Сто из десяти

      Что самое удивительное, о церемонии награждения ему напоминает мама. Это происходит где-то в середине рабочего дня, ближе к перерыву, вызывая удивление: она звонит редко, зная о его занятости, раз в неделю и обычно по вечерам. Они общаются около часа, пока на фоне не слышится недовольное ворчание отца и мама со смехом не говорит, что пора заканчивать. В такие моменты Сяо Чжань чувствует тепло и нежность к родителям, а еще и тоску, думая: «Вот бы привезти их к себе». Но сколько бы разговоров ни было, они все равно категорически отказываются уезжать из родного Чунцина.       — Нам здесь хорошо, Чжань-Чжань, — каждый раз отвечает мама на его попытки уговорить их переехать. Отец согласно кивает, особенно когда она, чуть хитро сощурившись, добавляет: — К тому же мы так чаще будем видеться.       Конечно, мама права, потому что видеозвонки и телефонные разговоры не идут ни в какое сравнение с личными встречами. Пусть и те не длятся долго, — несколько дней максимум — но их достаточно, чтобы Сяо Чжань не скучал.       Так что, когда на экране высвечивается «Мама», он хмурится и немного недоумевает — они говорили пару дней назад. Что-то уже случилось?       — Ма, все в порядке? — спрашивает вместо приветствия, кивая проходящей мимо Ли Цинь. Помощница выглядит недовольной, указывает на часы и одними губами шепчет: «Время». Ответив коротким тихим «Ок», Сяо Чжань переспрашивает: — Ма?       — Мы с отцом видели новости, — в родном голосе слышна гордость. — Уверена, что ты выиграешь, сын!       Уходит несколько молчаливых секунд, чтобы наконец понять, о чем речь, пока мама продолжает ему говорить, как сильно они с отцом гордятся его заслугами. Сяо Чжань и сам собой горд: быть номинированным на ежегодную национальную награду на главном телеканале страны дано не каждому журналисту, тем более в его возрасте и с такой неоднозначной политикой передачи. Это настоящий успех для его карьеры и новый стимул для дальнейшей работы; он знает, что можно достичь и большего.       — Ма, не торопи события, — останавливает он поток слов, понимая, что безбожно опаздывает. — Возможно, статуэтку получит другая программа, поговорим позже?       — Вся наша родня болеет за тебя, Чжань-Чжань. Не забывай о еде и отдыхе. Мы будем смотреть церемонию по телевизору, так что точно увидим. Я не ошиблась!       Смеясь и прощаясь, Сяо Чжань наконец отключается и убирает телефон в карман, а затем слышит:       — Канал поменял правила, — когда Ли Цинь улавливает его вопросительное «М-м?», то, раздраженно фыркнув, поясняет: — После церемонии награждения будет афтепати. Вечеринка с фуршетом и полезными знакомствами.       — Как обычно, — Сяо Чжань усаживается напротив и ждет. Ли Цинь кусает губы и всячески отводит взгляд, и вид у нее такой, словно она желает оказаться где угодно, но только не рядом с ним. Он ободряюще улыбается. — Цинь-цзе, что не так?       — Они совместили два мероприятия, и одно из них — ежегодная киноактерская премия. Фуршет тоже будет совместный. Руководство канала считает, что так сможет угодить всем.       — И? — Сяо Чжань все еще не понимает, почему Ли Цинь выглядит нервной.       — Одну из главных наград наверняка получит Чжун Чуси.       Сяо Чжань кивает, непроизвольно выругавшись. Он, конечно, знал, что карьера Чуси после их развода стремительно поползла вверх, и пусть им удалось избежать скандала, внимание общественности к самой Чуси не уменьшилось, а лишь возросло. К тому же она сама давала повод, называя историю своего брака печальной и выступая в роли той, кому причинили бо̀льшую боль. Сяо Чжань никогда не опровергал и не комментировал ее заявления, полностью сосредоточившись на карьере и не обращая внимания ни на статьи, ни на слухи, изредка мелькающие среди их друзей и знакомых. И ему было бы все равно, не будь Чуси столь настойчива в последнее время. Он полностью уверен, что она найдет как добраться к нему с разговорами после церемонии.       — Наша команда может получить награду за тебя.       Предложение Ли Цинь звучит очень заманчиво, и в любом другом случае он бы им и воспользовался, но не в этот раз. Сяо Чжань — лицо канала, и нельзя упускать шанс стоять в прямом эфире на таком важном награждении. Как и нельзя упускать шанс зарекомендовать себя и завести новые связи среди приглашенных гостей. Поэтому даже думать о том, чтобы не появиться на премии, не хочется. Уже не говоря о том, что это неуважительно по отношению к его аудитории.       — Не переживай, — он пожимает плечами. — Я пойду. Ничего такого, с чем бы я не смог справиться.       Ли Цинь смотрит на него пристально пару минут, явно обдумывая ситуацию. В конце концов, когда Сяо Чжань призывает ее к работе, она лишь тихо бормочет: «Окей» и всовывает ему в руки наработки нового материала. До самого вечера никто из них больше не вспоминает о мероприятии.       

****

      Дома, бросив в прихожей пальто и сумку, Сяо Чжань первым делом подключает телефон к зарядному устройству — разрядился по дороге, а в машине не оказалось нужного кабеля, — затем направляется в душ смыть с себя усталость и напряжение очередного дня.       В последние дни дома совершенно не работается, ведь стоит переступить порог собственной квартиры, как кто-то будто крадет его желание поскорее вернуться к любимому делу. Такое происходило только в самом начале его карьеры, когда он думал, что в их небольшой квартирке, которую они снимали с Чуси, его действительно ждут. Ощущения быстро развеялись: на самом деле его жена была занята собственной карьерой не меньше, чем он. Поэтому сейчас, снова испытывая подобное, Сяо Чжань немного ошеломлен.       Он выкручивает кран на полную, закрывает глаза и встает под теплые капли. Мышцы приятно гудят, напряжение покидает тело, и становится легче. Сяо Чжань спиной облокачивается о кафель, прикрыв глаза, дышит размеренно и расслабленно ведет руками по телу. Немного клонит в сон. Промаргиваясь, он пытается сопротивляться, но сознание слабеет, и мысли все равно одна за другой покидают голову. В конце концов, когда он покидает ванную — кажется, вечность спустя, — то чувствует себя полностью отдохнувшим.       В спальне, расположенной на втором этаже, Сяо Чжань ложится прямо поперек кровати, запахивая пояс халата плотнее. Воздух немного прохладный из-за работающего кондиционера. Его следовало бы выключить, чтобы не простудиться, только вот сон накатывает все сильнее, и разморенный Сяо Чжань практически падает в него, так и не удосужившись выключить технику, когда слышит разрывающую мерную тишину мелодию вызова.       Неизвестный номер. Он непонимающе пялится в экран несколько секунд, пытаясь понять, кто в такое время мог его побеспокоить по личному телефону. Только одно имя приходит ему на ум.       Чуси.       Неужели, она так и не поняла, что между ними давно все кончено? Что он уж точно не намерен продолжать с ней общение — не после того, что было; не после всех обвинений и упреков. Неужели недостаточно того, что он уже просил ее оставить их прошлое и не беспокоить его?       Судя по тому, как настойчиво продолжают приходить сообщения, слова Сяо Чжаня для бывшей жены пустой звук. Она не собирается сдаваться. Что ж, Чуси всегда была целеустремленной.       Экран вновь загорается входящим уведомлением, и в бегущей строке Сяо Чжань видит обрывок фразы:              «Извини, хотелось услышать твой голос».              Так не пойдет. Нужно решить эту проблему, дать наконец понять Чуси, что их пути навсегда разошлись год назад и невозможно вернуть все как прежде, как бы она ни хотела обратного. Того, что случилось в тот год, Сяо Чжань не сможет никогда простить. Он даже не будет пытаться: человек, однажды предавший, предаст снова — вопрос времени, когда это произойдет.       Нужно найти выход из сложившейся ситуации. Подать на Чуси в суд и добиться судебного запрета? Идея, конечно, заманчивая, но не вариант — слишком велик риск огласки. Еще один скандал с его участием может сказаться на карьере и на самом шоу, да и неизвестно, что сделает в таком случае сама Чуси. Сяо Чжань помнит, как сильно она желала получить свое место в шоу-бизнесе и на что была готова пойти.       Значит, остается лишь один вариант. Показать ей её место в нынешней жизни Сяо Чжаня.       Вздохнув и разблокировав телефон, Сяо Чжань несколько секунд, пока дисплей не тухнет, гипнотизирует имя помощницы в журнале вызовов. Если кто и может помочь с этим, то только Ли Цинь. Но втягивать девушку в свои проблемы не хочется. Да и еще… а если у Ли Цинь уже есть отношения? Нет, просить ее притвориться его девушкой — глупо. Чжун Чуси, перед разводом пыталась уже уличить их в связи, но те жалкие обвинения Сяо Чжань тогда легко пресек. И сейчас не хочется снова давать повод для подозрений и портить репутацию Ли Цинь.       Он не будет втягивать свою помощницу в это, а значит нужен кто-то другой.       Может, игнорировать Чуси, как и прежде?..       Раздраженно цокнув, Сяо Чжань бросает телефон куда-то на постель, проводит руками по лицу, массирует виски — от всего этого у него разболелась голова, а ощущение спокойствия и бодрости потихоньку угасло. Нужно отдохнуть.       Вечерние огни неспящего города кажутся светлячками на ночном небе. Переодевшись, он выходит на балкон и усаживается прямо на плитку, прячет пальцы в рукавах свитера и украдкой бросает взгляд в сторону, натыкаясь на пустоту.       На точно таком же балконе никого. Ван Ибо, скорее всего, уже укладывает Баобао спать, и Сяо Чжань чувствует легкую грусть. В голове мелькает лицо Сибина — радостное, счастливое, с беззубой улыбкой и полумесяцами глаз. Как же так вышло, что за несколько месяцев этот малыш стал для него, Сяо Чжаня, таким важным, что сейчас, понимая, что не удалось повидаться с ним перед сном, внутри все сжимается от тоски?       «Ты просто…»       Додумать это «просто» он не успевает, слыша тихий звон. Подняв голову выше и наконец найдя взглядом источник звука, Сяо Чжань замечает ярко-оранжевый язычок фурина. Тот висит прям над дверью, слегка колышась от ветра, вливая в привычный шум города свою неспешную трель. Когда Ибо успел повесить его? В прошлый раз, когда они встречались на балконе такой же тихой ночью, его не было. Удивительно, что еще кто-то пользуется ими в больших городах. Сам же Сяо Чжань последний раз видел фурин в родительском доме — его мама обожает их, у нее даже есть маленькая коллекция на каждое время года. Интересно, она уже перевесила зимний?..       — Снова скучный вечер, Чжань-гэ?       — Теперь уже нет, — со смешком отвечает он, чувствуя, как внутри разливается непонятное тепло.       Ван Ибо фыркает, трет указательным пальцем нос и при этом выглядит таким забавно-озадаченным, что это кажется Сяо Чжаню безумно очаровательным. На нем оранжевый свитер с высоким горлом, Ибо в нем похож на большую лампочку с апельсиновым светом. Смешная и одновременно странная ассоциация, но у Сяо Чжаня другой нет.       Он поднимается, точно так же, как и Ван Ибо, опирается на перила поясницей, и они несколько секунд просто смотрят друг на друга, совсем не чувствуя неловкости. Между ними только звук вечно бодрствующего города.       — Баобао спит? Быстро заснул?       Ибо кивает, хлопая себя по карману домашних штанов, сквозь ткань которых просматривается очертания пульта радионяни. Сяо Чжань принимает это как ответ и слегка улыбается.       — Я так и не поблагодарил тебя тогда. За то, что ты нашел неожиданный способ уложить Бао, — добавляет Ибо, когда тот непонятливо мычит и вопросительно смотрит.       — Пустяки.       — Только я все равно не сказал даже «Спасибо», отлично выспавшись в то утро в машине.       — Ибо, — звучит твердо и просто. Ибо поворачивается, вид у него самый что ни на есть невозмутимый (выразительно поднятая бровь и притворное недоумение в глазах), и Сяо Чжань повторяет: — Ван Ибо.       А потом в голове мелькает безумная идея, о которой он почему-то не подумал раньше. Кашлянув, альфа подходит ближе, насколько это вообще возможно из-за разделяющей их перегородки, и заглядывает в чужое лицо. Собирается с мыслями несколько мгновений, а потом говорит:       — На самом деле теперь моя очередь просить о помощи.       И смотрит на Ван Ибо, смотрит пристально, с неким любопытством разглядывая омегу перед собой. А Ван Ибо глядит на него в ответ, всем видом спрашивая: «Что?», и идея в голове Сяо Чжаня превращается в идеальный план.       — Ты свободен в пятницу?       Лучше начать издалека, чтобы не спугнуть, ведь то, что дальше собирается предложить Сяо Чжань, может быть воспринято неоднозначно. Все же между ним и Ибо не такие отношения, чтобы можно было говорить короткое «Да» на предложение притвориться на вечер парой.       Пока он думает, как правильно все объяснить, Ибо натягивает на пальцы рукава свитера, поглядывая озадаченно. Становится прохладнее, поднявшийся ветер слегка играется с его волосами, окончательно портя прическу, но тот совсем не обращает на это внимания.       — Да, — кивает и задумчиво кусает губы. — Мама хочет повидать Баобао, так что приезжает к нам. У меня родительский выходной, если можно так сказать.       — Ага, — выдыхает Сяо Чжань, замечая за собой какую-то робость, совсем ему не свойственную. И прогоняя прочь нерешительность, уже увереннее произносит: — Это звучит хорошо.       Ибо напрягается. Сяо Чжань видит, как он невольно дергает рукой, взгляд его глаз темнеет. Голос звучит чуть ниже, когда он спрашивает:       — Хорошо?       В нем также слышны слабые нотки настороженности, но больше — недоумения.       Так что, улыбнувшись и подмигнув стоящему рядом омеге, надеясь, что подобный жест расположит и даст понять, что он не намекает ни на что непристойное или плохое, Сяо Чжань пытается объяснить все про премию. Ван Ибо слушает его по-прежнему не произнося ни слова, изредка кивает или же хмурится, когда слышит в конце: «Мне нужен партнер на этот вечер». На его лице при этом сложно прочесть какую-либо эмоцию, и, закончив, альфа как-то неловко выдает:       — В моей голове это звучало куда лучше.       Ибо вскидывает на него взгляд.       — Это будет крутая вечеринка? Журналисты, селебрити?       — Насчет вечеринки не знаю: они впервые такой формат организовывают. Но премия и правда очень важная — главная премия канала.       Они снова молчат. Ван Ибо какое-то время продолжает смотреть на город, но судя по выражению его лица, перед глазами у него далеко не огни высоток. Тишина между ними сгущается, становится напряженной, и Сяо Чжань чувствует, как замерзает. В этом, скорее всего, виноват ветер и тонкая вязь свитера, а не безмолвие между ними. Все же стоит вернуться к себе, иначе оба могут заболеть. Он даже открывает рот, чтобы извиниться перед Ибо за своё предложение, как вдруг тот громко зевает, тут же прикрывая рот ладонью. Сяо Чжань отстраненно думает, что это определенно пошло на пользу, потому что молчание дальше становилось все неприличнее. А так хотя бы от смущенной улыбки соседа становится теплее.       — Прости, — кажется, что у Ван Ибо поблескивают глаза от падающего из окон света. — Что-то я совсем устал. У меня вопрос: ты так сильно уверен, что получишь награду?       — У меня отличное шоу.       — А еще чувство уверенности в себе, — Ибо щурится.       — Эй!       — Ладно-ладно, — продолжает уже серьезным тоном. Склонив голову к плечу, он всего пару ударов сердца задумчиво разглядывает плитку под ногами, а потом, пожав плечами, просто соглашается. При этом тон его голоса звучит непринужденно. — Хорошо. Я согласен.       — И даже не спросишь, зачем мне это?       — А разве это важно? Ты просишь помочь, предлагаешь побывать на вечеринке среди звезд, которых я видел только по TV. Почему мне стоит отказываться?       Сяо Чжань вскидывает брови: неужели Ван Ибо серьезно? Но у того в глазах пляшут смешинки, так что он только улыбается в ответ.       — Ну что ж, спасибо. Детали и дресскод я тебе сброшу завтра, окей?       Когда Сяо Чжань поднимает глаза, то встречается с чужим взглядом и досадливо цокает. Он все же не может обойти вниманием еще одну деталь, чувствуя себя отчего-то преступником, что не рассказал до сих пор этого.       — Это еще не все.       Ван Ибо послушно ждет, развернувшись спиной к двери. Кладет руки на перила, прямо поверх рукавов свитера, растягивая его еще больше. Сяо Чжань цепляется за это действие, сосредотачиваясь. Ничего страшного же, да?..       Как бы не так.       Потому что Ван Ибо ему друг, а друзьям он никогда не лжет. И главное — не ставит в неловкое положение. И сейчас это правило придется нарушить.       — Мне нужно прикрытие. Не просто «плюс один» для появления на публике, — все же признается, очень надеясь, что не выглядит при этом жалко. Но судя по тому, как не меняется выражение лица напротив, ничего такого и в помине нет. — Моя бывшая жена, кажется, хочет вернуть наши отношения.       — А ты — нет?       — Нет, не хочу. Наш брак, — начинает уклончиво, стараясь звучать ровно, — закончился плохо. Но Чуси так не думает. Почему-то вбила себе в голову, что мы сможем вновь общаться как раньше, будто бы ничего не было. Или считает, что раз мы оба на пике карьеры, будет полезно разыграть громкое воссоединение. Она будет на этом приеме. Тоже получает награду.       — То есть ты хочешь, чтобы я…       Ван Ибо не успевает закончить — Сяо Чжань поспешно кивает и перебивает его:       — Да, я хочу, чтобы ты сыграл роль моего омеги. Возможно, нам придется подтвердить это вслух для Чуси. Думаю, что это ее окончательно остудит.       Стоит этим словам прозвучать, как в возникшей тишине слышно тихое недовольное кряхтенье. Ибо лезет в карман и достает радионяню, а потом без слов быстро возвращается к себе, обернувшись лишь на пороге. Ветер отбрасывает его волосы назад, он смешно чихает и шмыгает носом.       — В детстве я ходил в театральный кружок, целых два раза. Но попробовать сыграть то, что ты хочешь, могу, — коротко бросает он. — Заходи, поговорим внутри.              

****

             К пятнице Сяо Чжаню чудится, что казавшийся до этого логичным и правильным план никуда не годится. Мысли не дают ему покоя ночью четверга, когда он вновь думает об этом, получив от Ибо короткое сообщение, что до места, где будет проходить мероприятие, тот доберется самостоятельно.              

Мне нужно в другой район днем, но к семи я буду готов

             Телефон в руках обжигает. Сяо Чжань ничего не отвечает на сообщение, открыв контакт Ван Ибо в вичате и поднеся к иконке звонка палец. Квадратик с трубкой так и призывает нажать, позвонить, уточнить, но он так и не делает этого. Ему тридцать пять, в конце-то концов, он взрослый человек, а не школьник, чтобы заниматься подобной нерешительностью. Его план безупречен и идеален, все остаются в выгоде — не о чем переживать.       Утром в пятницу Сяо Чжань просыпается в приподнятом настроении. Собирается на работу, теряется в ней до середины дня, по привычке забывая поесть. Из мира монтажа его резким звуком отъезжающего стула вырывает Ли Цинь, а еще громким вздохом и смехом, когда Ли Чэньлань, их звуковик, показывает что-то в своем телефоне.       — Потрясающе! — восклицает Ли Цинь и бьет стоящего рядом юношу в плечо. — Мне нравится его костюм!       Сяо Чжань моргает, пытаясь вернуться в реальность, и только слышит заливистый и звонкий смех помощницы, стоит ей снова заглянуть в чужой телефон. Внутри скребется какое-то непонятное чувство, ему кажется, что он забыл о чем-то важном, но понять, что именно исчезло из его памяти, никак не получается. Может, это все из-за предстоящей премии?       Кстати, о ней.       Он берет в руки телефон и открывает чат с Ван Ибо. Со вчерашнего вечера сообщений там не прибавилось, зеленый значок приветливо мигает и манит написать, словно насмехаясь над ним, но Сяо Чжань так и не делает этого, отвлекаясь на Ли Цинь — та, сделав глоток кофе, поворачивается к нему и бросает такой красноречивый взгляд, на что он только недоуменно смотрит в ответ. Только тогда она говорит:       — Все в порядке? — в голосе слышно легкое беспокойство. Сяо Чжань рассеянно кивает, все еще продолжая гипнотизировать телефон. — Ты забрал костюм?       Точно. Вот о чем он забыл: костюм, который они с Ли Цинь подобрали для сегодняшнего вечера и который Сяо Чжань отправил в ателье еще в начале недели, — нужно было кое-что подкорректировать, чтобы тот сидел отлично, а не смотрелся на нем, будто с чужого плеча, — так никто не забрал. Точнее, Сяо Чжань совсем выкинул эту мысль из головы, полагаясь на…       — Я сделала это за тебя, — Ли Цинь поднимается. — Не благодари.       Взглядом проводив девушку до двери, он еще несколько минут сидит в полной тишине, а потом возвращается к работе, надеясь успеть как можно больше, прежде чем придется начать приготовления к вечеру.       Только вот, когда заканчивает, на часах уже около пяти, и нужно успеть до часа пик, иначе опоздания никто ему не простит — ни он сам себе, ни команда, ни организаторы награждения наряду с руководством канала, ни дежурящие возле входа журналисты, которым только и нужно, чтобы поймать маленькую искорку скандала.       Сяо Чжань не даст им такого шанса.              

****

             Лимузин, выбранный по такому случаю Ли Цинь и руководством телеканала — Ты должен произвести хорошее впечатление, лаобань — тормозит, приближаясь к красной дорожке. Остается все меньше времени до назначенного часа, и отчего-то его охватывает легкое волнение предстоящего события.       Сяо Чжань поправляет манжеты, выглядывающие из рукавов марсалового пиджака, теребя запонки, и наблюдает за тем, как помощница с любопытством посматривает в окно — за тонированными стеклами не видно, кто именно прибывает, так что Ли Цинь вдоволь наслаждается, разглядывая все вокруг, пока они медленно движутся к нужной точке на парковке, а стоит им остановиться — несколько секунд поправляет ему макияж.       Сяо Чжаню бы ее уверенность и спокойствие, мелькает в голове мысль, тут же исчезая: телефон пиликает входящим уведомлением, отвлекая его резкой вибрацией.              Я уже на месте       Жду тебя              Следом приходит фото, и в темном изображении Сяо Чжань узнает их места напротив сцены. Он отправляет Ван Ибо стикер с пальцем вверх, блокирует телефон и прячет обратно в карман — они прибыли.       Выдохнув, он выходит: вспышки камер, пронзившие воздух крики собравшейся толпы — все обрушивается на него как неожиданный морской прилив, отчего несколько коротких и в то же время долгих секунд Сяо Чжань стоит, собираясь с мыслями, что нужно сделать, пока не слышит звук отъезжающего автомобиля.       Он улыбаясь проходит по ковровой дорожке, игнорируя вспышки и вопросы особо любопытных журналистов, выгибает бровь и улыбается одной из самых своих очаровательных улыбок для пары фотографий на точке перед входом в здание под писк и крики толпы. А затем за ним закрываются двери, и он спокойно осматривает холл, полный прессы и нарядно одетых людей.       — Волнуешься? — слышится чужой шепот.       Ли Цинь аккуратно берет его под локоть.       — Наоборот, — ему не удается сдержать смешок. — Я в предвкушении.       Здание, где проходит главное награждение канала, большое, высокое, необычной формы: две башни, сверху и снизу соединенные угловыми коридорами, смотрящими на север и на юг, больше напоминают собой штаны, отчего их нередко так и называют — «Большие Штаны» пекинского телевидения. Когда они проходят внутрь, оказываясь в холле среди приглашенных гостей, Ли Цинь оттаскивает его в сторону одного из многочисленных коридоров.       — Там Чуси, — только и говорит она, посматривая за плечо. — Уверен, что не нужна моя помощь?       Сяо Чжань отрицательно качает головой.       — Все нормально, Цинь-цзе, у меня все под контролем.       По лицу помощницы видно, что той есть что еще ему сказать, но Сяо Чжань не дает такой возможности, подняв руку и постучав по циферблату часов пальцем.       — Мне пора, не хочу заставлять своего партнера ждать. Увидимся на вечеринке.       Ли Цинь хмыкает, но только и всего. Удивительно, но она так и не спросила его о том, кто в этот вечер составляет ему компанию. Не то чтобы это скрывалось намеренно, но из-за его желания не афишировать свою личную жизнь, сама девушка никогда не интересовалась его партнерами после развода, за что ей стоит сказать спасибо.       Сяо Чжань проходит по коридору до первого поворота налево, затем спускается по лестнице на подземный этаж и, минуя несколько узких коридоров, оказывается в концертном зале. Их с Ван Ибо места находятся в третьем ряду, отдельно от зрительской зоны, так что меньше чем через минуту он останавливается у нужного дивана и, коснувшись ладонью чужой спины, присаживается рядом, шепча тихое: «Привет»       — Ты рано, — замечает Ибо, пожимая плечами.       Сяо Чжань удивляется:       — Рано?       — Вся эта толпа на входе, — Ибо неопределенно пожимает плечами, — думал, ты задержишься.       — Открою тебе секрет, — все так шепчет Сяо Чжань и наклоняется ближе, тут же слыша аромат чужого парфюма. Он приятный, ненавязчивый. Приходится сделать глубокий вдох, прежде чем произнести: — Я знаю тайный ход.       — Я почему-то представлял себе это место совсем по-другому, — признается Ван Ибо, помолчав немного. — Думал, что оно больше для декора города.       — Современная архитектура, — Сяо Чжань вспоминает свои мысли и ощущения, когда впервые оказался внутри штаб-квартиры канала. — Чем необычней форма, тем больше простора для фантазии и максимум эксплуатации. Если хочешь, я потом могу провести тебе экскурсию.       Ответить Ван Ибо не дает громкая музыка, оповещающая о начале вечера. Сяо Чжань выпрямляется, поправляет манжеты пиджака, устремляя взор на сцену, на которой уже стоят ведущие. Пара минут, пока они будут читать приветственную речь, — и шоу начнется.       Сама официальная часть церемонии не длится долго. Или это так кажется Сяо Чжаню, потому что все его внимание вдруг сосредотачивается на Ван Ибо, который…       За все то время, что они знакомы, Сяо Чжань никогда не видел, чтобы Ван Ибо выглядел так — строго, элегантно и…красиво? Да, определенно, последнее очень хорошо подходит к его сегодняшнему образу, рассмотреть который получается не сразу — свет прожекторов попадает на них не так часто, только в моменты, когда кто-то поднимается на сцену, но даже так хватает всего нескольких подобных «вспышек», чтобы оценить красоту человека, сидящего рядом.       На нем простой, черного цвета костюм. Белый ворот рубашки, вопреки этикету, не застегнут на последнюю пуговицу, будто бы Ван Ибо еще не до конца собрался — легкая небрежность ему идет. Густые и темные волосы Ван Ибо уложены сегодня немного иначе: вьющиеся на висках, они собраны в маленький аккуратный хвостик сзади. От ласкающих их лучей прожектора расходятся небольшие блики, и именно из-за них кажется, будто бы пряди скрепляют серебряные бусины-капельки, а не обычный гель для укладки. Сяо Чжань даже уверен, что на ощупь они так же мягки и пушисты, как и казались до этого, без всяких посторонних средств. Хочется протянуть руку, чтобы коснуться и проверить, в каком-то беспечном порыве, как особо громкий смех присутствующих вытаскивает его в реальность.       Альфа мысленно чертыхается. Что с ним такое?..       Он прикрывает глаза и делает несколько глубоких вдохов. Затем открывает глаза и смотрит строго перед собой, прямо на сцену, на которой по иронии сейчас блистает в свете софитов его бывшая жена.       — Она красивая, — шепчет Ван Ибо. — Вы были очень эффектной парой.       Говоря это, он чуть придвигается, отчего Сяо Чжань чувствует бедром его бедро. Чужое тепло ощущается так остро, что ему приходится немного отсесть. Ван Ибо этого, кажется, не замечает, продолжая рассматривать стоящую на сцене Чжун Чуси.       — Ага, — рассеянно замечает альфа, наблюдая за тем, как женщина, придерживая подол мерцающего открытого платья, спускается по лестнице, возвращаясь обратно на свое место. Кашлянув, он невозмутимо пожимает плечами. — Нам говорили об этом.       Если Ван Ибо и замечает его заминку, то никак не подает виду, полностью сосредоточившись на дальнейшем — на сцену как раз выходит Да Чжанвэй со своей зажигательной песней, и в одно мгновение Ван Ибо оживляется, ритмично постукивая в такт музыке ногой.       Сяо Чжань находит это весьма забавным.       А потом все отходит как-то на второй план: приближается блок награждений, касающихся государственных каналов, а значит скоро время самому Сяо Чжаню выходить на сцену. Если, конечно, рейтинги не врут, и его передача занимает там первые места по праву.       Если честно, он немного, но волнуется. По нему и не скажешь, но сейчас у него чуть сильнее бьется сердце и учащается дыхание.       «Это то, к чему ты так давно стремился и упорно работал для этого, — мелькает в голове, когда наконец звучит его имя. — Ты сделал это!»       Сяо Чжань поднимается, застегивает пуговицу на пиджаке и быстрыми шагами идет к ведущему, говорит слова благодарности, пока на фоне мелькают кадры-нарезки из его программы. Волнение уходит, теперь на его месте нечто другое, более радостное, заставляющее его гордо расправить плечи и искренне улыбаться, стоит девушке-помощнице принести награду.       Чувство счастья наполняет его, прогоняет прочь все ненужное, незначащее, и Сяо Чжань смотрит на зрительный зал, испытывая так много эмоций за раз, что не описать одним конкретным словом.       Это просто что-то невероятное.       Когда он возвращается на свое место, устраивая награду на подлокотнике дивана, Ван Ибо поворачивается к нему, и на его лице сияет радостная улыбка.       — Поздравляю, — совершенно искренне говорит он.       Сяо Чжань улыбается ему в ответ.              

****

      — Так что между вами произошло? — спрашивает его Ван Ибо два часа спустя, когда они оказываются в западной части здания, где располагается ресторан и проходит фуршет.       Они стоят возле панорамных, скрытых светлыми занавесками окон, рассматривая огни мегаполиса. В руках у каждого по бокалу шампанского, Сяо Чжань как раз делает глоток, когда Ван Ибо смотрит на него с легким любопытством, повернувшись вполоборота.       — Ты же говорил недавно, что тебе не очень-то и интересно, — снова отпив, отвечает альфа. Поправляет бордовую бабочку и расстегивает пуговицу пиджака, наблюдая, как движутся зигзагами, словно танцуя, официанты, разнося напитки и угощения.       — Это была простая вежливость. Но должен же я знать, за что меня уже минут пять просто испепеляют взглядом, — хмыкает Ван Ибо в ответ.       Сяо Чжань удивляется.       — Не поворачивайся, — Ибо чуть наклоняет голову к его плечу, опережая любой его вопрос следующими словами. — Просто поверь: если я отойду от тебя хотя бы на десять шагов, эта женщина сожрет меня.       — Судя по выражению твоего лица, тебе нравится.       Ван Ибо молчит секунду, все же признаваясь:       — Не очень, — он цокает. — Но мне любопытно.       — Много их у тебя? — Сяо Чжань допивает шампанское, совсем не чувствуя вкуса из-за того, что предстоит сделать дальше — рассказать, открыться, пусть не полностью, но достаточно. Когда Ибо недоуменно хмурится, он объясняет: — Вопросов, которые ты хочешь задать.       — Нет, — омега глухо кашляет. — Но, знаешь, ответа «Мы не очень хорошо расстались» недостаточно, когда просят притвориться партнером.       Он спокоен, и насколько Сяо Чжань уже успел его узнать, действительно интересуется, чтобы понять. Но вопрос уже в другом: готов ли сам Сяо Чжань открыться, чтобы объяснить, потому что в тот вечер, неделю назад, он всячески старался уклончиво объяснить свою просьбу. Видимо, тех объяснений все же недостаточно для того, чтобы Ван Ибо не стал спрашивать снова.       — Знаешь, тут жарко, — Ибо хлопает его по плечу. Свой бокал он ставит на столик, стоящий рядом, поправляет волосы и улыбается. Отчего-то эта его улыбка не кажется Сяо Чжаню искренней. — Пойду все же сдам пиджак. Продержишься без меня пару минут?       Оглядев зал и заметив несколько знакомых лиц, он кивает:       — Не торопись, — заверяет он. — Не думаю, что Чуси подойдет, пока я разговариваю с руководством канала — она знает, насколько важно налаживать связи. Тем более без них я ей вряд ли буду полезен.       Ибо бросает короткое: «Окей» и уходит. Сяо Чжань провожает его взглядом, стискивая пустой фужер, не к месту вспоминая свое желание взять его за руку, когда они направлялись по прозрачному переходу в эту часть здания. Желание возникло внезапно, пальцы прям покалывало, и Сяо Чжань не знал природу этой потребности. В конечном итоге он так и не нашел объяснения столь странному порыву, предпочитая убрать руку в карман, чем поддаться ему. И теперь, когда Ван Ибо, ловко маневрируя между гостями и обслугой, отдаляется от него, оно вдруг сжирает Сяо Чжаня снова, заставляя чувствовать себя странно и непривычно.       Как-то слишком много эмоций. Что с ним такое? Если бы он был моложе, то подобные эмоциональные скачки и порывы можно было списать на не устаканившийся цикл гона — подобные вспышки гормонов характерны именно для подростков, а не для зрелых мужчин.        Скорее всего слишком много впечатлений за этот вечер. Не каждый день ты понимаешь, что осуществил одно из самых больших желаний в своей жизни. Может, поэтому сегодня ему кажутся и люди красивее, и блюда вкуснее, и мир ярче.       Остановив официанта и взяв с подноса стакан воды, Сяо Чжань направляется к стоящей чуть в стороне группе мужчин, с которой ему действительно нужно переговорить. Пока он идет, то все же находит взглядом в толпе гостей бывшую жену, уже явно намеревавшуюся подойти к нему, но остановившейся в нескольких шагах — она заметила его намерение поговорить с руководством канала и его спонсорами. Так что он только подтверждает озвученные несколько минут назад Ван Ибо свои мысли — Чуси действительно не мешает.       Только вот разговор с директорами и инвесторами длится не так долго, как ему хотелось бы — всем хочется урвать в этот вечер минуту внимания влиятельных персон, и когда директор Ли бросает какую-то вежливую фразу, Сяо Чжань слышит явный намек, что ему пора и спешит попрощаться. Но он не уходит с пустыми руками: ему удается поделиться несколькими предложениями и назначить пару встреч на следующей неделе. Не так много, конечно, как хотелось бы, но хоть что-то.       А потом везение покидает его, являя на пути к следующей группе гостей бывшую жену. Чуси улыбается, кокетливо опускает взгляд, приветствуя его, и только присутствие их общего знакомого — Ху Гэ, актера театра и кино, — не дает Сяо Чжаню ответить резко.       — Поздравляю, господин Сяо, — они с Ху Гэ обмениваются рукопожатиями.       — Спасибо, лао Гэ, — возвращает любезность Сяо Чжань. — Но до вас мне далеко.       — Но я думаю, что вы скоро это исправите, — беззлобно смеется тот. — Сожалею, но мне еще не посчастливилось увидеть ни одного выпуска вашего шоу, но госпожа Чжун очень тепло отзывалась о нем и о вас.       — Вы все же должны последовать моему совету, лао Гэ, — Чуси ослепительно улыбается. — Чжань-Чжань очень талантлив. Я всегда видела его способности лучше него самого и говорила, что когда-нибудь мы будем вместе праздновать его успех. Так и случилось!       Закончив, она берет у проходящего мимо официанта бокал шампанского и делает глоток, при этом не сводя с Сяо Чжаня цепкого взгляда. А тот старается сохранить безмятежный вид, не реагируя на ее действия: то, как она приближается, встает практически вплотную, продолжая ослепительно улыбаться и вести разговор, начинает злить. А еще ее фамильярное обращение, звучащее как и прежде. Как будто они не расставались с взаимными упреками.       — Вот ты где, Чжань-гэ!       Сяо Чжань не успевает среагировать на голос Ван Ибо, только чувствуя, как локтя касаются теплые пальцы, а затем на талии оказывается его рука, обнимающая так по-хозяйски и не оставляя никаких сомнений о природе отношений между ними. Разговор между Чуси и Ху Гэ тут же смолкает, на губах бывшей жены застывает улыбка, но Сяо Чжань замечает, как вытягивается ее лицо и холодеют глаза — Чуси редко когда удавалось скрыть от него свои эмоции, так что сейчас он прекрасно видит, насколько она ошеломлена, несмотря на дружелюбный вид.       — Прости, — продолжает Ван Ибо как ни в чем не бывало, поглаживая пальцами его бок. — Я снова заблудился, пока искал гардеробную.       — Все в порядке, — машинально отвечает он, тепло улыбаясь. — Ибо, бао, позволь познакомить тебя с господином Ху Гэ и госпожой Чжун Чуси — они мои давние знакомые. Я надеюсь, что когда-нибудь лао Гэ станет героем моего шоу.       — Я уже думал вы не попросите, господин Сяо, — отшучивается мужчина.       — Это честь для меня, господин Ху, — Ибо расплывается в улыбке. — Я восхищаюсь вашим мастерством, особенно ролью Пациента №5. Мы с мамой смотрели спектакль, кажется, раза три.       — И всегда смотрели от начала и конца?       — Да, — кивает Ибо. — Мне кажется, это уникальная возможность увидеть весь спектакль: чем больше смотришь, тем больше понимаешь.       Ху Гэ остается довольным полученным ответом.       — Ван Ибо, — представляет его Сяо Чжань, — мой партнер-омега.       Чуси давится напитком.       — Простите, — она кашляет. — Кажется, мне достаточно.       — Вам стоит быть осторожнее.       — Не припомню, чтобы мы встречались, господин Ван, — Чуси ослепительно улыбается, но глаза остаются равнодушными. — Напомните, мне?..       — Мы не встречались, — холодно обрывает ее Ибо.       Она внимательно рассматривает его. Во взгляде появляется любопытство, быстро сменившееся недовольством, а затем выражение ее лица и вовсе становится нечитаемым. В любой другой ситуации неловкость между ними после обозначения статуса Ван Ибо продлилась бы чуть дольше, но сейчас их спасает начавшая звучать музыка.       — Простите, — Ван Ибо тянет его в сторону. — Чжань-гэ обещал мне танец. И мне так нравится эта мелодия, что я хочу воспользоваться моментом, пока его не украл кто-то из знакомых.       — Конечно, — соглашается с ним Ху Гэ. — Мы поговорим позже.       Как только они отходят подальше, Сяо Чжань обхватывает Ван Ибо за талию и начинает вести в танце.       — Это было невежливо, — говорит он, склонив голову ближе.       — Знаю, — хмыкают ему в ответ. — Но мне показалось это лучшим вариантом, пока она не выцарапала тебе глаза. Или мне.       Кивком согласившись с ним, Сяо Чжань думает, что Ибо ошибается: Чуси, скорее, выглядела обескураженной, чем настроенной воинственно, пусть ее холодный взгляд прожигал в нем дыру. Неужели, она и правда надеялась наладить отношения? Вернуть все, что между ними было, уже невозможно, как бы она ни старалась это исправить, так на что Чуси рассчитывает?       Если бы у него был на это ответ.       Мелодия заканчивается, и они останавливаются возле двери, ведущей на маленький балкон. Дверь приоткрыта, ветер играется с занавесками, принося прохладу. Сяо Чжань опирается бедром о маленький столик рядом и так и замирает, потеряв на миг дар речи.       Дело все в Ван Ибо.       Как-то вокруг все становится блеклым и приглушенным, потерявшим всякое значение. Сяо Чжань понимает, что больше всего на свете ему сейчас хочется совершить безумство — украсть Ван Ибо, скрыть его от окружающих и заставить вновь надеть пиджак, потому что…       Дело все в подтяжках, так умело скрытых до этого момента пиджаком и жилетом. Тем самым пиджаком, который Ван Ибо несколько минут отправился сдавать в гардеробную из-за того, что стало жарко. Так же он сказал? Верно.       Сяо Чжань вдруг чувствует, что ему тоже становится душно. Как кстати, что они остановились возле приоткрытых дверей — свежий воздух помогает привести мысли в порядок. Правда, ненадолго, потому что в следующую секунду, что альфа отводит для очередного глотка шампанского, Ван Ибо встает напротив, настолько близко, что видно, как бьется жилка пульса у него на шее.       — Так ты расскажешь? Мы не договорили о вашем расставании, — спрашивает он снова.       До Сяо Чжаня доходит не так быстро. Он моргает, пытаясь осознать, к чему этот вопрос, и все же отвечает, стоит услышать где-то на периферии знакомый смех бывшей жены.       — Она обманула меня.       Сяо Чжань смотрит вперед, разглядывая толпу. Ему кажется, что это безопаснее, чем смотреть на Ван Ибо, отмечать в голове, насколько ему идет быть таким — расслабленно собранным, в рубашке, расстегнутой уже на две пуговицы, слегка измятой подтяжками в плечах. Когда омега поворачивается, Сяо Чжань невольно прослеживает это движение и опускает взгляд ниже, прямо на обтянутые черной тканью ягодицы, чувствуя, как обдает жаром лицо.       Так, кажется, алкоголя на сегодня достаточно.       — Я доверял ей, думал, что у нас с ней одни и те же мысли по поводу брака, который в общем-то должен был сделать нас счастливыми, — горечь оседает на языке, стоит воспоминаниям прорвать барьер в его голове. Ван Ибо молча слушает и не перебивает. — Но все оказалось куда прозаичнее: Чуси нужно было совсем другое, и я понял это слишком поздно, Ибо. Она выбрала карьеру, а не меня. И не нашего ребенка.       — О, — тушуется Ибо. — Мне жаль.       Он как-то невесело выдыхает, на лице появляется тень. Но даже с ней Ибо выглядит красивым, пусть на секунду в его взгляде можно заметить печаль. В этот момент Сяо Чжань чувствует, как между ними появляется тонкая, но крепкая нить взаимопонимания: партнер Ибо тоже отказался от их ребенка, насколько помнит сам Сяо Чжань из давнего разговора.       Больше от Ван Ибо не следует никаких вопросов: такого объяснения ему вполне достаточно. Достаточно для того, чтобы приблизиться и вновь, не дождавшись приглашения или разрешения, положить руку на талию Сяо Чжаня, сделав это так непринужденно и обыденно, будто бы подобный жест входит в их привычное общение. А Сяо Чжань не возражает: ощущение чужой руки, мягкие и расслабляющие поглаживания, тепло твердого тела — ему нравится.       — Сяо Чжань, вот ты где! А я все думал, почему я не вижу тебя среди гостей — оказывается, ты спрятался в укромном местечке с таким очаровательным спутником! Вы классно смотритесь вместе, да, Илун?       Голос Бай Юя, еще одного коллеги, разрушает возникшую между ними тишину. Альфа протягивает Сяо Чжаню руку, и тот тут же ее пожимает, тепло улыбаясь подошедшему следом элегантному омеге — Чжу Илуну, мужу Бай Юя, а также ведущему выпуска новостей.       — Ван Ибо, — представляет он посматривающего на пару Ибо. — Мой партнер.       — Поздравляю с наградой, Сяо Чжань, — Илун улыбается, пожимая им обоим руки, доверительно шепчет, но так, чтобы слышно было только Сяо Чжаню: — И не только с ней кстати.       Последнее явный намек на его отношения с Ван Ибо, и это хороший знак — значит их обман не раскрыт, и окружающие действительно видят их как пару. Что ж, вечер оказывается действительно приятным.       — Слышал, что и госпожа Чжун сегодня блистает. Какую награду она получила, не подскажешь? — обращается к мужу Бай Юй. — Мы опоздали на открытие, такие пробки, уже хотел поворачивать назад, но Илун настоял — все же его вечер тоже!       — Ведущая актриса года, — вместо Илуна отвечает Ван Ибо. Тон его голоса при этом нельзя распознать.       В ответ на это он получает весьма заинтересованные взгляды от их собеседников. Сяо Чжань лишь надеется, что те не станут задавать ему каких-либо вопросов — пусть они и встали на его сторону год назад, сейчас упоминание имени Чуси другим омегой в не том ключе может послужить поводом для сплетен.       К счастью, ничего такого не происходит.       — Еще поболтаем, — Бай Юй останавливает официанта и забирает пару бокалов. Один он вручает мужу, второй осушает наполовину. — Мы пойдем, а вы не скучайте!       — А у тебя много друзей, — замечает Ибо, когда они вновь остаются одни. — Они классные.       Скучать им и правда не приходится: мироздание будто бы слышит Бай Юя, потому что в следующую секунду перед ними снова оказывается та, кого они меньше всего ожидают увидеть.       Чуси улыбается им открыто, заводит вежливый и формальный разговор, а стоит кому-то из гостей подойти и поздороваться с ними, она растекается в комплиментах и кидает на Сяо Чжаня такие взгляды, что тому становится не по себе. А еще она задает вопросы — где, как, когда и при каких обстоятельствах они с Ван Ибо познакомились. Словно бы догадывается об их игре и пытается вывести на чистую воду, поймав с поличным на лжи.       Ван Ибо тоже замечает это. Он вскидывает подбородок, щурится, окидывая стоящую перед ним женщину тяжелым взглядом. Уголок его губ кривит усмешка — дерзкая и снисходительная. Между ним и Чуси завязывается маленькая словесная пикировка. При этом никто, кроме, кажется, самого Сяо Чжаня, не замечает их колких фраз.       — Вы очень умны, госпожа Чжун, — улыбается Ван Ибо, резюмируя. — Всегда понимаете, когда стоит остановиться. Правда ведь? — добавляет он совсем тихо.       Сяо Чжань еле сдерживается, чтобы не рассмеяться: лицо Чуси в этот момент вытягивается, она стискивает ножку фужера, но — молчит. Кто-то из гостей начинает громко рассказывать случай на съемках, а Ван Ибо, будто бы ничего не случилось, перемещает руку с его талии выше, приобнимая за плечи, и Сяо Чжань не знает, что забавляет его больше: поведение Ван Ибо, решившего еще более отчетливо «обозначить территорию» (ему остается только выпустить омежьи феромоны, пометить ими Сяо Чжаня, жаль, что Чуси бета — и это не сработает) или же его попытка задеть чувства Чуси.       В любом случае, после этих слов она холодно кивает и уходит куда-то прочь, оставляя их наконец-то наедине.       — Боги, она ужасна, — заключает тихим шепотом омега. У Сяо Чжаня по телу идут мурашки — Ван Ибо близко, аромат его парфюма щекочет ноздри, а дыхание — теплой волной отдается в теле. Ибо его состояния не замечает, продолжая: — Если она подойдет еще раз, я не уверен, что смогу сдержаться и не высказать ей все, что я о ней думаю.       — Теперь ты понимаешь, почему я попросил тебя?       Ван Ибо хмыкает, а потом отстраняется. И хотя становится легче, Сяо Чжань все равно дает себе мысленную оплеуху.       «Слишком много эмоций на сегодня», — думает он, делая шаг в сторону приоткрытых дверей.       Снаружи тьма ночи разорвана яркими огнями города. Сяо Чжань облокачивается на перила, делает несколько вдохов, устремляя взор на расположенную вдали магистраль.       — Знаешь, мы здесь пару часов, но мне кажется, я еще никогда в жизни так не уставал, — Ибо присоединяется к нему. У него в руках стаканы с водой, и один он протягивает Сяо Чжаню. — Даже Баобао так не утомляет, как бесконечная лесть и блиц-опрос от госпожи Чжун Чуси.       — Я буду тебе должен.       — Добавлю это в твою копилку долгов.       — А она у меня есть?       Ему не отвечают. Развернувшись, Сяо Чжань встречается с омегой взглядом, и слова почему-то застревают в горле. Из-за приоткрытых дверей доносится музыка и гул голосов, вечер продолжается и не думает заканчиваться. Сяо Чжань прочищает горло и тихо переспрашивает:       — Так есть?       Ван Ибо пожимает плечами. Прядь волос падает ему на лоб, отчего между бровями появляется маленькая складка. Сяо Чжань вдруг тянется вперед и убирает ее, прикасаясь к нему кончиками пальцев. Мимолетно, совсем невесомо, но этого оказывается достаточно, чтобы попасть под чужое очарование.       Он правда старается не смотреть на Ван Ибо слишком долго. Не пялиться. Не разглядывать его лицо, пухлые губы, маленькую родинку на переносице, сейчас так притягивающую взгляд, хотя раньше ее не замечал совсем. Не слушать голос, ставший вдруг на несколько тонов ниже, даже интимнее, и не думать, почему под влиянием момента настолько изменилось его отношение к этому человеку.       Воспринимавшиеся раньше как часть работы подобные вечера сейчас вдруг меняют установленную давным-давно схему — появиться, пообщаться, завязать знакомства, если это возможно, и уйти. Сегодня у него был именно такой план. Но теперь ему не хочется уходить, даже несмотря на неприятные моменты — общество Ван Ибо куда интереснее. В который раз.       — Не хочу прерывать наше уютное уединение, но она снова идет сюда.       Сяо Чжань чертыхается и тихо стонет, ослабляя узел галстука-бабочки. У него уже нет сил выносить это, но как еще объяснить Чжун Чуси, что он совсем не горит желанием общаться даже на светском мероприятии, он понятия не имеет.       Но, кажется, идеи есть у Ван Ибо.       — Ты доверяешь мне? — вдруг спрашивает тот, приближаясь.       На Сяо Чжаня внезапно накатывает дежавю. Так уже было, чувствует он, только вот теперь они с Ван Ибо поменялись ролями и локация совершенно иная — крохотный балкон вместо уютной прихожей.       Бросив взгляд в сторону дверей и заметив знакомую женскую фигуру в облегающем темном платье, Сяо Чжань выдыхает:       — Да.       — Тогда не двигайся.       Секунда — и Ван Ибо оказывается перед ним. Наваливается, расположив руки на перилах, заключая таким образом Сяо Чжаня в ловушку. Он так близко, что Сяо Чжаню не нужно протягивать руку, чтобы коснуться чужой груди — достаточно лишь поглубже вдохнуть, и их грудные клетки соприкоснутся. Они смотрят друг на друга несколько ударов сердца, созвучных со стуком чужих каблуков по паркету, и затем…       Ибо целует его. Просто прикасается губами к губам Сяо Чжаня, и тому кажется, что мир вокруг застывает в его собственном вдохе, когда ощущение тепла и мягкости лишь усиливается.       Его целуют неторопливо, совсем невинно. Сяо Чжань закрывает глаза, обхватывает чужую талию, просовывая руки под подтяжки, и — целует в ответ. Точно также медленно и тягуче, наслаждаясь каждым вдохом и прикосновением.       — Она ушла?       Вопрос мажет альфу своей нежностью; губы Ван Ибо все еще ощущаются на его собственных губах, омега так близко, заполняет все пространство вокруг, и Сяо Чжань только и может думать о том, как правильно ощущаются его руки на узкой талии.       Этого оказывается достаточно для того, чтобы, кинув быстрый взгляд за плечо Ван Ибо (Сяо Чжань не очень-то и уверен, что видел Чуси на самом деле), он только и смог выдохнуть: «Кажется, я слышу ее голос», а потом, все так же не разрывая объятий и не выпуская Ван Ибо из рук, вновь коснуться его губ своими уже самому.       — Доверяешь мне?       — Кажется, этот вопрос звучит слишком часто за последние пять минут, — точно так же шепотом заявляет Ибо, хмыкнув. — Но — да.       — Она все еще стоит в дверях, — Сяо Чжань делает небольшую паузу. — Думаю, мы недостаточно ее убедили.       Ему не хочется думать, что он пользуется ситуацией. Ван Ибо все равно стоит спиной, а значит, не видит никого, кто может находиться в зале. Все «честно».       Второй поцелуй отличается от первого — совсем не нежный, но и не грубый; такой, что Ван Ибо издает тихий стон, едва-едва слышный, и Сяо Чжань позволяет себе быть чуть смелее: опускает руки немного ниже поясницы, ведет к бедрам и вжимает в себя жилистое тело. Он слегка разворачивает их боком, не прерываясь, почти меняет местами, коленом раздвигая ноги Ван Ибо. Тот с шумом вдыхает, одна его рука касается живота Сяо Чжаня, расстегивает пиджак, и пальцы стискивают рубашку. Вторая — в волосах, оглаживает затылок, удерживая, пока Ван Ибо пускает в свой рот его язык, придвигается еще ближе — хотя куда уж — и потирается бедрами о бедра Сяо Чжаня.       Это похоже на безумие. Восхитительное безумие, прекратить которое с каждым вдохом и поцелуем все сложнее. Да и Сяо Чжань не хочет. Потому что то, что он сейчас чувствует, всепоглощающе сжигает изнутри, и кажется, что, если остановиться, все уже не будет прежним. Не после того, как он узнал, что значит целовать Ван Ибо, держать его в своих объятьях, ощущать, как сбивается его дыхание, стоит самому альфе потереться бедрами в ответ.       Просто помешательство какое.       — Оу, простите!       Смущенный возглас Бай Юя — Сяо Чжань вообще удивляется, как сквозь нахлынувшие на него ощущения смог узнать того, кто им помешал — заставляет их оторваться друг от друга. Они шумно дышат, не обращая никакого внимания на то, что им говорят, только кивая в ответ. Когда все же удается остаться одним, молчание между ними продолжается, становясь тяжелым и неловким.       А потом приходит осознание, ураган внутри успокаивается, растворяясь в простом и очевидном — это игра. Все, что случилось несколько минут назад, не более чем игра, в которой они с Ван Ибо оба решили попытать удачи, едва переступив порог ресторана. И все эти эмоции, чувства — лишь последствия, легко контролируемые, когда эта самая игра заканчивается.       — Я думаю, что у нас получилось, — в конечном итоге говорит Сяо Чжань, поправляя пуговицы рубашки — те оказываются расстегнуты в районе живота, и когда только?..       Ван Ибо трет шею, облизав кончиком языка припухшие губы, привлекая тем самым внимание к ним снова. Сяо Чжань моргает, часто-часто, сбрасывая наваждение и подавляя в себе вновь проснувшееся желание прижаться к ним, может быть, даже позволить себе больше — спуститься своими по его шее, лизнуть бьющуюся сейчас бешено жилку пульса, расстегнуть рубашку и сжать в ладонях упругие ягодицы…       Черт.       Кашлянув, он отворачивается, подставляя лицо прохладному ветру. Нужно успокоиться, это всего лишь гормоны, и ничего больше. Видимо, с его циклом все же что-то не так, раз только от одного поцелуя у него стало тесно в штанах, а фантазия вдоволь разыгралась.       На самом деле никому из них не нужно это.       — Мне кажется, мы убедили не только ее.       Ван Ибо никуда не уходит. Он опирается о перила, запрокидывает голову и тихо посмеивается. Почему-то он не смотрит на Сяо Чжаня, но это даже хорошо — по крайней мере, Ван Ибо не увидит всего того, что Сяо Чжань пытается скрыть сейчас за небрежным тоном и нелепыми шутками.       Это безопасно.       — Как думаешь, — спустя время спрашивает его Ибо, — у нас хорошо вышло?       — Сто из десяти, — отвечает Сяо Чжань.       Остаток вечера проходит мимо них: как только становится понятным, что Чжун Чуси покинула фуршет после того, как ей внезапно позвонили (подошедший Илун шепчет на ушко, что она видела, как страстно они с Ван Ибо любовались ночным Пекином), Сяо Чжань принимает решение вернуться наконец домой. Спускаясь по лестнице, ведущей на подземную парковку, он старается не смотреть на идущего впереди Ван Ибо и игнорировать тот факт, что прическа того совсем испорчена — маленький аккуратный хвостик исчез, и волосы теперь небрежно зачесаны назад.       В машине они перебрасываются еще парой слов, но весь путь до их комплекса проходит в тишине. Водитель включает музыку, Сяо Чжань расслабленно располагается на сиденье и вслушивается в печальную историю любви, исполняемую двумя голосами.       Правда, смысл не совсем доходит, ведь присутствие Ван Ибо по-прежнему все так же остро ощущается. Его дыхание, тепло тела, небрежно лежащая рука на сиденье, разделяющая их — Сяо Чжань кладет свою руку рядом, их пальцы почти соприкасаются.       Он не знает, чего хочет больше — взять Ван Ибо за руку или провести кончиками пальцев по чужим, невесомо и нежно прикоснуться, как будто легкий ветер, подарить таким образом ласку; или же вовсе ничего не делать, оставить как есть, подавляя в себе эту потребность.       «Ты устал, — говорит он себе. — И, кажется, перебрал. Завтра все будет в порядке».                     

****

      Для Ван Ибо утро наступает ближе к двенадцати. Сначала он просто лежит, не открывая глаз, расслабленно перебирая воспоминания прошедшего вечера — само награждение, фуршет после, новые знакомства, Сяо Чжаня и… свои чувства.       Поцелуй.       То, как он набросился на Сяо Чжаня, будто бы обезумевший. Как прижимался к нему, как почувствовал желание к альфе, с которым у него только дружеские отношения. Который никогда не рассматривался самим Ван Ибо в качестве партнера.       Но как же оказывается приятно ощущать чужие губы на своих собственных. Чувствовать твердость тела, парфюм и нотки альфьих феромонов, в которых, скорее всего, все дело — просто сущность омеги внутри него попала под обаяние сильного партнера. А еще и во всем виноват захвативший от соперничества разум адреналин. Это единственные причины, по которым он вел себя вчера столь неподобающе и перешел всякие границы. И хорошо, что Сяо Чжань ничего не заметил, посчитав все случившееся за игру. Спектакль, который они разыграли для его бывшей жены.       — Сто из десяти, — повторяет Ибо, рассматривая светлый потолок. Машинально пальцами касается губ, не в силах сдержать легкую улыбку, так рвущуюся наружу — все же было хорошо. — И даже очень хорошо.       А потом, стоит ему перевернуться на бок и бросить взгляд на прикроватные часы, показывающие без трех минут двенадцать, как накрывает волной ужаса — он проспал!       — Черт!       Ибо пытается натянуть штаны, но получается с трудом: тело совсем не слушается, расслабленное и какое-то одновременно тяжелое. Любое движение отзывается ломотой и легким головокружением, кажется, его даже мутит. Это что, похмелье?..       В детской, когда ему все же удается хоть как-то одеться, сына нет. Радионяня отключена, все на том же месте, где он ее вчера и оставил.       — Ты проснулся, милый?       — Ма! — обернувшись, Ибо облегченно выдыхает, видя сына на руках у матери. — Почему ты не разбудила меня?       — Решила, что тебе не помешает отдохнуть, — пожимает мама плечами. — Я воспитала тебя, думаешь, не справлюсь с внуком?       Ибо улыбается, тихо посмеиваясь.       Баобао тянет к нему руки, несмотря на то, что Ибо даже еще не подошел. В два шага преодолев расстояние между ними, он забирает сына и прижимает к себе. Родной запах успокаивает, и недомогание уходит на второй план.       — Голоден? — спрашивает мама, когда они выходят из спальни. Ибо прислушивается к себе, а потом тихо угукает, и она, потрепав его по щеке и следом взяв Баобао на руки, категорично заявляет: — Тогда иди умываться. Жду тебя на кухне через пять минут.       В ванной, пока он чистит зубы и рассматривает себя в зеркало, отмечая неестественный цвет лица — все же не стоило столько пить шампанского, не зря же оно никогда ему не нравилось, — на него снова накатывает слабость. От резкого запаха зубной пасты возвращается тошнота, и Ибо набирает в ладони воды, чтобы умыться.       От прохладной воды легче, но ненадолго: приступ возвращается уже с другими ощущениями — теперь к ломоте прибавляется дрожь. Он делает пару вдохов и выдохов, пытаясь совладать с очередной накатывающей волной тошноты, как понимает, насколько ему нечем дышать.       С ним явно что-то не так.       Когда он появляется на кухне, усаживается за стол, там уже ожидает приготовленный мамой завтрак. Сибин сидит в своем стульчике и ловко орудует игрушкой, пытаясь привлечь к себе внимание бабушки. Громкий и резкий звук заставляет Ибо поморщиться.       — Ты в порядке, милый? — прохладная ладонь касается его лба и убирает слипшиеся волосы. Ибо тянется за прикосновением, досадно вздыхая, когда оно исчезает. — Да у тебя жар!       — Все в порядке, — пытается заверить он. — Просто легкое похмелье.       Однако, десять минут спустя, когда Ибо все же уходит в гостиную и ложится на диван, предварительно выпив жаропонижающее, становится только хуже. Все его тело горит, внизу живота знакомо болезненно потягивает — так, словно у него вот-вот должна начаться течка. Ибо ерзает, пытаясь принять удобное положение, и гонит эти мысли прочь: какая, к черту, течка, если у него нет партнера?       — Я позвонила доктору Кан.       — Зачем? Скоро все пройдет.       — Ван Цзе, — твердо звучит в ответ. — Не спорь.       — Ма, — Ибо пытается подняться, но тут же падает обратно, зашипев: от любого движения ткань одежды соприкасается с кожей, и та зудит и чешется, раздражая. — Ладно, — бурчит он, поймав снисходительный взгляд, — как скажешь. Где Баобао?       — Я уложила его спать, — мама тянется к телефону, когда тот пиликает уведомлением. — Доктор Кан приехала, я открою дверь.       — Поверить не могу, что ты позвонила ей без моего ведома, — ворчит вслед Ибо, слыша, как на его слова она лишь посмеивается.       Приход врача остается в сознании каким-то размытым пятном и недоуменным: «Что?». Когда доктор Кан заканчивает осмотр, Ибо все пытается переварить услышанное.       — Вы точно уверены? — в который раз спрашивает он, надеясь на совсем другой ответ.       Доктор Кан застегивает сумку и садится рядом. На ее губах появляется вежливая и немного сочувствующая улыбка.       — Абсолютно.        Ибо мысленно стонет.       — Все же отцовство заставило ваш организм вспомнить, что вы — омега, Ибо. Гормональный фон в полном порядке. Несмотря на то, что у вас нет партнера и привязанности, вы упомянули, что были вчера на мероприятии?       Ибо кивает в ответ.       — Наверняка, организм отреагировал на большое количество феромонов альф, в таких местах все хотят произвести впечатление. В приближающемся эструсе нет ничего страшного. По статистике, трое из пяти одиноких омег после родов сталкиваются с сбоями цикла.       — Моему сыну десять месяцев, — упрямо заявляет он. — Если сбой и должен был случиться, то явно раньше, вам не кажется?       Доктор Кан кидает на него сочувствующий взгляд.       — На самом деле это все индивидуально, — она пишет что-то в блокноте. — Я оставлю рецепт гормональных, нужно будет снова пропить курс, но сейчас вам придется справиться самому. Я дам вам слабый подавитель, чтобы притупить болезненные ощущения. Но рекомендую заказать «Омежий набор» как можно скорее, потому что к вечеру станет еще хуже.       И она оказывается права. Ибо и правда чувствует, как с каждой минутой теряет власть над собственным телом и как сильно накатывает возбуждение. К тому моменту, когда мама заканчивает собирать сумку — они вместе решают, чтобы она забрала Баобао к себе, — мыслить связно ему очень сложно.       Его еще никогда в жизни не охватывало такое сильное, почти на грани безумия, желание. Это даже немного унизительно, потому что раньше с ним такого не случалось –те альфы, с которыми Ибо проводил время, не могли вызывать в нем неконтролируемую потребность раздвигать ноги и умолять о том, чтобы ему наконец позволили ощутить в себе твердый и горячий член. Настоящей природной течки у него никогда не было.       — Всё будет в порядке? — мама одаривает его напоследок обеспокоенным взглядом.       — Да, всё будет хорошо, — Ибо слабо улыбается. Конечно, будет, он должен справиться — у него есть омежий набор еще с момента беременности.       Поджав губы, она еще некоторое время стоит, обдумывая, но в конечном итоге, кивнув и пообещав позвонить утром, и заказать ему доставку еды, берет автокресло с Баобао и выходит за дверь. Стоит звуку замка затихнуть, как Ибо облегченно выдыхает и стонет, наконец перестав сдерживаться.       Ему безумно хочется прикоснуться к себе. Спустить штаны, обхватить член пальцами и сжать головку. Провести по всей длине, хорошенько подрачивая, а второй рукой коснуться ануса, огладить стенки, на пробу проникнуть пальцем. Может быть, пропихнуть его до конца. И потом, стоит стенкам только растянуться, вставить что-то потолще.       Точно.       Омежий набор.       Сморгнув наваждение, Ибо идет в спальню и отыскивает в шкафу нужную коробку, содержимое которой оставалось нетронутым столько месяцев. Разглядывая игрушки разной формы и цвета, Ибо думает, что справится. Нет ничего сложного, чтобы сделать это одному. Во время беременности острые приступы желания он переживал как-то. В конце концов, если ему не хватит своей смазки (а доктор Кан предупреждала о возможности ее отсутствия), у него есть та, что прилагается к набору.        Кстати, о ней. Куда подевался флакон?..       — Черт.       Так и не найдя искомое, он тянется к телефону — даже такую проблему можно решить с помощью заказа на нужном сайте. Ибо тратит на это несколько минут и то из-за того, что приходится прерываться, так как перед глазами появляются разноцветные пятна.       Доктор Кан говорила, что состояние изменится только к вечеру, так почему же сейчас он чувствует, что контролировать себя уже сложно?       Может, все дело в большом выборе, который он углядел на сайте? Кому вообще есть дело до вкуса и цвета лубриканта?       Выбрав самую простую большую бутылку с феромонами альфы, Ибо завершает заказ в два клика и принимается ждать. Судя по сообщению, доставка будет в течение получаса. Что ж, у него есть время принять душ. Хотя зачем это делать, если он все равно потом пропахнет искусственными феромонами и своим собственным запахом? Но мысль о том, что он окажется в своей постели грязным и не будет иметь возможность помыться несколько дней, настолько отвратительна, что Ибо, не раздумывая больше ни секунды, направляется в ванную.       Правда, стоя под теплыми струями, он поддается соблазну и прикасается к себе. И стоит ему кончить, как становится легче — думать, дышать, даже видеть. Так что не зря он захотел помыться.       Звонок в дверь застает его как раз в коридоре, закрывающим за собой дверь в ванную. Ибо делает пару шагов, а потом его снова нестерпимо и ошеломительно накрывает приступ желания.       Забрать посылку, последнее, что приказывает себе сделать Ибо, когда открывает двери. Он не может заставить себя быть вежливым с молодым альфой, принесшим ее. Старается не втягивать запах рядом с ним. И с облегчением закрывает двери, с нетерпением прижимая коробку к себе. Возбуждение проносится острой волной, колет кончики пальцев, он тяжело дышит, разрывая упаковку на посылке.       Его накрывает диким и примитивным желанием — время течки пришло. Сквозь толщу воды он слышит звук звонка, хотя так и не уверен в этом до конца. В конечном итоге это сейчас не самое главное.