Исчезающая

На следующий день мама предложила нам отвести ее в Косой переулок: ей очень хотелось увидеть волшебные магазины и настоящих волшебников. Я горячо одобрила эту идею. В прошлом году я была лишена этого удовольствия, так как все для школы мне покупал профессор Фиг. Вспомнив его, я немного взгрустнула. Он погиб как настоящий учитель — защищая меня, своего ученика. Мне оставалось только надеяться, что в загробном мире он воссоединился со своей любимой женой. Папа от визита в волшебные магазины отказался, но настоял, чтобы мы взяли с собой Аду; иначе, сказал он, этот ребенок не даст покоя никому из домочадцев до конца лета. Таким образом, в количестве пяти человек мы выдвинулись в Косой переулок, дорогу куда знала только Поппи — Оминис всегда покупал все нужное в Хогсмиде. Трудно сказать, какое чувство мама испытала в большей степени, попав в «Дырявый котел»: восхищение или отвращение, но, думаю, к лучшему, что мы миновали его как можно скорее. Подруга вывела нас к кирпичной стене, и после хитроумного постукивания палочкой перед нами открылся целый мир. Мои уши наполнились всевозможными звуками, глаза разбегались в попытке увидеть все сразу. Я то и дело останавливалась, в восхищении глядя на новое волшебство; что уж говорить о моих родных! Мы дважды чуть не потеряли в толпе волшебников всех мастей Аду, которая сначала попыталась подружиться с огнекрабом в магазине-зверинце, а потом застряла у прилавка кафе-кондитерской, пробуя взрывные фруктовые леденцы и прыгающее шоколадное драже. Думаю, в тот день мы зашли в каждый магазин в Косом переулке. Поддавшись настроению, я накупила кучу разнообразной чепухи: движущиеся статуэтки, волшебные песочные часы, внутри которых в морской воде плавали рыбки, ежедневник-планировщик в тисненой обложке, умеющий напоминать о забытых делах, и зачарованную карту Англии для папы, на которой, если посмотреть в специальное увеличительное стекло, можно было увидеть живущих своей жизнью человечков. Оминис купил пару каких-то очень старых на вид книг, Поппи надолго застряла в отделе учебных пособий, а мама с восторгом приобрела в лавке зелий омолаживающую мазь и зачарованную пудру для лица. Аделаида со слезами на глазах упрашивала маму купить ей сову, и только сжалившийся над ней продавец смог ее отговорить, объяснив, что сова «не станет выполнять приказы маггла, простите, мисс». В утешение Аде была куплена зачарованная статуэтка совы, которая умела хлопать крыльями, вертеть головой и ухать. В магазине волшебных принадлежностей мы с Оминисом и Поппи купили себе популярную новинку — зачарованные маленькие хрустальные сферы, приспособленные для общения на небольшом расстоянии, не забыв прихватить еще пару штук в подарок для друзей. Нагруженные горой пакетов, страшно довольные, мы двинулись обратно к проходу в кирпичной стене. Проходя мимо лавки Олливандера (там нам нечего было делать), я сильно столкнулась с человеком, выходящим оттуда. — Ох, я очень извиняюсь, — начала было я, подбирая упавшие на мостовую пакеты. — Мне так жаль… — Эви? Я подняла голову выше и встретилась взглядом с присевшим на корточки Себастьяном. — Себастьян! — Какая удача, что я вас встретил, — деланно беззаботно сказал он, помогая мне собрать покупки и не глядя в сторону Оминиса. — Боюсь, я бы совсем заблудился, пытаясь отыскать твой дом. — Давно ты в Лондоне? — негромко спросил Оминис. — С утра, — ответил Себ, по-прежнему отводя взгляд. — Зашел вот купить новую палочку взамен сгоревшей. — Новую палочку, — странным голосом повторил Оминис. — Когда это у тебя сгорела палочка? — Оминис… — я попыталась остановить надвигающуюся ссору. — Эви, дорогая, — вмешалась мама, видимо, почувствовав наше напряжение. — Этот юноша и есть наш долгожданный гость, Себастьян Сэллоу? Очень рада с вами познакомиться! Как поживаете? — Приятно познакомиться, мэм. — Себ поклонился, пожав протянутую ему руку. — Эви, милая, если мы закончили с покупками, может, отправимся домой? Честно говоря, я уже валюсь с ног. — Да, мама. Практически всю дорогу домой только мама, Ада и Поппи пытались поддерживать разговор. Оминис упрямо молчал, на все вопросы отвечая односложно, Себастьян внешне был беззаботен, но отчего-то к нему не хотелось обращаться. Чувствуя огромное напряжение между ними, я тоже помалкивала. Ужин прошел до ужаса формально и тихо: отца не было дома, уставшая за день мама осталась у себя, мальчики упрямо молчали, неохотно отвечая на наши вопросы. Думаю, если бы не Поппи, затеявшая игру в зачарованные карты с Адой, вечер стал бы настоящей катастрофой. Но даже так, мы все разошлись по своим комнатам задолго до десяти часов. *** К завтраку я спускалась с чувством легкого уныния. Конечно, я не ожидала, что Оминис и Себ быстро подружатся обратно после того, что Себ натворил, но даже так, застарелая ссора оказалась слишком сильна. В столовой уже собрались все, кроме Себастьяна. Стивенс помогал Глэдис подавать завтрак, и я тихонько спросила, встал ли он. — Юный господин Сэллоу позавтракал очень рано утром, и сразу уехал. — ответил наш дворецкий. — По его словам, он отправился навестить сестру в больнице, и просил не беспокоиться. — Ясно, — разочарованно протянула я, садясь за стол. — С добрым утром. — С добрым утром, дорогая. — Мама налила мне чаю и придвинула ближе тарелку с паштетом. — Чем займетесь сегодня? — Думаю, мы посетим Лондонский зоопарк? — неуверенно ответила я. — Что думаете, ребята? — Я — за, — быстро ответила Поппи. — Очень хочу взглянуть на немагических животных. — А ты, Оминис? — С удовольствием присоединюсь, тем более, что не могу отпустить леди без сопровождения, — улыбнулся он. — Возьмите меня с собой, — попросилась Ада. — Я тоже хочу увидеть разных зверей. — Но ты же уже была в зоопарке, дорогая, — заметила мама. — Ну и что, это было в прошлом году. Я хочу увидеть, как поживает Пенни! — Пенни? — Пенни — это слониха из Индии, — пояснила я, прожевав тост. — Очень умное создание. — Ох, а я читала, что когда-то слоны умели общаться телепатически, — блеснула познаниями Поппи. — Но в процессе взаимодействия с людьми утратили эту способность. — Как удивительно! — воскликнула мама. — Неужели даже слоны — магические животные? — Теперь уже нет, мэм, — грустно ответила моя подруга. — Возможно, они теперь общаются только между собой? — предположила я. — Раз не хотят общаться с людьми? А ты что думаешь, Оминис? — А? — встрепенулся он, — Да-да, конечно. Ты права. Мне было грустно видеть его таким задумчивым и подавленным, но я ничем не могла его ободрить, пока мама была рядом — ей совершенно незачем было знать причину ссоры этих двоих. После завтрака мы отправились в Лондонский Зоопарк, и, клянусь, мне пришлось буквально отрывать Поппи от каждого вольера. Конечно, ей не очень понравились условия, в которых содержались некоторые животные, и она даже прочла небольшую лекцию о правильном содержании обезьян рабочим зоопарка, но, в целом, она была в восторге. Оминис, хоть и не мог видеть, явно развлекался нашим энтузиазмом, хотя частенько морщился от запаха из клеток, и вскоре сдался, заявив, что будет ждать нас на лавочке у кафе, где подавали различные напитки. Мы сделали ещё круг по зоопарку, и, уже собравшись уходить, вдруг услышали крики зазывалы у входа в большую палатку: — Фантастический, неизвестный науке новый зверь! Дамы и господа! За пять пенсов вы сможете увидеть совершенно нового, доселе неизвестного зверя! Только сегодня, только сейчас! Я с сомнением посмотрела на Поппи, и, видя неподдельный интерес в ее глазах, сдалась. В конце концов, что такое пятнадцать пенсов, если можно увидеть нечто необыкновенное? Мы зашли в палатку. Она была устроена таким образом, чтобы люди проходили мимо вольера в виде огромной очереди. Пахло странно и знакомо. Я нахмурилась, пытаясь припомнить, где уже чувствовала этот запах. Мы подошли ближе, и вдруг в гуле голосов раздался звонкий голос Поппи: — Эви, это же лунтеленок! Толпа заволновалась, пытаясь понять, кто сказал это и не обманывают ли их. В начавшейся суматохе Поппи сделала совершенно невероятную вещь — подойдя ближе к клетке, она быстро отодвинула засов, закрывающий дверцу. Дверца тут же открылась, Поппи ловко раскрыла сумочку, висевшую у нее на поясе, и лунтеленка буквально всосало внутрь. Схватив Аду за руку одной рукой, руку Поппи — другой, я решительно протолкалась мимо волнующейся толпы, рассыпая многочисленные «простите», «позвольте» и «разрешите пройти, тут леди стало дурно». Выбежав из палатки, мы замедлили шаг и смешались с толпой у вольера Пенни. Позади пробежали рабочие палатки, в одно мгновение лишившиеся лунтеленка. — Ты с ума сошла, Поппи, — яростно прошептала я, делая вид, что машу слонихе рукой. — Нас могли поймать. — Но не поймали же, — улыбнулась она, ласково погладив сумку. — Не знала, что ты таскаешь с собой наб-сак. — В жизни всякое случается, — весело ответила она. — Дать свободу животным нужны быть готовым всегда. — Угу, а из зоопарка придется вылезать через забор. Просто так нас уже не выпустят. В этот момент слониха, вызвав восхищенные возгласы, подошла к нам и протянула кончик хобота к Поппи. Мы переглянулись, не понимая, что делать дальше. Вдруг я заметила стоящего у сарайчика, в котором, по-видимому, ночевала Пенни, странновато одетого, очень загорелого человека с пышными усами. Он улыбнулся мне, и, указав на Поппи, похлопал себя по боку, жестом изобразив ее сумку. Я присмотрелась к нему. Конечно, выражение его лица разобрать было трудно, но почему-то мне захотелось ему верить. — Поппи, отдай ей свою сумку. — медленно сказала я. — Ты уверена? — удивленно спросила подруга. — Да. С лунтеленком все будет в порядке. Поппи сняла с пояса сумку и отдала ее слонихе. — Там арахис, — громко сказала я. — Слоны любят арахис. Люди вокруг одобрительно зашумели, а слониха, спрятав сумочку в сарае, вернулась к ограде, протягивая хобот всем, кто хотел ее угостить, и через пять минут происшествие было забыто. Мы забрали успевшего задремать Оминиса с лавочки, и по пути к центральным воротам рассказали ему о наших приключениях. — Вас ни на минуту нельзя оставить, — простонал он, хлопнув себя рукой по лбу. — А если бы вас поймали? — Пришлось бы наложить на них Ступефай и бежать? — предположила я. — Эви, это не смешно! Скажи спасибо, что тут не появились работники Министерства! — Оминис, ты не должен их ругать! Поппи была такой потрясающей! — Ада вцепилась в руку Поппи, с обожанием глядя на нее. — Вжих! И нет зверька! Даже я ничего не поняла, а ведь я смотрела во все глаза! Эви, а можно оставить лунтеленка мне? Я буду очень хорошо о нем заботиться! — Даже не рассчитывайте, что я вас за это буду хвалить, — предупредил Оминис. — Радуйтесь, что я ничего не скажу миссис Уинтон. — Спасибо, Оминис. Охранники у ворот окинули нас подозрительными взглядами, но, поскольку у нас не было с собой ни единого пакетика, молча пропустили. Совсем недалеко от входа в Зоопарк, проходя мимо церкви, мы снова увидели того мужчину из вольера слонихи. Он добрался сюда раньше и явно ждал нас. — Леди… Господин, — он вежливо притронулся к своей шляпе. — Вы — тот человек, который попросил Пенни забрать у нас сумку! Спасибо… наверное? — Был рад помочь, — сказал он, возвращая Поппи наб-сак. — Честно говоря, я сразу понял, что лунтеленка из палатки сперли волшебники. Уж больно ловко вышло. Эти браконьеры поймали его где-то в лесу вчера — Мерлин знает, как им так повезло, они же магглы! Я собирался выкрасть его и выпустить нынче ночью, но вы меня опередили. — Спасибо за помощь, сэр. Мы поселим его в Хогвартсе. — Хорошо, — одобрил он. — Ну, прощайте, ребята. — Прощайте, сэр! Передавайте привет Пенни! — Само собой! — весело ответил он, удаляясь в сторону зоопарка. — Интересно, — спросила Поппи, глядя ему вслед. — Почему волшебник работает в маггловском зоопарке?.. *** Мы сильно опоздали к обеду, и потому получили только чай с пирогами. Вернувшийся к тому времени из Мунго Себастьян молча выслушал восторженный рассказ Поппи о наших приключениях, потом посмотрел на меня. Встретившись с ним взглядом, я почувствовала, что меня как будто опалило изнутри. Я отвела глаза и склонила голову к чашке. — Хорошо, что вы не пострадали, — заключил он, — провернуть такое, посреди маггловской толпы, да ещё и в отсутствие Оминиса… Девочки, у вас правда иногда плохо с головой. После чая Ада сбежала к соседям, чтобы рассказать их сыну - своему приятелю сильно урезанную историю о визите в зоопарк, а мы вчетвером выбрались в сад, рассевшись по скамейкам. Я демонстративно села поближе к Оминису, взяв его за руку. — Как твоя сестра? — заботливо спросила Поппи. — Так же. — отрывисто ответил Себастьян. — В Мунго не могут ее вылечить. Могут только поддерживать ее состояние. И не слишком хорошо. — Разумеется, они не могут, — вдруг зло начал Оминис. — Вот ты вылечил бы, да? — Оминис, пожалуйста!.. — Да, может, и вылечил бы! Если бы никто не вмешался! — Себастьян! — вскочила я. — Ты посмотри на него, Эви! Он совершенно не раскаивается в том, что сделал! Новая палочка — новая жизнь, да, Сэллоу? — Мальчики, пожалуйста, не надо! — Я уже устал доказывать, что я раскаиваюсь! Сколько можно повторять? Я сделал все, чтобы доказать это, но тебе все равно недостаточно?! — А что у тебя внутри, Себастьян? Ты просто делаешь вид, что все понял, а на самом деле все так же считаешь, что был прав! Ты все такой же, Сэллоу, непроходимый тупица, который считает, что имеет право нарушать все законы! Если бы я мог, я бы запретил Эви не то что приглашать тебя в дом, я бы запретил ей вообще говорить с тобой!.. — Вы оба, заткнитесь! — крикнула Поппи, вся дрожа. — Посмотрите, что вы наделали! Лицо у меня, вероятно, было таким, что оба спорщика резко заткнулись. Себастьян уставился на меня. — Запретил — мне? — сказала я медленно, удивляясь тому, как спокойно звучит мой голос. — Вот как. — Эви, я не то… — умоляюще начал Оминис, поняв, что перегнул палку. — Ты пока не мой муж, Оминис. И не имеешь права запрещать мне общаться с кем бы то ни было. — Эви, пожалуйста… — И если ты так рассуждаешь, ещё даже не став моим женихом официально, то может, я поторопилась со своим согласием?.. Я чувствовала, как меня всю заполняет что-то черное. Как будто внутрь налилась темная, густая вода, а кожа превратилась в тонкую оболочку, едва сдерживающую эту черноту. В ушах зашумело. — Эви, дорогая! Я резко обернулась на зов матери, которая поспешно приближалась к нам. Увидев меня, она на секунду забыла, зачем шла, и встревоженно спросила: — Что такое? Ты в порядке? — Да, мама. — мотнув головой, я пришла в себя. — Что случилось? — Во всем доме нет воды! Она просто исчезла. Мы с Поппи переглянулись. — Вероятно, нужно вызвать рабочих? — неуверенно сказала я. — Да, но как? Твой отец уехал по делам, и, как назло, забрал с собой Стивенса. Глэдис только что ушла на рынок, Мардж — в прачечную, а Абигайль готовит ужин, ей даже на минутку не отойти. — Ох. Затруднительное положение, мама. — Ещё какое! Дорогие мои, простите за эти неприятности. Надо найти Аделаиду, быть может, она попросит сына соседей сходить за рабочими. Очень расстроенная, она удалилась в дом. Мы какое-то время молчали, подавленные ссорой. — Может быть, пойдем в подвал и взглянем? — прервала тишину Поппи. — Вероятно, трубу просто прорвало и ее можно починить Репаро? — Давайте, — вяло согласился Себастьян. Едва открыв дверь в подвал, я почувствовала запах сырости. — Кажется, ты не ошиблась, Поппи. Интересно, можно ли тут справиться магией? Один за другим мы спустились по ступенькам. Воды в подвале уже было по щиколотку, и, осветив помещение Люмосом, мы увидели, что буквально каждая труба напоминает решето. Из всех дырочек били тонкие упругие струйки воды. — Ого! Это стихийная магия. — Поппи поводила палочкой перед собой. — Кое-кто сильно разозлился. — Эви, — Оминис подошел ближе и остановился, не смея прикоснуться ко мне. — Прости меня. Я вёл себя, как идиот. — Знаешь, я понимаю тебя, Гонт. — сказала Поппи, водя палочкой рядом с дырочками в трубах, отчего они закрывались одна за другой. — Моя бабушка, например, вряд ли в восторге от того, что я бегаю по лесам и сражаюсь с браконьерами, спасая животных. Но она понимает, как это важно для меня, и потому не станет запрещать мне, полагаясь на мой здравый смысл. Так и тут: я не знаю, что у вас произошло, и ты можешь быть не в восторге от Себастьяна Сэллоу, но он — важный человек для Эви, и ты не можешь просто запрещать ей общаться с ним. Ты можешь лишь полагаться на ее здравый смысл. И побольше доверять ей. — Спасибо, Свитинг, — Себастьян стукнул палочкой по трубе, отчего она вся превратилась в новую. — Можешь называть меня Поппи. — Спасибо, Поппи. — повторил он. — Не думаю, что ты была бы так же добра ко мне, узнав, что я натворил, но все же спасибо на добром слове. — Все мы, бывает, совершали страшные вещи, — серьезно сказала она. — Знаешь, сколько браконьеров погибло по моей вине? Думаю, мне самое место в Азкабане. Себастьян не ответил, а я вдруг расхохоталась, и мой смех прозвучал дико в темном затопленном подвале. — Ну и компания у нас подобралась, — вытерев выступившие от смеха слезы, сказала я. — Все как на подбор, хороши! — Эви, прости меня, — повторил Оминис. — Уже простила. Но если я ещё хоть раз услышу нечто подобное… — Никогда. Ты меня знаешь. — Знаю, потому и прощаю. — Эви, я люблю тебя. Я чуть потянулась вперед, и поцеловала его в щеку. Поппи хихикнула, а Себастьян недовольно проворчал: — Ну вы, влюбленные пташки! Не отлынивайте, тут ещё полно работы! Вскоре стало ясно, что трубы окончательно испорчены и починке не подлежат: на месте заделанных дырочек сразу же появлялись новые. — Качественное проклятие, — восхищенно сказал Себастьян. — Похоже, придется менять трубы. Эви, ты бесподобна! — Себастьян, — тихо прорычал Оминис, снова заводясь. — Так, спокойно! — я сжала его руку, отвлекая. — Идемте в дом, мне придется сообщить об этом маме.