Исчезающая

В Большом зале, мы с ребятами, разумеется, разделились: Поппи сидела за столом Хаффлпаффа, Оминис и Себастьян ушли к слизеринцам, Натти — к гриффиндорцам. Думаю, именно из-за этого у меня возникло легкое ощущение одиночества — я за лето так привыкла к совместным трапезам, что теперь этого не хватало. Равенкловцы горячо приветствовали меня: никто из них не забыл, сколько баллов я принесла факультету в прошлом году. Возможно, они надеялись на нечто подобное и в этом? Сама церемония распределения прошла спокойно. Я впервые видела ее от начала и до конца — в прошлом году мы с профессором Фигом опоздали, ворвавшись в зал лишь под конец ужина. С большим любопытством я наблюдала, как Уизли вызывает по списку новичков, как они подходят к стулу и садятся — маленькие, перепуганные, или наоборот, самоуверенные; как опускается шляпа на их головы, выкрикивая названия факультетов. Равенкло пополнился девятью новыми студентами. В рядах преподавателей тоже было пополнение: теорию магии вместо профессора Фига теперь должен был преподавать профессор Максимилиан Лукас, высокий светловолосый мужчина лет примерно тридцати, с довольно живым и веселым выражением лица. Когда директор Блэк представил его, он очень мило поздоровался и улыбнулся, оглядывая весь зал, и я тут же услышала оживленный шепот и вздохи девочек как за своим столом, так и за соседними. Я через проход переглянулась с Натти, которая, улыбнувшись мне, покачала головой, слегка закатив глаза. После распределения Блэк милостиво разрешил всем приступить к ужину. Сидя рядом с Амитом, который взахлеб рассказывал о летней поездке в Тибет, я без особого интереса ковырялась вилкой в тарелке. Мне хотелось, чтобы все студенты поскорее разошлись по своим гостиным. Я думала о Зале Картографии и портретах Хранителей, и с каждой минутой ужин казался мне все более долгим; но, думаю, покинуть зал, не привлекая ничьего внимания, у меня бы не вышло. Мы с ребятами договорились встретиться в крипте, после отбоя. Девочек на эту встречу не звали: Натти получила значок старосты, и вынуждена была присматривать за первогодками, а Поппи собиралась проведать животных в загоне профессора Ховин. Кроме того, мальчики были явно не готовы рассказать о крипте кому-то еще. Наконец, директор Блэк велел всем разойтись. Едва заметно сделав жест рукой кивнувшему в ответ Себастьяну, я одной из первых покинула Большой Зал, направившись в соседнее крыло замка, по пути накинув на себя дезиллюминационные чары. Несмотря на всю поспешность моего передвижения, я от души наслаждалась пребыванием в замке. За прошлый год я все-таки полюбила Хогвартс, и только вернувшись, поняла, насколько мне не хватало его величия и свободы. Дверь в Зал Картографии бесшумно открылась передо мной. Все осталось таким же, как было весной. Мне показалось, что я вот-вот услышу голос профессора Фига: «Друг мой.» Сердце тоскливо заныло. Лето было суматошным и полным переживаний, отвлекло меня от горя, которое я испытала, потеряв своего первого наставника. Но сейчас, в этом огромном и пустом зале, в котором эхом отдавались лишь мои одинокие шаги, я вдруг столкнулась с совершенно ясным осознанием того, что его нет, и больше никогда не будет. Слезы подступили к глазам. Я резко вздохнула, чтобы успокоиться. — Кто здесь? Профессор Рэкхем появился на своем портрете. — Это я, профессор Рэкхем. Здравствуйте. — Кто вы, милое дитя? Раз вы сумели пройти сюда, значит, владеете той же магией, что и я? — Профессор? — недоверчиво спросила я. У меня появилось страшное подозрение. — Возможно ли… что вы меня забыли? — Забыл? Но я впервые вижу вас, дитя. Раскрыв рот, я ошарашенно уставилась на портрет. — Не может быть. — Мой голос осип. — Профессор Рэкхем, это же я — Эверлин Уинтон. Весь прошлый год вы помогали мне сражаться с Ранроком, помните? Я прошла все ваши испытания. Рэкхем нахмурился, очевидно, пытаясь вспомнить. — Ранрок… это гоблин, — наконец, сказал он. — Я так смутно помню это, будто в тумане, и совершенно не помню, как учил вас. Странно. Очень, очень странно. Думаю, я должен поговорить с остальными Хранителями. Он ушел с портрета, а я, вдруг обессилев, села прямо на темный, испещренный огоньками пол. Пророчество начало сбываться, поняла я. Мне вдруг невыносимо захотелось выбежать отсюда и найти своих друзей. Убедиться, что они помнят меня. Обнять Оминиса и услышать его ласковый голос. — Здравствуйте, мисс Уинтон. — Профессор Руквуд, — я встала с пола и вытерла глаза. — Вы меня помните? — Увы, нет. Ваше имя мне сказал мой друг. Мои воспоминания о вас совершенно исчезли, и если бы не ваше присутствие тут, доказывающее ваше владение древней магией, я бы, пожалуй, не поверил его рассказу. — Профессор Руквуд, профессор Рэкхем, я думаю, это исполняется пророчество мадам Мбаваны. — Что за пророчество? Расскажите. Я как можно подробнее рассказала о пророчестве, подсказанном духами мадам. Оба профессора глубоко задумались. Выждав несколько минут, я тихо кашлянула, напоминая о себе. — Простите, мисс Уинтон. В нашем возрасте уже трудно мыслить быстро. — Ничего, профессор Рэкхем. — Я никогда не слышал подобных пророчеств, и пока не знаю, что вам посоветовать. Пожалуй, нам придется собраться всем вместе и обсудить его. Это слишком удивительно — то, что мы, существующие лишь на портретах, забыли хоть что-то. Еще более удивительно, что подобное пророчество в отношении обладателя древней магии может существовать. — Что же мне делать? — Дорогая мисс, не страшитесь заранее, учитесь спокойно. Приходите сюда завтра, и мы расскажем, к каким выводам нам удалось прийти. — Спасибо, сэр. До свидания, профессор Рэкхем, профессор Руквуд. Вежливо кивнув им на прощание, я вышла из Зала Картографии и устремилась в крипту, встревоженная и растерянная. Я не могла слишком спешить, поскольку мне приходилось осторожно избегать встречавшихся мне старост и преподавателей, и поэтому мой путь отнял довольно много времени. Наконец, ловко и незаметно проскочив мимо жонглирующего факелами Пивза, я подошла к входу в крипту. — Ребята, я тут, — позвала я, заходя внутрь и сбрасывая с себя чары невидимости. — Эви! Оминис поспешил мне навстречу и крепко обнял. — Как же было тяжело держаться так далеко от тебя. — Мне тоже, — я прижалась к нему, наслаждаясь ощущением тепла. — Гхм, простите, что прерываю, — сказал Себастьян. — Эви, ты была в Зале Картографии? Что сказали Хранители? — О. — Я отстранилась от Оминиса и покачала головой. — Это плохая новость, ребята. Они меня забыли. — Забыли?! — в один голос воскликнули они. — Эви, ты шутишь. Скажи это. — Нет, Себ. Не шучу. Они поверили в мой рассказ об испытаниях и Ранроке только потому, что я владею древней магией. Но сами они уже ничего не помнят. — Не может быть. Неужели… — Пророчество начало сбываться. Я так думаю. Лицо Оминиса нервно исказилось: — Это невозможно. Невозможно. — Оминис, погоди. — Себ, мы должны что-то делать. Нельзя сидеть, сложа руки! Я не желаю терять Эви. Ни за что. — Что ты предлагаешь? — Изучить библиотеку. Найти книги о пророчествах. Или о том, как их остановить. Искать там что-то похожее. Себастьян нахмурился. — Странное у меня чувство. Будто мы что-то упускаем. Ладно, ты прав. Начнём прямо сейчас. Самое время пробраться в Запретную Секцию, я полагаю? — Согласен. — решительно сказал Оминис. — Ээ, нет. От тебя там будет много шума. Или ты забыл, как мы однажды пытались пробраться туда, и чем все кончилось? — Себ, пожалуйста! Я буду осторожен! — Прости меня, Оминис, за то, что я сейчас скажу. Но, чтобы совершать такие вылазки, острого слуха и магии палочки мало. Нужно ещё и хорошее зрение. Если наша попытка провалится, за нами установят надзор, а нужные нам книги запрут потщательнее. — Ох, но я… — застонал Оминис. — Какой же я бесполезный! — Зачем ты так? Никогда не говори, что ты бесполезен. Давайте просто разделимся. Вы займетесь открытой частью библиотеки, а я — Запретной секцией, вот и все. Согласен? Лоб Оминиса разгладился. — Я немедленно этим займусь. — В открытую часть библиотеки можно попасть и завтра, после занятий. — возразил Себастьян. — Сегодня я пойду туда один, все разведаю, намечу список книг, а вы побудьте тут немного, а потом идите по своим комнатам и ложитесь спать. — Я пойду с тобой, — сказала я. — Я не могу перекладывать весь труд на тебя. — Нет. — твердо ответил Себастьян. — На сегодня тебе хватит. Побудьте вдвоем и успокойтесь. А с завтрашнего дня начнём искать вместе. Нам с Оминисом ничего не оставалось, как признать разумность его аргументов и подчиниться. Себастьян ушел, накинув на себя чары невидимости, а мы уселись на одну из стоявших в крипте скамеек. Оминис крепко сжал мою руку, и некоторое время мы просто молчали. — Не могу поверить, что пророчество начало сбываться, — прервала я тишину. — Эви, мы не дадим ему сбыться, — ласково сказал он. — Постарайся не волноваться. Уверяю, я ни за что не забуду тебя. Это попросту невозможно. Ты — самый дорогой человек для меня. Я устало склонила голову на его плечо, и он обнял меня, прижав к себе. Мне сразу стало чуточку легче. *** На следующий же день Себастьян предоставил нам два полностью исписанных с двух сторон длинных листка, где были перечислены находящиеся в открытой части библиотеки книги, которые мы должны изучить в ближайшее время, и заявил, что это только первая часть наших исследований. Все эти книги так или иначе описывали зелья и заклинания, направленные на управление памятью, или проклятия, связанные с ней, а так же разнообразные пророчества. Нам пришлось несладко; с самого начала года нас по уши загрузили учебой и внеучебными заданиями, и времени на изучение библиотеки оставалось совсем мало. Мы просиживали вечера, лихорадочно перелистывая один том за другим, пытаясь выкроить время между уроками и внеклассными заданиями, но поиски оставались безрезультатными — ничего похожего нам найти не удавалось. Себастьян теперь по ночам пропадал в Запретной секции, отсыпаясь всего по три-четыре часа перед занятиями. Я пыталась убедить его спать побольше, но он попросил меня не беспокоиться и упрямо продолжал свои ночные исследования. Оминис вел себя точно так же, пропадая в библиотеке с раннего утра до начала занятий, и после них — до позднего вечера. Такой образ жизни не мог не сказаться на их самочувствии: они оба осунулись, похудели, начали чаще раздражаться по пустякам. Это заставляло переживать за них больше, чем за себя, но на все мои уговоры оба дружно заявляли, что прекрасно знают, что делают. Хранители, к которым я заявлялась поначалу каждый день, каждый же день меня забывали, и через пять или шесть таких визитов я просто перестала приходить в Зал Картографии, поняв, что это бесполезно. Разговор с профессором Онай тоже оказался не слишком полезным в этом деле. Она была очень обеспокоена и подробно пересказала слова мадам Мбаваны. Это лишь помогло нам уяснить, что Натти передала слова прорицательницы абсолютно верно. Но собственные гадания профессора, по ее же словам, предсказывали мне то вполне счастливую и долгую жизнь, то трагическую смерть в ближайшем будущем, что заставляло ее недоумевать и сомневаться в себе. Обсудив эти странные противоречия, мы с ней решили пока оставить попытки узнать мою судьбу. Сентябрь закончился без каких-либо результатов. *** Только вернувшись в школу, мы осознали, насколько удачной покупкой были маленькие «сферы», позволяющие общаться на небольшом расстоянии. «Сферу» нужно было активировать своей волшебной палочкой, и с этого момента она подчинялась только владельцу — никто другой не смог бы услышать то, что ему говорили, в отличие от «птичек» — маленьких посланий, имеющих вид хитро сложенных бумажных птиц и чем-то схожих с вопиллерами. «Птичку» легко было зачаровать из простого листка бумаги, и она могла преодолевать довольно большие расстояния, но ее недостаток заключался в том, что при получении адресатом она довольно громко воспроизводила переданное ею сообщение, и это могли услышать все, кто находился с ним рядом. Кроме того, она была так же хрупка, как бумага, из которой сделана, а значит, могла промокнуть под дождем или сгореть. Хогвартс охватила повальная мода на «сферы», распространившаяся настолько широко, что директор Блэк (конечно же, с подачи профессора Уизли), установил новое правило — использовать их на уроках было отныне строжайше запрещено, а нарушителям грозила безапелляционная конфискация. Но у нас все еще оставалось разрешение пользоваться ими во внеурочное время. Не знаю, какие чары на них были наложены, но, проверяя их возможности, мы выяснили, что они вполне позволяют нам пятерым общаться, даже, к примеру, лежа в своих постелях в спальнях факультетов, чем мы частенько и пользовались. Однако, как я выяснила, сферы отчего-то не работали в Выручай-комнате и Зале Картографии. С чем это было связано, осталось для меня неизвестным, а потом стало неважным — ведь я перестала там появляться. Меня вполне устраивали и те их возможности, которые они имели. Немного неловко признаваться, но мы с Оминисом постоянно болтали по ночам через «сферы», накинув на пологи своих кроватей заглушающие чары, чтобы не мешать спать соседям по комнате. Мы разговаривали обо всем на свете, постепенно узнавая друг друга все ближе, и зачастую я засыпала под какую-нибудь сказку или волшебную историю, которую он мне рассказывал своим тихим ласковым голосом. Со своей стороны, он обожал слушать мои рассказы о маггловском мире, и я пересказывала ему прочитанные мной книги: больше всего ему понравились приключенческие романы, похожие на «Робинзона Крузо» или «Остров Сокровищ». Думаю, для него это тоже было сродни сказкам. В середине октября мне довелось немного больше узнать о «сферах». В тот день мы с Имельдой Рейес устроили небольшое соревнование по полетам на метлах на старой трассе около Хогвартса: она сумела раззадорить меня, прилюдно заявив, что за прошедшее лето я растеряла всю свою форму. Мы с ней пришли на финиш почти одновременно, но все же она оказалась на мгновение быстрее. Раздосадованная этим, я круто приземлилась прямо возле центрального входа, и, спрыгнув с метлы, выронила «сферу» из кармана униформы. Она подпрыгнула на земле, и откатилась к ногам проходившего мимо нового профессора теории магии. Чуть не наступив на нее, он шагнул назад, слегка потеряв равновесие. — Ох, простите, сэр! — извинилась я. — Я такая неловкая. Он с улыбкой поднял сферу и подал мне. — Спасибо, профессор Лукас. — Не за что. Выдался плохой день? — он кивнул на метлу в моей руке. — Не то чтобы плохой, но кажется, мне придется попотеть, чтобы вернуть себе лётную форму. — с легкой досадой ответила я. — Это немного… раздражает. В тот же момент я обратила внимание на стоявших неподалеку девушек-семигодок, смотревших на меня ненавидящими и ревнивыми взглядами. — Пожалуй, теперь мне стоит пойти в замок, сэр, — осторожно сказала я. — Иначе меня сейчас сожгут дотла. Он слегка нервно оглянулся. — О, Мерлин. Я даже представить себе такого не мог. — негромко сказал он с веселым ужасом. — Мне говорили, что теория магии — предмет непопулярный, и у меня будет мало работы. Однако, ко мне на уроки записалось столько студентов, что я до сих пор не могу запомнить, как кого зовут, мисс… — Уинтон, — подсказала я. — Да. Простите. Кстати сказать, — вдруг повеселел он, — Что вы думаете о МУРС? — Простите, сэр? О чем? — Эти так называемые «сферы». — кивнул он на сферу в моей руке. — Они очень удобные, и я думаю, у этой магии большой потенциал. Но почему — МУРС? — Магическое Универсальное Разговорное Средство. Я его так назвал. — Так это вы их придумали, сэр? — наконец, поняла я. — Ну да. — он слегка смутился. — Я думал, это известный факт. — Увы, сэр, я сомневаюсь в том, что хотя бы десять студентов во всей школе об этом знают. — с улыбкой заметила я. — В магазине в Косом переулке лично мне об этом не сказали не слова. — Эх. — было видно, что он расстроился. — Тяжело быть неизвестным изобретателем. Продавец магазина магических принадлежностей выкупил у меня право на производство и продажу МУРС, но обещал повесить над ними плакат с моим именем. — Он этого не сделал. Сочувствую, сэр. Надеюсь, вам достаточно заплатили за права. — Вполне. Что ж, пожалуй, и мне пора идти. Спасибо за мнение о моем изобретении, мисс Уинтон. До встречи на уроке. — Не за что, сэр. До встречи. Проводив его взглядом, я вздохнула и отправилась в ванную комнату Равенкло — вместе с потом смывать горечь поражения. *** Время шло, и тревожное ощущение надвигающейся беды постепенно угасло у нас всех, ведь ничего плохого для меня с начала сентября так и не произошло. Мы все расслабились, всё чаще просто развлекались после учебы, а кроме того, Себастьян и Оминис начали нормально спать ночами и больше уделять времени учебе, к моему большому облегчению. После довольно длительной теории у нас наконец-то началась расширенная практика по зельеварению за шестой курс. Профессор Шарп, не удовлетворенный результатами письменных работ по теории, беспощадно срезал баллы за любую мелочь, чем приводил нас в уныние. На одном из таких практических занятий в конце октября произошло то, что снова заставило меня серьезно задуматься о неотвратимости моего исчезновения. — Итак, класс! — хромая, Шарп устало прошел к своему столу, и, оперевшись о него, внимательно оглядел нас. — Надеюсь, сегодня вы мне покажете, как правильно варится зелье от кашля, которое особенно актуально сейчас. Можете использовать пособия. У вас есть полчаса. Приступайте. Я привычно встала за один стол с Оминисом. У нас хорошо получалось работать вдвоем на зельеварении: ощупывая ингредиенты, он очень точно нарезал их, я же следила за своевременным добавлением в котлы. — Порошка имбиря нет, — вдруг сказал он, поводив палочкой над столом в поисках ингредиента. — Профессор Шарп, — позвала я. — На столах кончился порошок имбиря, сэр. — Пойдите в мой кабинет, мисс Уинтон, и возьмите его на всех. Будьте любезны. — Да, сэр. Проходя мимо котла Гаррета, я увидела его заговорщицкую ухмылку, и улыбнувшись в ответ, слегка притормозила возле него. — Привет! — жизнерадостно сказал он. — Привет, — улыбнулась я. — Слушай, тут такое дело… — он воровато огляделся, и понизив голос, придвинулся ко мне ближе. — Мне нужно кое-что в кабинете Шарпа, но я тут уже примелькался и он живо заметит, что я туда пошел. А ты тут новенькая, да ещё и он сам тебя попросил… У меня перехватило дыхание. — Гаррет, — сказала я, чувствуя, как мои внутренности будто смерзаются в один большой комок. — Ты что, не помнишь меня? Я Эверлин, Эверлин Уинтон. Его лицо стало озадаченным, и он неуверенно ответил, напряженно хмурясь: — А… ну да! Конечно. Эверлин Уинтон. Я помню. Да. Так вот, в кабинете Шарпа… — Нет, — сказала я резче, чем хотела. — Если ты помнишь, в прошлом году нам уже за это попало. Я обещала профессору, что это больше не повторится. Я нервно отошла от него, едва переступая одеревеневшими ногами. И, поскольку от моего самообладания мало что осталось, задание я бесповоротно завалила. — Не понимаю, что с вами случилось. Я думал, это зелье можно сварить с закрытыми глазами. — сказал Шарп скорей удивленно, чем сердито. — Вы в порядке? — Да, сэр. Оглядевшись вокруг, он наклонился ко мне чуть ниже, и очень тихо проговорил: — Понимаю. Вам сейчас приходится не слишком легко. Профессор Онай рассказала мне… Мисс Уинтон, я хочу, чтобы вы знали — не стоит воспринимать это пророчество всерьез. Вы не должны так беспокоиться. Мы придумаем способ защитить вас. В Хогвартсе вам ничего не угрожает. — Спасибо, сэр, — едва слышно смогла ответить я. — Ступайте, и как следует отдохните. Отработаете это зелье в другой раз. — Эви, что… — только и успел сказать Оминис, но я, не ответив ему, быстрым шагом покинула кабинет зельеварения, не помня себя от сжирающего меня изнутри страха. Теперь я понимала, почему на меня в последние дни так странно пялились младшекурсники и ребята постарше с других факультетов, с которыми я не общалась. Вероятно, они меня уже забыли? Я побежала, не разбирая дороги, чудом не сбив никого из студентов с ног. Скорей, еще скорей! Я будто хотела убежать от самой себя, не осознавая, что это невозможно. Не останавливаясь, я выскочила во двор, и, пробежав мимо ульев, спустилась по лестнице в одно из самых укромных и безлюдных мест Хогвартса — каменную башенку во внешней крепостной стене. До боли стиснув пальцы на холодном камне, я старалась не дать себе заплакать. Ну и что, твердила я про себя, подумаешь — Гаррет Уизли! Ну и что! Пусть! Близкие друзья меня не забудут. Но в глубине души я понимала, что это, скорей всего, не так. Паника внутри разрасталась, мешая дышать. Внезапно я почувствовала странную пульсацию где-то в области солнечного сплетения. Что-то внутри меня яростно желало вырваться наружу, и я, не понимая, что происходит, позволила это. Древняя магия выплеснулась наружу, окружив меня мерцающим коконом, и от этого мне вдруг стало так спокойно — как будто я вдруг оказалась дома. Закрыв глаза, я позволила магии окружить меня, а потом вернуться обратно в мое тело. Стало намного легче, как будто отступила тяжелая затяжная болезнь. Что это было? Я вдруг поняла, что за весь прошлый год так и не узнала самого главного о себе — какой же силой является древняя магия и для чего ее можно применять. Устроив для меня испытания и подготовив к битве с Ранроком, Хранители не сказали — для чего она, собственно, нужна? А теперь спросить их об этом было уже невозможно. Не знаю, сколько времени я так простояла на ветру, не чувствуя холода. Из глубокой задумчивости меня вывел знакомый голос позади. — Эви. Я обернулась и увидела Себастьяна с небольшой стопкой книг в руках. — Зачем ты опять убежала? — с упреком спросил он, подходя ближе. — Оминис ужасно переживает — почему-то он не смог тебя найти. — Ох, наверное, из-за древней магии. Это было что-то странное… А как ты меня нашел? — Сэр Николас рассказал, что у выхода во двор некая милая шестигодка пролетела прямо сквозь него вся в слезах. Я сразу понял, где ты можешь быть. Что с тобой случилось на зельеварении? Я тоже был там, но не успел ничего понять. — Гаррет Уизли меня забыл, — безразлично ответила я. — И другие, судя по всему, тоже. Все кончено, Себ. — Нет, — возразил он, подходя ближе, и положив книги на каменный пол. — Ты рано сдаешься, Эви. Ещё ничего не кончено. Столько людей работает над тем, чтобы не дать тебе исчезнуть! У нас обязательно все получится. Я прижала ладонь к своей щеке, чуть отвернувшись от него. Мне вдруг захотелось, чтобы меня просто оставили в покое. Я не верила, что меня еще можно спасти, устала от постоянного ожидания и желала, чтобы все просто поскорее закончилось. Себастьян шагнул ближе, и, сняв с себя теплый шарф, укутал им мою шею, а потом вдруг обхватил руками за плечи. Испуганная его близостью и теплом, я хотела отойти назад, но моя спина уперлась в каменную кладку башенки. Медленно, как во сне, Себастьян ладонью коснулся моей щеки, и наклонился к моему лицу. Как зачарованная, я наблюдала, как становятся ближе его губы, как блеск его глаз скрывается за темными ресницами. Мое сердце оглушительно билось, отдаваясь шумом в ушах. — Себ, — взволнованно прошептала я. — Так нельзя. Ты не должен так делать. Это нечестно. — Я знаю. Он отстранился, шумно выдохнув. — Это… драккл знает что. Рядом с тобой я теряю контроль над собой. Никогда такого не было. — Ты… — Что? — Ничего. Он достал из кармана сферу, потер ее большим пальцем, заставив мягко засиять, и поднес к губам: — Ребята, я нашел Эви. Она со мной, возле входа в старое подземелье теплиц. Девочки добрались до нас минут через десять. — Что случилось? — отрывисто спросила Натти, — Неужели кто-то еще… — Гаррет Уизли. Думаю, ребята с других факультетов, с кем я не общалась постоянно, тоже. Они странно себя вели в последние дни. — Эви, мы понимаем, что все это тяжело и страшно, — решительно сказала Поппи, серьезно глядя на меня, — Но если ты постоянно будешь убегать от нас… — Простите. Больше не буду. А где Оминис? — По пути сюда Блэк пристал к нему с каким-то вопросом, и Оминис не смог от него быстро избавиться. — ответила Натти. — Эви, не отчаивайся. — Ребята, знаете, я вам очень благодарна за все, — сказала я. — Как видно, здесь уже ничем не помочь. Сколько мы уже перечитали книг? Но так и не нашли ничего похожего. — Не говори так, — Себ устало оперся об каменную кладку, — Ты должна немного больше верить нам. Мы сможем… Я покачала головой. — Это бесполезно. Нужно просто смириться. Гаррет и другие студенты — это только начало. Скоро все меня забудут и я исчезну. Все будет так, как и сказано в пророчестве. — Что за пророчество?.. Услышав знакомый голос, мы все обернулись. Неподалеку с телескопом в руках стоял Амит Таккар, который смотрел на нас с удивлением и ужасом. — Почему все должны тебя забыть, Эверлин? — Таккар, ты… Как много ты слышал? Себастьян стремительно шагнул к нему, резко доставая палочку. Вид у него был действительно угрожающий, и Амит попятился назад: — Только ваши последние слова. Сэллоу, пожалуйста!.. я никому не скажу. — Себастьян!.. Он остановился, опустив руку. — Ладно, мы сами виноваты. Завели важный разговор на открытом месте. Таккар, забудь все, что слышал. Мы уходим. — Возможно ли… — нерешительно начал Амит. — Что это ваше пророчество связано с изменениями на небе? Мы уставились на него. — А что изменилось? — подала голос Натти. — Профессор Шах мне не верит, — несколько обиженно ответил Амит, — но я вижу странные, нетипичные изменения в траекториях движений звезд. Он углубился в специфические объяснения, размахивая руками и призывая нас заглянуть в телескоп сегодня же ночью. — Амит, — я боролась с желанием расхохотаться, почувствовав вдруг облегчение. — Никто из нас не понимает, что ты несешь. — Эх. Ну, если говорить очень грубо — произошло что-то, отчего меняется ткань мироздания. Звезды постоянно исчезают и появляются, это нормально. Но представь ситуацию, когда вместо одной звезды вдруг стало две. Или три. Безо всяких причин. И все они движутся не так, как положено по законам астрономии. — Что это нам дает? — напряженно спросил Себастьян. — Ну… я пока не знаю, — признался Амит. — Но если вычислить эти изменения, и понять, как они связаны с Эверлин — можно предсказать ее будущее. На это мне понадобится, думаю, месяца два… — У нас нет этого времени, Таккар, — ответил Себ. — Все зашло слишком далеко. — Пророчество звучит так, — сказала я. — Все знакомые будут меня забывать, и как только это случится, я исчезну. — Это… о. — Амит на мгновение потерял дар речи. — Но как? Почему? Кто тебя проклял? — У этого явления нет автора. Я сама по себе являюсь своим же проклятием. Слушай, если ты правда хочешь помочь, Натти тебе расскажет гораздо лучше меня, — ее лицо стало немного возмущенным, но она не успела ничего возразить. — Пожалуйста. Мне надо уйти… кое-куда. Амит обернулся к Натти с таким энтузиазмом на лице, что она сдалась. Я сошла с площадки башенки, краем глаза увидев, что Себ подхватил свои книги и последовал за мной. Поппи молча пошла за нами. Поднимаясь по лестнице на террасу, я размотала с шеи шарф, которым меня укутал Себастьян, и передала ему. — Куда ты сейчас? — тихо спросила его я. — Попробую вызволить Оминиса из лап Блэка. — ответил он. — Я знаю — это именно то, что тебе сейчас нужно. — Спасибо. Приходите потом в Астрономическую башню. Напротив гобелена с троллями есть вход в Выручай-комнату. — Куда? — Себастьян не смог скрыть своего удивления. — Неужели это не просто школьная легенда? — Это правда. В прошлом году Уизли разрешила мне использовать ее. Простите, что не рассказала раньше. Когда Оминис освободится, приходите к стене напротив троллей и подумайте о том, что хотите увидеться со мной. Комната должна вас впустить. Поппи, ты хочешь пойти со мной сейчас? — Да, конечно. — ответила она. Стоило нам войти в замок, Себастьян сразу же отправился на поиски Оминиса, а мы с Поппи, не торопясь, дошли до коридора в Астрономической башне, где я, сосредоточившись, заставила проявиться в стене резную деревянную дверь, окованную литыми изогнутыми ветвями.