Исчезающая

*** Прошла неделя со дня нашей рискованной прогулки в Запретный лес. Всеобщая амнезия не прогрессировала, и мы все слегка успокоились, хоть лично для меня это было нелегко: каждое утро я страшилась того, что меня не узнают в гостиной Равенкло, и это нервировало настолько, что без ежевечерних разговоров с Оминисом я вообще не могла уснуть. Отказавшись от поисков Memento Semperum, Себастьян разбирался с книгами в Запретной секции самостоятельно, нам же — мне, Оминису и Поппи — осталась открытая часть. Признаться, я уже не верила, что мы сможем найти в школьной библиотеке хоть что-то полезное, но сдаваться, когда все вокруг так решительно настроены, не годилось. Поскольку подобные тому самому сны мне больше не снились, я немного расслабилась, снова могла смотреть Себастьяну в глаза и спокойно разговаривать с ним так, будто ничего не произошло. Однако, после случая в виварии между нами что-то неуловимо изменилось: порой его слова и жесты казались мне до ужаса двусмысленными, и, часто замечая его пристальные задумчивые взгляды, от которых меня будто обдавало жаром изнутри, я невольно вспоминала и неловкую встречу у озера, и свой чувственный сон. Я бы хотела выбросить из головы опасные мысли окончательно, но, чем больше я старалась не думать об этом, тем хуже у меня получалось. *** Воскресным днем я возвращалась в гостиную Равенкло, совершенно не глядя по сторонам, погруженная в изучение очередной книги о заклинаниях. Впервые за долгое время я в некотором смысле осталась одна: Себастьян и Оминис решили навестить Анну, которая все еще спала под сонными чарами в Мунго, Поппи отправилась на выходные к бабушке, а Амит и Натти практически все свободное время пропадали в окрестностях Хогвартса. Кажется, их изыскания шли успешно, хотя это трудно было понять: в те минуты, когда Амит рассказывал о находках, его речь была слишком перенасыщена неизвестными мне астрономическими терминами. Увлекшись чтением, я не сразу поняла, что меня зовут: из сферы, лежащей в кармане моей юбки, раздавался встревоженный голос: — Эви? Эви, ты можешь сейчас говорить? — Привет, Натти. — я перехватила книгу поудобнее, доставая сферу, — Что-то случилось? — Ты сегодня видела Амита? — Вроде нет, а что? — Мы собирались сегодня днем пойти в Брокберроу, но он не пришел на место встречи. Я слегка встревожилась. — Сейчас спрошу ребят в нашей гостиной. Может, он увлекся чем-то и забыл? — Это странно, — ответила Натти, — с ним такого раньше не бывало. Я поспешно вошла в гостиную и оглядела ее. Амита не было. Тогда, выйдя на середину комнаты, я откашлялась и громко спросила: — Ребята, кто-нибудь знает, где сейчас Амит Таккар? Саманта Дейл сразу отозвалась: — Амит? Он ушел вчера вечером, и, вроде как, не возвращался. Я допоздна сидела в гостиной, но его не видела. Кто-то из мальчиков-шестигодок подтвердил: — Амит не ночевал в спальне. Но ведь в этом нет ничего особенного, верно? Он часто проводит ночи в обнимку с телескопом на Астрономической башне. У меня появилось очень дурное предчувствие. Я схватила мантию и шарф с кресла, на котором оставила их утром, и, поспешно одеваясь, вышла из гостиной Равенкло. — Натти, он ушел из гостиной вчера вечером и еще не вернулся. — я быстро сбегала по ступенькам, держа сферу у лица. — Ты искала его на Астрономической башне? — Конечно! Его там нет, и Барон говорит, не было — он его хорошо знает. Нигде его нет, я все обыскала. Ох, ну почему же он до сих пор не купил себе «сферу»!.. — А ведь он сегодня не приходил ни на завтрак, ни на обед… Когда ты говорила с ним в последний раз? — Вчера днем! Мы ходили искать эти драккловы столы, но все было нормально! Ну, мы наткнулись на лагерь браконьеров, но их было всего четверо, я быстро справилась. И, представляешь, Амит даже смог обезвредить одного из них. — Святые основатели, так он сражался? Что, если он поверил, что сможет найти столы самостоятельно?.. — О нет… Беспокойство в голосе Натти переросло в настоящую тревогу. — Я иду искать его! — Погоди, я с тобой. Давай встретимся у главного входа. Встретившись, мы поспешно вышли из замка. — Есть идеи, куда он мог пойти? — В Брокберроу, скорей всего, — пожала она плечами. — Захотел найти астрономический стол самостоятельно, а потом похвастать перед тобой? — Боюсь, что все так и было. Я вынула из своей зачарованной сумки метлу, Натти сделала то же самое, и мы вместе взмыли в небо, на предельной скорости отправившись в деревню. Было очень холодно, но меня настолько переполняла тревога, что я почти не обращала внимания на встречный ветер. У березовой рощи мы снизились, и, сделав небольшой круг, приземлились недалеко от деревни. — Спросим про Амита у местных? — предложила я. — Попробовать можно, — пожала она плечами, — но вряд ли они отличают одного студента от другого. Мы вошли в деревню, и я сразу заметила знакомого местного торговца, Эдди Чертсполоха. Он рассеянно посмотрел на нас, перекладывая товары на прилавке. — Здравствуйте, мистер Чертсполох. — Приветствую, юные леди! Могу я чем-то помочь вам? Отметив мысленно, что добродушный торговец, очевидно, меня уже не помнит, я спросила: — Скажите, вы не видели тут мальчика нашего возраста, в такой же мантии, как у меня? — Вчера вечером приходил один. Все расспрашивал про какие-то столы. — И что вы ответили, сэр? — А я знать не знаю ни про какие столы, но я подумал, может, он спрашивает про каменный алтарь на горе, к югу отсюда? Рассказал ему, и он пошел туда. Мы с Натти переглянулись, и она, не сказав ни слова, бросилась бежать в указанном направлении. — Куда вы, мисс? — удивился торговец. — Что-то случилось? — Оставайтесь тут, мистер Чертсполох, — сказала я, собираясь бежать за ней, — Это может быть опасно. — Вы могли бы и не говорить об этом, — крикнул он мне вслед, — Я никогда не покидаю деревню! Не останавливаясь, мы вбежали в лес к югу от деревни. Натти старалась не показывать того, насколько беспокоится за Амита, но ей плохо это удавалось: она так вцепилась пальцами в свою мантию, что ткань начала трещать. Между деревьями показались огни фонарей. Я остановила ее, преградив путь рукой, и мы, набросив на себя чары невидимости, подкрались поближе. — Лагерь. — прошептала она, — Интересно, чей? — Кажется, это «пепламбы». Это странно, но он выглядит брошенным. — Подойдем поближе? — Да. Мы подошли, почти не скрываясь, и обнаружили, что в лагере и в самом деле никого нет. — Смотри! Это блокнот Амита! — Натти подобрала с земли его блокнот, валявшийся у костра. Обложка была оплавлена по краям. — Его поймали «пепламбы», и привели сюда? Но где они все, в таком случае? Мы осмотрелись. Обычный бандитский лагерь, один из тех, что я немало разорила в прошлом году. Палатки, костер с подвешенным над ним котлом, бочки, тюки, сундуки и ящики. И ни одного человека. — Эви, взгляни-ка на это. Я подошла к Натти, напряженно рассматривающей один из ящиков. Весь его угол был залеплен липкой белой субстанцией. В ней без труда можно было узнать жидкую паутину, которой обычно плевались гигантские пауки. Она была еще совсем свежей. — Все понятно. — Я шумно выдохнула. — На лагерь напали пауки, оглушили и утащили с собой всех, кто там был. В том числе, видимо, и Амита. Кажется, тут неподалеку было их логово. Идем, надо проверить. Мы все еще можем успеть спасти его. Натти посмотрела на меня, потом перевела взгляд на склон горы. — Духи предков, помогите Амиту остаться живым… Вечерело. Мы зажгли огоньки на палочках, и бродили по лесу, пытаясь обнаружить логово пауков. Внезапно я услышала знакомый шепот, пока еще тихий. Мое тело само собой застыло на месте. — Эви? Ты что?.. — испуганно спросила Натти. — Погоди, там что-то есть… — почти не понимая, что говорю, пробормотала я, — Это древняя магия. Она зовёт меня. Я слышала голоса, зовущие меня. Им нельзя было не подчиниться. Я пошла к ним, и светящиеся голубые всплески начали появляться под моими ногами. Чем ближе я подходила к источнику, тем громче был потусторонний шепот, тем ярче свечение. Лес поредел, и мы вышли к старому особняку, когда-то роскошному, ныне представлявшему собой лишь развалины. Найдя то самое место, я подняла палочку вверх. Древняя магия выплеснулась из земли, впитываясь в мое тело. Почувствовав знакомый прилив сил, я вздохнула. Свечение опало искрами вокруг меня. Обернувшись, я встретилась взглядом с Натти. Она смотрела на меня со страхом и восторгом одновременно. — Натти, не беспокойся. Все нормально. — О, это было немного жутко… но красиво, Эви. — Я думала, что нашла уже все скопления древней магии в округе… Оказывается, нет. — Но… что это такое? — Это большая тайна. Я не могу рассказать в подробностях. По крайней мере, не сейчас. Натти серьезно кивнула и медленно произнесла: — Знаешь, чем больше я узнаю тебя, тем больше мне кажется, что ты какое-то божество. Я покачала головой. — В этой силе нет ничего божественного. Это особый дар, верно, но… Внезапно мы услышали чье-то пение. Кто-то в лесу, не скрываясь, горланил песню про «старого пирата», и, прислушавшись, я узнала голос Амита. Переглянувшись, мы бросились бежать в сторону, откуда она доносилась. — Сегодня, пират, ты пьян и богат, А завтра на рее висишь! Йо-хо, йо-хо, пирата жизнь по мне! — Это Амит поет? — Натти выглядела потрясенной. — Слава Мерлину, это значит, что он жив! Мы обежали разрушенную стену особняка, всю затянутую гадкой паутиной, без малейшего зазрения совести сжигая ее. — Инсендио! Конфринго! Паутина сгорала моментально, обнажая кирпичные стены и высохшие стволы деревьев. В следующее мгновение перед нами предстали полчища пауков, весьма недовольных вторжением в свой дом. — Натти, я надеюсь, у тебя нет проблем с убийством пауков? — напряженно спросила я. — Ни одной, — решительно ответила она, и взмахнув палочкой в сторону одного их них, крикнула, — Инсендио! Мы довольно быстро расправились с ними, и прислушались снова. Залихватская пиратская песня уже смолкла, и в лесу воцарилась тишина. — Эви, ты слышишь? Откуда этот странный звук? Я прислушивалась, не понимая, что именно слышу. Мы обе замерли. Откуда-то из-под земли раздавался звук, чем-то напоминающий гоблинские буры. Земля слегка завибрировала у нас под ногами. — Натти, это!.. Вибрация стала гораздо сильнее, и внезапно земля под нашими ногами разверзлась, выпуская наружу огромного темно-бордового паука. Этой взрывной силой нас раскидало в стороны, как тряпичных кукол. Наполовину оглушенная, я сразу встала на одно колено, пережидая боль в теле и сильное головокружение. Паук замер, угрожающе подняв вверх покрытые шипами конечности. Я внимательно смотрела на него, отмечая знакомые признаки. Острые шипы на брюшке, жесткий и неровный красновато-бурый хитин, похожий на кору дерева. Шипастый паук. Самка-матриарх. Старая и сильная. В стороне я услышала хруст веток кустов и злой голос Натти — она пыталась встать. Паучиха чуть повернулась, и я поняла, что она может атаковать ее. Этот бой нельзя затягивать. Я резко направила на тварь палочку: — Бомбарда! Совершенно невероятным для меня образом паучиха увернулась от заклинания и прыгнула на меня, опрокинув на спину. От неожиданности я выпустила из руки палочку, которая тут же отлетела в сторону. Рефлекторно шаря руками по земле, я схватила валявшую рядом палку, и, быстро всунув ее между хелицерами паучихи, попыталась отвести их от себя. Палка угрожающе затрещала, и я с ужасом поняла, что она вот-вот сломается. — Эви! — Выбравшаяся из кустов Натти направила палочку на тварь. — Депульсо! Паучиху отбросило в сторону. Привстав, я огляделась в поисках своей палочки, но ее нигде не было видно. Тварь снова бросилась на меня, и я вдруг ощутила уже знакомую пульсацию в солнечном сплетении. На мгновение закрыв глаза, я позволила древней магии, силу которой недавно получила, выйти наружу. С небес вниз рванула молния, поразившая паучиху, и та с противным визгом тут же издохла. Я повернулась на бок, и, тяжело дыша, напряженно смотрела на ее тушу. Совсем отвыкла от этих тварей. Утратила бдительность. Расслабилась. Что-то защекотало мне шею, и дотронувшись до нее, я поняла, что ее щекочет струйка крови, сбегавшая из глубокой царапины рядом с ухом, которую я в пылу сражения совсем не почувствовала. Стоило мне обратить на нее внимание, кожа на щеке сразу же сильно заныла. Натти, ругаясь и пытаясь отряхнуть одежду от мелких веточек и листьев, подошла ко мне: — Эви! Ты как, не ранена? — А ты? Ничего не сломала? — Нет, нет. О великие предки, да у тебя кровь течет! — Пустяки, это всего лишь царапина. Давай скорей отыщем Амита, Натти. Помоги мне найти мою палочку. — Акцио палочка Эверлин! Вот, держи. — Спасибо. О, черт. — Что такое? Я молча показала ей небольшую трещинку в рукояти палочки. — Придется навестить лавку Олливандера. Надеюсь, я смогу колдовать ею нормально. Люмос! Огонек на конце палочки тут же послушно загорелся, и я немного успокоилась. — С какой стороны было слышно песню? — спросила Натти, озираясь вокруг. — Мне кажется, из-за этой стены. Прислушавшись, я уловила чье-то невнятное бормотание совсем рядом. Мы торопливо пошли по направлению к этим звукам, и обнаружили сложенные на земле, замотанные в паутину тела. — Они его уже съели! — воскликнула Натти. — Пауки не жрут людей сразу. Откладывают на потом, — сказала я, осторожно проводя палочкой по коконам. Заклинание разрезало паутину, не причиняя вреда тем, кто был внутри. — Но эта паутина довольно-таки ядовита. В трех коконах были живые, но бессознательные «пепламбы», и, вскрыв четвертый, мы обнаружили перемазанного паутиной, ослабевшего Амита. Он выглядел бледновато, и, кажется, не понимал, что происходит. — Ты жив! Смотри, Натти, он как будто не очень сильно отравлен. Нам повезло. — Амит! Амит, ты меня слышишь? — Натти потрясла его за плечи, безуспешно пытаясь поймать его рассеянный взгляд. — Это я, Натсай Онай! — Аааа, Натсай Онай — самая красивая девушка на Гриффиндоре! — вращая глазами, пьяным голосом заявил он, — Нет, самая красивая девушка в Хогвартсе! Мы с Натти переглянулись. У меня вероятно, были такие же круглые глаза, как у нее. Ее смуглая кожа приобрела явственный красный оттенок. Я тихо хихикнула. — Скажешь хоть слово — получишь промеж глаз, — тихо предупредила она. — Молчу, молчу! — Он сейчас все равно что пьяный. — сказала она, освобождая его из паутины окончательно. — Вот и несет невесть что. — Такая смелая и сильная! — продолжал Амит доверительным тоном. — Конечно, Эверлин тоже красивая, но слишком опасная… Все эти гоблины и темные волшебники… брррр! Нет, это определенно не моя женщина. О, я знаю! Это женщина Себастьяна Сэллоу! Да, они друг друга стоят! Настал мой черед покраснеть. — Вот же… чертов болтун, — сердито сказала я. — Так, давай-ка отнесем его в школу. — Куда? В больничное крыло? И можешь сразу собирать вещи — Блейни расскажет Уизли, и нас троих просто выставят из школы. И моя мама убьет меня. — А что делать? Мы не можем оставить его в таком состоянии. Ему нужно лекарство от яда с паутины, и как можно скорее. — Пойдем к профессору Ховин? — предложила Натти. — Она тоже не подарок, но уж подобрее, чем Уизли. И наверняка у нее есть лекарство — она же постоянно ходит в Запретный лес. — Ну хорошо, — согласилась я. — Давай попробуем. Но, Натти, если она не поможет — нам придется отнести Амита в больничное крыло. И потом принять заслуженное наказание. Вздохнув, Натти трансфигурировала свою мантию в носилки, и, привязав к ним уснувшего Амита, чтобы не упал, мы прикрепили их к нашим метлам, медленно и осторожно перелетев Черное озеро. Приземлившись около домика профессора Ховин, мы отлевитировали носилки с Амитом к двери. Она открыла дверь практически сразу же, как только я постучала в нее. — Мисс Онай? Мисс Уинтон? Что случилось? — На Амита Таккара напали пауки, профессор Ховин. Боюсь, он немного отравлен ядом с паутины. Не могли бы вы помочь? — Великий Мерлин, почему вы не отнесли его в больничное крыло? — Эм… ну… — замялась я. Проницательно взглянув на нас, она сказала: — Все понятно. Что ж, вам очень повезло — у меня есть противоядие. Заносите его внутрь. Пошарив в стенном шкафчике, она вынула оттуда пузырек с жидкостью, цветом напоминающей золотистое масло. — А ну-ка, Онай, придержите ему голову, чтобы не захлебнулся. Вот так, пей, Таккар… К утру будет как новенький. Оставьте его здесь. Утром дам ему лимонной эссенции, чтобы он совсем пришел в себя… Мисс Уинтон, на пару слов. Я покорно вышла на крыльцо вслед за ней. — Мисс Уинтон, — тихо начала она, прикрыв дверь. — В прошлом году я закрывала глаза на ваши посещения Запретного леса и ваши авантюры с браконьерами, так как я понимала, что профессор Фиг не просто так старался уложить вам в голову пятилетнюю программу за полгода. Но в этом году никакого Ранрока нет, и я больше не потерплю нарушений школьных правил. Если вы и Онай уже хорошие бойцы, то про Таккара я бы этого не сказала. Зачем было тащить его на расправу к паукам? — Но, профессор! Амит попался паукам именно потому, что пошел один. Если бы он был с нами, этого бы не произошло. — Тем не менее, вы вообще не должны были бродить рядом с паучьим логовом! На этот раз я не стану говорить об этом случае ни профессору Уизли, ни, упаси Мерлин, директору Блэку, но я обязана вас примерно наказать. Я лишаю Гриффиндор 30 баллов, а Равенкло — 60, по 30 за каждого из вас. — Ох, профессор Ховин… — И в следующие выходные вы, все трое, придете на отработку в конюшни фестралов, где будете убираться без применения волшебства. Вам все ясно? — Предельно, профессор Ховин, — уныло отозвалась я. — В таком случае, я вас больше не задерживаю. Забирайте Онай, и ступайте в свои гостиные. Хотя вам я бы посоветовала все же обратиться в больничное крыло. — Да, мэм. Натти вышла из домика профессора Ховин, и мы вместе направились в замок. По пути я рассказала ей о нашем наказании. — Я легко отделалась, — после долгого угрюмого молчания, наконец, сказала она. — А вот что скажут на Равенкло, узнав, что вы с Амитом лишили факультет 60 баллов… — Не трави душу. Конечно, они будут недовольны, и я надеюсь, Амит сумеет быстро наверстать упущенное. Он все же очень умен. — Но заслужил хорошую оплеуху. Подумать только, пошел один! Он мог погибнуть там, и никто даже костей его не нашел бы. О, я просто вне себя! — Не злись. Ты ему нравишься, он хотел показать тебе, что может быть сильным. Она промолчала, но я увидела, что ее злость быстро угасает. — Эви, твоя рана… Ты пойдешь в больничное крыло? — Нет. Не хочу, чтобы Блейни спрашивала, откуда у меня эта царапина. Вернусь в Выручай-комнату, Деек поможет залечить ее. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Она выглядит очень плохо. В Центральном зале она вяло махнула мне рукой, направившись в башню Гриффиндора, а я устало поднялась в Выручай-комнату, игнорируя испуганные взгляды встречавшихся по пути студентов. Деек встретил меня почти у входа. — Мисс Эверлин! — воскликнул он, едва завидев меня. — Вы ранены? — Немного. Деек, тут есть экстракт бадьяна? — Ох, Деек сейчас все найдет — и бадьян, и повязку. Одну секунду, мисс. Эльф исчез, а я устало присела в ближайшее кресло и зажмурилась. Раздался звук шагов, и, еле-еле открыв глаза, я увидела Оминиса и Себастьяна, выходивших из лесного вивария. О, черт, вяло подумала я. Сейчас начнется. — О, наконец-то ты вернулась. — начал Себ, — Мы уже собирались… Он осекся и уставился на меня внимательнее. — Мерлинова борода! Что с тобой случилось?! Ты что, ранена? — Эви? — тут же встревоженно отозвался Оминис, поспешно приблизившись ко мне. — Ты правда ранена? — Нет, я в полном порядке, — я угрожающе посмотрела на Себастьяна, пытаясь заставить его заткнуться. — Это всего лишь царапина. — Откуда? Что произошло? — Не верь ей, Оминис. У нее щека сильно порезана. Вся шея и плечо в крови. — Эви?!. Деек появился с негромким хлопком, тут же протянув мне небольшой стеклянный пузырек с лекарством, и мягкую на вид ткань: — Мисс Эверлин, нужно поскорее обработать ваши раны. — Да-да. — я взяла пузырек, и, откупорив его, плеснула изрядное количество экстракта на ткань. Приложила к щеке и тут же зашипела от боли — рану сильно защипало. — Эви, позволь мне. — Оминис, подняв руку, нашел мое лицо, и отведя мою руку, нежно и осторожно прижал ткань к царапине, промокая кровь. Боль понемногу начала утихать. — Спасибо. Я перевела взгляд на Себастьяна. У него снова было то самое, совершенно нечитаемое для меня выражение лица. — Так что с тобой все-таки произошло? — гораздо спокойнее спросил он. — Мы с Натти спасали Амита от пауков, неподалеку от Брокберроу. — нехотя ответила я. — И они, конечно же, на нас напали. Все нормально, это было не очень сложно. Просто я на секунду утратила концентрацию. — Вы должны были позвать кого-нибудь на помощь. — Себастьян, мы с Натти прекрасно справились сами. Собирать экспедицию было бы просто тратой драгоценного времени. — Прекрасно справились?! Напомни-ка, у кого это тут чуть ухо не оторвали? — Но не оторвали же! Послушай, все закончилось вполне благополучно. Не надо делать из этого драму. — Поверить не могу, что ты так несерьезно к этому относишься. Пауки могли покалечить вас. Вы могли погибнуть. — Себастьян, — я почувствовала, что начинаю злиться, — Если ты помнишь, я весь прошлый год везде ходила одна. Тролли, браконьеры, "пепламбы", сторонники Ранрока, сам Ранрок — со всеми ними я справлялась сама. Не надо отчитывать меня так, будто я ребенок, который только вчера взял палочку в руки! Нахмурившись, он смотрел на то, как Оминис прижимает пропитанную бадьяном ткань к моей щеке. Потом, зло выдохнув, молча вышел из Выручай-комнаты, сильно хлопнув дверью. Оминис еле слышно вздохнул. — Ты тоже считаешь, что я вела себя безрассудно? — хмуро спросила я. — Эви, я не могу не беспокоиться о тебе, — тихо ответил он. — Я знаю, что ты очень сильна, и прекрасно можешь сама себя защитить, но все же, ты моя любимая девушка. Я всегда буду за тебя волноваться. — Не надо. До тех пор, пока я владею древней магией, мне ничего не грозит. — Ты сама говорила, что не знаешь, как она работает. Может ли случиться такое, что в какой-то момент она откажет? — Нет, не может. Оминис, пожалуйста, нет необходимости волноваться. Я со всем справлюсь. Правда. — Ох, Эви. Я знаю, что ты уже взрослая и сильная волшебница, но… прямо сейчас я думаю, что Себастьян в чем-то прав. — Нет, он не прав. Весь прошлый год его совершенно не волновало, где я и что со мной происходит. Что же изменилось? — Возможно, сам Себастьян?.. — тихо ответил Оминис. — Его гораздо больше стало волновать состояние друзей. — И все же, — буркнула я, не желая сдаваться. — Не стоит делать из мухи слона. Это не первая, и не последняя моя драка. И вообще, что будет, если я решу стать аврором?.. — Что ж, тогда мне придется освоить мастерство целителя. — грустно улыбнулся он. — Чтобы так же, как сегодня, лечить твои раны. Ведь отговорить тебя я все равно не смогу. Мне тут же стало стыдно. — Прости, Оминис. Я просто… ох, я так устала, и очень зла на Амита за то, что он ушел в опасное место один. И, честно говоря, мне действительно было больно. — Понимаю. — мягко сказал он. — И не сержусь. Тебе просто нужно отдохнуть. — Я не ожидала, что Себастьян станет меня отчитывать — ведь он сам в прошлом году неоднократно подвергал наши жизни опасности… — Эви, он беспокоится о тебе, и его можно понять. Ты ведь помнишь, что случилось с его сестрой. Себастьян не хочет, чтобы это повторилось с тобой. После этих слов мне совершенно расхотелось спорить. Я бросила взгляд на большие напольные часы. — Ох, уже почти десять часов. Нам нужно идти в свои гостиные прямо сейчас. Не хотелось бы опоздать, а потом наткнуться на старост и еще раз лишиться баллов. — Как твоя рана? Я подошла к висевшему на стене зеркалу, и вгляделась в отражение. Царапина почти зажила, оставив лишь тонкий красный шрам. — Почти ничего не осталось. Завтра, думаю, исчезнет окончательно. Но моя одежда… м-да. Представляю, как это напугало тех, кто меня видел. Боюсь, слухи же дойдут до Уизли. Тергео! Одежда снова стала сухой и чистой, а я вдруг поняла: я настолько устала, что до гостиной уже не дойду. Оглянувшись, я задумчиво посмотрела на длинный и удобный на вид диван, стоявший неподалеку от выхода из Выручай-комнаты. Наверное, я могу остаться здесь на ночь?.. Попрощавшись с Оминисом, и попросив Деека принести мне подушку и одеяло, я уснула сразу же, как только моя голова коснулась подушки. Мне снились пауки, пытающиеся кататься на коньках на зимнем катке в Гайд-парке, и почему-то это было очень весело.