Сто из десяти

      Из Сяо Чжаня, надо признать, получается послушный пациент. Стоит ему проснуться, как он придирчиво изучает все назначения доктора, инструкции и противопоказания. Затем принимает все, что положено к этому часу, и устраивается читать книгу.       Ибо, сидящий с ноутбуком на другом конце кровати, только довольно наблюдает за ним, теперь сомневаясь, так ли нужна его компания здесь. Может, все же стоит уйти?       Только вот, когда он пытается сосредоточиться на своих документах, как Сяо Чжань начинает его отвлекать, расспрашивая о пустяках. Наверное, ему скучно, так что Ибо откладывает свои дела, поддерживая разговоры ни о чем и предлагая посмотреть сериал, а после — перекусить. Он подогревает успевший остыть бульон, насыпает рис и раскладывает закуски, пока Сяо Чжань пересказывает ему историю своей командировки. Изредка Ибо что-то переспрашивает. Когда он усаживается рядом, то замечает, что ест Сяо Чжань через силу, слегка ковыряясь в тарелке. Так он съедает только половину, а потом, извиняясь, отправляется спать.       Где-то полчаса спустя, когда Ибо заходит в комнату, Сяо Чжань снова лежит раскрытый. Поправив альфе одеяло, он опять устраивается на своей половине кровати, подмостив под спину подушки.       Первый час действительно получается быстро разобраться с почтой и отчетами своего отдела, распределить новые задачи. А дальше — он бросает взгляды на спящего Сяо Чжаня, и его мысли снова возвращаются к тому короткому ночному разговору.       Нужно спросить у Сяо Чжаня, что тот имел в виду. Потому что Ибо себя знает — покоя ему точно не видать, и он долго не сможет выкинуть из головы такие слова.       Отложив ноутбук, Ибо разворачивается лицом к спящему и лежит так довольно долго. За окном уже наступает плотная темнота, приходится включить мягкий ночник, когда альфа просыпается. Поймав сонный взгляд, Ибо неловко ерзает и улыбается, смущаясь от того, что его поймали с поличным за разглядыванием.       В мутном взгляде Сяо Чжаня сквозит облегчение, когда он видит Ибо. А тот, растерявшись, подхватывается, вспоминает, что нужно заварить термос с чаем, напоминает о таблетках и уходит в кухню.       Механически заваривая травы, которые обычно пьет Сяо Чжань, он как-то пропускает момент, когда оказывается не один. Стоит ему развернуться, как рядом возникает альфа.       Они стоят по разные стороны от кухонного острова. Расстояние достаточно безопасное, и омега выдыхает.       — Ибо, что-то случилось? — спрашивает Сяо Чжань обеспокоенно.       — Нет, все в полном порядке, — выдавливает он свою самую успокаивающую улыбку и показывает термос: — Завариваю чай.       Устроившись на барном стуле, Сяо Чжань не сводит с него своего взгляда. Руки он кладет на столешницу, сцепив их в замок, выдавая свое напряжение.       Молчание разрастается между ними, проникая во все щели и заполняя всё пространство. Оно давит на Ибо так сильно, что он сдается и, набравшись смелости, говорит:       — Чжань-гэ, ты помнишь, что говорил мне ночью?       — А мы разговаривали ночью?       Ибо мнется, решаясь. Он никогда не трусил, не избегал разговоров, и только с Сяо Чжанем его что-то останавливает и заставляет сомневаться. Но когда еще, если не сейчас?..       — Да, и ты кое в чем признался.       — Надеюсь, не в том, что убил Кеннеди? — пытается отшутиться альфа, но Ибо замечает дрогнувшие собранные в замок пальцы.       — Нет, это касалось меня, — пути назад нет, он твердо и уверенно продолжает. — Это были странные слова. Про то, что ты скучал, про то, что я тебе нужен.       — Я скучал по вам, — альфа пытается улыбнуться, но Ибо не дает ему возможности договорить.       — Ты почти признался мне в любви, Сяо Чжань.       Прозвучало резко, но тянуть дальше нет смысла, и Ибо идет ва-банк. Пусть это не было сказано так прямо, но он понял для себя все именно в таком смысле. И если он ошибается, то Сяо Чжань сейчас все опровергнет.       Но тот сидит молча, собранный и серьезный. И это тоже не очень хороший знак. Значит, он просто скажет сам. Может, даже почувствует себя лучше, если его не будет грызть это неразделенное чувство. Кажется, пришло время не строить догадки, а знать наверняка.       — И знаешь что? — прерывает он возникшую тишину. — Я не могу выкинуть это из головы, — и смотрит прямо в темные глаза напротив, подходит вплотную к столу, но до Сяо Чжаня он все равно не дотянется, даже если протянет руку. — Это то, что мне хотелось услышать уже несколько месяцев. И я знаю, что ты можешь легко сказать, что не помнишь и мог говорить, что угодно. Но тогда, те несколько секунд после услышанного, я был очень счастлив. Пока не осознал, что это просто слова, сказанные в бреду. Поэтому мне нужно, чтобы ты сейчас ответил, Сяо Чжань, — глубокий вдох, — это была правда, или я все должен забыть?        Сяо Чжань чуть склоняет голову, чуть кривит губы и потом отвечает:       — Ты прав, я этого не помню.       В горле перехватывает, его будто резко ударили под дых, перекрыв кислород. Острое чувство разочарования ощущается на языке горечью — все же не стоило спрашивать.       — Так что я хотел бы, чтобы воспоминание о моем признании было нашим общим, — вдруг продолжает альфа. — Поэтому давай так: Ван Ибо, я, кажется, влюблен в тебя. У меня сейчас нормальная температура, и даже если и захочу, я не смогу найти себе никаких оправданий для этих слов. Кроме того, что они чистая правда.       Пульс все-таки сходит с ума. Сердце готово пробить грудную клетку. Ибо обхватывает пальцами столешницу, улыбается какой-то неконтролируемой и сумасшедшей улыбкой, ощущая легкость во всем теле и как немного кружится голова.       — Я так хочу поцеловать тебя сейчас, — только и произносит в ответ.       — Сделаешь это через неделю.       А после Сяо Чжань кивает головой на приготовленный термос и спрашивает так, словно ничего важного только что не случилось:       — Можно мне чаю?       Налив кофе для Ибо и взяв термос, они возвращаются в спальню, снова усаживаясь каждый на свою половину кровати. Тут-то их и «прорывает»: Сяо Чжань признается в своем нежелании задерживаться в командировке из-за того, что хотел домой, к Ибо, и тянул с лечением там, думая заняться всем здесь. И на это Ибо не может не сердиться, признавая, что в глубине души это признание делает ему хорошо. Они переговариваются несколько часов — у каждого из них есть что сказать.       — Кто понравился тебе первым: я или Бао? — спрашивает Ибо, только потом осознавая, что таким образом может поставить Сяо Чжаня в неловкое положение.       — Не скажу, — шутливо отвечают ему. — Почему я должен признаваться в таких личных вещах, когда еще ни разу даже тебя на свидание не пригласил?       От неожиданности Ибо округляет глаза:       — Серьезно? После двух совместных течек и стольких прогулок вместе ты решил о свиданиях вспомнить?       — А что? Может, я немного старомоден, — Сяо Чжань только хитро улыбается.       — Стоило бы это вспомнить до того, как мы с тобой несколько суток занимались сексом, — поправляет его Ибо.       — Вот и добавим немного романтики. Чем ты не доволен?       Ибо задумывается: наверное, всем доволен, а возмущается просто из-за того, что привык. И потому, что все еще чувствует неловкость. Так бывает, когда ожидаешь чего-то так долго, но совершенно не знаешь, что делать, стоит это получить.       Может, причина как раз в том, что Ибо не хватает телесного контакта: обнять, посмотреть в глаза, поцеловать, почувствовать отклик и чужую нежность не на словах, а в действиях. Было бы проще, если бы можно было выразить чувства как-то иначе, чем словами.       Он становится серьезным, поворачивается и укладывает голову на подушку, не сводя взгляда с Сяо Чжаня. Тот зеркалит его позу, и некоторое время они лежат друг напротив друга.       — И как теперь всё будет? — нарушает тишину Ибо.       Как бы ни старался, но скрыть свое волнение, услышав этот вопрос, Сяо Чжань не может. Оно ощущается так отчетливо и остро, передаваясь и Ибо, когда альфа пару раз глубоко вдыхает и выдыхает. Взгляд его темный и пристальный проникает Ибо прямо под кожу.       — Я не планировал никаких отношений — пожимает плечами Сяо Чжань. — То, что произошло, совсем не зависело от меня. Ты просто появился, и у меня не осталось никаких вариантов. Правда, я долго даже себе не признавался, как мне это нужно. Так что давай все будем делать постепенно. Позволять то, что нам хочется, делать что-то вместе, стать частью жизни друг друга. Как бы это высокопарно ни звучало.       Ибо, устраивая щеку на своей руке, интересуется:       — Останешься ночевать у меня? — и понимая, как это звучит, он тут же поясняет: — Обязательно в пижаме, потому что Бао со своими игрушками под утро приходит досыпать ко мне. Я думаю, он не будет возражать, если увидит однажды утром там и тебя.       Сяо Чжань долго молчит.       Наверное, слишком быстро и резко. Его молчание пробуждает внутри слабый отголосок боли, заставляя Ибо корить себя за поспешность предложения. Сяо Чжань же сказал: медленно и постепенно, а он…       — Ибо, — от звука его голоса, низкого и теплого, по позвоночнику проходит электричество. — Если ты разрешишь, я с радостью. Знал бы ты, как много раз представлял, каково это — просыпаться с тобой. Мне очень сильно этого хочется. Потому что у нас с тобой это было, пусть и недолго. Видеть сонного Сибина, тебя, ощущать вас рядом, готовить потом ему завтрак, чистить зубы — это…       Он пытается подобрать слова, Ибо видит, как его переполняют эмоции, и просто кивает:       — … обычная рутина, Чжань-гэ. Надеюсь, она не потеряет для тебя своего очарования, если Сибин с очередным зубом вообще откажется уходить из постели неделю, а в процессе сна будет скидывать одеяло и распластываться на всю кровать.       — Нисколько, — раздается мягкий смех. — Я тоже скидываю одеяло во сне, мы с ним споемся.       Улыбка касается его губ, когда они продолжают разговор дальше, позволяя себе мечтать о совместной жизни. Слушая родной голос, Ибо не замечает, как потихоньку начинает проваливаться в сон.       — Ибо, — его аккуратно трогают за плечо, — тебе стоит пойти домой и выспаться.       А тот, совсем не слушаясь, переворачивается на другой бок и просит еще пару минут, тут же отключаясь. Просыпается он через час от голоса Сяо Чжаня:       — Ибо, бао, тебе нужно пойти домой и нормально поспать после этих дней. Давай.       Стоит открыть глаза, как тепло во взгляде Сяо Чжаня затапливает Ибо до краев, совсем не отпуская из своего плена. Теперь ему еще больше не хочется ни просыпаться, ни покидать уютную и такую большую постель. Но здравый смысл все же выигрывает, и он, вздыхая, понимает: Сяо Чжань прав.       Быстрым движением поднявшись, — лучший способ проснуться и больше не ложиться, — он еще пару мгновений трет глаза и откровенно зевает, даже не прикрыв рот ради приличия. Сяо Чжань поднимается за ним следом, держась на расстоянии — как они и договаривались.       — Завтра можешь не переживать, — говорит он. — Приедет моя помощница Ли Цинь. У нее планы привезти мне суп и паровые булочки, так что мне будет и не скучно, и сытно.       Сощурившись, Ибо спрашивает:       — Точно?       — Поверь, с ней не заскучаешь.       Ему остается только кивнуть.       — Покажешь мне Бао?       — Соскучился?       — Безумно.       Когда они доходят до двери, Ибо берет куртку, натягивает кроссовки, но тут же вспоминает об еще одной паре, мысли о которой выветрились сразу, едва он их снял.       — Минуту, — сообщает Ибо и быстро возвращается к балконной двери за шторой. Подхватывает там кроссовки, куртку и шапку и возвращается. Он расслабленно бросает взгляд на лицо Сяо Чжаня и останавливается, как будто споткнулся. Альфа медленно подходит к нему, складывает руки на груди и голосом, в котором сквозит металл, спрашивает:       — Ибо, это что?       — Это то, в чем я …       До него начинает доходить только сейчас: несмотря на то, что он специально ничего не скрывал, как ему удалось попасть в квартиру Сяо Чжаня, он так и не рассказал альфе подробности. Тот и не спрашивал в общем-то, а Ибо, по правде говоря, сам не готов рассказывать о пережитом прошлым вечером.       Он замолкает, сжимая вещи, опустив голову и думая, как объяснить. Но Сяо Чжань и сам все понимает, пересекает быстрым шагом гостиную, дергает штору и выходит на балкон, с силой дернув входную дверь.       Какого черта?..       В комнату врывается холод. Дождя сегодня нет, и Сяо Чжань решительно выходит на балкон, невзирая на окрик. Он задумчиво осматривает железную решетку, замечает стул возле края и даже веревку. Дергает ее несколько раз, узел — выдерживает.       — Чжань-гэ, зайди в дом, там мороз, а ты еще не здоров.       От брошенного альфой взгляда, пугающего и полного злости, Ибо хмурится. Он повторяет свою просьбу, но вместо этого получает лишь легкое передергивание плечами: Сяо Чжань, одетый в домашнюю футболку, шорты, с босыми ногами, наконец сам понимает, что оставаться на холоде — не самое мудрое решение.       Вернувшись в квартиру первым, Ибо останавливается почти у самого порога гостиной, тогда как идущий следом Сяо Чжань намеренно дольше задерживается возле двери, разглядывая улицу, поправляя штору. Делает это так медленно, словно наслаждаясь процессом.       Пока он подбирает слова, пытаясь найти объяснение и думая, стоит ли вообще что-то объяснять, Сяо Чжань опережает его.       — О чем ты вообще думал? — спрашивает он.       От обвиняющего тона, взгляда, которым на него смотрят, в Ибо вспыхивает ярким пламенем обида. Сяо Чжань еще и упрекает его?..       — О том, что с тобой что-то случилось, — сдерживаясь, чтобы не добавить в конце «придурок», объясняет Ибо. — И я оказался прав, и все сделал правильно.       Он гордо вскидывает подбородок, желваки играют на лице. Холодная режущая сталь никуда не исчезает ни из голоса Сяо Чжаня, ни из его глаз, отчего Ибо стискивает кулаки и упрямо поджимает губы.       — Так ты себя героем считаешь? А если бы с тобой что-то случилось? Мало того, что ты боишься высоты — тебя могло накрыть паникой, ты просто мог оступиться. И эта веревка — зачем, она бы просто поломала тебя, а не спасла. Боже, ты вообще представляешь, как это было глупо и самоубийственно? А если бы вдруг была закрыта дверь на балконе?       — А что мне было делать?!       Злость малыми порциями впрыскивается в кровь. Вместо того, чтобы быть благодарным или — хотя бы каплю! — сочувствующим, Сяо Чжань сейчас отчитывает его, будто бы нашкодившее дитя. Не этого Ибо ожидал от него, думая, что после услышанного их обоих охватит неловкость — Сяо Чжаня от того, что заставил волноваться, а Ибо — от чрезмерной заботы.       Но в реальности оказывается все совсем не так.       — Найти другой способ, — отрезает Сяо Чжань и, глядя на скептическую усмешку Ибо, добавляет: — Такой, в котором ты помнишь, что у тебя есть ребенок. И ты за него несешь ответственность. Ты вообще представил, что будет с Сибином, если тебя не станет?       Это похоже на удар в солнечное сплетение: когда тебе не больно — боль отходит на задний план, — а когда не можешь набрать воздуха, как ни стараешься. И задыхаешься, не понимая, как себе помочь.       Сибин.       Когда Сяо Чжань произносит имя его сына, Ибо разворачивается и четким шагом идет к дверям, машинально одеваясь. За ним никто не идет, и даже хорошо — мало ли что может произойти дальше, сейчас он себя не совсем контролирует. Подхватив упавшие вещи и уже открывая, он оборачивается и окидывает альфу, оставшегося в комнате, тяжелым взглядом. Тот смотрит на него в ответ, сложив руки на груди, взгляд его все еще колючий. Ибо говорит:       — Если бы ты сказал мне код от своей двери, был бы и другой способ, — от упрека Сяо Чжань меняется в лице. — Ведь ты давно знаешь мой, а я, судя по всему, не знаю не только его, но даже и тебя.       И уходит, закрывая за собой дверь. Громкий хлопок звучит в тишине площадки громом, но Ибо все равно.       В собственной квартире злость лишь растет, не намереваясь утихать. Он принимает теплый душ в надежде на успокоение, делает себе чашку кофе и забирается с ногами на кровать, все это время прокручивая в голове сказанные слова.       Самое страшное — Сяо Чжань прав. Тогда он действительно не подумал о Сибине. О том, что сын мог в один миг стать сиротой. Что сам Ибо оставил его одного в квартире и не сказал никому проверить, как он.       Как же безответственно. Будто бы ему снова пятнадцать, и вместо разума в нем снова та самая сумасшедшая вера в собственные силы и бессмертие.       Огромное чувство вины накрывает так сильно, что нет никакой возможности дышать. Как-то бездумно Ибо поднимается, стараясь глотнуть воздуха. Получается это только в комнате сына, когда он приходит туда и садится на заправленную кровать, в которой им двоим обычно хватает места, когда они лежат, тесно-тесно прижавшись друг к другу. Но сейчас Ибо здесь один, помещается полностью, и это так непривычно. Он подтягивает к себе одного из мишек, находящихся на полке, прижимается лицом к мягкому боку игрушки.       Накрывает снова. Сильно и неумолимо, что приходится гнать от себя картины того, что могло бы случиться, если бы он не справился.       В конце концов приходит спасительная мысль, что все уже произошло и закончилось хорошо. И что, благодаря ему, у Сяо Чжаня все отлично, а у Сибина — выходной с бабушкой и дедушкой. Повторяя эти слова раз за разом у себя в голове, он проваливается в тревожный сон.       За окном еще темно, когда он просыпается, так что нельзя понять, который сейчас час. Нашаривая телефон рукой и не найдя его, Ибо вспоминает, что тот так и остался лежать брошенный в ванной.       А там обнаруживается, что гаджет полностью разряжен. Пока он заканчивает с умыванием, дисплей загорается, немного подзарядившись, показывая ему время — половина шестого утра. Поняв, что до приезда Сибина еще два часа, Ибо лезет проверять чаты и натыкается на уведомления о непрочитанных сообщениях.       Пишет Сяо Чжань. В пришедшем сообщении только цифры, и запоздало Ибо понимает, что это код от входной двери. Их с Сибином входной двери. Нахмурившись, он недоуменно смотрит на время отправления — почти сразу, как он покинул соседскую квартиру.              Хочу поговорить       Пожалуйста              Это приходит через пару часов.       Ладно, раз он хочет поговорить — они поговорят: Ибо уже знает, что должен ответить на все услышанные от Сяо Чжаня упреки.       Только вот оказавшись через пару минут перед дверью соседа, вся решимость куда-то испаряется. Он долго смотрит на замок и в итоге, собравшись, набирает такие привычные цифры — дверь приветливо пищит, открываясь.       Вот значит как. Такой же точно код.       Сяо Чжаня Ибо находит в гостиной. Он сразу же поворачивает голову на звук, откладывая ноутбук в сторону. Судя по всему, остаток ночи он провел за работой, игнорируя сон и свое состояние.       Ну что за человек, а?..       Когда Ибо, разувшись, усаживается на другой стороне дивана, — все еще безопасная дистанция — Сяо Чжань смотрит на него, жадно изучая, рассматривая так внимательно, что невольно возникает желание спрятаться. В теле расходится незнакомая и приятная волна лишь от мысли, что он настолько небезразличен кому-то.       Нет, не кому-то. Сяо Чжаню.       — Спасибо, что пришел, — голос альфы тихий и ровный. Есть ощутимая разница с тем, каким он был несколько часов назад. — Прости меня.       После, немного помолчав, он смотрит Ибо прямо в глаза и добавляет:       — Боялся, что повел себя как придурок и все испортил.       — Ненадолго так и было, — соглашается Ибо.       — Я испугался, — Сяо Чжань делает глубокий вдох и выдох. — Ради меня раньше никто и никогда не рисковал своей жизнью. И стоит мне хоть на секунду представить, что что-то могло пойти не так…       Он замолкает. Ибо понимает, теперь — уже понимает.       — Ты не должен был так рисковать. Я не знаю, как благодарить за этот поступок, — у него вырывается нервный смешок. — Прости, что ничего не придумал лучше, чем наорать. Не знаю, почему я не спросил тебя сразу, как ты попал в мою квартиру. Может, мне казалось, что ты знаешь код — я сделал его таким же очень давно.       — И ничего не сказал, — вставляет Ибо, выразительно выгибая брови.       — Значит, вылетело из головы. Я думал, это очевидно, ты приносишь иногда ко мне Сибина, зачем тебе помнить лишние цифры, — Сяо Чжань только пожимает плечами. — А вчера, когда я увидел эту веревку… Не знаю, это плохо поддается контролю, но мысль о том, что с тобой могло что-то случиться по моей вине, мысли о Бао — этого всего слишком много. Не делай больше таких вещей ради меня, ладно? У тебя есть Сибин, он всегда должен быть на первом месте. И я не знаю, как тебя отблагодарить теперь.       На самом деле он пришел сюда не слушать извинения или принимать благодарности — не нужны они. У него заготовлена совсем другая речь, разъясняющая раз и навсегда все его мотивы, но Сяо Чжань… он говорит сейчас такие слова, от которых внутри становится легче. Потому что ему самому сложно признавать свои ошибки, и он ценит эту черту в других людях, так что сейчас, стоит Сяо Чжаню произнести все это, Ибо приятно удивляется и чувствует, как согревается сердце. Сам того не подозревая, альфа привязывает к себе еще больше таким поступком.       Ужасно хочется сесть поближе, коснуться, почувствовать что-то еще к тому, что уже есть в нем. Нехватка близости так мучительна, и он с трудом останавливает себя от того, чтобы не пойти у желания на поводу — им пока нельзя. Они определенно «везунчики» — признаться друг другу в то время, когда еще неделю нельзя будет сесть ближе, чем на один метр.       — В качестве благодарности, я просто больше никогда не хочу слышать упреки за то, что сделал, — наконец произносит Ибо, когда молчание между ними неприлично затягивается. — Так пойдет? Потому что ты прав: было глупо, опасно, безответственно. Но есть одно «но», Сяо Чжань. В мире существует только два человека, из-за которых бы я решился на такое — это мой сын и ты. Так что, не проси меня ничего не делать, я все равно не выполню. Вы оба слишком важны для меня. И если ты спросишь — да, я признаюсь, что это было неправильно. Но если отмотать время назад, я поступил бы точно так же, изменив только несколько деталей. Потому что врач хорошо объяснил мне, что случилось бы, останься ты без помощи в таком состоянии.       Снова возникает тишина. Они оба слушают ее, осознают прозвучавшее признание и отчего-то не смотрят друг на друга, предпочитая разглядывать интерьер гостиной, в которой и так знают каждый сантиметр.       — Договорились, — тихо и как-то обыденно говорит Сяо Чжань. — Никаких упреков. Но я хочу знать подробнее. Хочу услышать, как это было. Если ты считаешь, что мы достаточно близки, чтобы таким делиться.       Стоит ему повернуться, как Ибо понимает: не готов. К такому взгляду — не готов. Сяо Чжань не должен смотреть на него так, что все внутри будто обрывается. Ибо уже хочет сказать: «Все прошло и закончилось хорошо, не стоит даже и вспоминать и волноваться», но слова отчего-то не идут.       Вместо этого он поднимается, заходя в кухонную зону, нажимает на кнопку чайника, и тот начинает тихо и привычно гудеть, подогревая воду. Ибо гремит дверцами шкафчика, доставая чашки, и от этих спокойных и выверенных действий мысли укладываются в голове в связный рассказ.       Закончив, он усаживается за стол, и Сяо Чжань делает то же самое, но с другой стороны, наблюдая за ним из-под ресниц. А после — слушает.       Когда он замолкает наконец, как-то запоздало спохватившись о том, что выговорил даже больше, чем следовало, то замечает, как Сяо Чжань разочарованно поджимает губы:       — Я так хочу обнять тебя сейчас, — он отставляет остывшую чашку, складывая руки в замок и укладывает на них голову. В его взгляде столько тоски, сколько Ибо чувствует сам. — Это было бы лучше всех тех слов, что я хочу сказать. Спасибо.       Кивнув, Ибо окончательно успокаивается. Он забирает чашку у Сяо Чжаня, ставит обе в машинку. Проверяет время — на улице уже светло, а значит, ему пора.       — Сибин уже едет домой, — объявляет он со слабой улыбкой. — Пойду его встречать, — а следом спрашивает: — Чжань-гэ, ты спал вообще сегодня?       — А ты?       — Немного подремал, — щурится. — Ты не ответил на вопрос.       Желание альфы во всем быть менее напрягающим немного смешит. Сяо Чжань хочет казаться человеком, у которого все в порядке, но эта попытка провальная — не с Ван Ибо, который его прекрасно знает.       — У меня для этого впереди целый скучный день без твоей компании, — теплота сквозит через улыбку альфы. — Не переживай, я обещаю, что высплюсь.       — И еще поешь и примешь все таблетки, — пользуясь случаем, добавляет Ибо, направляясь уже к двери. Уходить не хочется, хочется еще побыть в этой утренней квартире, с чаем и Сяо Чжанем. Но он позволяет себе задержаться у порога, обернувшись и встретившись с пристальным взглядом альфы.       — Это будет очень долгая неделя, — тихо говорит он, и Ибо с ним согласен.       Спину еще долго жжет от взгляда, которым его на прощание одаривает Сяо Чжань.       

****

             Бесконечным кажется только первый день. И все из-за того, что он просто не выспался и нервничал, расставляя все точки над «i» в их отношениях. К тому же присутствие Сибина, выматывает больше обычного. Кажется, что тот намерен наверстать все упущенное общение. Поэтому на следующий день он вызывает Лэлэ, который не отказывает даже в свой выходной. Завтра ему точно понадобится помощь, так что, уложив Сибина рядом с собой, и дождавшись, пока тот мирно и сладко засопит, не дослушав даже вторую сказку, Ибо засыпает и сам, стоит только закрыть глаза.       Сяо Чжань оказывается против того, чтобы Ибо навещал его все эти дни. И Ибо понимает почему: нельзя, чтобы Баобао заболел. К тому же очень велик риск преодолеть «социальную дистанцию», наплевав на все и поддавшись желанию быть ближе.       — Видеочат и звонки, — категорично заявляет Сяо Чжань следующим утром, стоит Ибо принять его звонок.       И Ибо соглашается, запоздало как-то понимая, что со временем такое их общение тоже заметно меняется. В один из дней, пока Сибин купается в ванной, полной пены, а Ибо сидит рядом, они разговаривают по видеосвязи. Баобао оказывается счастлив видеть на экране своего «Дада», показывая игрушки, рассказывая с помощью перевода Ибо, что происходит в этой куче из пены и лодок.       Сяо Чжань смеется, с интересом спрашивая про ту или иную игрушку, заставляя и Бао смеяться. А когда малыш, устав от вопросов, снова переключается на свои занятия и Ибо переводит камеру на себя, чтобы поговорить, взгляд альфы ощутимо меняется. За какую-то секунду умиление и смех растворяются в нем, будто бы их никогда и не было, оставляя только желание.       Ибо переводит взгляд на то небольшое окошко, где отображается его фигура: футболка с большим вырезом почти вся мокрая, хорошо видны выступающие ключицы и ложбинка между ними. Он на пробу проводит там пальцем и понимает, что угадал — именно это сейчас рассматривает с такой жадностью Сяо Чжань. Подняв камеру чуть выше, дабы захватить хорошо видный через мокрую ткань сосок, удовлетворенно замечает онемение Сяо Чжаня и его закушенную губу.       В теле от взгляда альфы просыпается знакомое томление. Ибо делает один глубокий вдох, чувствуя, как горит кожа, успокаивая в себе желание тем, что тянется проверить сына. Камера перемещается, и слышно, как Сяо Чжань с шумом втягивает носом воздух, явно тоже пытаясь взять себя в руки.       — Два дня, — только и говорит он хрипло.       — Два, — кивает Ибо и переводит разговор в более спокойное русло, решая, что хватит на сегодня провокаций.              

****

             Закончив с осмотром в клинике доктора Ли через два дня после видеоразговора с Ибо, из-за которого ему пришлось долго ворочаться в постели, Сяо Чжань читает свое заключение, полученное после процедур и сдачи всех анализов. Из рекомендаций врача понятно, что хоть он и абсолютно здоров, сегодняшний день лучше провести в покое, а к нагрузкам приступить только послезавтра.       — Настоятельно рекомендую еще один день восстановления, — добавляет доктор Ли, посматривая поверх своих круглых очков на альфу, пока что-то вносит в карту, стуча по клавишам своего ноутбука.       Сяо Чжань не спорит и охотно с ним соглашается: как никак у него грандиозные планы на это самое «Завтра».       По дороге домой он заезжает в аптеку, где покупает все, что может понадобиться — несколько пачек презервативов и смазку без феромонов — чувствуя себя при этом немного странно. Будто бы у него первое свидание и первый секс.              Я здоров       И завтра выходной              Сообщения отправляются и тут же оказываются прочитанными. Но Ибо звонит ему через несколько минут, как раз когда Сяо Чжань заканчивает покупки.       — Я договорился: Лэлэ завтра посидит с Бао с девяти до трех.       — Отлично, — мурлычет он в трубку, вызвав у Ибо смех. Бросив взгляд на аптечный пакет, лежащий на пассажирском сидении, он удовлетворенно вздыхает, представляя, что можно сделать за такое время. — До завтра?       — Ага, до завтра, — соглашаются с ним, а потом Сяо Чжань слышит ворчливый вздох: — Придется сегодня хорошенько поработать, чтобы следующие два дня были свободными.       Они прощаются, заканчивая разговор, когда где-то на фоне раздается нетерпеливый голос Сибина, упрашивающего своего «Па-а» поиграть с ним.       В квартире чисто, когда он возвращается — помощница как раз присылает сообщение, что закончила с уборкой и уехала домой.       «Не забудь поесть», — читает он записку с хорошо знакомым почерком на холодильнике, тут же заглядывая внутрь. Приготовленная еда заботливо убрана в контейнеры, но аппетита все еще нет, несмотря на то, что он полностью поправился. Но ему нужно, так что он заставляет себя, хотя бы немного, после выпивая любимый чай.       Приняв душ, где, увидев в зеркало щетину, он сбривает ее с особой тщательностью, загоняя поглубже слабый отголосок разочарования — Ибо случайно обмолвился, что она нравится ему, особенно с утра, — Сяо Чжань идет в библиотеку, думая взять что-нибудь почитать, раз сон не идет к нему. Придирчиво осмотрев книги, он выбирает одну и уже было садится в кресло, как слышит короткий звонок.       На часах — полночь, он никого не ждет в такое время. Быстро спустившись, он оказывается в прихожей именно в тот момент, когда входная дверь с тихим шумом закрывается, впуская в квартиру Ван Ибо.       Ван Ибо, который, усмехнувшись так соблазнительно, быстрым шагом направляется к нему. Сяо Чжань видит огонь в его глазах, зная, что в его собственных горит точно такое же желание.       — Не смогу дождаться завтра, — шепчет он, останавливаясь в нескольких шагах от Сяо Чжаня.       Теперь между ними нет никаких социальных дистанций, можно касаться друг друга так, как хочется, и от этой мысли предвкушение вызывает приятные мурашки. Сяо Чжань опускает взгляд на губы Ван Ибо и судорожно выдыхает.       Они целовались уже много раз, если так подумать. И, скорее всего, даже несколько часов к ряду, но отчего-то сейчас, в эту самую минуту, желание коснуться чужих губ ощущается совсем по-другому.       Сейчас для них это все по-настоящему — не под действием феромонов, которые, к слову, Сяо Чжань сдерживает, несмотря на дикую потребность выпустить их ради омеги, находящегося сейчас в такой близости от него; не из-за спектакля, в котором приходится разыгрывать перед людьми страстных любовников.       Нет ничего из этого.       Он хочет запомнить все и ощутить, как самый обычный человек.       И Ван Ибо с ним согласен, судя по тому, как он медленно приближается, сокращая расстояние между ними до минимума, как он кладет ладонь Сяо Чжаню на затылок, вплетая пальцы в отросшие волосы, и Сяо Чжаню хочется прикрыть глаза, наслаждаясь лаской. Особенно сильно это желание, когда кончиками пальцев Ибо поглаживает его, медленно и нежно.       Он так близко сейчас, что Сяо Чжань, вдохнув, может почувствовать запах геля для душа. Положив руку ему на талию, он притягивает Ван Ибо к себе ближе, что их тела соприкасаются. Даже через одежду он ощущает исходящий от омеги жар.       — Могу я поцеловать тебя? — поймав своим дыханием дыхание Ван Ибо, спрашивает Сяо Чжань.       Вместо ответа Ибо прикрывает глаза и подается вперед. Мягкое и нежное прикосновение губ к губам — Сяо Чжань чувствует его, стараясь не спешить. От этого касания внутри будто бы прорывает незримую плотину, и наслаждение бурным потоком затапливает каждую клеточку тела. Удовольствие приходит следом, особенно когда он слегка шевелит губами, будто на пробу.       Это не похоже ни на один из их поцелуев прежде: ни страстные, голодные, случившиеся во время проведенной вместе течки, ни те, которые они делили на приеме — нечто иное, куда глубже и чувственнее. Концентрированная близость, освободившееся желание и разрешение друг другу на все — вот на что это похоже.       Он проводит по нижней пухлой губе Ибо кончиком языка, и тот приоткрывает рот, отвечая на поцелуй. Неторопливо, смакуя каждую секунду, что проходит после того, как их рты соединились, держа друг друга в обътьях и понимая, что скоро этого станет мало, катастрофически мало.       С трудом прерывая поцелуй, Сяо Чжань прижимается своей щекой к щеке Ван Ибо, и они просто стоят, пытаясь восстановить дыхание и прикрыв глаза. Ибо скользит руками ему под футболку, его пальцы холодные, и это немного отрезвляет.       — Нам нужна кровать, — шепотом произносит Ибо.       Сяо Чжань согласен с ним, потому что еще несколько минут, и они продолжат прямо здесь, возле лестницы. Фантазия сразу же подкидывает ему несколько заманчивых картин, как это может быть, и он обещает себе вернуться к этим мыслям позже. Сейчас же он хочет, чтобы все прошло идеально.       Они переплетают пальцы и поднимаются в спальню, в которой Ибо был всего пару раз. Совсем не проявляя и сейчас интереса к обстановке, он стягивает покрывало с кровати, и оно тихо шурша падает на пол. Следом Ибо избавляет себя от футболки, штанов, оставаясь лишь в белье. И не двигается.       В глубине его глаз Сяо Чжань читает приглашение. Сделав пару шагов к нему, он точно так же избавляет себя от одежды, не сводя жадного взгляда с тела Ибо, изучая его широкие плечи, тонкую талию, узкие бедра. Чистый восторг клубится внутри — настолько ему нравится то, что он видит.       Когда их губы соединяются снова, Ибо издает тихий и восхитительный звук, целуя с напором. Руки его блуждают по телу Сяо Чжаня, сжимают и гладят, трогают бока и перемещаются на живот, по которому Ибо проходится пальцами, чуть царапая дорожку волос и обводя резинку белья.       Сяо Чжань гладит Ибо по лицу, затем спускается на шею, плечи, бедра, очерчивая весь путь следом поцелуями. Опускается на колени, ловит взгляд Ибо и, не переставая смотреть, губами прикасается через белье к полувставшему члену.       — Гэ, — на выдохе, опуская ему на голову руку.       И тогда Сяо Чжань закрывает глаза. Вновь тихо застонав от наслаждения, он исследует тело Ибо дальше, ныряя ладонями на внутреннюю сторону бедра, когда тот чуть разводит ноги. Теплая, мягкая кожа манит прикоснуться к себе, Сяо Чжань пробует ее на вкус, прикасаясь сначала губами, затем — языком, чередуя.       Он не торопится, смакуя каждый участок желанного тела. Трогает, чуть щипает, утешая поцелуями особо чувствительные места. До тех пор, пока Ибо не тянет его к себе и не целует снова, проникая языком ему в рот.       Это так приятно — ощущать Ибо кожа к коже, тереться о него, чувствуя его возбуждение и нетерпение, скользящее в каждом его вдохе, поцелуе и прикосновении. Когда они падают на кровать, Сяо Чжань ложится рядом, вновь восхищенно смотря на омегу перед собой. Возбуждение томится в нем, нарастая, превращаясь в жадность лишь от того, как провокационно Ибо стягивает с себя белье и, будто красуясь, оглаживает член пальцами.       Сяо Чжань хрипло выдыхает, сглатывая вязкую слюну. Устроившись сверху, он прикасается к Ибо сам, обхватывая кулаком лишь головку. С чуть влажных от слюны губ срывается судорожный вдох, Ибо вновь целует его, спеша раздеть до конца.       Жарко, немного влажно — Сяо Чжань пальцами скользит ниже, собирая с головки смазку, сгребает мошонку, и Ибо толкается в руку, зло выдыхая: «Быстрее».       Хмыкнув, он прикусывает нижнюю губу Ибо, а после — перемещается ниже, покрывая поцелуями сначала шею, потом грудь, дразняще касаясь сосков, живот, пока не останавливается у паха. Ибо рвано дышит, взгляд его поплывший и мутный, полный страсти, и когда Сяо Чжань берет головку его члена в рот, заглатывая наполовину, стонет громко, так восхитительно громко, что Сяо Чжань, лизнув кончик, насаживается ртом полностью.       Он лижет, сосет, перекатывает на языке, втягивая щеки. Проходится по стволу языком, выпустив член изо рта, ласкает губами, пока Ибо не начинает толкаться навстречу. Его рука держит Сяо Чжаня за волосы, направляет — быстро, глубоко, в своем ритме. Но недолго. Через несколько глубоких толчков он, явно устав от столь длинной прелюдии, меняет их местами, усаживаясь сверху.       Сяо Чжань тут же кладет руки ему на талию, перемещает чуть ниже — так, чтобы удобнее было обоим. Член упирается прямо Ибо между половинок, и тот прогибается, потираясь о него.       — Мне все сделать самому? — выгнув бровь, спрашивает он.       — Ну попробуй, — точно таким же тоном отвечает Сяо Чжань, а потом тянется к тумбочке, куда несколькими часами ранее убрал смазку и презервативы.       На подготовку уходит чуть больше времени, чем он думал. От нетерпения чуть дрожат пальцы, отчего Ибо тихо хмыкает, и звук этот, грудной и нежный, заставляет улыбнуться в поцелуй. Горячее нутро принимает его поначалу неохотно, Ибо морщится, когда чувствует, как к одному пальцу Сяо Чжань сразу же добавляет второй. Чуть сгибает их, медленно вводя, пока второй рукой ласкает его член.       Стоит оказаться внутри, покрыв короткими поцелуями шею, как Ибо, выгнувшись, делает первое движение сам. В животе сжимается пружина, кожа горит, и — Сяо Чжань толкается до упора.       Теперь уже не до медленных и мучительно-восхитительных ласк; теперь — быстро, глубоко, до самого конца. Ибо изгибается, хрипло дышит, сжимая пальцами простыни. Толчок за толчком, до громких шлепков их тел друг о друга, до дрожи в коленях, когда ладонью обхватив Ибо за шею и огладив его кадык, Сяо Чжань вжимает его лицом в подушку и проникает то наполовину, то только головкой, растягивая вход, то на всю длину.       Он так любит это, ему так хорошо — Ван Ибо отдается так неистово, с каждой фрикцией его стоны лишь громче, отчего Сяо Чжань теряется и его толчки становятся грубыми, хаотичными, полностью утеряв всякий ритм. Гладит, разводит в стороны ягодицы, мнет их, наслаждаясь мягкой упругостью, замедляясь, оттягивая оргазм. Прижимается грудью к влажной от пота спине, просовывая руку Ван Ибо под живот и обхватывая его член. Очерчивая основание, ведет по стволу, обхватив ладонью поверх ладони Ибо, зная, что так нравится ему больше. Вверх-вниз, ритмично, целуя за ухом и прихватывая зубами мочку уха.       У Ван Ибо от этих движений дрожит все тело, он плавно двигается, запрокидывает руку за спину, обхватывая Сяо Чжаня за шею, и еще несколько минут, кусая губы, пока не кончает, сжимается вокруг твердой плоти всем нутром.       Сяо Чжань едва не кончает следом, слыша, как быстро и торопливо Ибо шепчет его имя. И это оказывается вообще единственным, что важно сейчас — то, как он, вжимаясь всем телом, чувствительный после пережитого оргазма, требует еще.       — С узлом, — выдыхает он, закатывая глаза, и Сяо Чжань почти рычит, соглашаясь с ним, но спохватываясь в последний момент, вытаскивая — не после одного раза, когда тело омеги еще не полностью готово принять его.       — Не сейчас, — выдавливает он с трудом, чувствуя, как через пару движений рукой, подступит оргазм.       А дальше он громко стонет, ощущая влажность и жар чужого рта: Ибо, не дав ему додрочить, ловко стягивает презерватив и насаживается до самого основания, сразу начиная сосать. Он умело ласкает ствол, трет основание, расслабляя горло так, чтобы Сяо Чжаню было удобнее двигаться. Кончает тот всего через пару мгновений, изливаясь в глубь его рта.       Когда спадает пелена наслаждения и он хоть немного, но может соображать, Ибо целует его, глубоко и жадно. Сяо Чжань чувствует собственный вкус, отвечая на поцелуй, и есть в этом что-то такое, отчего его сердце пропускает несколько ударов.       Уже лежа рядом, обнимая друг друга, Сяо Чжань рассматривает расслабленного и сонного омегу, спрашивая:       — Как ты? — и дарит легкий поцелуй в висок.       Ван Ибо молчит один удар сердца, потом поворачивает голову и целует в губы, после откидываясь на подушку.       — Отлично, — он довольно улыбается и потягивается, рассматривая Сяо Чжаня из-под ресниц.       Томным, сытым взглядом, от которого сущность внутри довольно урчит. Сяо Чжань гладит Ибо по плечу, наслаждаясь их близостью.       — Душ? — предлагает он, трогая солоноватую кожу на шее губами.       — Позже.       Ибо поворачивается и натягивает на них одеяло, его нога лежит на бедре Сяо Чжаня, а тот думает, как же здорово вот так лежать рядом, как правильно, что Ибо все же пришел сегодня, а не дотянул до утра. Зарывшись носом в его чуть влажные пряди, он машинально скользит рукой к ягодицам и касается влажного входа. Ибо вздрагивает под его рукой.       — Точно все в порядке?       Поймав его обеспокоенный взгляд, Ибо мягко улыбается, чуть отодвигаясь, чтобы устроиться поудобнее.       — Да. Я же сам тебе предлагал меня повязать. Хорошо, что ты этого не сделал, утром мне бы хотелось быть в форме. Но, думаю, ты можешь сделать это завтра.       При этом его взгляд полон вызова, отчего Сяо Чжань в который раз поражается его бесстрашию и готовностью на любые авантюры. Но как бы не была заманчивой идея, он только отвечает: «Посмотрим», после чего Ибо, удовлетворенно хмыкнув, закрывает глаза и устраивает голову у него на плече.       — Думаю, что сегодня я избавился от одного из своих страхов, — вдруг говорит он, выдергивая альфу из состояния полудремы. Сяо Чжань открывает глаза, смотрит внимательно, ожидая продолжения. Ибо пожимает плечами и поясняет: — Я боялся, что причиной всего, что было между нами во время моей течки, стали гормоны, реакции организма и просто ситуация. Хотя сам факт того, что мне не хотелось всех альф подряд, и я в итоге выбирал тебя одного, уже говорит о том, что теория не верна. Но все равно сомнения, что мне понравится секс с тобой без главенства гормонов, были.       — Поэтому ты не выпускал феромоны, — догадывается Сяо Чжань.       — Хорошо, что ты сделал так же, — Ибо гладит его по груди. — Мне хотелось, чтобы все произошло, как у обычных людей.       Сяо Чжань придвигается, переплетает их ноги, водит расслабленно по его боку, в то время как сам Ибо перемещает руки выше, касается лица и плеч, немного забываясь и пропадая в своих мыслях.       — И как прошло?       — Сто из десяти, — Ибо смеется. — Нет, правда, это было потрясающе. Мне нравится, и я хочу еще. Ты же помнишь, что у меня есть предубеждения против альф. А они не на пустом месте возникли: в колледже я первое время пытался в «традиционные» отношения, но все в них не клеилось. Со многими мы дальше пары свиданий даже не доходили, что уж говорить о постели. После я перестал обращать внимание на вторичный пол, выбирая просто комфортных для себя людей. Хотя не все было так уж плохо, у меня был один альфа, о котором мне есть что вспомнить и так получалось, что по нему я мерил и остальных. Но только разочаровывался.       — И что это был за альфа?       Это неправильный вопрос, который вырывается у Сяо Чжаня прежде, чем он успевает додумать мысль, что нельзя спрашивать. Нельзя, потому что не говорить о бывших любовниках в постели — правило, которого он придерживался всю жизнь. Но сейчас, стоило Ван Ибо закончить свои объяснения, как сущность внутри взрыкивает и оскаливается — задевается его эго.       Хуже или лучше того мужчины? Насколько тот был хорош, и есть у Сяо Чжаня шанс, чтобы превзойти его?..       Черт, эти вопросы сжирают изнутри, заставляя его чувствовать себя глупо.       Погруженный в свои воспоминания, Ибо даже не замечает перемены в нем, и это немного ранит. Сяо Чжань выдыхает, когда он продолжает:       — Понятия не имею, — Ибо задумчиво кусает губы. — Мы встретились на вечеринке. У нас была одна ночь, а потом мы просто больше не виделись.       Это очень хорошо. Значит, у него одна ночь против всей оставшейся жизни. Что ж, не так уж и плохо.       — Если он был так хорош, почему вы не обменялись контактами?       И это тоже нельзя спрашивать, но Сяо Чжань теперь просто не может остановиться. Кажется, Ибо это замечает, наконец подняв на него глаза. Он дарит Сяо Чжаню поцелуй, медленный и долгий, успокаивая легкими поглаживаниями, от которых по телу распространяется приятная волна.       — Чжань-гэ, я, наверное, должен это сказать вслух, чтобы ты запомнил, — прервавшись, Ибо мягко смотрит на него. — Мне сейчас очень хорошо. Так, как не было даже тогда. И станет еще лучше, если мы продолжим. Я уверен.       На припухших губах появляется соблазнительная улыбка. Сяо Чжань сжимает руку на его бедре, понимая, что еще немного, и он не станет дожидаться завтра.       — Почему у меня не было контактов? — Ибо возвращается к их разговору. — Я был в то время глупым первокурсником, немного пьяным, ведь все случилось на вечеринке «Посвящения» в нашем университете. Я оставил свой телефон альфе очень романтичным способом. Но, наверное, я не так впечатлил его, как он меня, раз альфа не написал и не позвонил.       Что-то от этих слов дрожит внутри Сяо Чжаня, какое-то странное чувство, не имеющее четкого определения. Он не сторонник всяких «предчувствий», но почему-то ощущает себя сейчас очень и очень непривычно.       — И каким способом ты его оставил? — голос предает его, звуча глухо. Он сглатывает образовавшийся внезапно ком в горле и с каким-то напряжением ждет ответа.       — Я написал на своей футболке номер телефона и айди вичата, и оставил ее — до сих пор помню на ней ужасающее пятно от фанты, — Ибо качает головой. — Сам я надел его футболку, потому что она была чище, и уехал на занятия. Подумал, что он точно не уйдет без одежды, найдет мою футболку и обязательно увидит цифры. Вечеринка была в снятом доме, я понятия не имел, как найти бумагу и увидит ли альфа этот листок. Так что импровизировал, как мог.       — Неужели вы больше не сталкивались друг с другом в универе? — тон становится серьезным. — Могли бы узнать друг друга.       — Самое смешное, я понятия не имею, как он выглядит, — Ибо задумчиво хмурится. — У нас был конкурс боди-арта, и нас обоих разрисовали девчонки. Лицо, руки, торс — все было в краске, даже в волосах были крашеные пряди. Не помню уже, какие были у меня, но у него были точно красные.       — Зеленые, — тихо и очень четко звучит ответ.       Ибо переводит на Сяо Чжаня слегка ошарашенный взгляд.       — У тебя были зеленые пряди и золотые нити в волосах, Дракон, похожий на кота.       Секунда — и стоит тишина. Ибо от неожиданности садится, разглядывая альфу нечитаемым взглядом, когда тот продолжает:       — В тот год меня впервые стали показывать на национальном TV. И, конечно, университет пригласил толкнуть напутственную мотивирующую речь всем поступившим на празднике Посвящения. С этим мы справились быстро, а после бывшие однокурсники сказали, что для младших они подготовили вечеринку, на которую мы все и пошли. Цзэси тогда напился в хлам, хотя обещал свое лицо для боди-арта. Пришлось его заменить. Неожиданно на мне оказались только джинсы и краска. А потом я увидел второго участника в этом конкурсе — Дракона.       Ибо смотрит Сяо Чжаню в глаза, и тот видит, как взгляд его будто бы погружается в себя, и воспоминания возвращаются к самому Сяо Чжаню со скоростью лавины, на минуту погружая в тот день.