Исчезающая

Думаю, родители были слегка ошарашены поспешностью, с которой мы четверо собрались в Лондон на следующее утро. — Вы уверены, что доберетесь сами? — с сомнением спросила мама. — До Лондона путь неблизкий. — Мы поедем только до Солсбери, мэм, — ответил Себастьян, негласно взявший на себя роль главы этой экспедиции. — А там воспользуемся каминной сетью. Не волнуйтесь, к ужину мы вернемся назад. — Ну хорошо, — с ещё большим сомнением сказала она. — Оминис, Себастьян, я рассчитываю на вас. Берегите девочек. — Конечно, мэм. Сразу после завтрака наемный экипаж отвез нас в Солсбери, где в старинной аптеке, работающей для магглов и магов, располагался волшебный камин. Себастьян пошёл первым, чтобы разведать обстановку, за ним — я. — Дырявый котел! — громко сказала я, бросив под ноги летучий порох. Зажмурив глаза, я чувствовала, как меня проносит сквозь пространство. Потом мои стопы не сильно ударились обо что-то твердое, и, открыв глаза, я увидела знакомый интерьер волшебного паба. Я поспешно вышла из камина, чтобы дать дорогу остальным. Следом за мной, чихая, вышла Поппи, за ней — Оминис. Поздоровавшись с барменом, мы вошли в Косой переулок, где в маленьком отдельном кабинете заведения Розы Ли нас ждала Натти. — Прости, если напугала, — начала она, как только мы все расселись. — Честно говоря, я сама напугана до чертиков. — Что случилось? — Дай мне минутку, я все расскажу. Как ты знаешь, мы с мамой этим летом были в Новом Орлеане, в гостях у мадам Мбаваны. Она прорицательница, как и мама, но гораздо более сильная и опытная. Мы жили в ее доме, в Байю, и мама училась у нее новым гаданиям и заклинаниям. Пару дней назад я попросила ее посмотреть на твою судьбу — я ведь обещала. Клянусь, я даже не представляла, что там может быть что-то серьезное! Хотела потом похихикать над тобой, пересказывая предсказания о двух мужьях и пяти детях. Себастьян поперхнулся чаем и закашлялся, Поппи удивленно подняла брови, а Оминис, наоборот, нахмурился. Своего выражения лица я, разумеется, не видела, но подозреваю, что оно было сложным. — Мадам сначала гадала на хрустальном шаре, потом — на костях, и зернах. Потом — на таро и рунах. И с каждым гаданием она все больше нервничала. «Натсай,» — сказала она мне, — «Я хорошо знаю тебя, дорогая, и не думаю, что ты осмелилась бы шутить со мной.». «Ни за что,» — испугалась я. — «Почему вы думаете, что я пошутила, мадам?». И она ответила мне что-то ужасно странное, Эви. — Что же? — тихо спросил Оминис. — Она сказала: «Все мои расклады говорят мне, что такой девочки не существует». Тишину, которая наступила в кабинете после этих слов, думаю, можно было резать ножом. Сказать, что все были ошарашены — значит, ничего не сказать. У меня вдруг зазвенело в ушах. На несколько мгновений мне показалось, что я сейчас распадусь на тонкую пыль, и меня сквозняком вытянет в приоткрытое окно, развеяв над городом. — Эви! — я очнулась от того, что Оминис довольно сильно сжал мои плечи. — Эви, держись! — Оминис, — я заморгала, приходя в себя. — Что такое? — Ты сейчас так побледнела! Мы подумали, ты вот-вот упадешь в обморок. — сказала присевшая рядом Поппи, протирая мое лицо смоченной в холодной воде салфеткой. — Эви, прости, — в голосе Натти послышались слезы, — Мне очень жаль! Правда! Ох, Мерлин, зачем я вот так все сразу вывалила?! — Спокойно, Онай, — сказал Себ, подавая мне стакан. — Эви, выпей водички. Поппи передала стакан, и от прохладной воды мне немного полегчало. Я прислонилась к Оминису, который бережно обнял меня. — Мне уже лучше, — хрипло сказала я, — Сама не знаю, что со мной было. Такое странное ощущение… Натти, все в порядке. Все уже в порядке. Расскажи, что было дальше. — Ты уверена? — всхлипнула она. — Полностью, — заверила я. — Так что же? — Ну, моя мама, конечно же, заверила ее, что лично знает тебя, и общалась с тобой. Мадам Мбавана задумалась, а после заявила, что проведет ритуал призыва духов предков, чтобы понять все это: ведь, сказала она, все наши судьбы уже так или иначе связаны с тобой. Нас с мамой на ритуал не позвали — мадам сказала, что непосвященным опасно бывать на таких. Но наутро мадам позвала меня, чтобы поговорить наедине. «Духи предков говорили со мной», — сказала она. — «Они сказали, что эта твоя подруга обладает мощной первородной силой, которая делает ее особенной, ни на кого не похожей. Она не была рождена в этом мире, а лишь пришла в него, чтобы исполнить некую миссию. И эта миссия закончена. Скоро вы все забудете о ней, и, как только это случится, она исчезнет из этого мира, и потом никто даже не вспомнит о том, что она существовала…» Поппи ахнула. Оминис застыл как изваяние, и я почувствовала, что его мышцы окаменели, будто под заклятием Петрификуса. — Нет! — вдруг крикнул Себастьян, вскочив. Зазвенела разбитая посуда, упавшая с задетого им столика. — Этого не может быть! Не может! У меня в голове была такая пустота, будто самого мозга не стало. Ни единой мысли, ни единого чувства. Потом, будто ввинчиваясь в уши, тонкий ехидный голосок, напоминающий голос Пивза, запел в моей голове: «Ты же знала, что ты слишком хороша, чтобы быть правдой. Признай это. Ты — придуманная, Эверлин Уинтон.» — Нет, — вслух ответила ему я. — Я не придуманная. У меня есть родители и сестра. У меня есть прошлое, и я его помню. У меня есть мысли и чувства. Я — настоящая. Я обвела взглядом притихших мальчиков, всхлипывающую Натти и зажавшую в ужасе рот рукой Поппи, потом встала и вышла из кабинетика, и никто из них не успел меня остановить. *** Остаток дня я бродила и ездила по маггловскому Лондону, будто пытаясь себе что-то доказать. Вот Гайд-парк, в детстве я каждый день гуляла тут с няней. Я прекрасно помню ее тонкий, вечно испуганный голос. Это — «Харродс», какая куча всего была куплена здесь за прошедшие годы! Я помню каждую игрушку, купленную мне в нем родителями. Это — Паддингтон, с него мы каждое лето отправлялись в «Линден Гроув». А это — Кингс-Кросс. Вокзал, куда в конце июня меня привёз Хогвартс-экспресс. Я потрогала каменную кладку здания вокзала. Я чувствую ее. Я — настоящая. К концу дня я обнаружила себя сидящей на скамейке в парке Риджентс, и крошащей хлеб стае голубей. Солнце садилось, и в парке понемногу сгущались сумерки. Мне следовало найти кэб и вернуться в «Дырявый котел», но я никак не могла заставить себя встать. — Эверлин? Высокий голос своей тетушки я бы не перепутала ни с одним другим. — Тетя Фанни! — Скажи на милость, что ты тут делаешь? Одна, да еще и в таком виде? Где твоя шляпка? — Тетя, я… — Твои родители все еще в «Линден Гроув», я полагаю? Ради всего святого, как ты тут очутилась?! — Это долгая история. — А ну, пойдём со мной, — скомандовала она, и я подчинилась. — Полагаю, мне придется серьезно поговорить со своей сестрой. Как можно так безалаберно присматривать за детьми, ума не приложу! Выйдя на улицу, она остановила медленно двигающийся нам навстречу кэб, и минут через десять мы уже сидели в ресторане гостиницы «Корона и лев», ожидая, пока ее номер подготовят и для меня. — Итак, я тебя слушаю. Как вышло, что ты бродишь по Лондону одна? — Я приехала с друзьями за покупками к школе, — послушно ответила я, — но мы разделились. — Разделились, — повторила она, проницательно глядя на мое лицо. — Скажи проще — вы поругались. Характер у тебя всегда был не слишком-то мягкий. — Но, тетя, — попыталась возразить я, — Я просто была немного в шоке от того, что мне рассказали. — Что же тебе такого сказали? Я прикусила язык, вовремя вспомнив, что моя тетя ничего обо мне не знает — так решила моя мама. — Не хочешь говорить? — Не могу. Это не только моя тайна. — Ясно. — Она изящно отставила в сторону фарфоровую чашку с чаем. — Думаю, завтра я отвезу тебя к родителям, и у меня с ними будет серьезный разговор. Твоя новая школа, которая, по словам твоей матери, тебе необходима, очевидно, очень дурно влияет на тебя, раз ты всего за год совершенно забыла, как должно себя вести. — Но, тетя, школа тут не при чем! Я просто расстроилась. — От чего? — От идеи, что я, возможно, не настоящая. Брови тети слегка приподнялись: — Что за чушь? Вздор! Это такие идеи вам впихивают в головы в этой школе? Ох, боюсь, тогда мне придется дойти до министерства образования. — Тетя Фанни! — я не знала, плакать мне или смеяться. — Но школа тут не при чем!.. — Заруби себе на носу, Эверлин. — перебила она меня, — Ты — настоящая, ты — существуешь. Это так же верно, как тот факт, что я — твоя тетя — сама помогала принимать тебя у твоей матери, когда ты родилась, и была первым человеком в нашей семье, кто взял тебя на руки. Даже раньше нее. Мне вдруг стало так легко-легко, что я чуть не воспарила к потолку, как воздушный шарик. — Тот, кто утверждает обратное — просто сумасшедший, и не знает, о чем болтает. — Спасибо, тетя. — едва сдерживая слезы, пробормотала я. — За что? Ты настоящая дурочка, Эверлин, если поверила кому-то, кто сказал такую вещь. Люди много болтают. Не все из них здоровы психически. Нельзя верить всему, что тебе говорят… а что это за кулон у тебя на шее? Он светится или мне показалось? Я опустила глаза вниз, и взяла кулончик в руку. Возможно, тетя видела лишь слабый отблеск на нем, но для меня он переливался всеми цветами радуги. — Оминис, — я не смогла сдержать удивления. — Наверное, пытается меня найти. — Ничего не поняла, — пожала она плечами. — Опять твои детские тайны? — Тетя, позволь мне выйти ненадолго. — При условии, что не более чем через пятнадцать минут ты будешь здесь. — Да! — я поспешно встала с места, и выбежав из ресторана на улицу, заозиралась, ища глазами Оминиса. Я увидела его в небольшом сквере через дорогу от гостиницы, и перебежав ее, нырнула в его объятия, благословляя вечернюю темноту. — Оминис! — Эви! Зачем же ты убежала? Мы весь день тебя искали. Эви, Эви… Он покрывал поцелуями мое лицо, сжимая его в ладонях. Закрыв глаза, я позволяла целовать себя, горячо ответив, когда он коснулся губами моих губ. — Оминис, прости! Я была так шокирована, что не знала, что делаю! Весь день бродила по Лондону, а потом встретила свою тетю. Как ты меня нашел? — Ох, Эви. Только благодаря моей дурацкой предосторожности. Перед тем, как подарить тебе кулон, я так боялся случайно потерять его, что привязал к нему заклинание поиска. Если бы только я вспомнил об этом пораньше… И я так долго добирался сюда. Эви, Натти рыдала все время, пока мы тебя искали! И Себастьян ужасно переволновался. — Мне так жаль! Я буду извиняться, пока они не простят меня. — Себ скоро будет здесь, я уже позвал его, через сферу. — Ох. Он крепче сжал меня в руках. — Ты так расстроилась из-за этого пророчества? Плюнь на него, никто из нас ему не верит! Ты настоящая, Эви. Ты самая настоящая. — Но как же мадам Мбавана? Она же сильная прорицательница! Профессор Онай наверняка верит ей. — Мы все узнаем у нее самой. — успокаивающе сказал он, гладя меня по спине. — Приедем в Хогвартс, и ты сможешь поговорить и с ней, и с портретами Хранителей. У профессора Рэкхема была такая же сила, как у тебя. Разве он исчез? Нет! Значит, и с тобой все будет в порядке. — Ты прав. Мне нужно поговорить с Хранителями. — Эви! Себастьян нашел нас. Подбежав к нам, он с размаху обнял нас с Оминисом обоих, сильно сжав объятия. — Никогда так больше не делай, никогда, — горячо прошептал он мне в ухо. — Я чуть с ума не сошел от беспокойства. — Прости, — хлюпнула я носом, вдруг растрогавшись. — Ты глупая, глупая девчонка, — нежно сказал он. — Онай все глаза себе выплакала, винит себя во всем. — Где она? — Спросил Оминис. — Когда мы получили твой сигнал, я отправил ее в «Дырявый котел», чтобы она вернулась через камин. А Поппи весь день ждала там, на случай, если ты решишь вернуться домой одна. Давайте вернемся в «Линден Гроув». Твои родители наверняка уже волнуются. — Себ, я не могу. Я встретила свою тетю, и она ждёт меня в гостинице. Она маггл, и не знает ничего о волшебниках. Как я смогу объяснить ей, куда направляюсь так поздно? — Ох, — Себастьян застонал, прикрыв глаза ладонью. — Ну ты даешь! Подозреваю, нам пока никак не выпутаться из этой истории. Не накладывать же Обливиэйт на твою тетю. — Ни в коем случае! — испугалась я. — Ладно, — он отстранился от нас с Оминисом. — Тогда сделаем так: я все равно собирался завтра с утра навестить Анну в Мунго, так что переночую сегодня в «Дырявом котле». А ты, дружище, вместе с Поппи вернёшься к Уинтонам, и все им объяснишь. А завтра, мы с Эви и ее тетей сядем на поезд и долгой дорогой поедем домой. — Исключено! — ощетинился Оминис. — Я сам останусь с ней. — Ты что, не доверяешь мне? — прищурился Себастьян. — Просто я предпочитаю сам сопровождать свою девушку. — Время, — напомнила я. — Тетя ждёт меня. — Оминис, остынь и подумай головой. Поппи одна в «Дырявом котле». Если она так и вернётся домой одна, родители Эви будут крайне обеспокоены. Ну же, дружище. Я ее не съем. Обещаю. — Ладно, — нехотя согласился Оминис. — Но если я узнаю, что ты позволил себе нечто неподобающее, предупреждаю, я вызову тебя на дуэль! — Ничего неподобающего, — заверил его Себастьян. — Идем. Эви, я вернусь сюда завтра утром. Вы же вряд ли уедете раньше завтрака? — Зная мою тетю, мы вряд ли уедем раньше обеда. — ответила я. — Прекрасно. Оминис, я пойду вперед. Догоняй. Оминис ещё раз обнял меня, поцеловав в висок. — Когда ты убежала, я так боялся, что ты правда исчезнешь. Чуть с ума не сошел, все время твердил себе, что помню тебя. Вспоминал твой голос, твои руки, твой запах… — Прости. — Не убегай больше, Эви. Обещаю, мы разберемся с этим вместе. И если понадобится, мы все исправим. — Обещаю, я больше не убегу. Я вернулась в ресторан как раз тогда, когда моя тетя уже начала терять терпение. — Ну? Помирилась с друзьями? — Да, тетя. — Славно. А теперь идем спать. Денек предстоит не из легких. Внутренне содрогнувшись при мысли о совместной поездке, я уныло отправилась следом за ней в ее номер.