Сто из десяти

      Солнце, слишком яркое для мартовского Пекина, мажет по щеке быстрым нежным лучом, заставляя Ибо открыть глаза. Проходящая по телу неприятная дрожь вынуждает его повести плечами, и от этого резкого движения становится только хуже. Оглядев комнату, чуть сощурившись, Ибо понимает, что возникшее ощущение не от эструса, а из-за открытых окон, из которых достаточно сильно дует. Очень странно, он не помнит, чтобы открывал их для проветривания.       Кутаясь в одеяло, Ибо сползает с кровати и закрывает створки, задергивает шторы, отчего в комнате становится чуть темнее, а после — возвращается в кровать, пытаясь согреться, полностью накрывшись одеялом.       Тепло окутывает достаточно быстро, он потягивается, издав довольный звук, и только тогда ощущает первые признаки дискомфорта. Чуть саднящий анус, болящие, как при адской крепатуре, мышцы — первое, что чувствует Ибо, полностью проснувшись. Причина неприятных ощущений находится на тумбочке: когда он бросает на нее взгляд, то замечает бесстыдно разбросанные игрушки и перевернутую банку со смазкой.       Ладно, что-то подобное и ожидалось. Только непонятно, каким образом получилось добраться до спальни. В памяти будто бы чистый слайд, который еще предстоит заполнить, но как бы он ни пытался, все равно не помнит, что делал.       Какой сейчас вообще день?..       Осмотревшись, Ибо находит телефон — тот как раз подает сигнал о разряженной батарее. Проходит всего несколько секунд, прежде чем гаснет экран, на котором он наконец-то замечает дату: понедельник. Оказывается, со встречи с курьером в субботу прошло чуть больше суток.       «Не так уж и много», — думает Ибо, напрягая память и силясь вспомнить хоть что-нибудь. Но в голове по-прежнему пустота, и это состояние полной неизвестности ему совершенно не подходит — он должен знать, что с ним происходило все это время.       В воздухе все еще чувствуются остатки чужих феромонов, но судя по тому, сколько было использовано смазки, раз банка почти пуста, в ней все и дело. Что ж, хотя бы понятно, почему были открыты окна.       Откинув одеяло, Ибо снова встает с постели и подходит к зеркалу, рассматривая себя и обнаруживая на коже пятна подсохшей спермы. Он трогает собственный анус, исследуя на повреждения, но ничего не находит, кроме припухлости и следов смазки. Затрудняясь сказать, из банки она или же принадлежит ему, Ибо бредет в ванную и приводит себя в порядок.       После, конечно же, сразу звонит доктору Кан. Пусть еще очень рано, но ему не до вежливости. Врач поднимает трубку через пару гудков, выслушивает его сумбурные объяснения и вопросы, которые он, борясь с неловкостью, задает.       — Рекомендую немного успокоиться, господин Ван, — приветливый тон доктора Кан приводит немного в чувство. Ибо выдыхает, усаживается поудобнее, накинув на ноги одеяло, и принимается слушать дальше: — Это первая полноценная течка, которую вы проводите, да и еще в таком позднем возрасте. Нормально, что вы плохо помните случившееся. Для первого раза это — естественная реакция организма, гормоны заставили сущность омеги проснуться и взять верх. Контроль придет с опытом, не волнуйтесь: тело человека быстро приспосабливается и запоминает. Так что в следующий раз эструс пройдет легче и, скорее всего, не так сильно будет иметь над вами власть.       — Никакого следующего раза, — устало бурчит он в трубку.       Доктор Кан никак не реагирует на эту ремарку.       — Обычно все переживают эструс в более раннем возрасте. Когда организм только-только формируется, они не такие интенсивные, — продолжает доктор Кан после небольшой паузы. Ибо угукает, соглашаясь. — Могу я задать один вопрос, господин Ван?       — Конечно.       — Не считайте праздным любопытством, но я должна спросить, чтобы составить полную картину. Давно ли у вас был полноценный партнерский секс?       Хорошо, что они говорят по телефону: не хотелось бы отвечать на этот вопрос, находясь в кабинете под пристальным взглядом лечащего врача. Сглотнув, Ибо выдавливает, стараясь звучать как можно равнодушнее:       — Давно, — и, поняв, что этого недостаточно, уточняет: — Еще до рождения сына, больше года назад.       — О, вот и объяснение! — голос доктора Кан становится громче. — Вы — взрослый мужчина, господин Ван, со своими потребностями, поэтому ваш организм просто взял сейчас то, что недополучил во время беременности и после нее. А память смазана из-за слишком сильного желания: без подавителей эструс в первый раз сложно контролировать. Но они и не нужны были вам. Не переживайте, господин Ван, — с мягкостью в голосе заверяют его, — думаю, воспоминания начнут возвращаться в самом ближайшем времени, и, скорее всего, они будут размытыми. Что меня действительно смущает — срок: судя по тому, что вы описали, с искусственной помощью ваш цикл должен был длиться дольше, чем полутора суток. Потребность удовлетворения организм омеги чувствует очень тонко, и странно, что острая фаза эструса прошла быстро.       — Мне ждать возвращения такого состояния в ближайшие часы? — опасливо интересуется Ибо. Узнать ответ на этот вопрос ему просто необходимо.       — Нет, — на фоне доктор Кан чем-то шуршит. Этот тихий звук отвлекает, и Ибо облегченно выдыхает. — Думаю, вы почувствуете только отголоски, но не более. Советую вам, Ибо, отдохнуть — все же вы интенсивно провели предыдущий день, — теперь он слышит, как она пытается успокоить его. — Поухаживайте за собой — поешьте и выспитесь. Мне кажется, вы еще не до конца осознали, насколько вымотаны. Но так бывает.       — Наверное, вы правы.       — Если что-то понадобится, вы всегда можете мне перезвонить.       — Спасибо, доктор Кан.       Ибо кладет трубку и откидывается на спинку кровати, прокручивая в голове слова врача. Значит, гормоны полностью отключили его разумную часть, дав волю сущности омеги. С этим можно смириться — все же полноценная первая течка. Но никакой второй у него не будет.       Отлично, можно расслабиться.       Он не помнит наверняка, как именно удовлетворял себя — скорее всего, смотрел порно, пытаясь получить дополнительную стимуляцию, — и все прошло удачно. Ему и правда не стоит волноваться, а довериться словам доктора Кан.       Так он и делает. Занимается вещами, которые бы делал, будь у него течка на постоянной основе: меняет постель, разбирается со своим «омежьим набором», приводя в порядок каждый из вибраторов и мастурбаторов в чистый вид и укладывая их на место. Когда перемещается в гостиную, то обнаруживает новые сюрпризы — пятна спермы на диване.       Вздыхая, Ибо через приложение вызывает клининг, в замешательстве оглядывая комнату: зачем он приходил сюда? Ответ находится на кухне: стоит открыть холодильник, как обнаруживается что несколько заказанных коробок с едой уже начаты.       Он старается не чувствовать себя виноватым за то, что делал — в конце концов это первый для него опыт.       После, когда Ибо, закончив с рутинными делами, устраивается на кровати с телефоном, звонит мама. Разговор с ней занимает около часа. Они договариваются, что она привезет Сибина завтра с самого утра.       — У вас точно все в порядке?       — Ван Цзе, мы отлично проводим время. Мне пора, мы идем дышать свежим воздухом.       Мама перехватывает внука под животик, усаживая к себе на колени и удерживая, потому что малыш тянется к экрану ручками с настойчивым «Па-а!». В груди Ибо теплеет, он шлет воздушный поцелуй сыну, чувствуя радость.       Они прощаются, а потом Ибо листает новости, просматривая посты в вэйбо и заходя в доуинь. Первым попадается ролик Бай Лу. Он смеется, глядя, как девушка читает комментарии и кривит лицо, пытаясь изобразить, что от нее просят подписчики. Ставит лайк, просматривает следом личные сообщения и отвечает на некоторые из них — в общем, занимается обычными делами.       Странно, но от Сяо Чжаня ни одного сообщения — ни в вичате, ни в других соцсетях. Очень непривычно: они обычно всегда пишут друг другу просто так, обсуждая отснятые ролики с Сибином, какие-либо новости или статьи, ссылками на которые делятся.       Может, с ним что-то случилось? Беспокойство поселяется в нем, и приходится выдохнуть и вдохнуть пару раз, притупляя это чувство и не давая ему разрастись сорняком. Скорее всего, Сяо Чжань просто занят и только поэтому не смог прокомментировать последнее выложенное видео с Баобао. Да и не обязан он делать это постоянно, верно?       Ничего страшного.              

Вы:

      

      

Извини, Чжань-гэ, если ты приходил — я приболел

      

Но Сибин в порядке, он у мамы

      

Если хочешь зайти, завтра вечером мы будем тебя ждать

      

             Сяо Чжань:              Был очень занят пару дней       Из-за награждения у моей команды прибавилось рабочих забот       Все в порядке? Тебе точно не требуется помощь?       Может, вызвать врача или заказать еды?              Ответ приходит сразу же. Невольно на губах сама собой появляется улыбка — и по этому он успел соскучиться, как оказывается. Они переписываются еще какое-то время, Сяо Чжань обещает заглянуть вечером.              Сяо Чжань:              Для Баобао есть сюрприз       Покажу завтра              Ибо усмехается: если кто-то и разбалует Сибина, так это Сяо Чжань — в последнее время от него столько подарков и внимания, что малыш даже не успевает опробовать все игрушки, которые альфа приносит. Ибо не возражает: если Сяо Чжаню хочется, то кто он такой, чтобы запрещать ему радовать ребенка, пусть и соседского?       Сяо Чжань.       Память вдруг снова отчетливо подсовывает случившееся на вечеринке. Ибо вспоминает их поцелуй — поцелуи — на том скрытом ото всех балкончике, как приятно это было, и впервые с того субботнего утра не пытается выкинуть из головы все свои ощущения.       Их близость, общие феромоны, та страсть — возбуждение накатывает неконтролируемо. Становится жарко, внизу живота появляется знакомое томление, и по телу бежит волна дрожи. Оно и так еще податливое, чрезмерно чувствительное, и воображение навязывает ему отголоски чужих феромонов, прикосновения сильных рук, приятные и волнующие поцелуи, сводящий с ума голос с нотками легкой хрипотцы, как после сна; всего Сяо Чжаня, целиком и полностью.       Ибо не должен думать о том, как это могло бы быть с ним. Только это невозможно. Страстный, но нежный — сочетание, которое так нравится ему самому. Или, может быть, дело вовсе не в темпераменте альфы, а в нем самом как в мужчине?       Сам не замечая, как избавляется от штанов, Ибо опускает руку и сжимает себя. Где-то в голове мелькает предательская мысль, что лучше бы ему включить порно и продолжить начатое с ним, а не представлять своего соседа — друга — на месте того, кто мог бы доставить удовольствие. Кто мог бы…       Тело горит. Словно в каком-то безумном огне, изнывает в желании и подступающем удовольствии. Перед глазами картины того, как он и Сяо Чжань прямо здесь, в его спальне и кровати, переплетаются телами, соединяясь кожа к коже. Как Сяо Чжань берет его лицом к лицу, тяжело дыша, вбиваясь в расслабленное тело Ибо с оттяжкой, глубоко. Как замирает в немом крике, соприкасаясь губами, соединяя их дыхание, а после — буквально впечатывается в него, и его шепот, страстный и сбивчивый, вызывает сотню мурашек по позвоночнику. И Ибо так хорошо, он чувствует твердый и горячий член, узел, распирающий и отлично дающий чувство наполненности. Он сильно хватает Сяо Чжаня за плечи, ведет по спине, к талии, прижимая своего альфу так крепко, что ощущает, как бьется его сердце.       Все это в голове. В самом сознании, но так остро и как будто по-настоящему, что Ибо кончает себе в кулак, стоит только чуть отпустить себя и представить наяву. Оргазм выходит долгим, выматывающим, Ибо хватает ртом воздух и облизывает пересохшие губы, держа глаза закрытыми.       Когда волна удовольствия немного отпускает, Ибо вздыхает и тихо цокает: эти фантазии заходят слишком далеко, переступают черту, разделяющую их отношения. От этих мыслей немного стыдно.       Черт.       Сяо Чжань же ясно дал понять еще тогда, что между ними не может быть ничего, кроме дружбы. Ибо не стоит тешить себя или развивать фантазии дальше — в конце концов он не собирается заниматься сексом с Сяо Чжанем.       «Секс и дружба несовместимы».       Но есть проблема — у него давно не было такого оргазма. И эта картинка под веками… И их поцелуй. Нужно быть честным перед собой — ему понравилось. Хочется еще раз испытать подобное, а значит, что он еще не раз вызовет эту иллюзию. Потому что, несмотря на то, что Ибо много раз говорил себе, что альфы не для него, не в его характере быть чьим-то послушным омегой, с Сяо Чжанем можно было бы попробовать. Наверное. В фантазиях все выглядит горячо и волнительно: он, омега, сцепленный узлом с альфой, именно с Сяо Чжанем — почему бы и нет?       Хотя, может быть, это всего лишь его воображение, влияние гормонов, и на деле Сяо Чжань совершенно не такой.       Застонав от досады, Ибо приводит себя в порядок, заворачивается в одеяло и честно вытесняет все мысли из головы, совсем не желая об этом думать. Пару минут спустя он забывается таким нужным сейчас сном.       

****

                    На следующий день самочувствие отличное.       Мама привозит Сибина ровно в назначенное время, и тот с улыбкой, радостной и счастливой, встречает своего «Па-а», обнимая его пухлыми ручками и прижимаясь всем своим маленьким телом. С рук малыш отказывается спускаться, но для Ибо это только плюс: он не может нарадоваться знакомому весу, запаху, смеху. Все же сильно успел соскучиться, впервые разлучаясь с малышом так надолго.       Он предлагает маме чай, но та отказывается, ссылаясь на работу. Лишь спрашивает, все ли с ним в порядке, разглядывая внимательным и теплым взглядом. От вопроса Ибо теряется, смущаясь, считая, что краткого «Хорошо» будет достаточно для ответа.       — Ты же скажешь мне, если что-то будет не так? — напоследок вновь интересуется мама. — Или если тебе потребуется какая-нибудь помощь.       — Обещаю, — он крепко обнимает ее перед уходом. Хорошо, что она не видит его лица, потому что Ибо прекрасно знает, что никогда не обратится к ней с таким — или в самую последнюю очередь — несмотря на то, что она тоже омега и врач.       Сибин спокойно отпускает бабушку, оставив ей на прощание смачный поцелуй-чмок. Ибо проводит с ним весь день, не спуская с рук, и даже засыпает с ним вместе на положенный дневной сон, хотя не часто позволял себе это раньше.       На прогулку они сегодня не выходят, и к моменту, когда приходит Сяо Чжань, Ибо лежит на ковре рядом с сыном. Малыш разбирает сортер и издает радостные звуки, если фигурка подходит. Дверной звонок раздается именно в тот момент, когда Ибо в очередной раз, нисколько не устав, поясняет, какого цвета и какой предмет только что отправился во внутрь сортера.       На пороге смущенный Сяо Чжань довольно улыбается, стоит открыть дверь. Ибо отмечает его осунувшийся и усталый вид, но молча пропускает, хотя, признаться, всего на секунду, но ему кажется, что сейчас Сяо Чжань притянет его к себе и поцелует. Моргнув, он расплывается в ответной улыбке, и ощущение пропадает. Сяо Чжань всовывает ему пакет в руки и идет в гостевой санузел мыть руки, поражая в который раз подобным действием. Казалось бы, делать этого не нужно, раз их квартиры разделяют всего несколько метров, но альфа все равно ни разу еще не нарушал свой ритуал.       Пока Сяо Чжань занят, Ибо заглядывает в пакет и обнаруживает, что сюрпризом оказывается огромное ведро с деревянными фигурками животных. Они небольшие и разноцветные, вызывают сильное волнение Сибина, который, услышав знакомый голос, уверенно ползет к альфе. Тот перехватывает малыша на пороге, подбрасывает несколько раз в воздух, отчего Сибин громко и счастливо визжит, а потом они вместе перемещаются обратно в гостиную, усаживаются на ковер и принимаются разбирать яркую цветную ферму.       Правда, Сибин решает, что справится один, и Ибо вместе с Сяо Чжанем остаются наблюдать, опершись спинами о диван. Они по очереди озвучивают и помогают малышу запомнить, какое животное тот с победным криком достает из ведерка и кладет рядом, образуя небольшую кучку.       — Сумасшедший день, прости что так поздно зашел, — тихо извиняется Сяо Чжань, не отрываясь от наблюдения за малышом. — Пришлось нарушить все планы и срочно организовывать съемку: как оказалось, герой следующего интервью проездом в Пекине.       — Все в порядке?       — Да, мы все успели, — на тонких губах появляется маленькая улыбка. — Подумать только, я взял интервью у человека, которым восхищался с самого детства. Никогда не думал, что предоставится возможность поговорить с ним.       Сяо Чжань называет имя одного очень известного норвежского писателя. И Ибо с удовольствием слушает о том, какой на самом деле человек, чьи книги он подростком зачитывал до дыр.       — Вэньханю бы понравилось твое интервью, — в конце замечает Ибо, поясняя: — Это мой лучший друг, он тоже писатель. Познакомлю вас как-нибудь.       — Окей, — Сяо Чжань пожимает плечами, подытоживая: — Не уверен, конечно, что это будет интересно большинству моей аудитории, но это действительно невероятный человек.       В голосе сквозит восхищение, а Ибо в это время ловит себя на мысли, что ему нравится то, как он звучит. Кашлянув, омега потирает шею, и жест этот не укрывается от его собеседника. Сяо Чжань помолчав с минуту, щурится.       — Все точно в порядке? — и кидает на него внимательный взгляд.       — Да.       — Ты сегодня какой-то тихий. Ты правда поправился?       Ибо тушуется, покусывает губы, обдумывая, сказать ли правду или снова прикрыться болезнью. Но лгать почему-то кажется лишним.       — Я не совсем болел, — начинает он, смело вскидывая глаза и встречаясь взглядом с Сяо Чжанем. На мгновение теряется, потому что тот как-то меняется в лице, совсем неуловимо, но Ибо все равно замечает. Замечает, но не предает этому значения, продолжая: — По правде говоря, у меня была течка, Чжань-гэ.       После этих слов возникает плотная тишина — даже Сибин замолкает, увлекшись рассматриванием фигурки жирафа. Ибо старается смотреть только на него, чувствуя, как горят шея и щеки. Может, ему не стоило говорить? Может, это не та тема, которую должны обсуждать друзья? Хотя Вэньханю или Бай Лу он бы сказал.       — Не хочу придумывать какие-то причины и лгать, — добавляет ровным голосом. Неловко взъерошив волосы, зачем-то поясняет: — Просто это случилось так внезапно, что я не ожидал. Мой доктор сказала, что это из-за того, что я — единственный родитель, и такое бывает, когда омега-сущность просыпается не из-за партнера, а потому что есть ребенок… и все в таком духе…       Сяо Чжань все так же молчит. Украдкой бросив на него взгляд, Ибо щипает себя и кусает губы — видимо все же перегнул. Скорее всего, они не на таком уровне отношений, как были с Вэньханем.       — А Сибин? — как-то глухо звучит вопрос.       — Я отправил его к маме, как только почувствовал, что мне не очень хорошо. Побыл пару дней дома, пережидая эструс. Один, — зачем-то уточняет он в конце.       — Ты точно в порядке? — тихо переспрашивает Сяо Чжань. — Ничего не…       — Да, — кивает Ибо, перебивая и радуясь, что альфа хоть как-то реагирует. — Точно все в полном порядке. Просто я не очень хорошо помню, что со мной было. Мой врач сказала, что это тоже нормальная реакция и так бывает из-за отсутствия опыта и сильного выброса гормонов. Но я отдохнул и все хорошо.       Он пытается свести все к шутке, ослабить это напряжение между ними и перевести тему, потому что Сяо Чжань все еще выглядит растерянным. Наверное, из-за того, что они никогда раньше не говорили о чем-то подобном — о личном, Ибо! — тот и оказывается смущен, не зная, как реагировать.       — Ты ел? — спрашивает он некоторое время спустя.       Сяо Чжань задумывается:       — Кажется, утром.       — Тогда предлагаю тебе курицу в кисло-сладком соусе, — Ибо поднимается и потягивается. На удивленный взгляд объясняет: — Мама приготовила. Она всегда привозит много, когда заезжает. С такими объемами я не справлюсь один. Составишь нам компанию?       Расплывшись в улыбке, альфа соглашается.       — Только у меня условие, — поднявшись следом, тот подхватывает Сибина на руки. — Этого молодого человека кормлю я!       Ибо не спорит, пытаясь сдержать смешки из-за того, что после его кивка Сяо Чжань делает «самолетик», кружа Сибина по комнате, и, изменив голос, сделав его чуть ниже, спрашивает у малыша, чем их сегодня будут кормить, словно может получить внятный ответ вместо детского лепета.       Так, вроде опасную и щекотливую тему они закрыли, Ибо идет разогревать кашу для сына и курицу — для них. Обещает себе, что больше никогда не будет затрагивать такую тему. По крайней мере, пока не убедится, что можно.       Взглядом украдкой замечает, как Сибин с хохотом и визгами гоняется, активно ползая, за Сяо Чжанем, а тот «убегает» от него на четвереньках. Потом, вынырнув из «укрытия», которым служит спинка дивана, ловит малыша с тихим возгласом, и они оба смеются.       И в этот самый момент Ибо чувствует, как что-то внутри него дрожит и звенит, стягивая сердце плотным жгутом. Вот такие вечера, вроде сегодняшнего, и компания — лучшее, что с ним могло случиться. Интересно, как получилось, что такой человек, как Сяо Чжань, рядом с ним? Удача, не иначе. Так что зря, наверное, он все же думает о том, чтобы переспать с Сяо Чжанем…       Или не зря?       Не хочется потерять это ощущение спокойствия и правильности, пустившее ростки в его сердце, только из-за мимолетного желания. Нельзя рисковать, ведь любое неосторожное слово или действие может разрушить все.       Секс с Сяо Чжанем ему не нужен. Ничего хорошего из этого не выйдет. Лучше уж он сохранит между ними то, что есть сейчас — дружбу, разговоры вечерами или в сети, радость Сибина, когда малыш видит их обоих. Этого достаточно.       Ужин проходит весело. У Сяо Чжаня даже получается накормить Сибина — правда, с третьего раза, но это уже успех, как считает Ибо. Он наслаждается теплом, уютом, с легкой улыбкой наблюдая, как во время трапезы альфа болтает с ним и Сибином. А потом, когда они лежат рядом на диване, а между ними расположился сонный Баобао, и тихо переговариваются, делясь мнением по поводу экранизации одного из детективов писателя, с которым у Сяо Чжаня было интервью, Ибо окончательно понимает: он принял правильное решение. Потому что отказаться от подобного он не в силах.              

****

      Жизнь течет своим чередом, дни сменяются неделями, и незаметно проходит месяц. Ибо чувствует себя счастливым, довольным, встречая каждое утро под радостный лепет Сибина и ставшее таким привычным «Доброе утро» от Сяо Чжаня в вичате. Все налаживается, нет никаких тревог или потрясений, и это самое главное.       Только вот есть еще один факт, на который по-прежнему неизвестно, как правильно реагировать: дело все в том, что мысли о Сяо Чжане с того времени, как случилась течка, никуда не исчезли.        Мысли о сексе с ним.       Они приходят теперь в картинках-фантазиях, лишая порой сна и заставляя его просыпаться среди ночи, испытывая волну возбуждения.       Ибо даже задумывается: а если Сяо Чжаню не нравятся мужчины-омеги? Они не говорят о столь личных вопросах, не упоминают бывших или нынешних партнеров. Хотя Ибо неприятно думать, что Сяо Чжань может сейчас с кем-то встречаться. Это странное ощущение, которое он глушит в себе, игнорируя его природу. Об успехах в постели они тоже молчат. Все, что известно, так это то, что в студенческие годы у его соседа была бурная и яркая жизнь (а у кого ее не было), а после тот был женат много лет на женщине-бете.       Не всех альф тянет на омег-мужчин: для многих важен и первичный пол. Например, его отец-альфа признавался как-то, что его до встречи с мамой Ибо привлекали только женщины-омеги или женщины-беты. Это не сильно типично, но так бывает: мужчин-омег не так уж и много, а женщин — куда больше. Может, поэтому они и не испытывают недостатка в партнерах и внимании. Так что гарантий того, что Сяо Чжаню нравятся именно мужчины-омеги, нет никаких. Или того, что он хотел бы себе такого партнера.       Вкрадчивый голос в голове говорит ему: «А поцелуй? Неужели он никак не показывает отношения? Ему же явно нравилось тебя целовать тогда, ты заметил?»       В том-то и дело, что да, он заметил, но все равно предпочел отрицать — по одному поцелую ориентацию никогда не определить. Он тоже целовал раньше девушек, и что? Чтобы принять себя и свои предпочтения ему потребовалось куда больше, чем простое обжимание для отпугивания бывшей партнерши. К тому же тогда они оба были пьяны.       Но в последнее время его успокаивает, что от Сяо Чжаня никогда не несет чужими феромонами. Немного эгоистично с его стороны: такой альфа, как Сяо Чжань, определенно должен иметь толпу поклонников. И личную жизнь. Но даже самому себе Ибо страшно признаться: ему нравится, когда от Сяо Чжаня пахнет самим собой и ставшим привычным тонким парфюмом альфы — он не раз ловил себя на том, что начинает принюхиваться, стоит им увидеться.       В этом, правда, не признается ни за что и никогда.       Сяо Чжань в их компании с сыном выглядит своим. Сам настаивает на поездках то на природу, то просто пройтись по набережной, то на прогулке в парк в свои редкие выходные. И Ибо, немного засидевшийся дома и соскучившийся по свободе и теплу, никогда не отказывает.       Когда он спрашивает, не боится ли Сяо Чжань того, что его узнают, тот только пожимает плечами. В обычной жизни, когда на нем очки, шарф, кепка, худи, не скрытые гримом синяки под глазами, люди обращают внимание только на его рост и очень редко на что-то другое. Самое главное, сбежать со студии, где его поджидают фанаты и узнают по водителю, машине и внешности. На улицах города с миллионным населением он чувствует себя почти свободным.       На прогулках Сибин заставляет обоих мужчин, держа их крепко за пальцы, водить себя по парковой дорожке, совершенно игнорируя коляску и закатывая временами такие истерики, что Ибо решает — так даже удобнее. В такие моменты он с удовольствием замечает: хорошо, когда у тебя есть смена — такой прогулки в одиночку не смогла бы выдержать ни одна спина.       Вот и сейчас они снова медленно прогуливаются, позволяя малышу самому решать, куда им следует пойти. В этот раз выбор попадает на озеро, и они останавливаются возле него на безопасном от воды расстоянии. На лице Сибина самая настоящая радость, он с удовольствием следит за маленькими клопами-водомерками — Ибо тут стоически терпит, стараясь смотреть только на сына и не показать, насколько те для него отвратительны; за радиоуправляемыми катерами, рассекающими водную гладь, яркими и красочными, нарезающими круги возле берега и распугивающие неприятных насекомых. Малыш пищит от восторга, хлопает в ладоши, называет корабли непонятным набором звуков, и Ибо согласно кивает ему, соглашаясь. После они все вместе кормят местных уток, которых Сибин называет громким «Ка!» и тянет к ним ручки, пытаясь поймать. Сяо Чжань приседает рядом у самой кромки воды, что-то тихо говорит, указывая сначала на уток, а потом на воду, и Сибин, затихнув, хватается за него, обнимая за шею, отчего альфе приходится взять его на руки. На этом моменте Ибо решает, что пора заканчивать с прогулкой.       По дороге домой Сибин по привычке сразу засыпает в своем автокресле. Ибо расстегивает комбинезон, смотря на сына с нежностью, а после поворачивается в кресле и расслабляется, усаживаясь поудобнее и рассматривая в лобовое стекло дорогу впереди, украдкой поглядывая на Сяо Чжаня. Тот с легкой, блуждающей улыбкой уверенно сжимает руль, перестраиваясь в нужный ряд. Машина плавно вливается в поток других автомобилей — еще один факт, который замечает Ибо: то, как аккуратно всегда Сяо Чжань ведет автомобиль, если с ними Сибин.       — Мне даже не хочется завтра возвращаться к работе, — Сяо Чжань кажется довольным прошедшей прогулкой и днем в целом. — Уже в который раз думаю, что пора менять работу и устроиться няней для Баобао.       Ибо только усмехается:       — Он в полном твоем распоряжении, Чжань-гэ, в любое свободное время. По секрету, я даже начинаю немного опасаться за свой авторитет, — шутит, посмеиваясь. Правда потом его тон становится серьезнее: — Чжань-гэ, — зовет Ибо, начав все-таки терзающий его разговор, — я помню, что мы с тобой уже обсуждали это множество раз, но не могу не спросить снова: мы тебя точно не напрягаем?       Задав вопрос, он жалеет, что тот прозвучал именно так. Ведь хотел спросить про Сибина: видно же, что Сяо Чжань сегодня приехал в парк из-за него, не из-за самого Ван Ибо. Но это «мы» прозвучало, и исправлять он не будет.       Они проезжают заправку, и Сяо Чжань, быстро улыбнувшись, сворачивает с шоссе, заезжая на нее. На вопрос он не отвечает.       Взяв по стакану кофе, они устраиваются на скамейке недалеко от машины, чтобы та обязательно попадала в их поле зрения. Ибо делает глоток, тогда как Сяо Чжань к напитку даже не притрагивается, просто держа стакан в руках и изредка его прокручивая.       Где-то вдали шумит шоссе, и Ибо вслушивается в этот звук, стараясь не нервничать. Когда Сяо Чжань, видимо, устав гипнотизировать его долгим взглядом, начинает говорить, Ибо все равно вздрагивает, выныривая из своих мыслей.       — Честно говоря, — все же отпив, начинает альфа, — этот вопрос хотел задать я.       Ибо удивленно смотрит на него, явно не понимая и ожидая пояснения.       — Мы в самом начале договорились, что это никакая не проблема — наши встречи и времяпровождение.       — Да, — кивает Ибо, соглашаясь.       — Но уже весна, и время, когда приходилось вынуждено быть без компании и частых прогулок, закончилось. И Сибин уже подрос. Возможно, ты хотел бы проводить с ним больше времени, а я только навязываюсь. Потому что, по сути, я ему никто — не отец, не дядя, так посторонний, сосед из квартиры напротив, — немного грустная улыбка появляется у него на губах. Сяо Чжань снова отпивает из стакана, а потом продолжает, и в его голосе чувствуется тепло: — Но мне все очень нравится: и Сибин, и ты, и наши прогулки. Смотреть на то, как Баобао становится старше, как радуется всему в этой жизни, как недоволен твоим «полезным супом», учится ходить и говорить. И мне нравится — нет, не так, — я рад, что ты не прогоняешь, не одергиваешь меня. Только я все равно боюсь, что в какой-то момент могу стать излишне напористым и нежеланным гостем. А ты не знаешь просто как мне отказать. В прошлом я уже сделал такую ошибку, принимая желаемое за действительное, не учитывая желаний другого человека. Стал слепым к нему и не увидел его настоящих чувств. И, знаешь, не хотел бы повторения именно с вами. Так что мне просто необходимо знать твое мнение, не перегибаю ли я, или что тебе не подходит такое общение. Тебе не нужно увиливать, Ибо, я приму правду.       После своего монолога альфа бросает на Ибо заинтересованный взгляд и долго-долго смотрит на него. Он спокоен, и Ибо бы ни за что не поверил в то, что тот нервничает, если бы не сжатый и чуть помявшийся стакан кофе.       В голове на огромной скорости крутятся мысли, и если бы можно было остановить эту центрифугу, вытянуть отдельные и красиво рассказать их, то Ибо не испытывал сейчас растерянности. Но все смешалось в какой-то не распутанный клубок, так что он начинает с самого простого и малого.       — Мы с завидной регулярностью возвращаемся к этому вопросу, да? — риторически спрашивает он. — Скажу сразу: ты мне ни коим образом не мешаешь, Чжань-гэ. Я говорю про себя, потому что с Сибином и так все понятно — он тебя обожает. И сегодня я в этом убедился еще сильнее, глядя, как вы гуляете. А после озера? Он же вообще не слезал с твоих рук, даже для того, чтобы посмотреть на свои любимые пузыри.       — И благодаря этому ты снял отличный ролик, когда Баобао полез ловить их, — беззлобно поддевает его в ответ Сяо Чжань, а Ибо от этого только хитро щурится, улыбаясь.       Позади них ветерок бьет в спину, Ибо отфыркивается, когда тот мажет по его щеке и взъерошивает волосы, отчего челка лезет в глаза. Отбросив ее на лоб, он подставляет лицо солнцу, не обращая внимания, каким взглядом на него смотрит Сяо Чжань.       — Так что, мы разобрались с этим? — спрашивает омега, разрушив между ними уютное молчание. Когда он говорит, его голос звучит серьезно еще и из-за того, что наконец подходит неприятная тема. — Нам с Сибином твоя компания приятна и желанна. Баобао даже прозвище тебе придумал раньше бабушкиного, чему она, кстати, не очень-то рада. Но, Чжань-гэ, иногда мне кажется, что я слишком сильно втягиваю тебя в наш мир и лишаю тебя — вот как сегодня — выходного. Или нескольких. Ты же взрослый человек — наверняка у тебя есть свои планы и личная жизнь.       Лицо Сяо Чжаня меняется на глазах, становится похожим на восковую маску, взгляд холодеет, кажется колючим и злым. Ибо понимает, что явно сказал что-то неприятное. Только вот что?       — То есть, — Сяо Чжань хмурится, — ты сейчас присоединился к моей матери и тоже начал устраивать мне личную жизнь, решив за меня, как лучше мне провести выходной?       Хочется выругаться — это совсем не то, чего он желал. Думая, как сгладить ситуацию, Ибо только неопределенно трясет головой.       По сути они ни разу не ругались с Сяо Чжанем: споры вокруг методик Монтессори, которые Ибо на дух не переносит, не считаются.       Молчание повисает на несколько долгих и вязких секунд.       — Нет, — звучит негромко его голос, когда тишина становится давящей. — Мне просто все еще сложно поверить, что такой яркий человек, как ты, может проводить свои дни в обществе совершенно обычного мужчины и его ребенка. Это кажется чем-то невероятным, и я боюсь потерять это, поэтому и начинаю выдумывать то, чего нет, сомневаться, что ты делаешь это по желанию, а не из-за того, что ты просто хороший человек, который не может отказать из вежливости, когда его просят, и помогает в ущерб себе.       После этих слов Сяо Чжань, кажется, расслабляется. Складка меж его бровей разглаживается, взгляд теплеет. Это хороший знак.       — Давай теперь обговорим эту тему в последний раз и больше не будем возвращаться? Запомни: я никогда и ничего не делаю, если не хочу сам. И меня трудно заставить делать что-то против воли.       Альфа говорит спокойно. Даже мягко, но Ибо понимает, что мягкость эта лишь напускное, потому что хоть Сяо Чжань и кажется таким — «мягкие» люди не оказываются на верхушке в шоу-бизнесе, не на таком высоком месте.       — Я уже говорил, что мне нравится быть рядом, — продолжает Сяо Чжань. — Я отдыхаю в твоей компании, Ибо, наслаждаюсь обществом Баобао. А что до личной жизни — если она и начнется, я не буду это скрывать, а расскажу. Но ее наличие вряд ли что-то кардинально изменит в нашей дружбе. К тому же мне пока хватает воспоминаний о прошлом, и я не готов бросаться в новые отношения. Так что, если я говорю: «Поехали в парк и после пить кофе», то делаю это, потому что сам очень этого хочу, а не из-за того, что меня вынуждает какая-то повинность или соседская вежливость.       — Ладно, — теряется Ибо. — Но если мы переступим черту или будем вызывать неудобство…       — Да, да, — Сяо Чжань улыбается. — Я понял. Думаю, мы оба поняли.       Ибо вздыхает. Спокойствие наконец побеждает волну легкой тревоги внутри, он расслабляется и вытягивает ноги, делая пару глотков остывшего напитка.       Уже в машине, когда они снова выезжают на шоссе и едут домой, Сяо Чжань вдруг начинает неожиданный разговор. Он с удивлением признается, что не ощущает никакого отчуждения к Сибину. Хотя и к Ван Юну тоже не испытывает каких-то сложных эмоций, но, может, это из-за их редких встреч.       — Я же альфа, — замечает рассеянно. — Но все равно ничего такого не ощущаю.       Ибо понимает, о чем речь. Все дело в том, что альфам всегда сложно принимать чужое потомство из-за инстинктов, и многие семьи из-за этого даже не в состоянии усыновить детей, потому что сущность не дает принять ребенка. Дети обычно не обладают феромонами — те появляются ближе к подростковому возрасту — но альфа Сяо Чжаня не испытывает дискомфорта, когда малыш рядом с ним.       — Скорее всего, это из-за того, что Сибин — наполовину бета, — задумывается Ибо. — Твои инстинкты спят сном праведника, потому что он сын беты и омеги.       — Это удачно, — странным голосом комментирует Сяо Чжань, выкручивая руль. — Мне бы не хотелось чем-то портить мое отношение к этому сокровищу.       Только в его тоне слышится и согласие с озвученной теорией, и раздражение, какое-то непонятное самому Ибо. Он замечает, что они уже въезжают на парковку, и оглядывается на просыпающегося на заднем сидении Сибина. Малыш очаровательно трет глаза, и омега тихо смеется. О странном тоне Сяо Чжаня он напрочь забывает.       

****

             Удивительно, но Ибо нравится, какой стала его жизнь сейчас.       Сибин растет и требует все больше внимания, у него каждый день новые и новые потребности, с трудом получается разделить свое время так, чтобы не умереть от усталости из-за работы и присмотра за сыном. С очередным днем Ибо ощущает уверенность, что тогда, много месяцев назад, он все сделал правильно, выбрав сына. Теперь даже невозможно представить, какой была бы его жизнь без Сибина, без его улыбок, смеха, забавных слов, выдаваемых каждый день, длинного «Па-а-а!», быстро освоенного. Без его запаха и доверия.       Постепенно знакомясь с ним с самого его рождения, Ибо понимает, что основательно и бесповоротно любит его. Своего ребенка. И что-то похожее есть и в глазах Сяо Чжаня, в его действиях и словах, когда тот рядом.       И как так получилось, что Ибо даже не заметил, как быстро и естественно Сяо Чжань влился в их жизнь со своими встречами, прогулками и откровенностью?..       Странно, но Ибо даже не ревнует. Хотя вот маму поначалу ревновал, когда та проявляла излишнее внимание к Баобао. Вскоре, конечно, это ощущение отпустило его, странное чувство собственности на малыша исчезло, стоило им вместе оказаться в больнице.       Но к Сяо Чжаню Ибо не улавливает ни отголоска того, что жгло его нутро, когда мама брала Сибина на руки или дольше, чем он, возилась с ним. Наоборот, внутри расцветает гордость за сына, когда Сяо Чжань хвалит его, и радость, стоит ему понять, что Сибину нравится сидеть на руках у этого альфы.       Даже свои первые шаги Сибин сделал к Сяо Чжаню. Ибо отчетливо помнит тот миг, когда одиннадцатимесячный Сибин, держась за диван, во всю двигался по комнате на своих двоих. А если же нужно было отойти от этого острова его уверенности, то малыш знакомо шлепался на четвереньки и двигался по своим делам. Для всего остального передвижения для него пока еще необходимы ходунки, руки помогающего взрослого или твердая опора, вроде дивана.       Тем вечером Сибин катает машинку по дивану, бормоча под нос звуки и слова, среди которых очень хорошо различается уверенное «Дада». Малыш, судя по всему что-то увлеченно рассказывал сидящему недалеко «даде» Сяо Чжаню, складывающего деревянный конструктор в коробку. Ибо стоит за кухонным островком, пытаясь доварить свой «полезный суп», заодно слушая рассказ альфы о новой застройке в их районе. Но вдруг тот прерывается на полуслове, и Ибо недоуменно поворачивается к нему и застывает на мгновение, распахивая глаза в удивлении, а потом хватается за телефон и включает камеру.       Сибин, оставив машинку в покое, отпускает диван и смотрит на то, чем занят в его детском уголке Сяо Чжань. А затем, радостно взвизгнув, делает несколько шагов. Быстрых шагов, чуть наклонившись всем своим маленьким телом вперед, отчего и Ибо, и Сяо Чжань задерживают дыхание, боясь, как бы он не упал и не ушибся. Но малыш останавливается, видит, как Сяо Чжань раскидывает руки, и делает последние несколько неуверенных, но устойчивых шагов, падая наконец в объятья альфы.       Если честно, у Ибо в груди сейчас разорвутся фейерверки, он кричит от радости внутри, оставаясь невозмутимо спокойным снаружи, пока снимает момент. Обходит их, поднимает камеру чуть выше, что теперь в кадре оказываются подозрительно блестящие глаза альфы, явно желающего что-то сказать. Ибо прикладывает палец к губам, показывая, чтобы тот молчал, беззвучное «Ш-ш-ш» раздается в абсолютной тишине гостиной, пока заканчивается съемка. Уголки его губ непроизвольно приподнимаются в радостной улыбке.       Выслушав от Сяо Чжаня похвалу и наобнимавшись с ним, Сибин ищет глазами своего «Па-а». Ибо отходит чуть дальше, когда Сибин, выпрямляясь, делает свои неуверенные и шатающиеся шаги в его сторону. Ибо давит в себе желание поддержать и помочь ему, только распахивая руки и ожидая, пока «его сокровище» дойдет само.       Когда Сибину исполняется год, Сяо Чжань занят на съемках, так что праздник проходит без него. Хотя Ибо думает, что альфа выдумал причину, чтобы не праздновать вместе с его родителями из-за испытываемой им неловкости — наверняка он просто не хочет недопонимания и слухов. Ибо не настаивал, чувствуя легкую грусть, и в итоге праздник они проводят тихо, сделав утром семейную фотосессию, а вечером просто поужинав вчетвером с родителями.       Сяо Чжань появляется на следующий день. Сначала в прихожую вплывает — по-другому и не скажешь — огромный букет воздушных шаров и большая единица, парящая сверху круглых. Потом следом втискивается Сяо Чжань, в руках которого огромная коробка.       Пока Ибо занят тем, что привязывает шарики к чему-то в доме, чтобы те не улетели высоко под потолок, а Баобао хватает кулачками парочку шаров и изучает то, как они держатся в воздухе, альфа раздевается и садится разбирать свой подарок прямо посреди гостиной. И через полчаса изучения инструкции у них получается накачать маленький надувной батут-замок, который хоть и занимает хорошую часть комнаты, все равно, судя по восторженному крику Сибина, оказывается самой нужной ему вещью в ближайшие дни. Он подтверждает это и тем, что после того, как вдоволь напрыгавшись, засыпает прямо там, не вылезая из него.       — Как легко детям быть счастливыми, — замечает тихо Ибо, с осторожностью перекладывая сына на диван и укрывая пледом. Он качает головой и вздыхает, поглаживая спину Баобао и поднимая взгляд на Сяо Чжаня. — И как тебе так легко удается угадывать все его желания, Чжань-гэ?       — Я просто волшебник, — Сяо Чжань подмигивает в ответ, и Ибо закатывает глаза, фыркнув.                     

****

      Позже, в один из дней, Ибо пользуется возможностью и знакомит своего соседа с Бай Лу. Она тоже их соседка, только живущая этажом выше, и именно благодаря ей Ибо вообще стал снимать доуини с Сибином: одно видео, на котором Баобао довольно щурится на камеру, девушка выкладывает на своем аккаунте, и ролик набирает огромное количество лайков за несколько часов. Бай Лу как блогер, делающий книжные обзоры, тогда долго извинялась перед своими подписчиками, объясняя им, что если они хотят видеть прелестного малыша и дальше, то лучше стоит подписаться на аккаунт Сибина, который, к слову, она создала сама, уже после отдав все права Ибо.       Сначала Ибо сердится, но, подумав, понимает: Бай Лу права. Можно было все просто удалить и забыть о случившемся, но интерес пересиливает все остальное, так что он решает оставить все как есть, пока растет Сибин, потому что не может удержаться, чтобы не снимать сына целыми сутками. И если людям так нравится, почему бы не делиться с ними? К тому же комментарии в основном положительные. Ролики с Сибином, в которых Ибо никогда не появлялся в кадре, быстро набирают популярность и просмотры, в отличие от его собственного аккаунта, созданного несколько лет назад ради развлечения. Сам Ибо давно забил на него, считая скучным и неинтересными. У него, если честно, и сейчас не слишком полезный контент: просто видео, на которых Сибин на четвереньках ползает наперегонки с радиоуправляемой машинкой, улыбается, если показать его зеркалу и много-много других милых вещей, которые он делает. Но подписчикам такое нравится.       Несмотря на свой бойкий характер, Бай Лу сначала даже немного смущается, когда Ибо приглашает ее одним вечером и знакомит со столь знаменитым человеком. Но стоит им чуть-чуть поговорить, как она расслабляется и увлекает Сяо Чжаня в разговор о любимых книгах, и тогда уже Ибо начинает сомневаться, стоило ли знакомить соседа с буктокером.       К счастью, Сяо Чжань не показывает никаких признаков раздражения. Более того, он даже как-то спокойнее выдыхает, когда к концу вечера совсем захмелевшая Бай Лу жалуется на то, что никак не может обойти — Мне нужно, Ибо, ты не понимаешь! — зарвавшегося «коллегу», еще одного блоггера, с которым у нее идет необъявленная «война» за внимание подписчиков.       — Но самое ужасное, — вздыхает Бай Лу, поджимая губы, — он мне нравится.       — И почему же это ужасно?       Бай Лу отвечает ему, что он ничего не смыслит в отношениях и работе блогера. Она выглядит при этом так очаровательно, заставляя Ибо посмеиваться тихонечко, пока, спотыкаясь, идет к двери.       — Спокойной ночи, — прощается девушка. — Чжань-гэ, вперед!       — Она знает, чего хочет, — восхищенно тянет Сяо Чжань, когда за ней закрывается дверь и они остаются вдвоем.       — Угу, — ворчит Ибо. — Хочет выпить мою кровь, раз до сердца своего закадычного врага так не удалось добраться.       Потом, посмеиваясь, идет проверять уснувшего Сибина, возвращаясь где-то через минуту. Сяо Чжань убирает со стола, несколько секунд Ибо дает себе возможность свободно выдохнуть, поймав в голове мысль, что этот момент слишком похож на семейную идиллию.       — Может, мы можем ей как-то помочь? — спрашивает альфа, закончив.       — Не знаю, — они усаживаются на диван, и Ибо расслабленно потягивается. — Одно дело, когда она бойко ввязывается в перепалку с ним и бросает ответные челленджи, но на самом деле Лу-Лу жутко стесняется поговорить с ним лично, а уж о том, чтобы признаться в своих чувствах…       Сяо Чжань вздыхает, а Ибо кидает на него понимающий взгляд, и они оба, на всякий случай, подписываются на аккаунты Бай Лу и объекта ее симпатии. Может быть, не все так будет плохо?              

****

      Летом Сяо Чжань делает то, чего раньше никогда не делал — немного приоткрывает и свою жизнь для Ван Ибо и Сибина. Он знакомит его со своими друзьями, женатой парой, и Ибо очаровывается их пятилетним сыном-бетой.       — Ван Юн, — важно протягивая пухлую ладошку, говорит малыш, и на его щеках появляются очаровательные ямочки.       — Приятно познакомиться, малыш, — Ибо пожимает ее, тут же слыша возмущенное «Я не малыш!». Стоящие рядом родители — Ван Цзяэр и Чжан Исин — громко смеются.       Их встреча происходит в парке, и, по правде говоря, Ибо очень переживает, как Сибин сойдется с другим ребенком. Но все тревоги оказываются напрасны: Ван Юн очаровывает его с первых минут. «Не малыш» таскается за Сибином хвостиком и играет с ним, время от времени подбегая к старшему из отцов и прося конфеты, которые тут же отдает Сибину. Тот еще мал, никогда не пробовший ничего подобного, он больше заинтересованно разглядывает разноцветные фантики и радостно повизгивает. А после, когда они играют на детской площадке, Ван Юн не отстает, след в след ползает по горкам и лабиринтам и всячески оберегает, защищая от детей постарше.       Глядя на них, Ибо чуть заметно улыбается: Ван Юну в его возрасте давно пора на площадки с более «крутыми» аттракционами, но вместо этого он берет над Сибином шефство и не спускает с него глаз, когда малыш забирается на горки.       «Кажется, им пора заводить второго», — думает Ибо, но вслух свои мысли не озвучивает.       Через несколько недель они встречаются снова, только в этот раз Ибо и Сибин приглашены в загородный домик четы Ван-Чжан. Домик небольшой, но, судя по фотографиям, которые Сяо Чжань присылает ему в вичат, уютный и пейзаж вокруг него очень красив.       Но Ибо все равно опасается ехать — настолько далеко от привычно шумного Пекина он еще не уезжал с Сибином. Природа природой, но если что-то случится? Это еще не учитывая того, что место для Баобао совсем незнакомое, запахи непривычные и чужая постель — как малыш все это перенесет?       После небольших переговоров с Исином Ибо все же соглашается. Тем более, что Сяо Чжань обещает быть трезвым и всегда готовым сесть за руль в случае непредвиденных обстоятельств. Так что они могут вернуться в любой момент, если что-то пойдет не так. Вариант вызвать такси Сяо Чжань не рассматривает по причине того, что дом находится далеко и ночью с этим могут быть проблемы.       Ибо снова чувствует укол совести: не совсем честно и по отношению к альфе, ведь это тоже его выходные дни, которыми тот не должен жертвовать из-за них. Как-то неправильно.       Отдых оправдывает все ожидания. Воздух настолько чистый, заставляющий Ибо думать, что он никогда не сможет им надышаться, и ощущается совсем иначе, чем в Пекине. Даже вечное покашливание, преследующее его в городе, исчезает за каких-то пару часов. Дом просторный, на заднем дворе располагается небольшой бассейн. Надувной батут там же, вытащить из которого Сибина просто невозможно, пока тот сам не решает, что хватит. Все эти приятные вещи только скрашивают отдых.       К вечеру первого дня детей даже не нужно укладывать — те засыпают сразу же, как только их голова оказывается на подушке, набегавшись вдоволь, в отличие от взрослых, продолжающих отдыхать на террасе с бокалами вина.       Ибо, как и думал, испытывает небольшую неловкость из-за вынужденной трезвости соседа, но Сяо Чжань, позволяющий себе только несколько бутылок безалкогольного пива, обрубает любые его слова извинений своим коротким: «Ибо», от которого у того бегут мурашки по коже.       Атмосфера неспешного быта, заботы, семейности, скользящей в отношениях Исина и Цзяэра, заставляет Ибо впервые за долгое время вернуться к мыслям о Сяо Чжане, как о своем партнере. Именно здесь ему вдруг хочется сесть ближе, накинуть на того плед, чмокнув легонько в макушку или щеку, переплести пальцы, выпить вина из одного бокала, потому что во втором закончилось и идти за бутылкой лень, прислониться спиной к спине или, наоборот, самому обнять. Может быть, поцеловать, вплетая в черные пряди волос пальцы, прижаться и сорвать с губ Сяо Чжаня ответный стон желания, а потом…       Вот же.       Ибо выдыхает, все эти желания так жалят и ранят, что внутри все болит, где-то под ребрами, что ему приходится подняться и, натянуто улыбнувшись, попрощаться, желая всем спокойной ночи. Лишь в комнате, отведенной им с Сибином, эти чувства внутри него утихают и дают возможность дышать свободнее.       Сибин ворочается во сне, кряхтит и обнимает свою любимую игрушку — иронично, но эта маленькая странная собака подарена Сяо Чжанем, мысли о котором не отпускают сейчас. Ибо поправляет одеяло, укладывается рядом и на секунду, всего на одну секунду, позволяет себе замечтаться. Сравнить. Ведь там, на веранде, наблюдая за тем, как Исин перебивает Цзяэра, поправляет их историю, ему вдруг думается, как хорошо и гармонично они смотрятся вместе. Смог бы он сам смотреть на кого-то с таким доверием? На партнера, альфу. На близкого человека.       На Сяо Чжаня?       Сяо Чжань определенно уже близкий ему человек. Только вот им не хватает последнего шага, который сам Ибо делать боится, а Сяо Чжань… Сяо Чжаню это не нужно. Вряд ли он вообще думает об этом.       Домой они возвращаются загорелыми и искусанными комарами — никакие крема так и не смогли защитить от насекомых. Ибо ворчит всю дорогу, почесывая украдкой от Сяо Чжаня особо зудящие места, потому что тот, увидевший, как Ибо недовольно поджимает губы и пытается облегчить боль, запрещает ему вредить себе. А тот дуется, фыркает, ощущая, как разливается тепло в животе от заботы. Он еще никогда не чувствовал себя так хорошо и расслабленно.       О той горькой слабости он предпочитает не вспоминать.              

****

             Симптомы новой течки приходят внезапно.       Ибо просыпается с горящей кожей, потный и на мокрых простынях. Желание зудит в каждой клеточке его тела, между ног слегка влажно, и не хватает воздуха. Он задыхается, когда поднимается с постели и идет в ванную. Голова мутная и кружится.       Что опять, черт возьми, пошло не так? Почему это снова происходит?       В прошлый раз доктор Кан все объяснила, и он больше не задавал ей никаких вопросов, напрочь забыв об этом моменте своей жизни.       Наверное, зря.       Так почему? У него сейчас нет партнера, с которым есть постоянная сексуальная связь. Почему его омега-сущности не хочется находиться в положенном «спящем состоянии»? Из-за его отцовства? Ибо звонит доктору Кан, задает мучающие вопросы, явно находясь в растерянности, и та советует ему приехать на прием.       — Скорее всего, это все еще отголоски многолетнего подавления сущности, — рассуждает доктор Кан, как только Ибо заканчивает одеваться после осмотра. — Омега-сущность была подавлена слишком долго, сейчас она пытается установить свои правила. Вы — очень сильный омега, Ибо.       — Меня это не очень-то и успокаивает, — он потирает руки и вздыхает.       Доктор Кан наливает ему воды и ободряюще улыбается.       — Подавители? — спрашивает Ибо, отпивая. — Выпишите мне курс, в прошлый раз я…       — Не думаю, что это хорошая идея, — хмурится доктор. — Для вашего здоровья, именно сейчас не рекомендуется глушить блокаторами естественный процесс, если вы планируете еще одного ребенка. И проводить эструс снова с «омежьим набором» не желательно. Это не совсем то, что нужно ждущему организму. Может, именно поэтому у вас сейчас снова начинается цикл. Самый действенный способ, который я вижу, дать организму то, чего он так сейчас хочет — партнера, естественную вязку.       Заключение Доктора Кан совсем не радужное. Ибо ненадолго зависает — где его взять, этого партнера? Что-то он не видел возле себя в последнее время никого, кто мог бы помочь.       Злость распирает на части, но Ибо справляется с этим внезапным приступом, осушая стакан с водой и делая несколько глубоких вдохов.       — У меня никого нет, — наконец говорит он. — Я ни с кем не встречаюсь ни в романтическом смысле, ни просто так — для удовлетворения потребностей. Даже из старых знакомых у меня нет подходящих для этого кандидатов.       Лицо доктора Кан светлеет:       — У нас есть служба помощи для таких случаев. Это законный и безопасный сервис, предоставляемый для альф и омег по вторичному полу. Нужно только заполнить специальную анкету о предпочтениях, а после — составить заявку. Вам подберут на время течки подходящего альфу. Они все предварительно проходят медицинское обследование, так что не стоит беспокоиться об этой стороне вопроса.       — Что, много таких, как я? — Ибо знает, что вопрос звучит грубо, но все равно не может не спросить.       Кажется, доктор Кан его понимает.       — Так уж выходит, что не все альфы или омеги, вроде вас, имеют пару. Если они оказываются в подобной ситуации, то мы помогаем проходить эти состояния комфортно обоим полам.       — Я подумаю, — только и произносит на прощание. Не врет: и правда думает, пока ожидает лифт, рассматривая буклет в руках. Может, все-таки стоит попробовать?       Дома он открывает сайт данного агентства, читает анкету, которую следует заполнить, удивляясь ее подробности — можно даже указать размер члена альфы и его узла! Пробежавшись глазами по всем пунктам, Ибо находит и пункт о том, что «партнер должен быть в маске». Это, понимает он, на случай, если потом не хочешь случайно увидеть в толпе лицо своего любовника на пару дней.       «Нет, — думает Ибо, постукивая пальцами по столешнице, — или «Да»?».       В итоге он снова размышляет, сомневаясь и попутно занимая весь день делами: договаривается с мамой, работой, опять делает заказ еды на несколько дней, собирает сумку для Сибина.       Ничего же не случится, никто даже не узнает, если Ибо сделает заявку и воспользуется сервисом. Судя по буклету и информации на сайте, данные обо всех клиентах сервиса конфиденциальны, так что…       — Нет, — говорит себе Ибо, заканчивая с делами.       Но «Да» все же перевешивает: Ибо прошибает очередная вспышка жара, скручивая и выбивая воздух из легких на несколько секунд. На лбу выступают капельки пота, он идет умываться, рассматривая себя в зеркало. Лихорадочный блеск в глазах, учащенное дыхание, румянец на щеках и шее. Ибо ведет по ней рукой, чуть сжимает, прикрыв глаза в ожидании волны наслаждения, и она наступает, но — не так. Все еще хорошо, но недостаточно, чтобы не хотеть большего.       Черт.       Он сглатывает и идет заполнять анкету. Указав все данные, поставив галочки во всех интересующих пунктах, отправляет взнос по предоставленным реквизитам. Ожидание ответа не успевает заставить его передумать и отправить отказ — тот приходит в течении двадцати минут. Его заявку одобряют, и Ибо назначает время прихода «гостя» к восьми часам вечера, а после — возвращается к своим будничным делам.       К шести в квартире убрано, мама забрала Сибина, так что омега проводит несколько часов в нервном ожидании. Принимает доставку, даже две — последняя обеспечивает его презервативами.       «Может, стоило поставить галочку и в поле для маски? — терзается неуверенностью, укладываясь на кровать и пытаясь расслабиться. Хотя не стоит, наверное, беспокоиться по такому пустяку — скорее всего, как и в первый раз, он даже не вспомнит, как все произойдет. — Но зато я хотя бы вспомню, что такое секс».       К тому же это практически не отличается от секса на одну ночь, который раньше его всегда устраивал.       Возбуждением начинает крыть лишь о мысли об этом. Сильно, мощно — Ибо не готов к такой волне. Опустив руку на пах, он поглаживает полувозбужденный член сквозь ткань одежды. В голове четко рисуется знакомый образ, чуть хриплый голос, тихий-тихий, чувственные губы и сильные руки. Ибо гонит эту картинку прочь, стараясь не думать о том, кого действительно представляет. Кого он хочет увидеть на месте неизвестного альфы.       «Это просто секс, — думает он. — Просто секс. Движение ради удовольствия. Гормоны сейчас возьмут своё».       Когда слышен дверной звонок, на часах без одной минуты восемь. Это добавляет баллов неизвестному альфе. Ибо расслабленно ведет плечами и уже в спокойном состоянии идет открывать.       Пришедший альфа чуть ниже него, симпатичный, с хорошей фигурой. Царапающие сознание феромоны заставляют Ибо чуть поморщиться — неприятно, но терпимо. Он выдавливает из себя улыбку, показывает, где раздеться и помыть руки.       — Может, нужно время на знакомство?       У альфы приятный голос, но Ибо все равно не очень-то уверен, что готов к светским беседам. Он отрицательно качает головой, его гость понимающе кивает, и Ибо с облегчением ведет его в спальню.       Они подходят к кровати, Ибо останавливается, повернувшись к альфе, который тут же притягивает его к себе, зарывается носом куда-то в шею, наверняка реагируя и настраиваясь на феромоны омеги. Их губы соприкасаются, поцелуи выходят поспешными. Альфа гладит и сжимает его тело, его рука скользит все ниже и ниже, проникает в штаны, и Ибо чувствует между ягодиц его пальцы, но недолго, потому что альфа вынимает руку, внимательно глядит на пальцы, растирая их, и говорит:       — Малыш, ты еще совсем не готов, — он притягивает Ибо к себе и губами касается шеи. — Твой запах еще слабый, и там сухо. Мы должны об этом позаботиться.       Пытаясь не морщиться на услышанное «малыш» и «мы», Ибо аккуратно выскальзывает из чужих объятий и кивает, ощущая какой-то огромный океан неловкости. Просит подождать и скрывается за дверью ванной комнаты. Там стаскивает все с себя и включает теплый душ, подставляя под струи воды спину. Наконец расслабляется.       Наверное, ему стоило согласиться на предложение альфы. Они бы выпили вина или еще чего-то, настроились друг на друга. До прихода «партнера» он считал, что желание усилится и поведет его в объятья незнакомого человека, все станет неважным, кроме удовольствия. Но все идет совсем не так: голова не затуманена похотью, он испытывает если не стыд, то какое-то неудобство перед «партнером».       Ибо старается сбросить напряжение, отрешиться от надоедливых мыслей, позволить гормонам взять верх. Да, доктор Кан говорила, что омега, который нечасто бывает в принимающей позиции, выделяет мало смазки. Для того, чтобы она была в нужном количестве, нужно соблюдать несколько критериев — достаточное возбуждение, например. Или регулярный секс. И то, и другое у Ибо сейчас отсутствует, но он, помня еще прошлый раз, специально купил искусственную смазку, особо не рассчитывая на «природу».       Отгоняя все мысли, Ибо упирается в кафель рукой, укладывая голову на предплечье. Теплые волны приятно действуют на него. Держа глаза закрытыми, он опускает руку и начинает ласкать себя, поглаживая бездумно член пару раз в знакомом ритме. Мысли об оставшемся в комнате госте его не посещают, Ибо расслабляется окончательно, и шум воды заглушает все звуки, кроме его хриплого дыхания. По телу поднимается знакомый жар возбуждения, Ибо сжимает головку члена чуть сильнее, и с губ срывается первый стон, когда он запрокидывает голову, отчего теплые капли воды попадают на лицо.       Член твердеет, он увеличивает темп и второй рукой ведет по телу, разворачиваясь и прислоняясь спиной к кафелю. Тугой комок предвкушения скручивается внизу живота, а в голове вдруг вспыхивают разноцветные вспышки, собираясь в один-единственный желанный сейчас образ.       Тот самый, который он уже много месяцев вызывает у себя в голове. Фантомно чувствует губы у себя на теле, руки, сильные и с тонкими пальцами, прижимающие его в этом же месте к кафелю. Ибо выгибается, пытаясь подставиться под воображаемые прикосновения, спину прожигает болью, тут же тонущей в удовольствии.       В течку все ощущается ярче, и Ибо даже жаль, что это всего лишь его фантазия, дарящая восхитительные ощущения.       Его глаза закрыты, рука быстро скользит по члену, пока в его голове он вместе с желанным альфой. Жарко, одна нога отведена в сторону, тело слишком чувствительно, изнывает от желания, когда между ягодиц проходятся влажным от смазки членом. Спустя один вдох в него входят, толкаясь сразу до упора и начиная ритмично двигаться. Ибо стонет, губы горят, и так хочется поцеловать человека, сжимающего его сейчас в своих объятьях и доставляющего потрясающие ощущения.       Ему кажется, будто бы мир сходится и расходится в одной точке. Чужое хриплое дыхание в шею, губы, очерчивающие на его коже неизвестный рисунок, — все это собирает внутри него бурлящий вулкан, и чудится, что он сейчас взорвется. И у человека, чье жилистое тело, словно печка, обжигает своей мощью, лицо Сяо Чжаня.       Сяо Чжаня, которого Ибо все так же хочет.       За всеми этими ощущениями Ибо забывает, зачем пришел в душ, отдавшись своей фантазии полностью, поэтому когда чувствует чужие руки у себя на животе, мягко поглаживающие и спускающиеся вниз, обхватывающие уверенно член, думает, что все еще находится во власти своего воображения. Ощущая, как сзади к нему по-хозяйски прижимаются, он разворачивается, открывает глаза и…       Его «партнер» смотрит на него довольным взглядом, в радужке его зрачка неприкрытая похоть и восхищение, особенно когда он опускает глаза, осматривая всю фигуру Ибо и задерживаясь в паху.       — Малыш, ты охуенен.       Растерявшись от такого внезапного вторжения, Ибо берет с полки гель для душа и всовывает альфе в руки, быстро выходя из кабинки. Хватает халат, запахивается и так же молча и поспешно покидает ванную, оставляя за собой на полу мокрые следы. Навязчивые феромоны альфы преследуют даже в спальне, и он дышит глубоко и быстро, пытаясь не реагировать на них особо остро.       Проклятье, почему эта течка так отличается от того, что было с ним несколько месяцев назад? Скорее бы его уже «накрыло».       Ему не удается долго побыть одному: альфа, обмотавшись наскоро полотенцем, выходит за ним практически сразу, явно решив, что гигиена подождет. Он снова подходит к Ибо, обнимая со спины, вновь проводит носом по шее и, кажется, что даже усмехается — Ибо чувствует, как растягиваются его губы в подобии улыбки. Оставляет небольшие поцелуи на шее и начинает жарко шептать в ухо, руками поглаживая бедра и подбираясь к поясу халата. Когда тот летит на пол, Ибо слышит его слова:       — Вот теперь все как надо, малыш: ты пахнешь правильно и наверняка уже потек. Сейчас мы проверим, как твоя дырочка ждет меня. Ты можешь довериться мне и расслабиться — я сделаю тебе приятно, — пальцы альфы сжимают через халат его ягодицы. — Вот так, да, тебе будет хорошо и понравится мой член, и ты будешь стонать подо мной и просить еще. И я буду давать тебе — я выносливый. А когда ты попросишь узел — а ты попросишь, будь уверен, — я сначала немного помучаю тебя, чтобы ты умолял, а потом, конечно же, дам тебе его, если ты будешь послушной омежкой для меня.       Ибо начинает мутить. Он пытается отодвинуться, но альфа, словно не замечая, продолжает:       — Ты будешь послушной омежкой, потому что ты хочешь, чтобы тебя трахали — все вы этого хотите. Ничего не сделаешь с вашей природой. Кроме того, для этого здесь я, — он ведет языком по загривку, отчего Ибо хочется потереть это место рукой. — С ума схожу от твоего запаха, но не переживай, это не помешает мне позаботиться о тебе, лапушка. Мы не будем торопиться, хотя ты сам будешь просить меня быстрее вставить в тебя свой член. Хочу услышать, как ты стонешь подо мной, — Ибо цепенеет. — Мечтаю оказаться внутри тебя, малыш, расскажи мне как ты любишь? Может, мы…       — Так, — Ибо с шумом втягивает носом воздух, — стоп.       Резко развернувшись и откинув от себя чужие руки, омега отходит на пару шагов, поднимает пояс и запахивает халат обратно, едва не дрожа от охватившего его гнева и отвращения. Если этот альфа думал, что такие «грязные разговорчики» возбудят его и заставят расслабиться, то он ошибся.       Вот оно. Все то, что он так не любит в альфах, сосредоточено в этой речи. Лучше бы его «партнер» молчал, может быть, Ибо удалось бы смириться и со своей растерянностью, и с его запахом через время.       Явно непонимающий, что случилось, альфа делает к нему пару шагов. Ибо выставляет руку вперед, останавливая.       — Собирайся, — его голос едва подвластен ему, дрожащий от сдерживаемых эмоций. — И уходи. Мы с тобой закончили.       — Но, малыш…       — Чтобы через пять минут, когда я вернусь, тебя здесь не было, понятно? — медленно проговаривает Ибо, не слушая никаких возражений. — Дверь закрывается автоматически, думаю, ты разберешься.       Он еще раз оглядывает альфу, на чьем лице вместо самодовольства и нахальной усмешки, теперь застыла маска недоумения и обиды.       Знал же, что ничего не получится, с самого начала. Ему нужно доверять себе, а не…       Ладно, он подумает об этом, оставшись один, а сейчас ему нужно выпроводить нежеланного гостя.       — Деньги назад я не потребую за эти сутки, но дальше продлевать не буду.       — Но что случилось? В чем причина? — пытается разобраться альфа. — У меня отличная репутация.       Он смотрит на него исподлобья, пока натягивает белье, и Ибо думает, что он, может, даже младше, чем ему показалось изначально. Но объяснять, что он прежде всего мужчина вне зависимости от вторичного пола и все слова альфы стоят ему поперек горла, совсем не хочется. Так что Ибо говорит самое очевидное:       — Физиология, — его «партнер» хмурится. — Меня раздражают твои феромоны.       В чужом взгляде появляется заметное облегчение, альфа даже расслабляется, и между его бровей исчезает складка. Не желая больше оставаться в его обществе, Ибо выходит из спальни и уходит в кабинет, где усаживается на стол. Через четыре минуты хлопает входная дверь, издавая тихий писк, и Ибо облегченно выдыхает.       В комнате он открывает настежь окна. Октябрьская сырость врывается в заполненное феромонами помещение, заставляя его зябко поежиться и посильнее закутаться в халат, но зато благодаря этому выветриваются последние крохи запаха альфы. Полотенце Ибо забрасывает в стиральную машину, а после, вернувшись, закрывает окна и слышит знакомую трель дверного звонка.       Что, альфа вернулся? Зачем?       Ибо оглядывается, пытаясь отыскать, что тот мог позабыть, но ничего не находит. Недоуменно пожав плечами, подбирая слова, как бы его выпроводить, потому что ему не нужна такая квалифицированная «помощь» и «репутация» — пусть катится куда подальше со всем этим набором! — Ибо идет открывать.       Он распахивает дверь, готовый высказать целую браваду, и пару раз удивленно моргает, видя на пороге совсем не того альфу, которого выпроводил недавно.       На пороге стоит Сяо Чжань.       Выглядит тот взволновано. Его ноздри немного раздуваются, явно улавливая весь коктейль феромонов, витающих в воздухе — и все признаки эструса, и раздражение с агрессией.       «Надо отправить его отсюда», — мелькает спасительное в голове, но вместо того, чтобы выполнить это простое действие, Ибо делает шаг назад, вглубь прихожей.       Сяо Чжань делает шаг вперед, входя в квартиру.       Ибо хватает ртом воздух и жмурится, испытывая знакомую вязь желания, чувствуя в воздухе чужие феромоны — желание, исходящее от Сяо Чжаня, такое мощное, волной хлынувшее на него, что пульс начинает частить. В паху сладко тянет, Ибо облизывает пересохшие губы и снова отступает.       Они не перестают смотреть друг на друга, охваченные вихрем общего волнения.       — Позволишь? — чуть севшим голосом спрашивает Сяо Чжань, и Ибо понятия не имеет, о чем точно тот спрашивает. — Можно?       Потом, он узнает это потом, когда сможет говорить, ведь сейчас в горле ком, не пускающий слова наружу. Получается только кивнуть, опустив голову, словно в подчинении, а после ничего не остается, кроме жадной потребности в стоящем рядом мужчине.       Молча Ибо идет в спальню, точно зная, что за ним направляются следом. Он чувствует каждой клеточкой своего тела, что это так. Им обоим теперь становится понятно, какое именно разрешение просили у Ибо на пороге. Впервые тому спокойно.       Наверное, он просто слишком устал переживать: организм в который раз заставляет его испытывать желание, такое сильное, что отключается разум, и которое все никак невозможно удовлетворить. Пора признать, что он хочет Сяо Чжаня, хочет провести эструс с ним, и будь что будет. Потому что это все инстинкты, гормоны, сущность альфы и омеги. Ибо лишь надеется, что после они смогут поговорить и объяснить это друг другу, оставшись в хороших отношениях, а пока…       Сяо Чжань целует его, развернув к себе с силой, прижимает к своему телу и развязывает пояс халата. Стонет ему прямо в губы, раздвигая их своим языком и проникая вглубь рта. Ибо давится воздухом, поднимает руки, вскользь проходясь по голой груди — когда тот успел снять с себя футболку? — а затем вплетает пальцы в волосы, отвечая на поцелуй.       Исчезает стыд, сожаления растворяются в таких желанных и приятных прикосновениях, и Ибо не будет терзать себя ими, раз согласился. Лучше отдаст себя удовольствию. Не хочется лишь одного — чтобы из памяти стерлись воспоминания о таком моменте, о чистом наслаждении, струящемся по венам.       Это в сто раз лучше, чем в его фантазиях.       Мысли туманятся, ощущение крепкого тела под ладонями, перекатывающихся под ними мышц, жадных поцелуев, которых Ибо хочет еще и еще, прекрасно. Он жмурится, потирается о Сяо Чжаня, сердце ухает в горле, и нетерпение иссушает его, заставляя бесстыдно стонать.       Сяо Чжань будто чувствует, что просто целовать Ибо — недостаточно. Опрокидывает его на постель и, нависнув сверху, раздвигает ноги коленом, а после — исследует его тело.       Руками, губами — куда может дотянуться. Сжимает, трогает, покрывает поцелуями, берет в рот, заставляя Ибо подбросить бедра вверх от нетерпения. Сяо Чжань движется к нему навстречу, улавливая все желания так быстро и так правильно, и его пальцы растягивают Ибо внутри, пока тот сжимает в каком-то бессилии простыни и подается во влажную тесноту горячего рта, так хорошо. Слишком хорошо.       И невыносимо. А после — немного неприятно. Он дышит, выгибаясь на постели и пытаясь уйти от ощущения легкого дискомфорта — три пальца непривычны, он думает, что не сможет принять сразу следом и член, но Сяо Чжань находит на его теле нужные точки, и все проходит, трансформируясь в огненные вспышки.       Он принимает Сяо Чжаня в себя, чуть морщась: все же оказывается прав, и член альфы — это далеко не три пальца. Теперь становится понятным и неторопливость, и осторожность, с которой Сяо Чжань ласкает его и совершает свои первые толчки. Он притягивает Ибо к себе и целует, плавно размыкая его губы своим языком и отвлекая.       Постепенно Ибо привыкает, и Сяо Чжань берет свой темп. Но продолжает направлять, помогать Ибо, делающего все на чистых инстинктах, так что постепенно они находят общий ритм.       Это не длится слишком долго, и через пару глубоких толчков Ибо кончает с протяжным стоном, сорвавшемся с губ. Он тесно прижимается к Сяо Чжаню, двигая бедрами напоследок.       Потрясающее чувство единения, восторга и счастья кажется недостаточным им обоим. Сяо Чжань не останавливается, даже не выходит из него, а лишь дразнит, раскачиваясь под другим углом. Чувствительное тело после оргазма горит и плавится под его прикосновениями, и Ибо отдает себя Сяо Чжаню полностью, хотя раньше с трудом допускал подобное. Почему-то с этим альфой, именно с Сяо Чжанем, он понимает, что может делать это — доверять и забываться.       Когда он второй раз кончает, отступает сковывающее все это время желание. Узел внутри распухает и давит на простату, Ибо выгибается, ощущения непривычные, разные, от болезненности до удовольствия. Он принимает удобное положение, и от его движений наслаждение приливает, словно волны к берегу — мерно, но оглушительно.       Сцепка дает то, что нужно и даже больше. Мир снова окрашивается привычными красками, и приходит осознание: сейчас разум отчасти чист от захвативших его инстинктов.       Им придется общаться, понимает Ибо, ему и Сяо Чжаню.       Им придется разговаривать, но Ибо совершенно не понимает, как будет общаться с человеком, в которого, как оказалось, он безнадежно влюблен. С человеком, который не испытывает к нему ни капли таких же чувств.