Исчезающая

Себастьяну не удалось сразу найти книгу, в которой он встречал заметку о Memento Semperum, и, разумеется, это только раззадорило его. Оминис мрачно шутил, что отныне Себ окончательно поселится в библиотеке до конца своих дней, поскольку больше он не приходил ни в крипту, ни в Выручай-комнату, и мы видели его только в библиотеке, на уроках и, изредка, в Большом Зале. Амит поймал меня в гостиной Равенкло через несколько дней после «того самого» Зельеварения, и, аккуратно взяв за локоть, отвел в сторонку. — Эверлин, извини, что влезаю без разрешения, но мы с тобой вроде как друзья, и я уже не смогу остаться в стороне. Можно спросить кое-что об этом пророчестве? — Да, Амит. — Почему оно исполняется так долго? Разве не логичнее было бы стереть тебя из нашей памяти за один день? Или даже вовсе не стирать? — Хороший вопрос. К сожалению, ответа на него у меня нет. Я сама в недоумении, зачем тянуть так долго? — Если только «то», что «стирает» тебя, не хочет дать тебе шанс. — Шанс? — Шанс выкарабкаться самой и остановить пророчество. — Ты так думаешь? — Это одно из моих предположений. — А какие ещё есть? — Ну… по правде сказать, других у меня нет. Я улыбнулась. — Не смейся. — Извини. Просто ты так мило это сказал. Амит слегка смутился, и в его взгляде появился вызов. — На самом деле, у меня есть ещё теории, но все они слабые и нелогичные по сравнению с этой. Но, знаешь, я много думал, и у меня появилась идея. — Я в тебе не сомневалась. — Слушай, ну серьезно — ты у Себастьяна Сэллоу выучилась постоянно говорить с таким сарказмом? — не выдержал он. — Вас становится трудновато различать. — Извини, Амит. — покраснела я. — Я больше не буду делать так. — Ладно уж. Так вот, моя идея: я читал, что самые сведущие астрономы — это кентавры. Вот если бы я мог прочесть их рукописи, или как-то поговорить с ними о твоем пророчестве… — Эм, ну, мы с Поппи знакомы с двумя из них, но есть проблема. Они нам не враги, но и не друзья. Сомневаюсь, что их вожак нормально отнесется к тому, что мы привели к ним незнакомого волшебника. — У вас есть знакомые кентавры! И почему я не удивлен? Как можно связаться с ними? — Даже не знаю. Искать их в Запретном лесу, не зная, где они живут — опасная затея. Кроме того, мы хорошо знакомы лишь с одним из них, Дорраном. Вот если бы удалось известить только его… — Может, отослать ему письмо совой? — А получится? — Почему нет? Совы достаточно умны, можно объяснить ей, чтобы она вручила ему письмо, когда остальных не будет поблизости. — Думаю, ты прав. — Тогда идем после уроков в совятню? — Только нужно взять с собой Поппи. Все-таки она лучше понимает, как общаться с кентаврами. *** По пути в совятню мы встретили Натти, которая, едва услыхав, что мы собрались в Запретный лес, тут же решительно заявила, что пойдет с нами. В совятне никого не было, и я, вынув из сумки пергамент и чернильницу с пером, расположилась на каменном подоконнике. Расправив листок, я выжидающе посмотрела на остальных: — Так, что писать? — Ну что-то вроде: «Уважаемый Дорран, пишет вам Эверлин Уинтон.» — начал Амит. — Сомневаюсь, что он знает, как меня зовут. — Тогда так: «Мы встречались с вами, когда спасали сниджетов.» — предложила Поппи. — Пойдет, — согласилась я, записывая. — «Мне и моим друзьям нужно обсудить с вами одно пророчество, касающееся меня. Если вы согласны, приходите к гробнице у озера в Запретном Лесу»… когда? — Завтра вечером? Завтра выходной, а кроме того — Хэллоуин, и все, кто не захочет праздновать в школе, уйдут в Хогсмид. Никто не заметит, что мы ушли из замка. — «Завтра вечером»… Так, что ещё? — Может, приложить небольшой подарок? — предложила Натти. — Ни за что. — категорически отрезала Поппи. — Он воспримет это, как попытку подкупа. — Тогда чем закончить письмо? — Знаете, я думаю, он будет в сомнениях, приходить ли. — сказала я. — Ведь он знает только меня и Поппи. — Тогда пиши: «Мы придем на встречу без волшебных палочек.» — Что? Поппи, ты спятила?! — возмутилась Натти. — Соваться в Запретный лес и с палочкой-то опасно, а уж без нее! Если нас поймают браконьеры или темные маги… — Значит, придется сделать так, чтобы не поймали. — Эверлин, скажи ей!.. — Я согласна с Поппи. Это лучший способ продемонстрировать Доррану добрые намерения. — Вы обе чокнутые! — Натти, ты можешь не ходить, если не хочешь. — И отпустить вас в лес одних? Ни за что! Ох, Великие предки, надеюсь, я смогу колдовать без палочки достаточно хорошо… — А я надеюсь, что нам это и не понадобится. Дописав и запечатав письмо, я поманила пальцем некрупную темно-серую сову. Та ухнула и слетела на перила перед нами, протянув мне ногу. Я отдала скрученный в трубку листок, и она бережно сжала его когтями. — Ты хорошая, умная сова. Пожалуйста, отдай это письмо кентавру Доррану, когда он будет один, без своего стада, поняла? В глазах совы ясно читался упрек. — Извини. Пожалуйста. Недовольно ухнув, она вылетела в окно. — Ну все, дело сделано. — вздохнула Натти, проводив ее взглядом. — Вы же понимаете, что Оминис и Себастьян не должны об этом знать? — я посмотрела на ребят. — Если узнают — пойдут с нами, и они ни за что не оставят в замке свои палочки. Дорран будет считать, что мы его обманули. — Поэтому нам придется обмануть Себастьяна и Оминиса? — спросил Амит. — Увы. — Поппи напряженно взглянула на меня. — Эви, не сердись, но эта задача на тебе. Ни один из них нас не послушает. — Да, — я уныло подула на ладони, согревая их. — Я уже поняла. Дорога до замка сильно обледенела, и идти пришлось крайне осторожно. — Не припомню такой холодной осени за всю свою жизнь, — заметила Поппи. — Ужасно холодно. — содрогнулась Натти. — А я почему-то решила оставить свой шарф в гостиной. Амит тут же снял с себя шарф и протянул ей: — Надень мой, если хочешь? — А как же ты? — Мне не холодно, — храбро сказал он. — Мне даже жарко. Я весь вспотел уже. — Ну да, я вижу, — хмыкнула Натти, забирая у него шарф и закутывая шею. — Тепло. Спасибо. — Пожалуйста! Ну, я пошел на ужин. Амит ускорил шаг, вскоре скрывшись из виду. Посмотрев ему вслед, Натти негромко фыркнула. — Ты чего? — Ох и пойдут сплетни по всему Хогвартсу. Амит Таккар без шарфа, а Натсай Онай — в шарфе Равенкло. — Тебе это не нравится? — Нравится. Может, хоть так он что-то сообразит. Я молча улыбнулась. Ни Себ, ни Оминис не пришли на ужин в Большой Зал. Закончив трапезу каждая за своим столом, мы встретились на лестнице, перед тем, как разойтись по гостиным. — Эви, не забудь придумать что-то на завтрашний вечер для Себастьяна и Оминиса. — напомнила Поппи, — Мы должны вчетвером ускользнуть так, чтобы они не узнали. Я ломала голову над этим весь вечер и следующий день, но так и не придумала ничего достаточно убедительного. Себастьян раскусит меня, только один раз взглянув, а Оминис — наверняка поймет, что я вру, по моему голосу. На следующий день я, морально готовая убеждать их не брать с собой палочки в лес, пришла после занятий в библиотеку. Я нашла Себастьяна в одной из открытых секций библиотеки. Погруженный в чтение здоровенного фолианта, он сидел в уютном кресле, рядом с которым громоздилась стопка книг. Подняв голову при моем приближении, он уставился мне в лицо: — У тебя очень усталый вид. — Задали слишком много заданий. А где Оминис? — Скоро придет сюда. Эви, тебе бы прогуляться хотя бы недолго вместо уроков. Составить компанию? — Нет, — поспешно сказала я, радуясь удобному предлогу. — Позову Натти и Поппи, и мы сходим попить чаю к Стипли, в Хогсмид. — Ну, тогда я пас. Три девочки для меня — перебор, — кивнул он, возвращаясь к книгам. — Иди. Это пойдет тебе на пользу. — Передай Оминису, что мы пошли гулять. Себ молча помахал мне рукой, как бы говоря: «Иди уже». Одевшись потеплее, я выскользнула из замка. Девочки уже ждали меня у Северного выхода. — Что там Себастьян и Оминис? — сразу спросила Натти. — Думают, что три девочки пошли пить чай у Стипли. — Отличная работа! Идем, Амит сказал, будет ждать нас у деревянного моста. Уже поздно, а до озера еще топать и топать. Амит увидел нас издалека, и тут же начал размахивать руками, привлекая наше внимание. — Вы пришли! — Ну конечно, мы пришли. Мы же обещали. Как только мы вошли в лес, я почувствовала себя неуютно. Натти права. Это было очень глупое решение. — Кто-нибудь умеет накидывать на себя чары невидимости без палочки? — вдруг спросила Поппи. — Я умею, — отозвалась Натти. — И на себя, и на вас могу накинуть. — Тогда сделай это, пожалуйста. А то как-то… некомфортно. Натти хмыкнула, и через несколько секунд мы один за другим стали невидимыми. — Наверное, я об этом опять пожалею, — тихо сказал Амит, пробираясь за нами сквозь колючий кустарник. — Но уж больно велико было искушение. — Амит, все будет в порядке, — прошептала я. — Мы выйдем отсюда без единой царапины, обещаю. — Я верю тебе. Просто я поражен самим собой. Я-то думал, что больше всего люблю спокойную жизнь. — Ну, тебе никто не мешает вернуться к ней. — Ну нет, это уже невозможно. — Почему? — Эверлин, извини, конечно, но с тех пор, как ты перевелась, в Хогвартсе все пошло наперекосяк. — Спасибо, Амит. — В чем-то он прав. — заметила Натти. — Я не имел в виду ничего плохого! Просто… стало намного опаснее. Но интереснее. Знаешь, Эверлин, ты как ребенок. — Ты имеешь в виду, что меня постоянно приходится спасать? — Нет. Просто каждый волшебник в твоем возрасте уже знает, что можно, а чего нельзя делать. А ты как невинное дитя — просто берешь и делаешь все, что тебе нужно, не задумываясь о запретах или нормах. И это одновременно пугает и вдохновляет. — Кажется, я понимаю, о чем ты. — я вздохнула. — Но я ничего для этого не делаю. Оно как-то само выходит. За разговорами мы незаметно добрались до озера, и там, озаренный светом восходящей луны, нас ждал кентавр. — Я не хотел приходить. — вместо приветствия сказал он, — Но стоило мне подумать, что вы будете ждать меня тут, да еще и без палочек… Глупые жеребята, больше так не делайте никогда. — Простите, Дорран. Можем мы рассказать вам о пророчестве? Он перевел взгляд на меня. — Я знаю, о каком пророчестве вы говорите, ибо я сам уже увидел и записал его. — Тогда, можете ли вы что-то посоветовать мне? — Увы. Ничего. Ты, маленькая ведьма, есть то, что мы называем «туманной неопределенностью». — Что это значит? — У твоей судьбы нет четкого рисунка. — терпеливо, как ребенку, объяснил Дорран, — Она не определена. — Разве так не у всех? — Нет. Судьба каждого, едва он рождается, состоит из разветвлений, похожих на дерево. Все это дерево можно увидеть, отследить его ветви и корни, понять, какой поступок привел человека к тому результату, что он получил, и то, что выйдет из него в будущем. В твоем случае это похоже на туманное пятно. Сколь не пытайся, никак не увидеть ни корня, ни веток. Все, что я вижу — это лишь твое настоящее, то, что происходит с тобой прямо сейчас. И очень смутно. — Что мне делать, чтобы не исчезнуть? — Этого я не знаю. Твоя судьба скрыта от меня в мраке. Кажется, что сама твоя сила скрывает тебя от «истинно зрячих». — Простите… — Амит робко поднял руку, как на уроке. — Говори, маленький волшебник. — Могут ли звезды открыть судьбу Эверлин, и то, как избежать исполнения пророчества? Светло-карие глаза Доррана проницательно посмотрели на равенкловца: — А, я вижу твою суть. Ты — маленький звездочет… у тебя хорошие задатки, хоть ты и мыслишь слишком по-человечески… Если ты думаешь, что сможешь говорить со звездами — дерзай. Ищи ответы. Небо укажет тебе путь на земле, если ты будешь готов принять его мудрость. Амит выглядел одновременно польщенным и озадаченным. Дорран снизошел до объяснений: — Ты знаешь о звездных столах, маленький волшебник? Тех, что оставили после себя древние заклинатели? — Да. Я даже нашел два рядом со школой. — Их намного больше, и все они здесь, рядом, в лесах, на плоскогорьях, в горах. Найди их все. Если сумеешь понять, как ими воспользоваться — может быть, тайны небес станут для тебя немножко понятнее. — О… спасибо за подсказку, сэр! — Никто ещё в моей жизни не называл меня «сэр». — усмехнулся кентавр. — Желаю тебе, чтобы звезды говорили с тобой. Что ж, дети, вам пора. Не стоит задерживаться в этом лесу. Ступайте в школу. Мы послушно двинулись в обратный путь. — Это потрясающе! — Амит прямо на ходу умудрялся записывать что-то в свой блокнот. — Я так много узнал сегодня! Обязательно вставлю это в мои мемуары. — А что делать со столами? — спросила Натти. — Наверняка искать их — та ещё морока. В округе полно бандитов, пауков и волков. — Оу, — Амит выглядел настолько разочарованным, что это было даже комично. — Тогда не получится. Я ученый, а не мракоборец. Я не могу с ними сражаться. — Ладно уж, ученый, — проворчала Натти, — Помогу тебе с этими столами. Ради Эви, разумеется. — О, это было бы великолепно! Спасибо, Натсай! Ее темная кожа скрыла румянец, но я увидела смущенное выражение на ее лице, и меня это позабавило. Что ж, храбрая и сильная Натти, и умный, интересующийся всем подряд Амит, пожалуй, могут стать хорошей парой? *** Мы вернулись в замок поздним вечером. Свободное время уже закончилось, и старосты разгоняли по гостиным факультетов последних задержавшихся студентов. Попрощавшись со мной, девочки и Амит разошлись по своим гостиным, а я отправилась в Выручай-комнату, чтобы покормить животных и проверить, не ждет ли меня там Оминис. Они ждали меня оба. По лицу Себастьяна я сразу поняла, что меня разоблачили. — Где ты была?! — Себастьян, не груби ей. Эви, мы беспокоились. — мягко сказал Оминис. — Мы закончили дела раньше, чем планировали, и решили присоединиться к вам. Представь наше удивление, когда миссис Стипли заявила, что вас там и не было? — Прости. Мы были в Запретном лесу. — Где? — в один голос воскликнули оба. — Эви, какого драккла вы забыли там? — сердито спросил Себастьян, — И почему не взяли нас с собой? — Нам нужно было увидеться с Дорраном, — объяснила я. — Без палочек. Оминис застонал: — Мерлин Всемогущий! Эви, вы ходили в лес без палочек? Серьезно? — Так было нужно, чтобы он нам доверял. Вы не согласились бы оставить палочки в замке? — Конечно, нет! — Ну, вот видишь. — Ладно, — Себ первым решил сменить тему. — Вернулись живыми — значит, повезло. Что вам удалось узнать? — Дорран знает обо мне. Он увидел меня в своих пророчествах. Он называет меня «туманной неопределенностью». Я пересказала все слова кентавра. — Ничего не понятно. — разочарованно сказал Себастьян. — По сути, никакой полезной информации для нас, исключая Амита. Ну, возможно, ему удастся что-то обнаружить? Думаю, мои результаты поинтереснее. — А что ты узнал? — Нашел наконец-то книгу, в которой раньше читал о Memento Semperum. Вот, посмотри, о нем упоминается в этой главе, всего одна строчка. Я по-прежнему не знаю, как применять это заклинание, но теперь понял, почему о нем так мало информации. — Не томи нас. — Это темная магия. Очень темная, темнее, наверное, только Непростительные. И кроме того, упоминается, что у него масса побочных эффектов. Вот, послушайте: «Memento Semperum — проклятая магия вечной памяти. Относится к высшей категории запрещенных. Применение приводит к крайне дурным последствиям.» — Ничего себе! — Да. Видимо, это потому, что оно влияет на разум. — Значит, мы отказываемся от дальнейших поисков по этому заклинанию, — сказала я. Оминис молчал. На его лице была видна внутренняя борьба. — Оминис? — Да, — неуверенно сказал он. — Если оно темное, то, конечно… Себастьян стремительно подошел к нему вплотную: — Представь, что это единственное, что поможет нам не забыть Эви, и спасти ее. Что ты будешь делать? Что выберешь — нарушить свои принципы или дать ей исчезнуть? — Себ, прекрати! — Пусть он ответит, — зарычал Себастьян, — Что ты выберешь, Оминис?! — Я буду искать другой способ! — Представь, что другого — нет! Что это единственный способ спасти Эви! Лицо Оминиса исказилось. Между нахмуренными бровями залегли глубокие морщины, щека нервно подергивалась. Из прикушенной губы кровь тонкой струйкой потекла по подбородку. — Себастьян, хватит! — крикнула я. — Закрыли эту тему. Темные заклинания неприемлемы. Я сама не хочу, чтобы меня так спасали, ясно?.. — Ясно. Но я хочу заметить, что ты в очередной раз помогла ему выбраться из затруднительной ситуации, взяв решение на себя. Наклонившись к Оминису, он сказал тише: — Вот теперь ты меня наконец-то поймешь. Потому что, когда твой любимый человек в опасности, на все пойдешь, нарушишь все свои принципы и законы, из кожи вывернешься, лишь бы его спасти. А если твои принципы тебе дороже, любовь ли это? — Заткнись. — зло выдохнул Оминис. — Себ, пожалуйста. — Я больше не буду давить на тебя, раз ты твердо решил не использовать темную магию. И я не нарушу своего слова, которое дал в прошлом году. Я не стану искать дальше про Memento Semperum. Пусть все остаётся, как есть. Он ушел, оставив нас вдвоем: меня, разгневанную и растерянную одновременно, и Оминиса, будто окаменевшего от его слов. *** На следующий день было воскресенье, и большинство учащихся или ушли в Хогсмид, или разбрелись по замку, делая домашку, болтая и флиртуя. Мы решили собраться вшестером, чтобы как следует позаниматься, прикончив все незавершенные дела и несданные задания. Амит и Натти были в полном восторге от Выручай-комнаты, которая, вспучившись еще одной комнатой, сделала для нас удобное и светлое место для занятий, с огромным круглым столом и удобными стульями, со всевозможными учебниками, пособиями, запасом пергамента, чернил и перьев. Часа два мы действительно крепко занимались. Амит с удовольствием помогал всем — и я в который раз поразилась его обширным знаниям. Первым признаки нетерпения начал проявлять Себастьян. Он вертелся на стуле, постоянно меняя позу, потом, встав, обошел Выручай-комнату, разглядывая все, на что падал его взор. После замечания Оминиса попытался вернуться к учебе, но скоро сдался. Потом, вздохнув, громко заявил: — К дракклам все, я устал. Пойду, искупаюсь в озере. — Себ, а как же эссе для Гекат? — Время ещё есть. Напишу завтра. Амит укоризненно покачал головой: — Нельзя все откладывать на потом, Себастьян! Иначе тебя завалит делами! — Не волнует. Ну, трудитесь. Я ушел. Он быстро скрылся за дверью в лесной виварий. — Ну и лентяй! — возмущенно припечатала Натти. Я вздохнула, раскрывая очередной учебник. — Забудьте о нем. Пусть делает, что хочет. Давайте продолжим. Через три четверти часа вся домашняя работа была полностью завершена. — Хвала небесам! — сказала Натти, сворачивая пергаменты. — Мы пропустили обед? Что же делать, я ужасно голодная! — Поужинаем тут. Куда пропал Себастьян? — Эви, найти его, пожалуйста, — попросила Поппи, складывая свои тетради. — Деек пообещал принести еду сюда, раз мы так заняты уроками. Мы с Натти освободим стол. — Ладно. Заодно покормлю животных, как раз пора. Войдя в виварий, я огляделась. Где его носит? Может, пригрелся и уснул где-нибудь в траве? Плеск воды в озере привлек мое внимание, и я подошла ближе, как раз в тот момент, когда Себастьян, видимо, накупавшись, начал выходить из воды. К моему удивлению, он купался абсолютно без одежды. Я застыла как вкопанная, глядя на облитый золотым светом силуэт. «Отвернись, отвернись!», — мысленно кричала я сама себе, но мое тело меня не слушалось. Мой мозг подмечал детали, упорно не желая собирать картинку целиком: неожиданно широкие плечи, сильные руки, гладкую грудь и плоский живот с довольно развитыми мышцами. Опускать взгляд ниже живота было ужасающей и одновременно притягательной идеей, которую я не осмелилась осуществить. В голове всплыла неожиданная и глупая мысль о том, почему такой книжный червь, как Себ, имеет такую хорошую фигуру. Дуэльный клуб, должно быть? Или он играл раньше в квиддич?.. — Что ты делаешь? — он спокойно поднял с травы свою рубашку, ничуть не стесняясь своей наготы. — Извини, я… я не хотела подглядывать. — Ну, разумеется. Может, хочешь искупаться? — Себ, это чересчур! Купаться вместе… — Разве я сказал «купаться вместе»? Я пораженно замолчала. Мое лицо, и без того горящее от стыда, теперь просто запылало. Он неторопливо натянул брюки, и, не застегивая жилет, подобрал с травы ботинки и мантию. Проходя мимо, он наклонился к моему уху и еле слышно прошептал: — Тебе понравилось то, что ты видела?.. Я резко выдохнула, охваченная каким-то странным и абсолютно незнакомым мне чувством. Мне казалось, что я вся горю. Понадобилось несколько минут, чтобы успокоиться и перестать дрожать. Подойдя к озеру, я плеснула себе в лицо водой, пытаясь охладить его. Бесполезно. Медленно и неохотно я вернулась к остальным. Девочки уже убрали все школьные принадлежности со стола, на котором, благодаря Дееку, появился наш ужин. — Эви! Куда же ты запропала? — воскликнула Поппи. — Мы все ждали тебя. — Извините. — я села рядом с ней, и она встревоженно уставилась на мое лицо. — Ты в порядке? Вид у тебя нездоровый. — Все нормально. Она недоверчиво покачала головой. Встревожившись, сидевший рядом Оминис ласково притронулся к моему лбу. — Да ты вся горишь! Простудилась в Запретном лесу? Тебе нужно срочно обратиться к мисс Блейни. — Не надо, я в порядке, — с трудом проговорила я. Легкая усмешка скользнула по губам Себастьяна, но никто, кроме меня, ее не заметил. Я почувствовала раздражение, и, как ни странно, это придало мне сил. — Ребята, я в порядке, правда! Просто устала немного. — Тогда тебе стоит отдохнуть. Поешь, и хорошенько выспись. — Я так и сделаю. Закончив ужинать, я скованно попрощалась со всеми и поспешно удалилась в спальню Равенкло, где, задернув полог и по уши укутавшись в одеяло, неожиданно для себя действительно быстро уснула. *** Я проснулась с негромким стоном. Мое тело все ещё дрожало от пережитого экстаза, между ног было мокро и пульсировало. Ох. Перед закрытыми глазами всплыло воспоминание о теле Себастьяна, освещенном золотым светом. В моем сне мы с ним, абсолютно обнаженные, лежали на каком-то древнем каменном алтаре, и он прижимал меня к себе, ласкал мое тело, целовал жарко и страстно, вылизывая мой рот. Потом он, оставив мои губы, спустился гораздо ниже, покрывая поцелуями мое тело, я ощутила его дыхание у себя между ног, и его язык нежно и сладко прикоснулся к моей чувствительной влажной коже. Это ощущалось так реально, и так сильно распалило меня, что я испытала настоящее наслаждение, от него же и проснувшись. Я закрыла лицо подушкой. Что за развратные сны! Откуда только такое взялось у меня в голове? И почему Себ? Если уж мне снится такое, то почему не Оминис?.. Я попыталась представить его голым. Нежная, светлая кожа, на которой наверняка много родинок. Он не так мускулист, как Себ, скорей, его можно назвать худощавым. У него нежные руки, которые умеют так бережно касаться. Но он может быть и властным. Мое тело отозвалось на воспоминания об объятиях Оминиса. Какое облегчение. Глупый сон ведь ничего не значит? Просто, видимо, меня так сильно впечатлила мужская нагота. Я отдернула полог. Через окна пробивался серый рассвет. Мои соседки по комнате еще спали. Я взяла с широкого изголовья кровати свои карманные часы. Почти шесть утра. Скоро все проснутся и начнут собираться на занятия. Стараясь не шуметь, я тихо накинула на себя теплый халат и выбралась из комнаты, сбежав по ступенькам до ванной комнаты. В ней была только закончившая омовение Констанция, которая, молча кивнув мне, вышла. Гадая, почему она была так нелюбезна — то ли уже забыла меня, то ли просто всегда раздражена по утрам, я набрала прохладной воды в ванну, тут же погрузившись в нее с головой. *** Весь день я избегала Себастьяна, боясь встречаться с ним взглядом. Мне казалось, что только взглянув мне в глаза, он поймет, какие сны мне снятся, и какие опасные желания я испытываю. К концу дня моя нервозность стала заметна даже вечно погруженному в свои научные размышления Амиту. Наверное, он что-то спросил у Натти, потому что после занятий моя подруга мягко, но непреклонно увела меня в укромный уголок одного из коридоров школы, усадила на мягкую скамеечку и напрямик спросила, что со мной творится. — Ох, Натти, я не знаю. Это все дурацкий сон. — Сон? Кошмар? — Нет, не кошмар, — я заколебалась, сказать ли ей правду, но она вдруг сама поняла. — Ах, такой сон! Я угадала? — Перестань, — я закрыла лицо руками, — Это ужасно. — Ну, Эви. В этом нет ничего ужасного. У меня бывало такое. Моя мама говорила, это просто означает, что ты становишься взрослой. Вы с Оминисом довольно близки, и неудивительно, что… — Ах, Натти, — перебила я ее, — в том-то и дело, что мне приснился не он. — Оу. Эм… Эви, прости, если я неправа, но это был Себастьян, верно? — Я ужасна, — удрученно повторила я. Натти обняла меня. — Я думаю, ты слишком себя накручиваешь. Ты же не собираешься делать ничего подобного в реальности? Иногда сны — это просто сны, они ничего не значат. Поверь мне, моя мама — прорицательница. — А вдруг в глубине души я что-то испытываю к нему? Потому мне и снится… такое. — Ох, ну… А может, так и есть? — Нет! Я же не могу любить их обоих! — Я и не имею в виду любовь. Разве он не особенный человек для тебя? Все эти совместно пережитые смертельно опасные приключения разве не сблизили вас очень сильно? — Конечно, он особенный! Мы весь прошлый год были рядом. Мы помогали друг другу, поддерживали друг друга. Сражались бок о бок. Когда рискуешь жизнью, не придумать никого лучше, кому можно доверить прикрывать спину. Но… Знаешь, когда все эти приключения кончились, оказалось, что только Оминис всегда был тем, кто мне нужен. Он как… глоток прохладной чистой воды в жару. Мне очень хорошо с ним, Натти. — А Себастьян? — Ох, Себ всегда «горит» сам, и заставляет гореть всех, кто находится поблизости. Когда он рядом, я почему-то всегда взволнована. Он признался мне еще летом, и обещал молчать о своих чувствах. Но своего обещания не сдержал. Это меня беспокоит и одновременно… как будто нравится мне. И все эти ощущения пугают меня. — Ох. — Натти помолчала. — Все так сложно. Может быть, вам стоит некоторое время… не общаться? — Я думала об этом. Но как объяснить остальным, почему я избегаю Себастьяна? И, Натти, я просто физически не смогу рассказать об этом всём Оминису. Проще сразу умереть. Некоторое время мы молчали. Потом Натти тихо сказала: — Прости, Эви, я не знаю, что тебе посоветовать. Я не совсем понимаю, что ты чувствуешь, ведь никогда не была в такой ситуации — я имею в виду, никогда за мной не ухаживали сразу два мальчика. Но, Эви, я их понимаю. Когда ты только появилась, я подумала, что ты вся — «слишком». Слишком красивая, слишком умная. Храбрая, чистая, сильная. Меня лишь удивляет, что в тебя влюблена не вся школа. — Ты смеешься надо мной, — покачала я головой. — Нет! Я правда так думаю. Все от тебя в восторге. Ты — школьная знаменитость. Знаешь, лишь один человек из всех моих знакомых говорит о твоих приключениях с ужасом. Это Амит. Я слабо улыбнулась. — Понятно, почему. — Кстати, а что ты… что ты думаешь о нем? — Натти спросила это настолько небрежно, что я сразу насторожилась. — Амит — хороший парень. — осторожно ответила я. — Очень симпатичный, умный и благородный. Я всегда буду видеть в нем хорошего друга. — О, ну конечно, — с явным облегчением сказала она. — Он именно такой. Не то, чтобы это меня волновало… Эви, не беспокойся насчет Себастьяна. Думаю, со временем он поймет, что ты и Оминис всегда будете вместе, и отстанет… Ох, уже темнеет, я пойду, пожалуй. Я обещала Амиту прогуляться с ним, поискать астрономические столы. — Передавай привет. — Обязательно! Натти ушла, а я так и осталась на скамейке возле окна, думая о том, я должна что-то решать. Поговорить с Себастьяном серьезно и запретить ему показывать свои чувства? Жестоко. Поговорить с Оминисом и рассказать ему о том, что происходит с Себастьяном? Еще более жестоко. За окном смеркалось. Залы и лестницы понемногу пустели: все ученики собирались на ужин в Большом Зале. Было очень тихо, только где-то далеко раздавалось эхо воплей Пивза.