлила вода, на мгновение расцветившись яркими красками. До нас долетели крошечные легчайшие брызги, которые тут же испарились. — Как красиво… — Думаю, заклинание продержится пару десятков лет. — Спасибо, Оминис. Мы стояли у колодца бок о бок, совсем близко. И, когда Оминис повернул лицо в мою сторону, я не удержалась и легонько поцеловала его в губы. — Эви… — выдохнул он. — Не провоцируй меня. Я и так еле сдерживаюсь. — Уже темно, — невинно сказала я. — Из окон дома нас теперь не видно. Правильно поняв мой намёк, он порывисто повернулся ко мне, сжав меня в объятиях. Когда он целовал меня, было чувство, будто я пью самую чистую и мощную силу прямо с его губ. *** Поппи приехала второго августа, как и обещала, аккуратно успев к ужину. Я очень надеялась, что она понравится маме и папе, но действительность превзошла все мои ожидания. Мои родные буквально влюбились в нее. Чем объяснить такое расположение, я не знала. Конечно, Поппи всегда была очень мила (я заметила ее ещё на своих первых занятиях в школе), но все же я опасалась, что мои родители сочтут ее немного странной, поскольку так, в основном, считали даже в Хогвартсе. После ужина Поппи стала центром внимания, и мама, спровоцировав мою подругу на разговоры о магических животных, ловко выведала у нее историю о драконе. — Дорогая, вы учитесь в Хогвартсе с первого курса? — Разумеется, мэм. Как и все дети с магическими способностями. Эверлин — редкое исключение. — А какой предмет вам нравится больше всего? — Уход за магическими животными, мэм. Это мое самое любимое занятие. — Эверлин почти не рассказывала мне о них. — Неужели? А ведь она тоже любит их, верно, Эви? Мы подружились на почве любви к животным. — Ну, когда-то у нас был кот, — с сомнением сказала мама, — но Эви не проявляла к нему такой уж особенной любви. Неужели магические животные такие необыкновенные? — О да, мэм! Вот например, низзлы. Они похожи на кошек, и даже заводят с ними общее потомство, но при этом они гораздо умнее их. Я бы сказала, что интеллектом низзлы превосходят некоторых людей. — Ничего себе! Настолько умны? Как жаль, что я не могу их видеть. Хотелось бы мне, чтобы моим компаньоном был настолько умный зверь. — К сожалению, они становятся редкостью. За ними охотятся браконьеры, и низзлы уходят жить в труднодоступные для человека местности: горы, болота, непроходимые леса. — Браконьеры — это ужасно! Неужели ваше правительство ничего не делает с ними? — Ну почему, они пытаются. Но в некоторых местностях браконьеры чувствуют себя привольно. — Например, в окрестностях Хогвартса? Мама ловко расставила ловушку. Я только открыла рот, чтобы остановить Поппи, но она меня опередила: — К сожалению, да, мэм. Но местные жители борются с ними, и я считаю своим долгом помогать им. Просто невыносимо смотреть, как животные погибают! Пока я могу, я буду уничтожать их лагеря и освобождать пойманных животных. И я уверена, что Эви меня полностью поддерживает, верно? Мы с ней уже сражались с браконьерами, и победили! — Поппи!.. — Что вы говорите, дорогая, — зажурчала мама, бросая на меня угрожающий взгляд. — Сами, без помощи взрослых? — Ну конечно! И даже сумели вернуть драконье яйцо самке… Я поспешно вскочила с диванчика. — Поппи, довольно историй про наши приключения, все же хвастать нехорошо. — О, а… ну, ты права. Простите меня, миссис Уинтон. — О нет, мне было очень интересно узнать, чем моя дочь занималась в школе. — Если бы мамин взгляд мог жечь, во мне была бы уже порядочная дырка. — Приятно знать, что твой ребенок стоит на страже справедливости. Из кресла у книжного шкафа, где сидел Оминис, послышалось покашливание. Я развернулась в его сторону, подозревая, что он таким образом пытается скрыть смех, и не ошиблась — даже прикрыв ладонью рот, он не смог скрыть веселую улыбку. Поппи, слегка приоткрыв рот, порозовела. Очевидно, до нее дошло, что она наговорила лишнего. — От души надеюсь, дети, что вы не станете бороться с преступностью в Лондоне. Хотя бы до окончания школы. Боже, уже начало одиннадцатого! Ступайте спать. Нехорошо нарушать распорядок дня, хоть вы и на каникулах. Пожелав нам спокойной ночи, мама ушла. — Эви, прости! Я совсем не хотела… — Ох, я знаю. Я сама виновата. Мне следовало предупредить тебя. Хорошо ещё, что моя мама никогда не видела дракона и не знает, насколько они огромные.