Исчезающая

Не во всех знакомых нам семьях дни рождения членов семьи обставлялись с такой роскошью, как это было принято в нашей: это всегда был званый ужин с танцами, куча подарков и все старания родных, чтобы рожденный в этот день чувствовал себя королем. Накануне я долго не могла уснуть, взволнованная ожиданием и мечтами о следующем дне, и в итоге, проспала все на свете. Я проснулась от того, что мама гладила меня по голове: — Просыпайся, солнышко! Поздравляю тебя с днем рождения. Я так рада, что ты у меня родилась. — С рождением первенца тебя, мамочка, — сонно потирая глаза, ответила я. — Мне шестнадцать! Я совсем взрослая! — Конечно, — согласилась она. — Если бы ты не училась, вполне можно было бы дебютировать зимой. Вставай, милая. Абигайль приготовила роскошный завтрак, Поппи и мальчики уже ждут тебя. Кажется, у них есть для тебя подарки. Я живо вскочила, скинув ночную рубашку, забежала в туалетную комнату и поспешно начала умываться. Раздался стук в дверь, и я услышала голос Глэдис. — Подарок от нас с твоим отцом я положила на кровать. — сказала мама, заглянув ко мне, — Надеюсь, тебе он понравится. Одевайся и спускайся вниз, Эви. Она ушла. Сквозь плеск воды я услышала звук закрывшейся двери и выглянула в комнату с щеткой во рту. На моей кровати лежала большая плоская коробка, перетянутая синей лентой. Мое сердце сильно забилось. Неужели?.. Осторожно потянув за ленту, я открыла крышку коробки. Внутри лежало бледно-зеленое, изумительно взрослое длинное платье, из шелка, кружев и органзы, расшитое бабочками по подолу, с бледно-розовыми цветами из ткани, пришитыми к лифу. Вне всякого сомнения, это было платье от Ворта, о котором я мечтала с тех пор, как увидела его в дамском журнале. Маггловское платье, которое выглядело настоящим волшебством. Я счастливо выдохнула. День рождения начинался прекрасно. *** Поспешно сбежав по ступенькам, я буквально ворвалась в столовую. — С добрым утром, Эви! — весело сказала Поппи, завидев меня. — С днем рождения! — Спасибо, Поппи! А где мальчики? — Уже позавтракали и ушли в сад. Ты очень опоздала. — Я любовалась на свое новое платье и никак не могла остановиться, — не удержалась я. — Ах, Поппи! Оно такое!.. — Покажи! — загорелась она. — Ты все увидишь вечером! — пообещала я, пододвигая к себе тарелки. — У меня тоже есть подарок для тебя. Конечно, он не сравнится с платьем, но все же, прими его, — застенчиво сказала подруга. — Вот. Развернув бумагу, я обнаружила внутри книгу о магических животных, раскрыв которую, я ахнула. Она была полна ярких иллюстраций, которые двигались, прямо как картины на стенах Хогвартса. — Поппи, это великолепно! То, что нужно! — Тебе нравится? — Ещё бы! Спасибо! Я крепко обняла ее. Как мне повезло с друзьями, подумала я. В прежней школе… я вдруг поймала себя на мысли, что все воспоминания о прежней школе у меня тусклые, полустертые, расплывчатые, будто она была давным-давно, лет десять назад. Я с трудом вспомнила имя своей, как мне тогда казалось, лучшей подруги. — Эви, если ты закончила, идем в сад? Погода изумительная! — Да, конечно. Мы вышли в сад, но мальчиков там не было. — Одно из двух — либо ушли на остров, либо в деревню. Ставлю на первое. — Скорей всего, — согласилась я. — Но я за ними не пойду. Не сейчас. Я ещё не видела сегодня папу. — Тогда — приходи на остров, когда повидаешься с ним? Поппи ушла, а я вернулась в дом слегка обиженная. Мне было не очень понятно, почему ребята ушли, не дождавшись меня? Папу я нашла в библиотеке, которая также служила ему кабинетом. — А вот и моя соня, — он встал с кресла, и, обойдя стол, обнял меня за плечи. — Долго же ты спала сегодня. Видела наш с твоей мамой подарок? — Оно изумительно, папа! Я именно о таком и мечтала! — Ну, я рад. Признаться, мне оно показалось слишком взрослым, но твоя мама сказала — это то, что нужно. — Так и есть! — С днем рождения, дочка. Ты уже совсем большая. Настоящая красавица. Я прижалась к его боку, уткнувшись носом в жилет. — Сегодня вечером, пожалуй, будет кутерьма! — вздохнул он, — Глэдис и Мардж уже готовят гостиную. Надеюсь, ты не забудешь оставить танец для своего старика? — Конечно, нет! — Ну, ступай. Мне до вечера ещё столько всего надо сделать! Голова кругом. — Хорошо, папа. Я вышла из дома, медленно направившись к острову. Почему-то мне стало грустно. *** Подходя к роще, я увидела Себастьяна. Он стоял в тени лип, поджидая меня. — Привет. — Привет. — я смущенно потупилась, вдруг вспомнив о поцелуе под дождем. — Оминис и Поппи уже на острове. Пойдем? — Да. Мы шли молча. Между нами никогда раньше не было такой неловкости, как сейчас. Я не знала, что сказать, чтобы развеять ее. — Поздравляю, Эви, — наконец, сказал он. — Прости, я не успел подготовить хороший подарок. Но… Вот. Повернув голову, я увидела у него в руках небольшую яркую коробку с надписью «Сладкое Королевство». — Я только вчера утром узнал, что у тебя день рождения, — пояснил он. — Моей фантазии хватило лишь на конфеты. Но зато эти — мои самые любимые. Надеюсь, и тебе они понравятся. Я остановилась, и он протянул мне коробочку. — Себастьян… — начала я, чуть покраснев. — Эви, все в порядке, — перебил он меня. — Все уже в порядке. Я разобрался в себе. Больше никаких слов о чувствах. Обещаю. Я взяла коробку из его рук, и наши пальцы на мгновение соприкоснулись. Он вздрогнул. — Спасибо, — сказала я тихо, глядя ему в глаза. — Я очень люблю конфеты. Он прерывисто выдохнул, отводя взгляд. Потом, буркнув что-то вроде: «Это невозможно!», зашагал к острову. Мне ничего не оставалось, как поторопиться за ним. Подходя к нашему секретному месту, я уже видела — кое-что изменилось. Над травой и кустами возвышался зелёный купол. Изумленно ахнув, я пробралась за заросли травы. На месте круга теперь красовалась изящная мраморная беседка, увитая цветами и виноградом. Выложенный из кусков камня и плитки круг превратился в гладкий лакированный пол, устланный мягким ковром. По нему были разбросаны яркие большие подушки. Рядом с беседкой стоял Оминис, плавно водящий палочкой и что-то бормочущий. Услышав шорох травы, он обернулся, улыбаясь. — Оминис, что это?! — Немного не успел закончить. Это наш подарок: мой, Поппи и Себастьяна. Мы дали волю своему воображению. — он подошел ко мне и взял меня за руку. — С днем рождения, Эви. Увы, я не очень хорошо могу видеть, что получилось. Тебе нравится? — Это великолепно! — Теперь мы сможем устраивать пикники даже в плохую погоду! — весело сказала Поппи. — Спасибо. — Я поцеловала его в щеку и повернулась к остальным. — Это чудесный подарок, ребята! — У меня есть ещё кое-что.- сказал Оминис, — Давай немного пройдемся?.. Мы перешли реку, и медленно побрели к водяной мельнице, чье колесо виднелось невдалеке. — Эви, — начал он. — Беседка — это просто чары, и они со временем рассеются. Я хочу подарить тебе нечто такое, что останется с тобой надолго. Я купил это в Хогсмиде, еще в июне. И с тех пор все искал предлог, чтобы подарить. С этими словами он достал из кармана маленькую коробочку. Мое сердце тяжелым камнем ухнуло вниз. Кольцо! Наверняка это кольцо. Конечно, я хочу выйти за него замуж, но… но почему я так не хочу, чтобы он дарил мне кольцо прямо сейчас?.. Дрожащими пальцами я открыла коробочку. На бархатной подушечке лежал, сверкая гранями камней, кулончик в виде цветка ириса. — О… — выдохнула я. — Это… он очень красивый. — Правда? Я рад! Конечно, я постарался рассмотреть его с помощью заклинания, но все же опасался, что он недостаточно хорош… ты позволишь? Я молча повернулась к нему спиной. Кулон лег мне на грудь прохладной каплей; застегивая цепочку, Оминис прикоснулся пальцами к моей шее, отчего я слегка вздрогнула. — Ты прекрасна, Эви, — тепло сказал он, — Я не знаю никого прекраснее тебя. Обернувшись, я обняла его, положив голову ему на плечо. — Спасибо, Оминис. Я так счастлива, что ты сейчас здесь, со мной… — Эй! — Услышала я зов Себастьяна со стороны острова, — Долго вы там ещё? Идите сюда, сыграем во что-нибудь! *** Обед был чистой формальностью — все силы слуг были брошены на то, чтобы подготовить дом к вечеру. В гостиной частью сдвинули, частью вынесли мебель, освободив место для танцев, оставив лишь небольшой диванчик и столик для закусок. Мамино пианино откатили к самой дальней стене. Мы с Поппи сразу после обеда ушли к себе, по очереди выкупались и болтали, воображая, что нас ожидает. Поппи слегка нервничала — она ещё никогда не была на маггловских вечерах с танцами. Я много сил приложила, чтобы убедить ее, что все будет прекрасно. Глэдис помогла нам одеться, и, едва ей сделали прическу, Поппи пулей вылетела за дверь, пробормотав, что она что-то забыла. Недоуменно пожав плечами, я упросила Глэдис сделать мне взрослую прическу, и уставилась на себя в зеркало. — Нет, не годится, — с разочарованным вздохом сказала я. — Она чудесна, Глэдис, но мне не идет. — Личико у вас ещё слишком свежее, мисс. — улыбнулась горничная, делая мне более легкую прическу. — Так расчесываться годится, когда женщине к тридцати. Не торопите годы, они и без того пролетят так быстро, что и не заметите. Вот духи ваши. — Спасибо, Глэдис. Как только она вышла, я быстро достала из-под подушки коробочку с кулоном и надела его, надеясь, что мне не придется объяснять маме, откуда он у меня взялся. В гостиную я спустилась, чувствуя себя великолепной. Первый, кого я увидела, был Себастьян, обернувшийся на звук моих шагов. Только взглянув на него, я поняла, почему убежала Поппи — его волосы, слегка отросшие с весны, были тщательно расчесаны и красиво уложены. Он замер с изумленным выражением лица, глядя на меня с восхищением. Наши взгляды встретились, и на несколько мгновений я остро ощутила, что на мне новое, взрослое платье с низким вырезом, обнажившее руки и плечи, что мои локоны, завитые у лица, обрамляют его невероятно изящно. Я почувствовала исходящий от себя тонкий аромат духов. Увидела отблеск света на шее от крошечных бриллиантов в сережках. Я увидела себя его глазами, будто использовав Легилименс, и от красоты этого образа на мгновение у меня перехватило дыхание. — Волшебно выглядишь, Эви, — слегка охрипшим голосом сказал он, не сводя с меня восхищенных глаз. — Спасибо, — шепнула я в ответ. В груди будто что-то запело, и мне захотелось засмеяться и закружиться по комнате. — Эви, дорогая! Как ты поздно. Мы уж заждались. Наконец меня заметили те, кто был в гостиной: родители, Оминис, Поппи и гости из окрестных имений, знавшие меня с детства. Они стояли рядом со столом, полным закусок и напитков. Подойдя к ним, я приветливо улыбалась, отвечая на поздравления и комплименты. — Ну слава богу, все в сборе, самое время начинать танцы. — и обратившись к нанятому квартету, мама сказала, — Прошу вас. Поскольку Оминис не танцевал, Себ вызвался его заменить, вклинившись между соседскими близнецами, высокими мальчишками лет пятнадцати, молодыми офицерами и бледного вида студентом Оксфорда, приехавшим на лето к своему дяде. Первый танец я танцевала с папой, открывая вечер, как хозяйка; второй — с Себом. Рука Себастьяна на моей талии была такой горячей, что я чувствовала ее через ткань платья. — Очень мило танцуешь, — поддразнила я его. — Не думала, что ты умеешь. — В позапрошлом году в Хогвартсе был Большой Новогодний бал, — объяснил он. — Все ребята, начиная с четвертого курса, учились танцевать в обязательном порядке. — Оминис не танцевал? — Почему же, танцевал. Просто ему для этого нужно было постоянно держать палочку в руке, чтобы не сталкиваться с другими парами. Сейчас так не сделаешь, тут же магглы. — О, — я не могла понять, что чувствую. — Полагаю, он сейчас расстроен, — заметил Себ. — Может, даже зол. — Я очень хочу потанцевать с ним, — волнуясь, сказала я. — Ещё потанцуешь. Вся жизнь впереди, а в Лондоне частенько устраивают магические балы. Кстати, знаешь? Все эти венки и цветы в комнатах — его рук дело. Красиво, да? — Да, — ответила я, разглядывая украшения. — Настоящее волшебство. Когда танец окончился, Себ проводил меня к диванчику, где одиноко сидел Оминис. — Эви. — он произнёс мое имя с такой теплотой, что внутри меня все затрепетало. — Какой прекрасный сегодня вечер. Жаль, что я не могу танцевать с тобой. — Прости за это, Оминис. — Ну что ты, у меня и в мыслях не было обвинять тебя в этом!.. Не огорчайся, у нас еще будет возможность. Может, в этом году в Хогвартсе снова будет Новогодний бал? — Надеюсь! Спасибо за цветы, Оминис. Они великолепны. — Ну что ты, — с нежной грустью сказал он. — Это наименьшее из того, чего ты достойна. — Мисс Уинтон, — к нам подошел бледный студент, — Вы позволите? Вспомнив, что обещала ему танец, я кивнула, и, пообещав друзьям вернуться, вместе с ним присоединилась к другим парам. Он, без сомнения, говорил какие-то любезности, и я автоматически что-то ему отвечала, но все мои мысли были о моих друзьях. Студента сменил молодой офицер, его — кто-то из соседских близнецов, потом я снова оказалась в объятиях Себастьяна. — Оминис спрашивал, не устала ли ты? — Немного. Но это ничего, я просто давно не танцевала. — По тебе и не скажешь, выглядишь так же свежо, как в начале вечера. У тебя не осталось больше свободных танцев? — лукаво спросил он. — Увы, — смеясь, ответила я, — Все расписано. — Какая жалость. А ты знаешь, оказалось, что Поппи прекрасно танцует. Может, тоже научилась в позапрошлом году? Я тогда с ней не танцевал. — Осторожнее, не скомпрометируй ее, — предупредила я. — Иначе моя мама и я будем очень недовольны. — И в мыслях не было. — помолчав, он с тоской сказал, — Жаль, что Анна не может посетить твой бал. Она очень любила танцевать. Я промолчала, не зная, что сказать, чтобы не расстроить его ещё больше. Остальные танцы слились для меня в одну сверкающую карусель, состоящую из света, музыки и аромата цветов. Утомившись, я ловко сбежала от кавалеров за портьеру, прикрывающую эркер. Приоткрыв окно, я вдыхала запах августа: теплый, спелый, напоенный сочными ароматами цветов и фруктов. Там меня нашла Поппи, вся раскрасневшаяся от танцев, в своем прекрасном голубом платье похожая на подвижный живой ручеек. — Почему ты спряталась? — Немного устала и запыхалась, — ответила я, любуясь красотой подруги. — Ну и ну, а я думала, ты никогда не устаешь. — с доброй усмешкой сказала она. — Кажется, говорили, что это последний танец, так что выбирайся, иначе тебя потеряют. Мы вместе вышли из-за портьеры, и, окинув зал взглядом, я заметила, что Оминису немного неуютно среди толпы весело болтающей молодежи, и вопросительно посмотрела на маму. Она, в свою очередь, перевела взгляд на вошедшего и замершего у двери Стивенса. Он слегка поклонился, давая понять, что ужин подан. Забывшись, я двинулась было к Оминису, чтобы с ним вместе войти в столовую, но папа меня опередил, подхватив мою руку и положив себе на сгиб локтя. — Надеюсь, ты не против прогуляться за стол с папой, дорогая? — ласково спросил он, и я опомнилась. Краем глаза увидев, как мама взяла Оминиса под руку, а Себ предложил руку пожилой соседке, я покорно прошла в столовую и заняла свое место за столом. Впоследствии вспоминая этот ужин, я поражалась маминому умению создать за столом легкую, беззаботную атмосферу. Беседа, искусно направляемая ею, текла непринужденно и живо, все казались весьма довольны друг другом. Абигайль и ее помощники превзошли самих себя: все блюда были чудесны. — Речь! Тост от именинницы! Я чуть не подскочила, услышав громкий возглас одного из наших соседей, пожилого и полнокровного мистера Блумхилла. Мама одобрительно улыбнулась, сделав мне знак. Мои руки сделались ледяными от волнения. — Я… я очень признательна вам всем за поздравления, — начала я. — За ваше присутствие. Я запнулась на секунду, и вдруг поймала теплый взгляд Себастьяна. Он улыбнулся мне, едва заметно кивнув и прикрыв веки, показывая свою поддержку. — Я благодарна судьбе за то, что родилась на свет. За своих милых родителей, за теплый отчий дом. За все, что мне было и будет даровано. — я заговорила громче, не осознавая, что теперь обращаюсь только к своим друзьям. — Мне сегодня все желают счастливой жизни. И я уже счастлива оттого, что здесь, сегодня, собрались дорогие мне люди. Я пью сегодня не за себя, дамы и господа — за вас! И я подняла руку с бокалом выше. Гости одобрительно зашумели, родители гордо улыбались, раздались хлопки и звон бокалов, и я почти бессознательно отпила из своего, не почувствовав вкуса напитка, лишь его прохладу. После этого все снова занялись своими тарелками и соседями, и чем больше лилось вина, тем оживленнее и громче становились разговоры. Посматривая на гостей, я обратила внимание, каким отстраненным выглядит Оминис, несмотря на все попытки Поппи вовлекать его в разговор, и на то, как свободно чувствует себя Себ, щедро расточавший свое обаяние на ближайших соседей по столу. Он чуть наклонился к мисс Райт, рассказывая ей что-то, а она, покраснев, улыбнулась ему. На секунду я буквально возненавидела бедняжку, но тут же опомнилась, опустив взгляд в тарелку, чтобы не выдать выражения своих глаз. Что опять за странное чувство? Удовольствие от ужина почти пропало, и теперь мне хотелось, чтобы он поскорей закончился, и мы с ребятами остались одни. Наконец, подали десерт, и после него мама пригласила всех, кто не собирался пока уходить, выпить чаю в гостиной. Извинившись тихонько перед ней, я вышла в сад. Было уже совсем темно; на ясном чёрном небе царила яркая, совершенно круглая луна. Я вздохнула, будто выпуская из легких жаркий воздух нынешнего вечера. — Устала? — на плечи мне легла индийская шаль. Я обернулась, улыбаясь, узнав голос Оминиса. Он стоял рядом со мной, и его руки, укутав мои плечи, задержались на них. Поодаль стояли Поппи и Себ. — Спасибо за это лето, ребята. — с чувством сказала я, — Это было лучшее лето в моей жизни. — И в моей, — тихо ответил Оминис. — И в моей, тоже, — отозвалась Поппи. Лицо Себастьяна стало вдруг больным и уставшим. Встревожившись, я шагнула к нему, чуть вытянув руку, но уханье совы позади заставило меня обернуться. Серая неясыть бесшумно опустилась на спинку садовой скамьи передо мной, протянув мне ногу с привязанным к ней письмом. — Сова, — удивленно сказала Поппи. — Чья это сова, интересно? — Не припомню такой, — ответила я напряжённо, забирая конверт. Едва развернув письмо, я узнала почерк Натти. — Это от Натти Онай. — Что пишет? Что-то срочное? — Погодите, не могу разобрать. Здесь темно. — Иди сюда, — Оминис, достав палочку, увлек меня за живую изгородь. — Люмос! От волнения буквы прыгали у меня перед глазами, и лишь с третьей попытки я поняла, что она написала. «Дорогая Эви, Прости, что беспокою на каникулах, но мне срочно нужно увидеть тебя и рассказать кое-что важное. Я пыталась найти тебя в Лондоне, но рабочие в вашем доме сказали, что вы переехали в связи с ремонтом. Надеюсь, сове удастся быстро тебя найти. Пожалуйста, ответь мне как можно скорее, и назначь место, где мы можем встретиться. Всегда твоя подруга, Натсай Онай.» Прочитав письмо вслух, я недоуменно уставилась на ребят. — Что это значит? — Что бы ни значило, Онай не из истеричек, а значит, дело серьезное. — заметил Себастьян. — Она была в Новом Орлеане, — сказала Поппи. — Изучала прорицания у подруги своей матери, верно? — Ей удалось что-то узнать. — Оминис нахмурился, наклонив голову. — Чует мое сердце, у нас новые неприятности. Сова на скамье ласково ухнула, напоминая о себе. Поппи угостила ее невесть откуда взявшимся печеньем. — Что же ей ответить? — Мы все равно собирались в Лондон за барахлом для учебы, так давай там и встретимся, — посоветовал Себастьян. — Напиши ей, что мы приедем в Косой переулок завтра к обеду. Оминис трансфигурировал лист клена в пергамент, ещё один — в гусиное перо, а садовую статуэтку — в чернильницу. Положив листок на скамью, я взволнованно нацарапала ответ, и, отдав письмо сове, отпустила ее.