Исчезающая

Никто из моих друзей до сих пор ни разу не был в Выручай-комнате. О ней в принципе знали немногие, и, поскольку мало кто умел ее открывать, ее существование считалось одной из школьных легенд, наряду с призраком Мушкетера-Без-Лица и блуждающим коридором, якобы ведущим из школы то в Лютный переулок, то в Хогсмид. Весь прошлый год и лето я тщательно и ревниво оберегала свой секрет ото всех, но теперь мне стало безразлично, увидит ли ее кто-то, или даже наоборот, комната должна была стать нашим общим секретом, местом, которое напоминало бы нам о прошедшем беззаботном лете. В центральном зале меня и Поппи встретил слегка удивленный Деек, которого я тут же с ней познакомила, предупредив, что отныне мои друзья смогут входить сюда свободно. Заметно было, что они сразу друг другу понравились. Моя подруга с удивлением и восторгом осматривала внутреннее убранство Выручай-комнаты, переходя от столов для зельеварения к ботаническим, а узнав, что за затейливыми дверями располагаются виварии, загорелась хорошо знакомым мне энтузиазмом. Мне пришлось показать их все, и как только она увидела Крыланну, я поняла, что оторвать их друг от друга удастся далеко не сразу. После болотного, морского и лугового вивариев мы зашли в лесной. — Как тут хорошо, — Поппи с удовольствием вдохнула свежий, травянистый аромат воздуха. — Наверное, этот виварий — твой самый любимый? Так похоже на окрестности «Линден Гроув». — Думаю, Выручай-комната смогла уловить это в моей голове, когда создавала его. — чуть смутилась я. — Здесь и вправду почти как в Уилтшире. Кроме гор, конечно. Удивительно, что Комната сделала такое ради меня. — Ты хороший человек, Эви, и Выручай-комната показывает это. Ради плохого человека она не создала бы такую красоту. — Спасибо, Поппи. Она присела на корточки и взяла на руки исследовавшего ее ноги нюхлера. — Какой милашка! — Будь осторожна, — улыбаясь, предупредила я. — Этот милашка — знаменитый воришка из Айрондейла. Нюхлер попискивал, довольный, что ему почесывают животик. — Поппи, — неожиданно для самой себя сказала я, глядя на нее, — Я хочу, чтобы ты позаботилась о животных, когда я… когда меня не станет. Мне не дает покоя мысль, что они останутся одни. — Эви, этого не будет! Мы все сделаем, мы сможем обратить пророчество вспять. — И все же. Пожалуйста. Она посмотрела на меня с тревогой и печалью: — Эви, я думаю, что понимаю твои чувства. Вероятно, это то же, что чувствуют фениксы перед тем, как сгореть? — Ох, Поппи. — Я невольно улыбнулась. — Извини. Я до сих пор не слишком хороша в общении и не знаю, как правильно ободрить тебя. Как убедить, что мы сумеем найти выход. Вспомни, в каком количестве передряг мы побывали за прошлый год! И ничего, мы все живы. Мы все тебя любим, Эви. Мы не дадим тебе исчезнуть. Я почувствовала, как о мои ноги потерлось что-то мягкое. Опустив взгляд, я увидела спасенного из зоопарка лунтеленка Зу, который тут же начал мурлыкать, и, присев на корточки, почесала его за ухом. — Спасибо. Правда, спасибо, Поппи. Думаю, только ваша поддержка и помогает мне держаться. Одна я не вынесла бы всего этого. И я говорю не только о пророчестве, но и о том, что было в прошлом году. — Ты — моя лучшая подруга, Эви. Я все сделаю, чтобы пророчество не сбылось… Однако, мы довольно долго гуляем. Как ты думаешь, мальчики уже пришли? Оставив ее играть с нюхлером и лунтеленком, я вернулась к выходу из Выручай-комнаты. Подойдя к двери в коридор башни, я услышала за ней бормотание Себастьяна: — Хочу попасть в комнату, где сейчас Эви. Нет, так она не пускает. Хочу увидеть Эви… Почему-то я вдруг замерла, прижав ладони к закрытой двери. — Ну же, давай же, Комната, впусти меня… Мне нужно увидеть Эви. Я хочу Эви… о нет, что я говорю… В этот момент я решила, что с меня хватит, и толкнула дверь от себя. Себастьян замер перед проемом, глядя на меня, как застигнутый вне гостиной ночью первогодка. — Как хорошо, что ты вышла меня встретить! — наигранно беззаботно сказал он. — Комната никак не хотела меня впускать. Я уж начал думать, что никакой Выручай-комнаты все-таки не существует, а ты меня разыграла. — Возможно, ты неправильно попросил ее? — ехидно спросила я. — Ты все слышала, верно? — сказал он, проходя мимо меня. — Что ж, раз уж так вышло, теперь я не буду скрывать своих желаний. — Что?.. Я возмущенно развернулась к нему и мы оба застыли в шаге друг от друга в узком коридоре Выручай-комнаты, совсем близко. Он смотрел мне в глаза, не отрываясь, и я никак не могла понять выражения его лица. Напряжение между нами росло с каждой секундой. Странное, совершенно незнакомое мне чувство вдруг заполнило меня. Мне было… приятно? Нет. Невозможно. Не так. Я нахмурилась, первой отводя взгляд, пытаясь заставить себя разозлиться на Себастьяна. «Что он себе позволяет!», — раздраженно подумала я, — «Почему продолжает попытки чего-то добиться? Разве Оминис — не его лучший друг? Вот какого…» — Эви. Я вскинула голову, вызывающе глядя ему в глаза. — Не злись. Я не делаю тайны из своего отношения к тебе, хотя это с моей стороны грубо и неправильно. — серьезно сказал Себастьян. — Возможно, не будь этого пророчества, я бы, как порядочный человек, продолжал молча мечтать о тебе, но уже не смогу. Только не теперь. — Где Оминис? — занервничала я. — Он сказал, что придет чуть позже. Я все ему объяснил. — с досадой ответил Себ, отходя немного в сторону и разглядывая корешки книг в стенном шкафу. — Ты специально меняешь тему? — Да, — я отвернулась и пошла к входу в виварий. — Я не хочу больше говорить об этом. — Эви, постой! Ну подожди!.. — Ребята? — из двери в лесной виварий показалась Поппи. — Что случилось? Вы ссоритесь? Она переводила взгляд с лица Себастьяна на мое. — Ну вот, вы опять раздражены. И, кажется, я знаю, почему. Деек! Ты здесь? Раздался негромкий хлопок и появился эльф. — Мисс Поппи? — Деек, так получилось, что мы все пропустили ужин. Можно ли нам получить немного еды с кухни? Пожалуйста! — Разумеется, мисс Поппи. Деек сейчас все принесет. Хлоп! И эльф исчез. — Поппи, ну зачем… — начал Себастьян, но она перебила его: — Вы злитесь друг на друга, потому что голодные. Вам надо поесть и успокоиться. — Ну мы же не животные… — Животные. И это нормально. Деек появился перед нами снова. В руках у него была большая корзина, накрытая белой вышитой салфеткой. — Деек принес еду, мисс Поппи. Деек должен подготовить стол? — Спасибо, Деек, мы сами справимся. Давайте устроим пикник на траве, как в «Линден Гроув», ребята? — Деек рад, что мисс Эверлин будет кушать, — серьезно сказал эльф, с легкой укоризной глядя на меня. — Пропускать приемы пищи очень опасно для юных волшебников. — Извини, Деек. — пробормотала я, — Я постараюсь следить за собой. — Эви, мы с Себастьяном идем в виварий сейчас. — распорядилась Поппи, — Дождись Оминиса и приходите туда же вместе. Внезапно дверь Выручай-комнаты открылась, и мы все обернулись. Как всегда, держа палочку перед собой, в комнату вошел Оминис. — Эви? Ты тут? — Оминис! — Себастьян выглядел довольно ошарашенным. — Как ты сумел войти? — Я подумал, что мне очень нужно попасть в комнату, где находится Эви, и передо мной появилась дверь… а что? — Ничего. — буркнул Себ. — Куда нужно идти? — Сюда. — махнув рукой в сторону лесного вивария, я не смогла скрыть торжества на своем лице. Оминис, в отличие от Себастьяна, смог сам попасть ко мне в комнату. Не знаю, что бы это значило, но определенно, почему-то было преимуществом в моих глазах. *** Ужинали молча. Ни у кого из нас не было настроения болтать или шутить. Глядя на то, как я пытаюсь заставить себя есть, Себастьян вдруг спросил: — Что будем делать с Гарретом? И с другими?.. — Ничего. — ответила я спокойно, отставив свою тарелку, — Оставим все, как есть. — Но, разве они не внесут сумятицу в головы студентов, если станут спрашивать о тебе? — Это ничего. Их амнезия уравновесится теми, кто меня помнит. — Как это — уравновесится? — Ну, вот, к примеру, Гаррет. Он уже не помнит меня, и считает, что я просто недавно перевелась откуда-то. Поскольку он сам это придумал и убедил себя в этом, в его голове не возникает противоречия, а значит, нет и сомнений. И потому он не станет спрашивать кого-либо об этом. А если спросит — ему объяснят, но он снова забудет, если я правильно понимаю, как это работает. Так же будет и с остальными. Пока что нет причин беспокоиться или уходить из школы. По крайней мере, до тех пор, пока меня помнят преподаватели. — Мне немного не по себе от того, как хладнокровно ты рассуждаешь о том, что у других людей в голове, — заметил он. — Это как-то слишком… заумно? — Ну, я же все-таки с Равенкло, — грустно усмехнулась я. Он промолчал. После ужина Поппи вернулась в луговой виварий, чтобы побольше пообщаться с Крыланной, по которой она очень соскучилась, а Себастьян, искоса взглянув на нас с Оминисом, отошел к озеру, присел на берегу, и, сняв ботинки и носки, окунул босые ноги в воду, глядя вдаль, на созданный Выручай-комнатой пейзаж. Мы с Оминисом остались вдвоем на пестром покрывале, которое получили от Деека специально для этого неожиданного пикника. После недолгого молчания я, наконец, сказала то, что терзало меня весь вечер: — Оминис, прости, что снова убежала, хотя обещала не делать этого. — Эви, я нисколько не сержусь. — заверил он. — Ведь я даже представить себе не могу, насколько тебе больно и страшно. Просто я хотел бы, чтобы ты больше доверяла мне, больше говорила о том, что у тебя на сердце. Хотел бы стать для тебя настоящей опорой, и защищать от всего. Но на деле, как я ни стараюсь, ничего не выходит. Он еле слышно вздохнул. Мне стало очень стыдно. — Это не так, Оминис. Мне становится гораздо легче, когда ты рядом. Это просто моя дурная привычка — убегать от всех, когда становится тяжело. В моей прежней школе нельзя было показывать свои слабости или плохое настроение. Это воспринималось как проявления дурного характера или недостаточного воспитания, и очень осуждалось. — Кажется, я понимаю, о чем ты, — задумчиво сказал он. — Но в прежней школе тебе, по крайней мере, ничто не угрожало. Твоя жизнь была спокойной и предсказуемой, Эви. Никакого волшебства, никаких сражений с темными магами и гоблинами. И никаких… пророчеств. — Может быть, ты и прав. — согласилась я. — Но, Оминис, я ни о чем не жалею. В детстве мы с Адой часто играли друг с другом и другими детьми в волшебство и магию, воображали себе различные приключения и битвы со злодеями. Возможно, именно поэтому я так легко восприняла все, что произошло со мной в прошлом году? И знаешь, если бы я вернулась в прошлое, и мне предложили выбор: жить той самой, скучной и предсказуемой жизнью, или снова стать волшебницей, чтобы пережить все, что было — я бы выбрала второе. — Боюсь, я с тобой не согласен. — грустно ответил Оминис. — Если бы я мог выбирать за тебя, я бы предпочел, чтобы ты провела свою жизнь подальше от древней магии. Хоть это и означало бы абсолютно пустую и одинокую судьбу для меня. — Значит, хорошо, что моя жизнь сложилась иначе. — упрямо сказала я. — Оминис, много страшного уже случилось, и меня пугает то, что ждет нас впереди, но я счастлива от того, что ты здесь. Со мной. Он слабо улыбнулся, провел рукой по покрывалу, и, найдя мою ладонь, крепко сжал ее, переплетая свои пальцы с моими. — Если бы я только мог взять на себя это пророчество, я бы сделал это с радостью. — Оминис, не надо. — я сжала его пальцы. — Я хочу, чтобы ты постарался прожить счастливую жизнь, когда… — Нет, Эви. — перебил он меня. — Не смей прощаться со мной так, будто все уже кончено. — Оминис… Он придвинулся ближе, и крепко обнял меня. — Я все сделаю. Я найду средство остановить это пророчество. Просто поверь мне. До нас долетел звук всплеска воды, и, повернув голову, я увидела, как Себастьян, натянув носки и ботинки, с мрачным видом надевает мантию. Он молча прошел мимо нас, но, увидев выражение его лица, я поняла, что он слышал каждое наше слово. *** Выручай-комната стала нашим общим секретом. В ней оказалось удобно собираться вместе, подальше от посторонних глаз и ушей, спокойно обсуждать свои тайны, не опасаясь быть подслушанными, а также делать внеклассные задания. А для нас с Оминисом она стала местом, в котором можно было выражать свои чувства друг к другу так, как мы привыкли, не опасаясь стать объектом школьных сплетен. О пророчестве мы почти не говорили, хотя я по-прежнему часто замечала обеспокоенное выражение на лицах моих друзей при виде меня. Все мы продолжали искать хоть какую-то зацепку, и порой появлялось ощущение, что пророчество обсуждается ими в тайне от меня же самой. Через пару дней эту тему снова подняла Поппи, в один из унылых и дождливых вечеров, когда мы, расположившись в креслах Выручай-комнаты и лениво переговариваясь, пытались заставить себя писать эссе по нумерологии. — Знаете, если подумать, — неожиданно сказала она, — То можно предположить, что пророчество не сбудется до тех пор, пока Эви не забудут все, кто ее знает? — Видимо, так. — согласилась я, не отрываясь от своего пергамента. — Тогда, кажется, у меня есть кое-что полезное. Эссе было моментально забыто, и мы дружно уставились на нее, изрядно смутив этим. — Я недавно написала своей бабушке, и попросила ее рассказать о заклинаниях управления памятью — разумеется, не вдаваясь ни в какие подробности. — объяснила Поппи. — Ба, конечно, забеспокоилась, что у меня проблемы с учебой, но это так, мелочи. Сегодня она прислала мне письмо, где перечислила все заклинания и зелья для укрепления памяти, которые только знала. Все это обычные бытовые чары, и думаю, малоинтересные. Но, кроме всего прочего, она приписала в конце кое-что неожиданное. Я не знаю, поможет ли это, но… Все же знают заклинание Обливиэйт, верно? Но мало кто знает, что есть и его противоположность. Она не помнит точно его названия, тут написано — Memo Sempero. — Memento Semperum, — тихо сказал Себастьян. — Я уже искал информацию о нем. — Значит, ты знаешь? — несколько удивленно ответила Поппи. — В прошлом году уже натыкался на заметку о нем, но теперь не помню, где именно, а потому до сих пор не могу найти. Твоя бабушка не пишет о нем подробнее? — Нет. Она пишет, что не знает, что это за заклинание и как его применять, просто когда-то давно, еще в школе, мельком слышала о нем. — Таинственное, неизвестное заклинание… Возможно, это вообще миф. — Себ встал, собирая свои бумаги и учебники. — Раз о нем так мало известно, думаю, преподавателей спрашивать бесполезно? Вряд ли они знают больше нашего. — Ты уже уходишь? — спросила Поппи с виноватым видом. — Да, пойду в библиотеку. Хочу еще раз попробовать поискать, где я читал о Memento Semperum. Он так поспешно покинул комнату, что я не решилась напомнить ему о недописанном эссе. В который раз у меня появилось ощущение, что я делаю слишком мало для спасения своей собственной жизни. *** На следующий день был урок защиты от темных искусств, который прошел для нас крайне неспокойно. Его темой было заклинание Империус, и, разумеется, мы трое: Оминис, Себастьян и я, вспомнив события прошлого года, довольно сильно нервничали. Думаю, я была взвинчена настолько, что если бы профессор Гекат спросила меня о чем-то, я бы, скорей всего, не смогла ей ответить. — Находясь под воздействием этого заклинания, человек будет бездумно выполнять любые приказы волшебника, который наложил на него заклинание Империус, ничем при этом не выдавая того, что на него наложено это заклинание, — профессор Гекат внимательно оглядела класс, почему-то задержав взгляд на мне. — Конечно, есть способ избавиться от действия Империус, но для этого нужны сильная личность и сильная воля. Мало кому удается сбросить с себя это опасное заклинание. Большинство людей безусловно будут подчиняться, именно поэтому оно и считается непростительным. Большие напольные часы в углу класса издали мелодичный звон. — На сегодня это все. Ваше задание: к следующей нашей встрече написать эссе на 20 дюймов о теме сегодняшнего занятия — заклинании Империус. Все свободны. Подавленные и уставшие, мы с ребятами начали собирать свои тетради и учебники. — Мисс Уинтон! — вдруг окликнула меня Гекат, — Пожалуйста, задержитесь на минутку. Переглянувшись с Себастьяном, лицо которого сразу застыло, я легонько кивнула ему. Оминис тревожно сжал мою руку: — Мы будем ждать тебя у класса, Эви. Они вышли, а я приблизилась к профессору. — Профессор Гекат? — Мисс Уинтон, могу я поговорить с вами наедине в своем кабинете? Это касается вашего пророчества. Я посмотрела на нее с облегчением, радуясь, что речь пойдет не о применении Себастьяном непростительного заклинания. — Конечно, мэм. Я вслед за ней прошла в ее кабинет и в нерешительности замерла у письменного стола. — Эверлин, — довольно неформальным тоном начала она, глядя чуть в сторону, — Мы с профессором Онай неплохо ладим, так как у нас с ней достаточно мозгов, чтобы не вмешиваться в дела друг друга. Но мимо этой истории с пророчеством я пройти не могу. — Мэм? — Профессор Шарп рассказал мне о нем. Якобы вы должны вскоре исчезнуть. Расскажите мне. Сбылось ли уже что-то из предсказанного? — Да, мэм. — Что именно? — Некоторые студенты начали меня забывать. В частности, Гаррет Уизли. — Хм. — профессор задумалась, а потом решительно сказала, — Боюсь, мне придётся проверить вас на наложенные проклятия. — Но как?.. — Вы забываете, что я была невыразимцем. Это моя работа. Если на вас есть проклятие, я это увижу. Согласны на проверку? Я слегка напряженно посмотрела на нее: — Да. Что нужно делать? — Сядьте на этот стул и постарайтесь не напрягаться. Я не сделаю вам больно, понимаете? Просто проверю, не проклял ли вас кто-то. — Хорошо, мэм. Я села на стул и замерла. Профессор Гекат пристально посмотрела на меня, а потом слегка повела в мою сторону палочкой. Эффект был совершенно неожиданным. Раздался громкий звук, будто рядом с нами лопнул гигантский резиновый шар, и воздушная волна оттолкнула профессора Гекат от меня, впечатав в шкаф, из которого на нее посыпались книги. — Профессор! Испуганно подбежав, я помогла ей подняться. — Ох, — едва смогла вымолвить она, держась за поясницу. — Это было внезапно. Что вы сделали? — Я ничего не делала, профессор! Это получилось само собой! Я помогла ей присесть в кресло. — Само собой. — повторила она. — Я даже не успела ничего увидеть, кроме пульсирующей голубой стены… какая странная, огромная сила — и она вас защищает. Но что это? — Я не могу рассказать, профессор. Это большая тайна, которую я не имею права разглашать. — Хм. Понимаю. Это ведь как-то связано с Элиазаром Фигом и тем, что случилось в прошлом году? Но, если она так защищает вас от простой проверки, полагаю, проклятий на вас тоже нет? — Наверное, нет, мэм. Она покачала головой. — Есть ещё один способ проверить. Немного опасный для меня, но… — Профессор Гекат, пожалуйста! Вы и так уже пострадали, не нужно пытаться ещё раз! — Мисс Уинтон, защищать студентов — моя обязанность. — строго ответила она, вставая. — Как невыразимца, как вашего профессора и просто как взрослого человека. Прошу вас, дайте мне руку. Так я смогу преодолеть вашу защиту и взглянуть поближе. Найти проклятия, если они на вас есть. — Профессор… — Поверьте мне. Все будет хорошо. Я повиновалась. Она взяла меня за руку своей сухой морщинистой ладонью, и закрыла глаза, бормоча неизвестные мне заклинания. Внутри меня возникло уже знакомое ощущение пульсации, но на этот раз — более резкое и сильное. Я охнула. Древняя магия, вырвавшись из меня, окружила нас обеих пульсирующим куполом, заставив развеваться мои и ее волосы и одежду от неощутимого ветра. С изумлением я наблюдала, как разглаживаются морщины на ее лице и шее, как становятся длиннее и темнее волосы. За считанные секунды профессор Гекат помолодела лет на тридцать, превратившись во вполне миловидную брюнетку лет сорока. — Профессор Гекат, — прошептала я потрясенно, и она открыла глаза. Как видно, на моем лице было такое ошарашенное выражение, что она встревожилась, оглянулась, и, увидев свое отражение в зеркале, стоявшем на ее столе, с изумленным восклицанием отступила от меня. Моя ладонь выскользнула из ее, купол тут же исчез, и ее внешность моментально стала прежней. Какое-то время она смотрела на меня с суеверным ужасом, а потом, медленно усевшись обратно в кресло, тихо произнесла: — Что это за магия? Как это работает? Я хотела посмотреть, есть ли проклятия на вас, а в итоге показала вам свое собственное… — Я не знаю, профессор, — тихо ответила я. — Я не владею этой силой. Скорей, это она владеет мной. Она покачала головой. — Кажется, теперь я понимаю, почему Элиазар скрывал ваши способности от нас всех. Такая мощь… Она задумалась, а потом вздохнула. — Если пророчество связано с этой вашей силой, то я не удивлюсь ничему, что может с вами произойти. — Что же мне делать? Как спастись? — Прямо сейчас я ничего не могу вам посоветовать, мисс Уинтон. Разве что… возможно, мне стоит навестить Зал Пророчеств. Да. Нужно все как следует обдумать. — Навестить что, мэм? — Одно… место. Не думаю, что имею право рассказывать вам об этом, мисс Уинтон. — уклончиво ответила она. — Я понимаю, что этот совет будет сложно принять, но, все же — постарайтесь не паниковать. И, если можете, рассказывайте мне обо всем, что происходит с вами из-за этого пророчества. Вы согласны? — Да, профессор Гекат. Выходя из ее кабинета, уставшая, запутавшаяся в своих мыслях, я подумала о том, что, кажется, нащупывать путь в тумане своей собственной силы мне все-таки придется самостоятельно.