Исчезающая

Вызванные рабочие осмотрели трубы, и поудивлявшись, вынесли вердикт: всю систему необходимо заменить. Мне было ужасно стыдно за мой срыв, но мама, которая, разумеется, догадалась о причине столь экзотичной поломки, ничего не сказала. Когда папа вернулся домой, мы обсудили создавшуюся ситуацию, и решили все вместе выехать в загородный дом. В принципе, в этой ситуации не было ничего такого уж ужасного: родители все равно собирались перебраться в этот дом в конце августа, отправив меня и сестру в наши школы. — Мои дорогие, там немного теснее, и вам придется жить по двое. Если вас это не устраивает, только скажите — и мы снимем номера в гостинице. — Все в порядке, миссис Уинтон. Я с удовольствием поживу в одной комнате с Эви, — заверила Поппи, улыбаясь. — В Хогвартсе я лишена этого, поскольку мы учимся на разных факультетах. Мальчики тоже не будут возражать, верно? Оминис промолчал, а Себастьян отозвался с деланной живостью: — Ну конечно. Нам не привыкать. Мы пять лет жили с Оминисом в одной комнате. — Вот и хорошо! — обрадовалась мама. — А Аделаида отправится на остаток лета к бабушке в Брайтон, верно, дорогая? На лице Ады были видны раздирающие ее сомнения: с одной стороны, ей явно очень нравились каникулы в компании волшебников, с другой — она обожала нашу бабушку и купаться в море. — Ладно, — сдалась она, — но вы будете писать мне обо всем, что происходит! О, а ещё присылайте мне письма совами, ладно?! Через сутки, после суматошных сборов и отправки Аделаиды в сопровождении Стивенса в Брайтон, вся наша большая компания погрузилась в поезд на Паддингтонском вокзале. *** Загородный дом моих родителей назывался «Линден Гроув», и располагался примерно в четырех милях от Солсбери, в живописном месте, недалеко от реки Эйвон. Родители купили его сразу после свадьбы, и обычно мы жили тут каждое лето. Рядом располагалась деревушка Уотермилл — пара десятков небольших кирпичных домиков, водяная мельница и три небольших магазинчика. Я не была тут два года, так как прошлым летом осталась в Лондоне, отрабатывая заклинания под руководством профессора Фига. — Какое очаровательное место, — сказала Поппи с искренним восхищением, глядя на дом и сад. — Даже кажется, что это дом волшебников! Так красиво! — Спасибо, дорогая, — польщенно ответила мама. — Пойдемте внутрь. Глэдис уже наверняка начала готовить чай. — Мама, вы идите, а мы придем чуть позже, — сказала я. — Я хочу показать ребятам кое-что. — Хорошо. Но не задерживайтесь! Моя память легко подсказала мне дорогу в заветное место. Через сад, выйти через небольшие ворота в низкой каменной стене, поросшей плющом. Мимо липовой рощи, давшей название дому. Вниз по холму, навстречу плеску теплых, слегка зеленоватых вод Эйвон. По камням, торчащим из воды — на маленький, вытянутый остров посредине реки, заросший ивняком и камышами. От знакомого тонкого крика потревоженных зимородков у меня защемило сердце и выступили слезы на глазах. Я раздвинула руками высокую траву. Прямо посередине островка было мое тайное место — кем-то выложенная кусками камней и плиток круглая площадка, где стояла покоробившаяся от времени и влаги деревянная резная скамейка. — О… — выдохнула Поппи. — Эви, это прекрасно. Это твое секретное место? — Да, — улыбнулась я. — Здесь я пряталась, читала книжки, и мечтала о всяких глупостях. У Себастьяна вдруг стало такое лицо, будто ему больно. — Себ, ты что? — встревоженно спросила я. — Тебе нехорошо? — Здесь все пропитано магией, Эви, — вместо него ответил Оминис. — Это точка выхода каких-то очень мощных сил. — А я ничего не чувствую, — сказала Поппи удивленно. — Я тоже, — согласилась я. — И никогда не чувствовала. Себастьян присел на корточки, ощупывая выложенный на земле круг. — Удивительно, что вы не чувствуете, — сказал он. — Сила буквально бурлит. Эви, ты никогда не болела после визитов сюда? — Нет. Наоборот, я помню, как пробралась сюда простуженная, тайком от родителей. А на следующий день уже была здорова. — Странное место, — задумчиво сказал Оминис. — Но, определенно, не темное. Я бы даже сказал — это сильное светлое место. Будто остатки какого-то алтаря? Некоторое время он задумчиво молчал, глядя в пустоту. Потом, встрепенувшись, повернулся в сторону клонящегося к закату солнца. — Нас просили не задерживаться. Идемте? — Да, идем, — согласилась я. Мы двинулись в обратный путь. Последним с острова ушел по-прежнему хмурый Себастьян. *** На следующий день внезапно зарядил дождь. Себастьян рано утром ушел, невесть как разузнав о том, что в Солсбери есть подключенный к сети камин. Я проводила его почти до середины пути, совершенно случайно спустившись вниз именно в тот момент, когда он собирался уходить. Первое время мы шли молча. — Эви, прости меня за ту сцену. — вдруг сказал он. — Я правда пытаюсь начать все заново. Но стоит Оминису сказать хоть слово, и я начинаю злиться. — Я понимаю. Тебе неприятно, что он раз за разом тыкает тебя в больное место. — Раньше я мог думать, что он делает это для меня же, чтобы я стал лучше. Но теперь — не знаю. По-моему, он делает для того, чтобы причинить мне боль. Но, поверь, хуже мне быть уже не может. Мой дядя мёртв, Анна сильно сдала. Целители Мунго дают ей не больше пары месяцев. Он остановился, сжав переносицу пальцами. Я молчала, не зная, что сказать. — И я боюсь, что потерял не только Анну и дядю. Что и вас — тоже. Сейчас мы пытаемся вернуть обратно наши отношения, но я чувствую — что-то сломалось. И я тоже сломался. Прямо как моя палочка. Мы молча стояли под одним зонтом, вроде близко, но одновременно бесконечно далеко. Дождь вокруг поливал с такой силой, что ничего не было видно уже в пяти ярдах. По земле бежали ручьи воды. — Себ, мы с тобой друзья, — наконец, сказала я. — Я не откажусь от тебя. Я доказываю тебе это, раз за разом, но ты будто не видишь. — Я очень запутался, Эви. — тихо ответил он, — После того разговора в крипте что-то изменилось во мне. Я знаю, что ты мой друг, но теперь я чувствую волнение, когда вижу тебя. Чувствую желание. Хочу взять тебя за руки. Обнять тебя. Поцеловать. — Себастьян, не надо так. Ты же знаешь, что я и Оминис… — Я знаю. Я не предам никого из вас. Только не снова. Но мне нужно время, чтобы с этим смириться. — Ох, так я зря пригласила тебя? Ты только мучаешься теперь. — Это восхитительные страдания, Эви. Благодаря им я хотя бы чувствую себя живым. Он наклонился к моему лицу. Мое сердце забилось так бешено, что на секунду я испугалась, что оно проломит мне ребра. Мной овладела какая-то странная слабость. Чтобы устоять на ногах, я ухватилась за его руку. Нежно и почти невесомо Себастьян поцеловал меня в щеку, совсем рядом с губами. — Оминис убьет меня, если узнает об этом. — усмехнулся он, отстраняясь. — Но я же злодей, мне и положено совершать бесчестные поступки. — Себ… — В этом вся моя беда, Эви. Я снова все понял слишком поздно. Сказав это, он шагнул в сторону, выйдя из-под зонта, и я молча смотрела, как он исчезает в пелене дождя. *** Глядя в окно на непрекращающийся ливень, я вспоминала каждый момент нашего разговора и удивлялась — как ему удалось сбить меня с толку? Оминис бесшумно сел рядом. — Ты сегодня очень молчаливая. — Оминис, я… только не сердись. — Себастьян опять выкинул что-то? — невесело усмехнулся он. — Поппи сказала, ты ходила провожать его в Солсбери. — Он поцеловал меня. В щеку. — честно призналась я. Мое признание прозвучало менее возмущенно, чем я хотела. — Ума не приложу, что он вытворяет?.. — Он боится остаться один, — ровно ответил Оминис. — Старается привязать к себе людей хоть как-то. Он и раньше это делал. Когда Анну только прокляли, он непонятно зачем начал встречаться с девчонкой с твоего факультета. Но они быстро разбежались, ведь она не была ему на самом деле дорога. — Ты никогда его не простишь? — Эви, я уже за все его простил. Все-таки он — мой лучший друг. Но почему-то, когда он рядом, мне хочется довести его до слез. Хочется, чтобы он плакал и просил прощения, и самому плакать, а потом простить. Но мы уже не дети, и потому выходит, что мы только кричим друг на друга. — Нужно время. — Я погладила его по щеке, он поднял руку и прижал мою ладонь к своему лицу крепче. — Эти раны затянутся, просто им нужно время. *** Себастьян вернулся только на следующий день, и хоть внешне был весел и беззаботен, в нем чувствовалось огромное напряжение и усталость. — Анна почти все время без сознания, — ответил он на мой вопрос, — Целители погрузили ее в искусственный сон. Так она меньше страдает. И, поскольку так она не могла мне запретить, я был с ней рядом. — Себ… — Я в порядке, — сказал он, выпрямляясь и расправив плечи. — Все давно к этому шло, я уже успел подготовиться. Все мы знали, что он лжет, но нам нечем было утешить его. Тем временем, лето продолжалось. Мы все вместе проводили дни, гуляя среди рощ и полей Уилтшира, купаясь, катаясь на лодке, устраивая пикники, играя в теннис и крикет — я учила их, в волшебные карты и плюй-камни — тут уж они учили меня. Себастьян уезжал в Солсбери еще пару раз, чтобы, переместившись в Мунго, провести день со спящей Анной. Так прошла ещё неделя. К концу этой недели отношения между Себастьяном и Оминисом стали напоминать прежние. Трудно продолжать ссориться, ночуя в одной комнате, сидя бок о бок на причале с удочкой, или валяясь рядом в траве. Себ начал чаще улыбаться, и пару раз нам с Поппи даже удалось его рассмешить. Приближался мой день рождения, и я предвкушала, как сделаю сюрприз друзьям, устроив вечер с танцами. Август перевалил за середину. Вечера оставались бархатно-теплыми, а дни — солнечно-ясными, но опавших на землю листьев становилось с каждым днем все больше, и в течении реки появились прохладные струи. Ясными ночами мы тайком от родителей выбирались из дома и шли в мое секретное место, чтобы смотреть на августовские яркие звезды. Один раз нам даже удалось увидеть звездопад. Теперь и я понимала, что выложенный камнями и кусками плитки круг необычен: в нем всегда было тепло, и даже в ветреный день воздух был совершенно неподвижен. Чем чаще мы бывали там, тем больше нас туда тянуло. Мы часто устраивали там пикники, постелив покрывало прямо на круг, а после валялись рядышком друг с другом, глядя в небо и болтая о разной ерунде. С удивлением и легкой ревностью я заметила, что Себастьян как будто привязался к Поппи. Их часто можно было увидеть болтающими на разные темы, или гуляющими вдвоем по саду. Выбрав момент, когда мы оказались наедине, я спросила его об этом, и он, ничуть не смущаясь, ответил: — Поппи чем-то похожа на Анну в детстве, я думаю. Когда речь заходит о животных, она такая же бесшабашная. — Будь осторожен, Себ. — предупредила я. — Я не хочу, чтобы ты разбил сердце моей лучшей подруге. — Ты считаешь, что я веду себя безрассудно? — Немного, вероятно, да. Он повернулся ко мне, уставившись на меня своими темными глазами: — А может, ты просто ревнуешь?.. — Я не… — я почувствовала, как мой голос пресекся. — Это смешно. — Было бы смешно, ты бы не лезла ко мне с этим разговором. Поппи мне нравится, она милая, умная и храбрая, и, кажется, я ей тоже нравлюсь. Не вижу причин беспокоиться. — Она знает о том, что с тобой произошло? — Знает. Я ей рассказал. Ядовитая змея ревности шевельнулась в моей душе. Растерянная собственной реакцией, я отступила, пытаясь разобраться в собственных чувствах. Неужели я ревную Себастьяна? Даже при том, что люблю Оминиса? С таким вопросом я могла обратиться только к одному человеку. — О, дорогая. — сказала мама, внимательно выслушав меня. — Все дело в том, что вы все понемногу становитесь взрослыми. В вас сильно бурлят чувства, и это нормально, что тебе может нравится не один мальчик, а два или больше. В твоем возрасте я была влюблена сразу в четверых! Каждый из них бесспорно обладал набором качеств, которые меня прельщали. Это пройдёт. Со временем ты сумеешь понять, что тебе действительно нужно, и тогда определишься с выбором. Вот именно поэтому я советовала тебе не торопиться с оглашением помолвки. — Но, мама, разве это не аморально? — Разумеется, — согласилась она. — Это считается аморальным, всячески осуждается, и тем не менее, в обществе полно девушек, имеющих трёх-четырех поклонников, и в 16 лет кажется даже как-то неприлично иметь меньше. Уж тем более, с твоими умом и внешностью, дорогая. Я засмеялась. Маме немного удалось развеять мои тревоги. — Честно сказать, я боялась этого, когда узнала, что Хогвартс — школа смешанного типа. Когда мальчики и девочки учатся вместе, никак не обойтись без романов и страданий. Не переживай, милая. Достаточно сохранять голову на плечах и не делать того, за что потом будешь себя ругать. — Это трудно, — заметила я. — Иногда так и подмывает сделать что-то безумное. — Значит, будет, что вспомнить в старости. — мама поцеловала меня в лоб. — Ты всегда была сдержанной и рациональной, и я волновалась, не вырастешь ли ты сухой и бесчувственной. Вижу, что беспокоиться мне не о чем. Поверь, каков бы ни был твой выбор, мы с твоим папой его поддержим. Себастьян тоже хороший мальчик. — Мама!.. — Что? Разве это не так? — Так, но… — Эви, не ставь себя на место замужней женщины. Ты юная девушка, для тебя ещё допустима некоторая ветреность. Главное, помни то, чему я тебя учила — чего ни в коем случае нельзя делать! — и все будет хорошо. — Спасибо, мама. Разговор с матерью, как ни странно, помог мне победить колеблющееся сердце, и теперь мне казалось, что ещё больше люблю Оминиса.