Сто из десяти

      Не успеваю забрать Бао вечером              

Окей, тогда моя очередь: я заберу его сегодня

                    Нажав кнопку отправить, Сяо Чжань тут же блокирует телефон и принимается за еду, не слыша привычного уведомления об ответе — обычно Ибо отвечает сразу же, если не занят. И если сейчас он молчит, значит ответит позже.       Сяо Чжань легонько улыбается, цепляя кусок курицы палочками и отправляя в рот. Их жизнь особо не поменялась, несмотря на то, что прошло уже несколько месяцев с тех пор, как Ибо вышел на работу в офис своей компании. Полный рабочий день нисколько не мешает ему завозить Сибина с утра в сад или же забирать его, если у Сяо Чжаня нет времени — они договорились еще в самый первый день, что это будет делать тот, кто свободен. Конечно, чаще это сам Ибо, но когда случается непредвиденное — как сегодня — Сяо Чжань отодвигает все свои дела и едет за сыном.       Отставив пустой лоток в сторону и отложив палочки, он потягивается, вновь заглядывая в телефон. Ответа по-прежнему нет: видимо, визит японских партнеров затянулся и Ибо все еще нужен в офисе.              Готово, лаобань, после четырех ты свободен              Сообщение от Ли Цинь мелькает уведомлением вверху экрана. Сяо Чжань шлет ей стикер большого пальца и дописывает «Спасибо», после чего поднимается и подходит к окну.       Даже спустя все эти недели он не чувствует себя связанным этой рутиной: ему только в радость проводить время с сыном. Да, говорят, что к своим родительским обязанностям привыкаешь, со временем — раздражаешься, ведь нарушаются планы и меняется привычный распорядок дня. Только не в случае Сяо Чжаня: у него большой счет к судьбе за то многое, что он пропустил или не увидел в жизни Сибина, так что, если предстоит вечер наедине с сыном, он только «За».        Город за окном утопает в серой дымке смога и непогоды. Разглядывая виднеющиеся здания, рекламные щиты и прохожих, укутанных по привычке в ветровки, хотя для столь холодного апреля стоило бы выбрать куртки потеплее, Сяо Чжань машинально просматривает приложение о погоде — если верить прогнозам, вечером снова собирается дождь. Интересно, успеют ли они с Сибином заехать куда-нибудь погулять, или придется ограничиться поездкой в кондитерскую по дороге домой?       — О, лаобань, ты здесь? Мы думали, ты ушел!       Голоса коллег заставляют его обернуться, вытаскивая из мыслей. Спрятав телефон в карман, он лишь рассеянно кивает, затем, убрав со стола пустые контейнеры, усаживается за рабочее место, намереваясь плодотворно поработать еще несколько часов.       

****

      Небо над городом все такое же свинцовое, когда машина паркуется возле детского сада. Настроение ползет вверх, стоит только подумать о том, с какой радостью его встретит Сибин: наверное, даже побежит со всех ног, стараясь поскорее оказаться в объятьях отца-альфы.       Исин оказывается прав, говоря, что малышу понравится этот детский сад. В первые дни Бао пребывал в полном восторге, постоянно показывая свою форменную курточку с рюкзачком и требуя резиновые сапожки точно такого же цвета, чтобы можно было гулять с другими детьми даже в сильную непогоду. Правда, шапка, подаренная одной из бабушек, оказалась единственной вещью, выбивающейся из его желтого «ансамбля». Яркая, красного цвета, с огромным помпоном, неровными петлями, она вмиг стала любимицей Баобао. Малыш, обнаружив ее в посылке от «Ба», не расставался с подарком первые сутки и даже спать улегся в ней, а после все ждал дня, когда можно надеть ее в сад. Так что отчасти Сяо Чжань рад, что этой весной все еще прохладно и Сибин быстро получил такую возможность.       Сяо Чжань понятия не имеет, почему шапка так полюбилась сыну. Может, из-за того, что его мать, которая не бралась за спицы уже лет двадцать, очень старалась и вложила всю свою любовь в этот «шедевр». Или дело было в круглой нашивке, где уместились герои Дорожного патруля, которые так понравились Сибину, что малыш постоянно пересматривал этот сериал.       В любом случае, подарок бабушки Сяо оказался как нельзя кстати, и сейчас, стоя в ожидании недалеко от входа в детский садик и глядя на то, как воспитатель выводит небольшие группы малышей, одетых в одинаковые желтые курточки, Сяо Чжань высматривает именно этот приметный красный помпон.              

Я уже на месте

             Отправив Ибо сообщение, он убирает телефон обратно в карман и продолжает выискивать яркое пятно среди желтого моря. В толпе разбегающихся к родителям детей знакомая шапка виднеется где-то через минуту. Сяо Чжань невольно улыбается, видя, как «шапка» весело сбегает по ступенькам и машет своим друзьям на прощание, после направляясь к нему.       Он раскидывает руки, готовый поймать приближающегося к нему ребенка, только вот стоит тому подойти чуть ближе, как они опускаются. Улыбка застывает на лице, а после и вовсе исчезает.       Секунды мчатся, почти превращаясь в минуты, когда в кармане начинает вибрировать телефон. Звук отголоском звучит на фоне, привлекая к себе внимание, но Сяо Чжаню все равно, потому что «шапка» — не Сибин.       В одежде его сына стоит другой ребенок. Большеглазый, радостно улыбающийся и с явным обожанием во взгляде.       — Привет, — аккуратно здоровается Сяо Чжань, приседая рядом, и их глаза оказываются на одном уровне. — Ты поменялся шапками с Ван Сибином?       Это первым приходит в голову: дети просто балуются, разыгрывая родителей таким образом. Легонько ткнув помпон пальцем, как делает это всегда, он осматривается, пытаясь понять, где же спрятался явно подглядывающий сейчас за ними Сибин.       — Нет, — малыш уверенно машет головой из стороны в сторону. Его заливистый смех разносится вокруг, когда он подходит ближе к Сяо Чжаню, доверительно сообщая: — Я — Чэнь Синьюй. Папа сказал, что ты должен взять трубку, когда я подойду. Слышишь, он звонит, — и после этого маленький пальчик тычется Сяо Чжаню в карман. — Возьми, с Сибином все хорошо, мы играем.       Речь Синьюя непонятлива: малыш не выговаривает некоторые звуки. Но Сяо Чжань все равно различает смысл, и его вдруг окатывает ледяной волной. Что-то внутри обрывается, он забывает, что перед ним сейчас ребенок и ему нужно улыбаться, чтобы не напугать. Беспокойство от услышанного растет, кажется, шутка начала затягиваться, потому что на повторный вопрос звучит точно такой же ответ.       Телефон все еще звонит. Вибрация монотонная, начинает раздражать, но он не до конца верит в сказанное, так что игнорирует, вместо этого снова осматриваясь по сторонам. Бросив взгляд на крыльцо, где по-прежнему стоят воспитатели и ожидающие опаздывающих родителей дети, Сяо Чжань пытается отыскать сына сам, когда чувствует, как Синьюй дергает его за рукав.       — Синьюй-эр, — как можно мягче говорит альфа, — мы должны закончить эту игру. Скажи мне, где сейчас Сибин?       — Играет с моим папой. Им вдвоем очень интересно, — спокойно отвечает Синьюй. А после снова тычет в бок: — Это папа звонит, он все объяснит.       Взгляд его при этом бесхитростный и открытый, он улыбается, рассматривая Сяо Чжаня, и тот все же тянется к карману, доставая телефон. Номер на дисплее не из его контактов, Сяо Чжань нажимает на кнопку приема вызова:       — Слушаю.       — Чжань-Чжань, — полный чрезмерной радости голос на том конце принадлежит мужчине, — наконец-то мы можем поговорить!       — Где Ван Сибин? — холодно перебивает его Сяо Чжань. Сейчас он не настроен вести пустые разговоры с отцом Чэнь Синьюя. Родитель этого мальчика является его фанатом, решившим поиграть с ним в «прятки»? Что ж, это была его самая худшая идея.       — О, ну зачем же так грубо, Чжань-Чжань, — укоризненно звучит в ответ. — Тебе нужно быть со мной о-о-очень вежливым, ведь Ван Сибин находится у меня. Разве тебе не сказали?       — Где он?       — От того, как ты будешь себя вести, зависит его благополучие, — словно не слыша его вопроса, продолжает говорить незнакомец. — Чем послушнее и понятливее ты будешь, тем лучше будет этому мальчишке.       В голове становится пусто: происходящее уже совсем не похоже на шутку. Застыв, Сяо Чжань сжимает телефон что есть силы, стараясь одновременно и дышать, и вспомнить хоть что-нибудь о том, что вообще знает о похищениях и переговорах в таких случаях.       Потому что…       Снова переведя взгляд на крыльцо, Сяо Чжань отстраненно отмечает, что сейчас вокруг практически никого не осталось: собравшиеся во дворе детского сада дети уже разошлись к родителям, а те, кого не забирали, сели в общий микроавтобус, готовый развести малышей по домам. Воспитательница, довольно махнув на прощание, скрывается в дверях здания, и двор остается пуст. Сибина нигде не видно — Синьюя в красной шапке приняли за него.       Сердце болезненно сжимается.       — Никакой полиции, — отстраненно слышит Сяо Чжань. Теперь в голосе нет никаких эмоций, он ровный и четкий. — Никто не должен знать — только так он останется в живых. Я узнаю, если ты захочешь связаться с кем-нибудь и сообщить о случившемся, и поверь, ты не захочешь знать, как я накажу за это ребенка.       — Откуда мне знать, что ты не лжешь?       Пока на том конце стоит тишина, Сяо Чжань, поднявшись, не может отвести взгляда от стоящего рядом ребенка. Точнее, от красной шапки сына, выделяющейся сейчас ярким пятном. Помпон качается из стороны в сторону, когда малыш, напевая себе под нос какую-то песенку, изучает камешки у себя под ногами.       Из мыслей выдергивает резкая вибрация телефона. Сяо Чжань быстро смотрит на экран, открывая пришедшее сообщение, и из легких пропадает весь воздух, а ноги, кажется, становятся ватными. Облокотившись спиной о ствол рядом стоящего дерева, он отсчитывает секунды, пытаясь снова заставить себя дышать. В сообщении только одно фото: Сибин на нем спит в детском кресле, рядом с малышом лежит газета с сегодняшним числом.       В голове становится пусто. Мыслей слишком много, как и вопросов, и все они разбегаются, пробуждая панику внутри. У него уходят все силы, чтобы не поддаться ей.       — Достаточно ли это убедительно, Чжань-Чжань?       — Кто ты и что тебе нужно? — наконец собрав в ворохе обрывков цельную мысль, спрашивает альфа.       — Наконец-то мы можем поговорить обо мне! — после секундного молчания громко смеется мужчина. Когда он задает следующий вопрос, голос слегка полон грусти: — Ты совсем не помнишь меня, да? Что ж, я готов дать тебе второй шанс. Позволь представиться — Чэнь Сюэдун. Рядом с тобой и ответ на твой второй вопрос — Чэнь Синьюй.       Найдя в кармане наушники, Сяо Чжань подключает их и засовывает телефон обратно в карман. После объяснений легче не становится — он все еще не может понять, что нужно от него этому Чэнь Сюэдуну? Выкуп? Сжав кулаки так, что ногти больно впиваются в ладони, Сяо Чжань внимательно осматривается вокруг, делает несколько глубоких вдохов и выдохов, прокручивая в голове услышанное.       Чэнь Сюэдун… знакомое имя. Очень. Где он мог слышать его?       Помпон опять притягивает взгляд, заставляя сердце болезненно сжаться. Маленькая ладошка протягивает небольшой камешек, и машинально он берет его, даря слабую улыбку. Синьюй широко улыбается, явно довольный, смотрит на Сяо Чжаня пытливо и с легким любопытством, когда тот вдруг…       Чэнь Сюэдун. Чэнь Синьюй, судя по фамилии, его ребенок. Но при чем тут Сибин и Сяо Чжань?       И тут вдруг в воспоминаниях наконец-то находится ответ: приветливое лицо с открытой улыбкой, белый халат, салатовая униформа и вежливая речь. Неужели?..       «Госпожа Чжун, господин Сяо, мне очень жаль…», — со дна воспоминаний всплывают слова, заставившие тогда поверить в диагноз, который никогда не существовал.       Сомнений быть не может: Чэнь Сюэдун — тот самый доктор, который вел несостоявшиеся беременности Чуси. Высококлассный специалист, оставивший практику и пропавший после увольнения из Центра репродукции. Омега, которого Сяо Чжань не стал искать после вскрывшейся правды, потому что посчитал это несущественным.       — Доктор Чэнь? — шокировано переспрашивает Сяо Чжань. — Зачем? Я не понимаю…       — О, сладкий, ты вспомнил, — доктор Чэнь на том конце кажется совершенно растроганным. Неужели, он по-настоящему испытывает все то, что звучит в голосе? Или же это просто хорошая игра? — Я так долго ждал нашей встречи, Чжань-Чжань: все хотел увидеть тебя еще раз и рассказать кое-что. Но ты так хорошо защищаешь личную жизнь, даже слишком хорошо, что мне стоило огромных усилий подобраться к тебе, — теперь Сяо Чжаню слышны нотки обиды. — Но это ничего, правда. Я решил, что так даже лучше, потому что тогда ты сможешь провести с Синьюем целый день, познакомиться с ним, прежде чем увидишься со мной. Все-таки это особенный для вас момент, и я не хочу мешать воссоединению отца и сына.       Торжество в этой речи ничем не скрываемое. Сяо Чжаню кажется, будто он попал в какое-то слишком умное шоу, где ему нужно разгадать ребус. Сложный, совершенно бессмысленный ребус, детали которого все никак не хотят складываться в единую картину.       О чем говорит этот человек? Какому воссоединению с Сибином он не хочет мешать? Это все нелогично: доктор Чэнь наоборот сейчас только…       Мысль не успевает оформиться — Чэнь Синьюй, явно заскучав, дергает Сяо Чжаня за рукав пальто и капризно тянет:       — Папа сказал, что мы будем гулять. Пойдем!       — Да, Чжань-Чжань, — тихо и с легким смешком говорит ему Чэнь Сюэдун, — слушай своего сына. Сегодня ваш день, так что окружи его отцовской любовью и заботой, которых он был лишен целых три с половиной года. Разве ты не счастлив наконец увидеть его?       «Спокойно, возьми себя в руки, думай — у этого человека Сибин», — только это помогает держаться и не сорваться на крик.       — Какого сына? О чем вообще речь? Объясните мне, доктор Чэнь, что тут происходит и когда вы вернете Сибина? — Сяо Чжань четко и ровно задает вопросы.       — Опять ты об этом мальчишке! — тут же отзывается недовольством его собеседник. — Я запрещаю тебе о нем говорить. Не порть все, Сяо Чжань, — последние слова звучат тихо, и в тоне отчетливо слышна нескрываемая угроза.       «Он точно психопат», — Сяо Чжань медленно выдыхает.       И что ему сейчас делать?       — В такой день! День, когда ты познакомился со своим ребенком, со своим родным сыном, Чжань-Чжань, которого ты так хотел! Он настоящий — в нем твоя и моя плоть и кровь, — с каждым словом Чэнь Сюэдуна Сяо Чжаню становится жутко. — Помнишь, ты говорил своей жене, что неважно, какого пола будет ребенок? Так вот, сладкий, твой сын — чудесный омега, очень здоровый и крепкий малыш. Надеюсь, что он будет таким же красивым, как и его родители, когда он подрастет.       Пару мгновений стоит оглушительная тишина. После Сяо Чжань, наконец осознав, что сейчас ему пытается донести Чэнь Сюэдун: кажется, этот омега уверен, что малыш Синьюй — сын альфы, их общий сын.       — Как это могло произойти? — только и может, что прошептать альфа.       — Всему свое время, Чжань-Чжань, — со смехом говорит доктор. — Я расскажу, сладкий, но чуть позже. А ты лучше сейчас не теряй ни минуты: через пару часов обещают дождь, и тебе лучше предложить Синьюю прогулку, пока еще не поздно. Видишь ли, чем счастливее будет наш ребенок, тем больше шансов у Ван Сибина выжить — помни об этом.       От слов, от тона чужого голоса, прозвища, не вызывающего ничего, кроме раздражения, хочется избавиться. Сяо Чжань даже малодушно хочет повесить трубку, лишь бы избежать накатывающего ужаса и не верить, что происходящее реально, как доктор Чэнь словно читает его мысли, предупреждая:       — Не отключайся, милый, — тихо говорит он. — Сделаешь это без моего разрешения — узнаешь, что я могу сделать с мальчишкой, находящимся у меня в руках. А ты ведь вроде должен будешь его вернуть отцу, целым. И если ты вдруг забыл: никакой полиции и никаких звонков — я все узнаю.       Дальше тишина прерывается раскатами грома. Оглушительного, устрашающего, набирающего обороты с каждым вдохом. А потом, когда Синьюй вновь дергает его за рукав, Сяо Чжань понимает: нет никакой грозы, это стучит сердце, громко, больно ударяясь о ребра. Бьется ошалело, потому что наконец в голове начинает складываться теория, которую он надеется, что сможет проверить.       Если это его сын, по мнению доктора, то…       — Любишь аттракционы? — спрашивает он у Синьюя, и тот быстро кивает головой в согласии. — Тогда поехали в парк? После можем взять какие-нибудь сладости. Какие ты любишь? У тебя нет аллергии?       На каждый его вопрос малыш вертит головой, либо соглашаясь, либо отрицая. И каждый раз, когда его голова поворачивается в какую-либо сторону, помпон знакомо подпрыгивает, делая Сяо Чжаню очень больно.       — О, это так мило, — вновь раздается в наушнике голос Чэнь Сюэдуна. Он шмыгает носом, словно плачет, когда добавляет: — У него нет ни на что аллергии, сладости он не любит. Угости его фруктами, — советует напоследок омега, а после снова замолкает.        Взяв ребенка за руку, Сяо Чжань ведет того к машине. Дорога короткая, но кажется, будто бы никогда не кончится. После того, как малыш послушно усаживается в детское кресло Сибина и дает себя спокойно пристегнуть, Сяо Чжань забивает в навигатор адрес парка аттракционов.       В трубке все это время стоит гробовое молчание.       Телефон пиликает уведомлением, предупреждая о малом заряде батареи, и Сяо Чжань подключает его к зарядке, заодно открыв чат с присланным фото Сибина. Ему все еще не верится, что это происходит.       В глаза сразу бросается одна вещь: номер, с которого доктор Чэнь прислал ему сейчас фото Сибина, уже есть в его списке. Оказывается, раньше ему уже писали с этого номера, но он ошибочно считал, что это дело рук Чуси! И сейчас, читая «Я по тебе скучаю», «Мы давно не виделись», у него не остается никаких других сомнений, что все это время ему писал доктор Чэнь.       «Что ж, — думает Сяо Чжань, — у него и правда был мой личный номер».       Значит, он все же воспользовался своим положением и использовал данные для личных целей. Может быть, зря Сяо Чжань оставил второй телефон в клинике, а не тот, который обычно используют его помощники.       Но Сяо Чжаня это мало волнует. Ему важно сейчас понять, где может находиться Сибин, в какой машине, и эти подсказки он надеется найти на присланном изображении. Только вот Чэнь Сюэдун и тут оказывается впереди: из-за ракурса и по доступным кусочкам салона не получается понять, что это за автомобиль.       Бессилие и злость заставляют сцепить зубы. Его даже немного трясет, и он с силой сжимает руль, пытаясь не дать ярости взять верх.       Он должен попытаться что-то сделать. Нельзя просто так слепо подчиняться чужим приказам, нужно хоть кому-нибудь сообщить! Если не полиции, то…       Синьюй начинает напевать какую-то песенку. Тихо, неразборчиво, и в любой другой ситуации Сяо Чжань даже не обратил на это внимания, но сейчас его голос и присутствие раздражают настолько, что хочется кричать. Жаль, что это ничего не изменит.       Закрыв диалог с доктором, Сяо Чжань открывает чат с Ибо, цепляясь взглядом за то, что отправленные им несколькими часами ранее сообщения прочитаны. Ибо даже отвечает коротким «Ок».       Поставив курсор в окно набора, Сяо Чжань задумывается всего на секунду, пытаясь сформулировать короткое, но емкое сообщение. Ибо все же не полиция, а значит, что он не нарушит никаких правил, если сообщит ему.       — Милый, — резкий строгий голос доктора Чэнь заставляет Сяо Чжаня вздрогнуть, и он от неожиданности роняет телефон. — Ты же не собираешься ему писать?       В ответ альфа молчит. Вместо этого он нагибается, пытаясь отыскать трубку под сиденьями, и пока рыскает рукой по полу, Чэнь Сюэдун продолжает сыпать упреками:       — Мы же договорились: без глупостей. Ты никому ничего не говоришь — у мальчишки есть шанс выжить. Я не какой-то злодей, не заставляй меня идти на крайности, милый. Ведь я всегда держу свои обещания, чтобы ты знал.       Сяо Чжань кивает и только потом спохватывается и выдавливает:       — Да, я понимаю. Я просто хотел отправить сообщение, чтобы он не волновался.       На это Чэнь Сюэдун резко замечает:       — Кому есть разница, о чем он там волнуется?       — Но ты же не хочешь полиции, — Сяо Чжань не оставляет попытки достучаться до собеседника. — Я мог бы успокоить его, что с ребенком все в порядке.       «Только что ты напишешь, если он разрешит?», — проносится в голове. И Сяо Чжань понимает, что понятия не имеет, как сообщить о случившемся, не вызвав подозрений. Жаль, что они с Ибо не разработали никаких специальных кодов для подобных ситуаций.       — Не имеет значения, — доктор непреклонен, тон его с каждым словом звучит тверже и недовольнее. — Я не хочу, чтобы ты ему писал. Ты понял меня?       — Да.       — Хорошо.       Он заводит мотор, включает музыку в салоне — нужно как-то заглушить это невнятное пение сзади. Конечно, чужой ребенок ни в чем не виноват, но у Сяо Чжаня все равно не получается не раздражаться на него. Сяо Чжань бросает короткий взгляд в зеркало заднего вида, наблюдая за тем, как Синьюй, замолкнув на мгновение, начинает подпевать уже звучащей мелодии. Он даже легонько дергает ногой, словно пританцовывая в такт, пока рассматривает город за стеклом. Судя по довольному виду, он совсем не беспокоится о том, что оказался в обществе незнакомого человека.       А Сяо Чжань же бегло осматривает салон, пока они стоят на светофоре. Где же камера? Она определенно должна быть, если доктор каким-то образом увидел его действия. Только вот где? Пробежавшись по салону взглядом в последний раз, альфа выкручивает руль, выруливая на нужную полосу, и понимает: ничего нет, но что-то подсказывает ему, если он ничего не нашел, это не значит, что никакого устройства слежения нет. В конце концов, он же не спецагент из крутого фильма, а просто журналист, которому уж точно не по силам найти никакие шпионские штуки, лишь бегло осмотревшись.       — Доктор Чэнь, — зовет он вдруг, решая использовать поездку с пользой. — Как так вышло, что Синьюй — мой сын? Откуда это утверждение?       Вопрос удается задать с трудом: ему все еще дико и неправильно называть незнакомого ребенка своим, не имея при этом никаких доказательств.       — О, — тон доктора меняется, — я расскажу тебе, все равно у нас куча времени, верно? — и, не дожидаясь ответа от Сяо Чжаня, он заявляет: — Я люблю тебя очень давно, Чжань-Чжань.       Альфа нервно сглатывает: обычно после таких слов ничего хорошего не услышишь. И когда Чэнь Сюэдун начинает свой рассказ, Сяо Чжань оказывается чертовски прав:       — Еще в ординатуре, когда мне удалось посмотреть твой выпуск про «Учебную комнату», я подумал, что готов боготворить того, кто заговорил об этом вслух. Я ведь сам поступил в медицинский. Родители ежедневно заставляли меня ходить в школу, вечером — в академию, а затем закрывали в комнате метр на метр с одним столом и лампой. Они называли ее «учебной». Из комнаты мне нельзя было выходить, пока не будут выполнены все заданные на дом задания. Иногда это было вечером, а иногда — утром, и тогда я сразу же шел в школу, — Чэнь Сюэдун молчит некоторое время. Его голос вновь меняется, став тихим. — Тогда я не покончил с собой только из-за того, что не мог придумать безболезненного способа. Так что пришлось терпеть до самого поступления в университет, потом я просто съехал в общежитие. Правда, все равно ощущение, что вся моя жизнь в последние школьные годы была, как в аду, никуда не уходило, — он усмехается. — Знаешь, люди ведь совсем перестают понимать, что делают с детьми. Им неважно ничего, кроме того, что их ребенок должен учиться. Но какой ценой? У всех моих одногруппников, кто так же, как и я, поступил своими силами, были эти комнаты. Немногие выдерживали, так и не сумев прийти в себя. На нашем потоке тоже был один решивший, что с него хватит. Он бросил все, уехал, даже ходили слухи, что покончил с собой. Что в итоге с ним стало, я не знаю — никогда не интересовался, — он кашляет, прочищая горло. — Так что когда на национальном ТV я узнал, сколько на самом деле таких, как я, когда увидел тебя, говорящего про то, какой именно ценой такие люди добились успеха… Тогда-то мое сердце и стало биться для тебя.       Сяо Чжань помнит тот выпуск. Один из самых сложных, охвативший очень тяжелую тему. По правде говоря, он и сам был тогда немало удивлен, что удалось выйти с ним в эфир — все-таки открывалась правда на несовершенство системы образования, требующей слишком много от тех, кто хотел получить престижную работу. Но когда фильм увидели в министерстве, все сомнения о том, что он не получит одобрение сверху, растаяли, как дым: отчего-то высшие чины посчитали материал фильма остросоциальным, отлично показывающим, как в своем желании устроить карьеру ребенка, родители готовы пойти на все, совершенно не зная меры, когда нужно остановиться, таким образом калеча того, кому и предназначены все эти старания. И «Учебные комнаты» были лишь одним из примеров их ненужного и чрезмерного рвения.       Так что, когда передача вышла в эфир, общество узнало правду и масштабы такого «обучения». Сяо Чжань стал знаменитым, потому что именно этому выпуску он и был обязан всем, а следующий уже ждал огромный рейтинг и высокие просмотры — общественность хотела новых «открытий» и щекотливых тем.       — Я смотрел тогда на тебя на экране, — Чэнь Сюэдун прерывает его воспоминания, — и ты был таким недостижимым. Невероятно смелым, не боящимся идти против всех. Умный, красивый, понимающий — и очень далекий от меня. И я смирился, что мы никогда не увидимся. Но удача оказалась и на моей улице: когда ты со своей командой пришел в Первый перинатальный центр, я только-только перешел работать в него из обычной клиники. Мы встретились благодаря твоей программе, я снова мог любоваться тобой, издалека. Однажды ты даже угостил всех нас — и меня, и персонал — кофе. И тот момент, когда я дотронулся до тебя кончиками своих пальцев, до сих пор не могу забыть, будто это было вчера.       Для Чэнь Сюэдуна этот день оказался запоминающимся, а вот для самого Сяо Чжаня — нет. Из-за того, что все случилось слишком давно, Сяо Чжань не помнит и половины из рассказанного доктором. Сколько их было? Десятки, сотни судеб и съемок прошли через его карьеру. А что до напитков… их тоже было предостаточно. Привычка ведь у него такая, и нет ничего необычного в том, чтобы купить стаффу и съемочной группе кофе или какой другой напиток.       Кто же знал, что для кого-то это будет значимым событием в жизни?..       — И конечно, если я влюблен в такого мужчину, мне и самому нужно быть под стать ему, чтобы соответствовать. Так что я стал лучшим в своей области и одним из первых совместил специализации по оплодотворению. Когда мое имя, наконец, стало известным, ко мне на прием записался ты и твоя жена. В тот день я зажег дома свечи духам предков. Не буду скрывать, что оказался рад, когда она попросила не делать оплодотворение. Это сразу показало, что она недостойна тебя, сладкий.       От этого обращения Сяо Чжаня передергивает. Отвращение становится нестерпимым, он с силой сжимает руль, фокусируясь на дороге.       — А когда она пришла ко мне во второй раз, решение пришло само: я дам тебе то, чего не хочет эта честолюбивая женщина. Дам тебе ребенка, которого ты так страстно желаешь. Я же все видел: и то, как ей противна сама мысль о материнстве, и то, как сильно ты хочешь стать отцом. Поэтому я решил, что поддельный диагноз на какое-то время остановит тебя от попыток найти себе другого партнера, — доктор Чэнь усмехается, делая небольшую паузу. — Я хотел стать частью твоей жизни, а так, как наши желания совпадали, я договорился кое с кем из лаборатории, и мне отдали твой материал. Им я и оплодотворил себя. И это все еще благословление небес, что зачатие прошло успешно. Как и то, что малыш родился здоровым.       Его рассказ звучит как хороший сценарий одной из драм, что транслируются у них на канале. Слишком нереалистично, а оттого и жутко осознавать, что это все на самом деле правда. Ведь правда же?..       — Он родился на рассвете? — интересуется он у Сюэдуна. Голос звучит глухо, заторможено — ему вообще кажется, что время вокруг него сейчас остановилось, застыв в тех минутах и часах, когда ужас происходящего еще не добрался до него.       — Да, — Сюэдун кивает, — я специально запланировал кесарево на это время. Синьюй означает «Рожденный с рассветом». Не правда ли, красиво? Он, как символ того, чего я хотел: новая жизнь, рассвет моих и твоих желаний. Когда Синьюй родился, я не знал, как найти тебя. У меня был только телефон, но сколько бы я ни звонил или писал, итог один — тишина. Я не делал это часто, боясь, что ты сменишь номер, и тогда я потеряю единственную ниточку нашей связи. Но ты не брал трубку, сообщения игнорировал, со студии водитель увозил тебя так мастерски, что не получалось никак отследить, сколько бы я ни пытался. У меня вышло только сейчас узнать, где ты бываешь, и то только из-за того, что ты, Чжань-Чжань, сам стал покидать студию, не дожидаясь рабочей машины. Дальше оказалось куда проще, особенно, когда ты стал заезжать в этот детский сад.       Получается, за ним все это время следили. Или пытались.       В горле встает ком, Сяо Чжань сглатывает, цепляя взглядом свободное место на парковке — оказывается за разговором он и не заметил, как добрался до точки назначения.       — Мы приехали, — сообщает он.       — Отлично, — откликается тут же доктор, после чего дает указания: — Погуляйте там.       Телефон на приборной панели загорается, и Сяо Чжань понимает: звонок закончен. На него сразу же накатывает такое облегчение, что несколько секунд он просто не знает, что делать. Если Чэнь Сюэдун закончил разговор, то его контроль ослаб, а значит…       Ничего это не значит. Может это проверка такая? Сибин все еще в руках этого человека, и его безопасность превыше всего. Что доктор Чэнь там говорил? Сделать счастливым его сына, и тогда Сибин не пострадает? Ему придется принять эти правила, если он хочет увидеть своего сына живым и невредимым — просто нет другого выбора.       Черт, если бы можно было что-то сделать, кроме того, что ему говорят! Ведь Сибин такой маленький, хрупкий… Сяо Чжань не простит себе, если он пострадает.       Вытащив Синьюя из кресла, он берет его на руки, и они отправляются гулять по парку. Уже темнеет, загораются многочисленные огни растянутых гирляндами фонарей, освещая территорию парка, малыш завороженно и с восхищением следит за тем, как те сияют в сумерках. В одном из киосков Сяо Чжань покупает ребенку сделанный из фольги воздушный шар, который тут же Синьюй просит повязать на руку, после чего с радостным смехом убегает вперед. Сяо Чжань находит его возле одной из каруселей, покупает билет, затем усаживает в кресло, по привычке доставая телефон и делая несколько снимков.       На самом деле он понятия не имеет, нужны ли они Сюэдуну или нет, и не следит ли тот издали. Интуиция подсказывает, что да.       На фотографиях Синьюй выглядит довольным и счастливым, крепко держится за поручень карусели. Красная шапка и шарик в тон ярким пятном выделяются вокруг, отчего эмоции внутри никак не утихают, превращаясь в самую настоящую бурю. И сколько бы Сяо Чжань ни старался их подавить, у него ничего не получается. Как и не получается вновь вызвать возникшее в машине к ребенку раздражение: после услышанного теперь ему Синьюя только жаль.       Всё наконец-то складывается в цельную картину: одинокий доктор-психопат, по воле судьбы оказавшийся еще и его фанатом, не смог удержаться от вверенной ему власти и воспользовался положением, чтобы получить от кумира ребенка. И только невероятная случайность, за которую уже Сяо Чжаню хочется не засудить Центр, а отблагодарить вместе с нерасторопным лаборантом, спасла от нежеланного отцовства.       И получается, что доктор Чэнь совершенно не в курсе случившейся ошибки. Хорошо ли это или плохо, Сяо Чжань пока еще не знает. Сам он сообщать эту новость не собирается — мало ли что Чэнь Сюэдун может сделать с Сибином. Лучше уж сказать ему об этом, когда Бао окажется в безопасности, рядом со своими родителями. А пока пусть этот человек считает свою правду единственной истиной.       У него это, кстати, хорошо получается.       Надо отдать ему должное — убеждать он умеет. Что тогда, когда сообщал ложный диагноз, что сейчас, когда с «триумфом» врывается в счастливую жизнь Сяо Чжаня, преподнося ему свою правду о долгожданном ребенке.       Мысли его снова переключаются, витая вокруг Сибина: все ли с ним хорошо, как он сейчас, где его держат, удобно ли ему сидеть в незнакомой машине, сыт ли он и не плачет ли?..       — Папа, — Синьюй маленькими ладошками дергает его за пальто, — пойдем куда-нибудь еще.       За всем этим анализом и размышлением Сяо Чжань не заметил, как сеанс аттракциона закончился, и теперь Синьюй стоит рядом, посматривая на него с явным нетерпением. От чужого, но такого доверчивого «папа» воротит очень сильно, альфа выдавливает из себя улыбку и, взяв малыша за руку, ведет дальше, к обзорному колесу. Синьюю не нравится смотреть на парк с высоты, он капризничает и просится вниз, явно боясь. Успокаивается малыш только тогда, когда Сяо Чжань катает его вместе с собой на автодроме.       Слушая, как от восторга пищит чужой ребенок, у него не получается не думать о своем. О том, как помочь ему. И от собственного бессилия начинает тошнить.       Когда они возвращаются к машине, звонит Ибо. Сяо Чжань только и успевает увидеть определившийся контакт, как следом раздается еще один звонок — от Чэнь Сюэдуна. Альфа колеблется всего мгновение, а после, закусив губу почти до крови, принимает чужой звонок.       — Какой ты молодец: сделал правильный выбор, — голос доктора Чэнь полон удовлетворения. — Не отвечай, мне нужно подумать, что можно написать ему. Какой же он надоедливый, — и тут же переключается, как по щелчку, спрашивая с мягкостью: — Как погуляли?       И Сяо Чжань как-то механически, без эмоций, словно отчитывается перед начальником, рассказывает о прогулке. Тут же оказывается кстати то, что он делал фотографии: когда Чэнь Сюэдун получает снимки, довольство в его голосе ничем не скрыть.       — Ах! — радостно восклицает он. — Я знал, Чжань-Чжань, знал, что ваша связь крепка! Ты сразу понял, какие аттракционы он любит! Синьюй просто бредит машинами, особенно — красными. Я так рад, так рад, Чжань-Чжань! Не думай, что это просто слова, — вдруг говорит он тихо и серьезно. — За то, что ты угадал то, что нравится Синьюю, я сделаю тебе подарок. Запомни его.       — Подарок?       — Восемь, — просто говорит Чэнь Сюэдун.       Это всего лишь цифра, но каким-то образом Сяо Чжань безошибочно понимает, что она относится к Сибину. Правда, он пока понятия не имеет, каким образом, но это мелочи — разберется позже, вдруг доктор Чэнь не ограничится одним таким «подарком». Так что он сейчас просто запомнит ее.       — А теперь о папаше Ван, — когда Чэнь Сюэдун говорит об Ибо, он словно становится другим человеком. Исчезает та маска доброго и дружелюбного доктора-отца, которым он все время пытается предстать перед Сяо Чжанем, обнажая истинную сущность. — Напиши ему, что ребенок устал, поэтому переночует у тебя. Все равно папаша на работе допоздна сегодня, так что у нас куча свободного времени до утра.       Сняв телефон с блокировки, Сяо Чжань видит новое сообщение от Ибо.              Не смог дозвониться       Но вы, скорее всего, гуляете       Ложитесь без меня — буду поздно              Его сообщения короткие и не подкреплены никакими смайликами. Огромное облегчение накатывает на альфу от этого факта, и он как никогда благодарен Ибо за то, что тот, если поблизости много посторонних, никогда не позволяет себе лишнего. Сам же Сяо Чжань отвечает какой-то стандартной фразой, больше подходящей для общения с коллегами или подчиненными, а не с любимым человеком.       Чэнь Сюэдун молчит, заставляя Сяо Чжаня нервничать. Неужели, он ошибся и нужно было ответить иначе?       — Молодец, — поток его мыслей прерывается, когда доктор Чэнь наконец отвечает. — Мне нравится, что мы понимаем друг друга, Чжань-Чжань. Очень хороший ответ.       В машине их разговор снова прерывается. Как и в прошлый раз, звонок не обрывается, но они оба молчат. Когда Сяо Чжань усаживается на водительское кресло и снова включает тихую музыку, нервный зуд под кожей заставляет его спросить:       — Мы же можем заехать в магазин? Синьюй должен поужинать, а мой холодильник пуст. Нет даже печенья.       Но в ответ по-прежнему тишина. Они успевают вырулить с парковки и влиться в большой поток машин на шоссе, прежде чем звучит ответ:       — Да, — соглашаются с ним, — это ваш вечер. Пусть мне и хочется сейчас быть рядом с вами, но я понимаю, как долго ты мечтал стать отцом. Поэтому сейчас у тебя есть эта возможность, побыть со своим сыном, так что я не буду мешать.       Дальше поездка проходит в тишине. Доктор отключается, а Сяо Чжань устанавливает телефон в держатель и подключает к зарядке, неоднозначно посматривая на гаджет.       Получается, что доктор каким-то образом узнал о пришедшем от Ибо сообщении первым и о том, что Сяо Чжань написал в ответ. Это было не в машине, значит, следят за ним не через внешние камеры.       Все дело в телефоне?..       Похоже, что так. Это самая простая и все объясняющая версия. Видимо, доктор Чэнь как-то установил специальную программу-шпион в его телефон, получив таким образом полный доступ к содержимому. Экран, микрофон — Чэнь Сюэдун слышит и видит все, что происходит рядом с телефоном Сяо Чжаня благодаря этой программе. Он даже знает точные координаты, где может находиться альфа!       Проверить эту теорию Сяо Чжань решается, только остановившись на светофоре. Заранее подготовив для себя оправдание, как можно более убедительное, он бросает взгляд назад. Синьюй обнаруживается спящим, явно утомившийся прогулкой и яркими впечатлениями, и только красный шарик, забившийся в угол салона, сейчас свидетель того, что собирается сделать Сяо Чжань.       Конечно, это рискованно и очень опасно, но другого выхода в сложившейся ситуации Сяо Чжань не видит — ему все еще нужно что-то сделать. С каждым часом, который Сибин проводит в обществе этого человека, шанс найти его ускользает — мало ли куда этот психопат может вывезти ребенка! Да и сам альфа уже на грани.       Так что он, осторожно вынув свой рабочий телефон из кармана сумки, кладет его к себе на колени. Мгновение — и экран оказывается разблокированным. Просто смахнув все входящие уведомления, Сяо Чжань быстро включает беззвучный режим и только после этого наконец-то открывает мессенджер.       С трудом подавив в себе победный возглас, когда от доктора не звучит никаких комментариев, Сяо Чжань находит чат с Ван Цзяэром.              

Не смогу сегодня присмотреть за Исином, попроси Юн-Юна с ним посидеть

             С замиранием сердца он смотрит на то, как сменяются значки сначала на «Отправлено», затем «Прочитано». Все это время, кажется, альфа даже не дышит, ожидая реакции от Чэнь Сюэдуна. Но ее нет. Ничего нет, никаких звонков или сообщений. Возможно, он просто затаился и Сяо Чжаня позже ждет наказание, как и Сибина. От этих мыслей по позвоночнику пробегает неприятный холод, сердце вновь болезненно сжимается, и Сяо Чжань упорно гонит прочь ужасные мысли.              Гэ?              

И не давай своим бывшим коллегам сидеть с ним

Ни в коем случае

Они научат его плохому

Исин слишком хороший мальчик

И с Ибо бы ему тоже не общаться

                    Этот бессмысленный набор фраз отправляется одна за другой. Пока каждая строчка сменяется на нужный статус, внутри него тлеет надежда на две вещи: что адресат поймет, что за перепутанными словами спрятано очень многое; и что нужно писать именно на этот телефон, обычно находящийся половину дня у Ли Цинь. Цзяэр один из немногих, кто знает, что у Сяо Чжаня на самом деле два телефона.       Когда спустя минуту в ответ на рабочий гаджет приходит сообщение от Цзяэра, Сяо Чжань впервые за весь этот долгий вечер ощущает небольшую радость.                      Я понял.       Присмотрю за всем сам.       Напишешь, когда освободишься?       

      Личный телефон все также молчит.       Ближайший светофор загорается спасительным красным, вызывая у Сяо Чжаня невольный смешок. А после он все-таки не выдерживает и начинает смеяться, беззвучно, почти истерично, сильно дрожа и закрыв рот рукой. Глаза от этого выброса эмоций заволакивает влагой, он зло смаргивает, дыша глубоко, успокаиваясь. На губах сама собой расплывается улыбка, и случайно брошенный взгляд в зеркало заднего вида, показывает, насколько она жуткая.       Что ж, кажется, у него и правда есть шанс.       Светофор загорается зеленым, позади гудят машины, поторапливая. Сяо Чжань паркуется возле нужного магазина, затем придвигает к себе рабочий телефон и начинает быстро печатать — неизвестно, сколько у него времени, пока Чэнь Сюэдун снова не захочет проверить, как у них с Синьюем дела.              

Чэнь Сюэдун похитил Сибина

Предупреди Ибо

Никто больше не должен знать. Особенно полиция

Он обещал убить бао, если мы сообщим кому-нибудь

Мой второй телефон у него на прослушке

Возможно и видеонаблюдение

Я с ним постоянно на связи

Он дал мне одну подсказку — 8

Я не знаю, что это за цифра

      Понял       То, что он с тобой на связи — хорошо       Подключу ребят, мы отследим, где он              

      

Ничего не делай, пока мы не узнаем, где Сибин

Я уверен, что он его где-то спрятал, попытаюсь еще вытянуть из него подсказки

                    Пиши мне, когда будет возможность       Я могу сбрасывать тебе результаты поисков?       

      

      Сяо Чжань задумывается: если держать телефон постоянно в кармане и на беззвучном режиме и пользоваться им, пока не видит малыш Синьюй, и вне поля зрения камеры второго телефона, то это возможно.              

Да

Позаботься об Ибо

Не дай ему наделать глупостей

Скажи ему, что мне жаль

Очень

                    Дождавшись, пока статус сообщения не изменится на «Прочитано», Сяо Чжань прячет свой единственный источник связи с помощью, а затем поворачивается к Синьюю, намереваясь его разбудить.       Пора играть роль любящего отца.       

****

      То, как они с Синьюем ходят по супермаркету, не особо отличается от других походов в магазин в обычные дни. Сяо Чжань без особого энтузиазма выбирает продукты, не выпуская из виду малыша, ловко рулящего детской машинкой, на которой и стоит наполняемая корзина. Посетители супермаркета шумят, смеются, толкаются — живут свои обычные жизни, совершенно не подозревая о разворачивающейся трагедии.       Мимо пробегают дети: мальчик и девочка, они громко смеются, совсем не обращают внимания на окрик родителя. Сяо Чжань наблюдает за ними отстраненно, ощущая внутри пустоту и какую-то неправильность от того, что делает. Это так дико, что он не кричит, не просит о помощи, передавая записки с подписью «Помогите. Моего сына похитили». Он будто видит себя со стороны, такого внешне спокойного, молчаливого, уделяющего внимание чужому ребенку в то время, как его собственный сын, его мальчик, за которого он, не раздумывая ни секунды отдаст жизнь, находится в руках незнакомца. Психически нездорового незнакомца.       Но может ли он поступить по-другому? Должен ли он кричать сейчас, привлекая внимание посторонних, нарушая тем самым запрет Чэнь Сюэдуна? Может, не стоит так слепо верить ему?       В памяти вспыхивают картинки-слайды, на которых он, Ибо и улыбающийся Сибин, их общий смех, те моменты, когда они были счастливы. Вспоминает и Цзяэра с его командой, который сейчас без всяких сомнений пытается помочь своему другу.       И всех этих людей он не может подвести, не может подвергнуть опасности сына, а значит он продолжит выполнять требования, надеясь, что сможет выторговать что-то еще у похитителя, веря его словам.       Сяо Чжаню больше не за что держаться.       — Что будешь готовить?       Сяо Чжань вздрагивает, слыша ненавистный голос в наушнике. Появление Чэнь Сюэдуна после часового молчания сковывает тело, внутри все холодеет от вновь подступившего липкого страха. Что же, получается, что тогда в машине он вовсе не отключил звонок, а поставил его на паузу и все это время был здесь? Неужели он?..       Ему нельзя паниковать. Не сейчас, когда у Цзяэра есть шанс найти и доктора, и Сибина.       — Пюре из брокколи, картошки и кабачка, — надеясь, что голос не выдает всех его эмоций, отвечает Сяо Чжань. — Рыба на пару, а на десерт будет печенье и арбуз.       Судя по тону, которым доктор Чэнь отвечает ему, он ничего не заметил. Сяо Чжань не слышит почти то, что он говорит ему, — кажется, даже хвалит, — из-за накатившего облегчения.       — Я очень рад, — говорит Сюэдун, — не ожидал, что ты так быстро соорентируешься.       Эти слова заставляют Сяо Чжаня довольно улыбнуться. На ум приходит одна идея, которую он, немного подумав, решается все же воплотить.       — Если тебе так нравится, как мы с Синьюем проводим время, почему бы тебе не отпустить того мальчишку? Зачем тебе проблемы с чужим ребенком?       Молчание на том конце тяжелое, давящее. Альфа успевает нарезать несколько кругов, прежде чем Чэнь Сюэдун отвечает:       — Нет, — твердо звучит чужой голос. Омега даже вздыхает, будто бы ему приходится объяснять простые истины неразумному ребенку. — Этот мальчишка покусился на то, на что никогда не имел права — на твое внимание, Чжань-Чжань. Его следует за это наказать. Ты должен был дождаться Синьюя, а не связываться с омегой, у которого, к тому же, есть ребенок от другого мужчины! Мне было очень больно, Чжань-Чжань, и я все никак не мог понять, зачем тебе это? Это же такой позор — взять чужого ребенка. Ты же альфа, для вас это неприемлемо, ты не сможешь принять его. Но знаешь, — снова тихий вздох, — я простил тебя. Когда-то у меня был план, и твой диагноз должен был помочь мне в этом. Я думал, что так заставлю тебя забыть свое желание завести детей с твоей недостойной женой. А потом мы познакомимся, и ты узнаешь, что такое любящий омега и собственный ребенок. Семья. Но ты зачем-то выбрал постороннего ребенка, недостойного тебя. Все это неправильно, — последние слова звучат с явным отвращением в голосе, и Сяо Чжань сглатывает, крепче сжимая ручку продуктовой корзины. — Они должны знать свое место, Чжань-Чжань, так что я преподам им небольшой урок — и ему, и его отцу.       За всю свою жизнь Сяо Чжань никогда не молился. Он не верит ни в бога, ни духов или каких-то пророков, но сейчас, ощущая, как с каждой секундой после услышанного становится страшно, ему хочется — он готов — молить их всех, чтобы с его ребенком ничего не случилось.       — Да, — тихо отвечает он, — я виноват. Но мы же договорились: если я буду вести себя хорошо, то с мальчишкой тоже все будет хорошо. Разве нет? Так что это только моя ошибка, — голос дрожит, подводя, и приходится замаскировать это кашлем, — накажи меня, не стоит трогать ребенка.       — Нет, милый, — смеется Чэнь Сюэдун. На удивление его смех мягкий и приятный, и в любой другой ситуации Сяо Чжань бы мог им очароваться. — Ты — смысл моей жизни, без тебя она не имеет значения. Ты ни в чем не виноват, потому что это другие люди заставили меня и Синьюя ждать слишком долго и страдать — им и отвечать.       Сяо Чжань понимает, что должен как-то вынырнуть из этой ситуации, повернуть ее в свою сторону — в противном случае быть беде.       — Хорошо, как скажешь, — спокойно соглашается он, пытаясь перевести тему, спрашивая: — Помнишь, ты обещал мне подарки всякий раз, если я угадаю что-то, связанное с Синьюем?       На самом деле он даже не верит, что у него что-то получится — Чэнь Сюэдун слишком умен и может легко раскрыть план Сяо Чжаня. Хотя какой там план? У него нет ничего конкретного в мыслях, кроме того, что ему нужно как-то отстрочить обещанное наказание. И он даже не знает какое!       На ум приходит только цифра, что доктор Чэнь дал ему ранее. И все это время Сяо Чжань пытался понять, к чему она относится. Но так и не смог — слишком мало дал ему Чэнь Сюэдун информации. Одна цифра может означать что угодно: или часть кода от замка, или начало номера телефона, или номер той машины, дома, или…       Или это может быть просто цифра. Обычная, взятая наугад цифра, чтобы дать Сяо Чжаню ложную надежду и усыпить его бдительность.       Он никогда не узнает, если не попробует снова рискнуть, узнать, что на самом деле ему подкинули. Так что у него нет другого выбора, кроме как пойти ва-банк.       — Ты же всегда выполняешь свои обещания, — вкрадчиво начинает альфа, — и мне очень нравится это качество в мужчинах.       Последние слова он произносит глубоким, тихим голосом, задержав дыхание на минуту.       «Пожалуйста, — молит Сяо Чжань, — только бы сработало».       — О сладкий, — наконец отзывается омега, — я азартен и очень люблю игры. Что ж, ты прав: нужно выполнять свои обещания. Раз ты угадал, какую еду любит Синьюй, то ты получишь еще один подарок.       Сяо Чжань замирает, кусая губы. Проходят секунды, сливаясь в минуты, такие длинные и совершенно, и он уже не надеется, что Чэнь Сюэдун сдержит свое слово, как слышит:       — Тридцать девять.       Теперь у него есть три цифры. Но по-прежнему так и не ясно, что это в итоге. Сяо Чжань теряется в догадках, перебирая в голове каждую и пытаясь найти в своей памяти хоть что-то, что может дать еще одну подсказку.       Ничего.       Чувство досады такое сильное, что его не перекрывает ликование от того факта, что Чэнь Сюэдун, кажется, не заметил, как ловко Сяо Чжань перекрутил его слова и обернул их в свою пользу.       — С мальчиком все в порядке?       Теперь Сяо Чжань рассчитывает узнать больше о Сибине. Он не рискует называть сына по имени и, судя по тому, как Чэнь Сюэдун реагирует на любое упоминание о малыше Бао, правильно делает.       — Не серди меня, — с явным предупреждением говорит ему омега. — Я не хочу о нем говорить — достаточно и того, что у меня слишком мягкое сердце. К тому же, я даю тебе подсказки. Если ты так умен, как я думаю, ты сообразишь, что к чему, и не допустишь, чтобы с ним случилось что-то плохое, — он вздыхает, что-то шуршит на фоне, но настолько тихо, что невозможно определить, что делает омега на том конце трубки. Вздохнув, Сяо Чжань лишь слушает чужие вопросы: — Куда дальше поедете? Домой?       У него и альтернативы-то никакой нет. Тихо согласившись, аккуратно маневрируя между рядами и посетителями супермаркета, пытаясь одновременно удержать Синьюя, чтобы тот не убежал далеко, Сяо Чжань наконец-то подходит к кассе самообслуживания. Рассчитавшись с покупками, подхватывает пакет и берет Синьюя за руку. Маленькие пальчики цепляются за его ладонь, то и дело выскальзывая, Сяо Чжань сжимает крепче чужую ладошку, когда они подходят к машине.       

      

Он дает подсказки

Пока это 8 и 39

             Тишина в трубке дает ему возможность провернуть недавний трюк: пока он возится на водительском сиденье, вновь устраивая телефон со звонком Чэнь Синьюя в держателе, незаметно достает рабочий, где тут же пишет Цзяэру.       

      

      Знаешь, что это?                     

Нет

Мне нужно время, чтобы вытащить еще

Если их станет больше, думаю, я смогу понять, что это такое

Он сам намекает, чтобы я угадал

      

             Он не особо осторожен, или нет опыта или не ожидает, но мы пробили сигнал и нашли здание, где он находится       Осталось разобраться, какая из квартир ему принадлежит — это недолго       

      

Есть зацепка, что это может быть?

             Нет       Цифры никак не связаны с этим домом                     От досады хочется взвыть. Пару раз вдохнув и выдохнув, Сяо Чжань не успевает написать ответ, как Цзяэр снова присылает сообщение:              Мы ждем твоей команды              

Ок

             — Расскажи мне про Синьюя, — Сяо Чжань убирает телефон в карман, а после заводит двигатель. Машина плавно трогается с места, когда он начинает задавать вопросы: — Как проходила беременность? Сложно ли было работать в таком положении?       Ему нужно показать, что он заинтересован в том, что переживал тогда Чэнь Сюэдун. Почему-то казалось, что это окажется сложным, но вопросы слетают сами по себе, будто бы подготовленные заранее для очередного интервью. Возможно, это самозащита, проф.деформация, помогающая пережить происходящее. Даже если это так, Сяо Чжань не будет отказываться от этого.       У него хорошо получается. Доктор Чэнь расслабляется, охотно рассказывает о себе, делится историями, приключившимися с ним во время беременности, давая тем самым Сяо Чжаню передышку.       Правда, не особо большую — пока они с Синьюем не добираются домой. А там, когда за ним закрывается входная дверь и замок тихо пиликает знакомым звуком, он застывает в прихожей, понимая, что чужой ребенок в ней смотрится совершенно дико. Как-то неправильно.       Сяо Чжань не может заставить себя двинуться с места, чтобы раздеть Синьюя. Но тот не теряется, раздеваясь сам. Аккуратно сняв свои вещи, он прижимается к Сяо Чжаню, обнимая за ноги, и выжидательно смотрит, ничего не говоря.       Они стоят так некоторое время, пока малыш все же не спрашивает:       — Можно посмотреть? — и перемещает взгляд в гостиную, с любопытством и с явным интересом оглядывая уголок, отведенный под нужды Баобао. Игрушки, железная дорога, маленький стол, за которым Бао любит рисовать, небольшая горка, сложенная палатка и батут — все это притягивает взор Синьюя, что он в восхищении приоткрывает рот.       — Конечно, — сглотнув ком в горле, разрешает Сяо Чжань. Видеть то, как Синьюй будет играть в этом месте, он пока не готов, так что предлагает: — Можешь поиграть там, пока я буду готовить ужин. Хорошо?       После, не дожидаясь ответа, он идет на кухню. Выложив продукты на стол, по привычке запускает пароварку, распределяет овощи и лишние убирает в холодильник.       Не в силах выносить давящую тишину, он проверяет, не прервался ли звонок. Увидев, что тот по-прежнему активен, Сяо Чжань предпринимает еще одну попытку разговорить своего собеседника.       — Доктор Чэнь, — зовет он, — может, еще что расскажете? Или я попытаюсь угадать что-то, что расскажет мне о тебе или же Синьюе. Если ты не хочешь рассказывать, я могу угадать?       — Тебе интересно?       — Да, — быстро отвечает он. — Мне интересно все. Хочу узнать, когда впервые Синьюй пошел или сколько ему было, когда он сказал свое первое слово и каким оно было.       Чэнь Сюэдун хмыкает.       — Ладно, — наконец отвечает он после небольшой заминки — явно обдумывал предложение альфы. — Хорошо, мне нравится. Только мои условия.       — Конечно.       — Я задаю вопросы — ты отвечаешь. Если угадываешь ответ, снова получишь подарок. Не угадаешь — мы сразу же закончим.       Такими условиями доктор Чэнь лишает Сяо Чжаня права на ошибку. Конечно, ему не может всегда везти, но он хотя бы надеется, что будет шанс выпытать из омеги как можно больше информации.       — Может, мы как-нибудь смягчим наказание за ошибку? — прощупывает почву альфа, добавляя непринужденно: — Это всего лишь игра. Ты же любишь игры.       В ответ Сюэдун лишь хрипло смеется. От его смеха у Сяо Чжаня неприятная дрожь по телу, и он изо всех сил сосредотачивается на посторонних звуках: когда доктор Чэнь прекращает смеяться, слышен звук его шагов, словно бы тот ходит по комнате в обуви.       — Хорошо, — в конце концов соглашается омега. — Начнем.       Десять минут спустя Сяо Чжань понимает, что все идет довольно-таки неплохо: его собеседнику интересно. У самого же Сяо Чжаня весьма неплохо получается угадывать ответы, и все это, скорее всего, из-за того, что Синьюй по развитию практически не отличается от Сибина. Разница между ними незначительна — Синьюй хоть и чуть младше, но так же бойко разговаривает и много знает.       Но, несмотря на все свои правильные вопросы, ошибка все же случается. Вопрос касается возраста, когда Синьюй сделал свой первый шаг. В отличие от Сибина, малыш начал ходить, когда ему было чуть больше года.       Правда, даже с этим у Сяо Чжаня оказывается больше «подарков», чем он рассчитывал. Целых шесть цифр, которые он тут же отсылает Цзяэру, спрятавшись за дверцей холодильника, делая вид, что ищет в нем соус.              

744010

      Только вот ответ от Цзяэра приходится ждать несколько минут. Когда экран рабочего телефона наконец загорается от входящего уведомления, Сяо Чжань от нетерпения аж подпрыгивает, ударяясь головой о дверцу.       — Все в порядке? — тут же спрашивает доктор Чэнь.       — Да, — Сяо Чжань задает ему следующий вопрос, пытаясь отвлечь.              Если следующие цифры будут 116 или рядом, то это координаты              Вот теперь это очень похоже на рабочую версию. Только что означает цифра восемь, ведь по сообщению Цзяэра ясно, что одна цифра оказывается лишней.       Ладно, с этим они разберутся позже. Главное сейчас — отыскать Сибина.       Чэнь Сюэдун «дарит» ему еще одну цифру, когда он укладывает Синьюя спать. Помогает в этом ему книжка со стихотворениями про его любимые машинки. Правда, малыш не засыпает сразу, и Сяо Чжаню приходится спеть ему песню. Выходит так себе, но, если честно, Сяо Чжань даже не старался особо — пел, как умел.       За это-то Чэнь Сюэдун, незримо следящий за этим, и поощряет его. Конечно же, он сообщает о том, что по сути никакой заслуги Сяо Чжаня в этом нет — Синьюй уже слышал эту песню дома, а книжку сам принес Сяо Чжаню, увидев знакомую обложку на одной из полок. Заметно, что доктор от души развлекается, дразня непонятными цифрами — «подсказками» и изредка даря их.              

116

      Сяо Чжань отправляет это, находясь в туалете. С ним нет личного телефона, но на всякий случай он все же включает воду, чтобы та заглушила его действия.              Наверняка это в Пекине       Но не совпадает с координатами того дома, который мы держим под наблюдением                     «Вот значит как, — про себя проговаривает альфа. — Как я и думал».              

Он не дает пока разрешение забрать Сибина

Скорее всего, это ловушка

Будьте осторожны: он не похож на психически здорового человека

                    Не переживай       У меня лучшая команда.       Дай знать, когда будешь готов — мы на подхвате              

Ок

             Ему нужно возвращаться, иначе доктор Чэнь начнет что-то подозревать. За время их общения Сяо Чжань окончательно убеждается, что тот, пусть и дает ему подсказки, но все равно на шаг впереди. Когда он выключает воду и вытирает руки полотенцем, приходит еще одно сообщение от Цзяэра:              Если это все же координаты, то нужно еще шесть цифр              В гостиной он усаживается в кресле и берет телефон в руки. Вертит его, пытаясь придумать, как выпытать у доктора оставшуюся информацию. Опять что ли задавать вопросы? Но если они продолжат игру, все пойдет крахом, Сяо Чжань может не угадывать правильно, а значит, ему нужно придумать, как по-другому получить подсказки.       — Дун-Дун, — ласково зовет он доктора, мысленно обещая тому самое страшное наказание. — У тебя есть фото маленького Синьюя?       — Ты хочешь?..       — Да, — он бросает короткий взгляд в окно, — хочу посмотреть.       — Хорошо, сладкий.       Пару минут спустя телефон начинает неистово вибрировать — это в их общий чат приходят фотографии. Их предостаточно, они прогружаются не сразу, и Сяо Чжань начинает стучать по корпусу, как будто находясь в нетерпении. Когда последнее присланное фото наконец открывается, он скролит снимки, разглядывая маленького Синьюя. Некоторые он даже комментирует, поддерживая свою легенду о интересе к «сыну», и Чэнь Сюэдун довольно смеется. Правда, когда Сяо Чжань видит среди присланного один снимок, на котором точно нет Синьюя, но зато изображен омега, в гостиной воцаряется тишина.       Надо признать, что фото тот выбрал удачное. В теплом свете ламп его обнаженное тело выглядит привлекательно, но не пошло: лица не видно, как и чрезмерной откровенности — лишь притягательный изгиб бедер, гладкая, судя по виду, кожа и широкая спина. В любой другой ситуации Сяо Чжань даже оценил эту фотографию с эстетической точки зрения, сделал бы комплимент, если бы с человеком, приславшим его, их связывало куда больше, чем просто дружеские отношения, но сейчас ничего, кроме глухого недовольства и отвращения, изображение чужого тела не вызывает.       — Ой, прости, — жеманно извиняется омега. — Это случайно получилось.       Сяо Чжань усмехается: конечно. По тону понятно, что никаким сожалением его собеседник не страдает.       — Да, конечно, я понимаю, — собрав всю свою вежливость, с трудом отвечает Сяо Чжань, чуть меняя тон. — Ты отлично выглядишь.       Он поднимается и под кокетливое хихиканье доктора Чэнь подходит к окну. Город за стеклом все так же ничего не знает, мерцая разноцветным неоном. И это ранит.       — Три, — слышит он. — Это за то, что ты очень хорошо себя ведешь, сладкий.       Сяо Чжань прикрывает глаза.       Сколько ему еще терпеть? Еще пять цифр, и все, возможно, закончится. Он должен выдержать. Ради Сибина. Ради Ибо. Ради тех, о ком приказал себе не думать, пока весь этот кошмар не закончится.       — А что если теперь я попытаюсь угадать факты о тебе?       — Хочешь быть ближе ко мне? — со смехом интересуется омега.       — У нас общий ребенок, он — чудесный малыш. А мы совсем не знакомы близко, — он выдыхает. — Что скажешь?       — Мне нравится. Потому что я тоже хочу быть ближе к тебе. Хочу, чтобы ты узнал меня, Чжань-Чжань, ведь я сразу понял, что мы подходим друг другу. Я практически видел красную нить, связывающую нас. Но я-то все о тебе знаю, а ты обо мне — нет. Так что тебе нужно время.       Что-то в их разговоре меняется. И это «что-то» Сяо Чжаню по-прежнему не нравится. Его воротит лишь от одной мысли, что нужно флиртовать с человеком, которого он ни знать, ни видеть не хочет. Только мысль о том, что это все так похоже на его работу, не даёт ему сойти с ума.       Он зажмуривается, собираясь, прокашливается, понимая, что сейчас предстоит самое странное блиц-интервью в жизни. Сам он не собирается отвечать на встречные вопросы, которые обязательно будут, только подтолкнуть доктора к ответам.       А тот, кажется, находится в полном восторге от их разговора. Он перестает замечать, где отвечает на заданный Сяо Чжанем вопрос, а где — сам охотно делится. И пока Чэнь Сюэдун так себя ведет, альфа не стесняется выпрашивать у него недостающие цифры, даже если его ответ оказывается неверным, или же доктор поправлял его и рассказывал сам.       Альфе совершенно неинтересно, что именно предпочитает на завтрак омега, какие любит смотреть фильмы. Ему все равно, что тот тоже обожает кошек (еще бы, если ты чертов сталкер, другого быть и не может), ненавидит баклажаны и любит тонизирующий чай. Ему все равно, каким образом Чэнь Сюэдун предпочитает доставлять себе удовольствие. Но он продолжает интересоваться всем этим, спрашивая, потому что цифры постепенно, одна за одной, оказываются известны.              

21429

             Каким-то чудом у него получается даже незаметно отправить их Цзяэру. Ответ от друга приходит сразу же:                     Это здание парковки, не в центре       Там сейчас ведется ремонт       Очень хорошее место для того, чтобы спрятать что угодно       Думаешь, он мог оставить Сибина там?               Пальцы не слушаются, когда Сяо Чжань печатает ответ:              

Сколько этажей?

      

      11              Судорожно выдохнув, Сяо Чжань наконец понимает, зачем в самом начале ему сообщили лишнюю цифру.       

      

Восьмой этаж

Сибин должен быть там

             И вот когда он видит значок «Отправлено», время вокруг будто бы застывает. Воцаряется тишина, Сяо Чжань уже не слышит, о чем в наушнике продолжает говорить Чэнь Сюэдун.              Гэ?       Ты готов?              

Да

             Сколько ему еще ждать? Почему Цзяэр так долго отвечает?..              Мы выезжаем                     После звуки окружающего мира возвращаются. Сяо Чжань ощущает, как от напряжения начинает мелко дрожать, как стягивает грудную клетку от клокочущей внутри ненависти.       Некоторое время он просто ходит по комнате, Чэнь Сюэдун продолжает что-то увлеченно рассказывать. Прислушавшись, альфа понимает, что доктор делится своим прошлым и информацией о родителях. Но он не может сосредоточится на чужом голосе — страх, что все потеряно, вдруг пронзает его от пальцев ног до кончиков волос.       Что если они опоздали? Что если, пока он тут играл в послушного и заинтересованного альфу, его сын… Сибин, он…       Что если слова доктора были обманом с самого начала? Как может быть в порядке ребенок, находящийся совсем один ночью в пустом здании парковки? Ночью, такой нетипично холодной для весны.       — Сколько сейчас градусов на улице, ты знаешь? — не выдержав, все же спрашивает Сяо Чжань.       Доктор Чэнь тут же замолкает, и тишина пронзает острыми иглами. Сяо Чжаню кажется, что он будто бы умирает внутри.       Не думать об этом, не думать, не думать. Не думать!       Не дожидаясь ответа, он открывает карты на личном телефоне, вводит полученные цифры в поисковик. Чтобы нужные ему карты прогрузились, нужно не так много времени — один вдох, и уже необходимая точка показывает ему адрес.       Это действительно оказывается здание парковки.       — Я бы разочаровался, Чжань-Чжань, если бы ты не понял, — вздыхают на том конце. — Ты должен был понять, и ты справился с этим. Приятно знать, что мой мужчина все еще лучший во всем.       Во всех словах Чэнь Сюэдуна ему теперь слышится насмешка.       — Ты говорил, что он в порядке!       — Когда я оставлял его там, он был, — спокойным тоном заявляют Сяо Чжаню. — Сразу, как только он оказался в моей машине, я вколол ему снотворное. После чего отвез в это место. И даже укрыл его пледом, Чжань-Чжань! Его отец должен быть мне благодарен, что я не убил его! Конечно, я не думал, что температура ночью окажется такой низкой, но так даже лучше — это справедливость.       — Это ребенок! — Сяо Чжань не сдерживает своего гнева. — Какая, к черту, справедливость — убить ребенка?       Голос дрожит и срывается. Он проводит руками по лицу, а после опускает руки, сжимая кулаки. Телефон падает на пол, но звонок не прерывается.       — Я мог бы избавиться от него, — повторяет омега ледяным голосом. — Но я вколол ему обычное снотворное, а не коктейль, заготовленный специально для случая, если бы ты вдруг перестал меня слушаться. От него он бы точно не проснулся. Знаешь, так хотя бы у него есть шанс выжить, если он выйдет из здания. Или когда я разрешу забрать его папочке.       Если бы Чэнь Сюэдун сейчас был рядом с ним, то не смог избежать смерти. Сяо Чжаню плевать, что он после окажется в тюрьме: все, чего он в данный момент отчаянно желает, так это свернуть этому психопату шею.       — После переохлаждения? — сквозь зубы спрашивает он. — Ночью, находясь в полной темноте, думаешь, у него получится спуститься по строящемуся зданию? Ему даже нет четырех, Чэнь Сюэдун. Никто не способен в таком возрасте спуститься с восьмого этажа стройки!       — Это шанс, — твердо припечатывает доктор. — И не вздумай сейчас бросаться за ним. Не думай, что я такой дурак и не подготовился: мне доступен весь двор благодаря камерам, так что я увижу, если ты примчишься. Поверь, я смогу разбудить его раньше, чем ты поднимешься на нужный этаж. Хорошенько подумай, хочешь ли ты, чтобы этот ребенок пострадал по твоей вине, если ты не успеешь найти его? Как раз проверим твое утверждение, справится ли он со спуском. Это всего лишь наказание — пробыть там всю эту ночь. А утром его может забрать отец — разрешаю скинуть ему координаты на рассвете.       — Хорошо, — внезапно ровно и без эмоционально соглашается альфа. — Будь по-твоему. Я отключусь — мне нужно в туалет.       Разрешения он не дожидается. Просто вытягивает наушник, бросая его на пол и тут же наступая. Треска пластика он не слышит, обессиленно опускаясь на пол. Лежащий в кармане второй телефон кажется непомерно тяжелым, уходят почти все силы, чтобы достать его и открыть чат.       

      

Отбой!

Сибина нельзя трогать

За ним следят — камеры

             Пока от Цзяэра не приходит подтверждение — он ставит плюс в ответ — Сяо Чжань и не дышит вовсе. И сердце даже не бьется.       Что им теперь делать? Вряд ли Чэнь Сюэдун позволит себя отвлечь — не после того, как выслушал от Сяо Чжаня упреки.       Он все испортил.              Мы можем обойти камеры сверху       Зайдем с крыши, всего три этажа вниз       Или там тоже?              Мгновение Сяо Чжань просто тупо пялится в экран телефона, пытаясь осознать предложенный вариант. Внутри просыпается какая болезненная благодарность за то, что Цзяэр не сдается.              

Нет, вряд ли

Давай

             Мы возьмем доктора, как только Сибин будет у нас       Полиция уже на позициях       

      Не отвечая, он бездумно осматривает гостиную. Находит взглядом телефон, лежащий рядом, сует его в карман, а после — с трудом поднимается и идет в ванную. Там, сидя на полу и рассматривая узоры на кафеле, слушая, как монотонно льется из крана вода, Сяо Чжань пытается понять, как теперь жить со всем этим. Мысли, одна страшнее другой, не покидают голову, сжимая его сердце такой болью, что хочется кричать.       Что теперь будет? Если они опоздали? Если на крыше все же есть камеры?       Что ему тогда делать?       Надеяться, что психопат не придумал, как дистанционно впрыснуть свой «коктейль» в Сибина, и что полиция быстро окажется на восьмом этаже и найдет его сына.       Будто сквозь толщу воды он слышит, как телефон заходится вибрацией, словно ополоумевший. Сяо Чжань переводит бездумный взгляд на него, отмечая, что звонит рабочий.       Имя Цзяэра сейчас несет ему и боль, и облегчение. Сяо Чжань почти берет трубку, как слышит, как теперь разрывается от звонка второй, на экране которого высвечивается ненавистный номер.       — Правильный выбор, — вспоминает он насмешливое.       «Да, — думает тут же, — правильный».       А следом принимает вызов от Ван Цзяэра.       — Сибин у нас, — сообщает друг. — Госпиталь Сехэ. Он направляется туда.       Оцепенение, нахлынувшее на него в этот момент, не дает задать самый важный вопрос. Но Сяо Чжань пересиливает себя и все-таки выдавливает:       — Он…       — Все еще под снотворным. У него сильное переохлаждение, но врачи дают хорошие прогнозы. Больше мне неизвестно, — заканчивает Цзяэр, добавляя: — Сейчас проводят захват Чэнь Сюэдуна.       Сяо Чжань закрывает глаза. Шум льющейся воды успокаивает, и альфа задает еще один важный для него вопрос:       — А Ибо?       — Вместе с Сибином, он все это время ждал в скорой, — когда от Сяо Чжаня не следует никакой реакции, Цзяэр тихо зовет его: — Чжань-Чжань? Ты молодец, — голос друга полон сочувствия. Звук сирен на заднем плане бьет по вискам, Сяо Чжань слушает его и дышит, слушает до тех пор, пока кто-то не окликает Цзяэра и тот прощается: — Я должен бежать, его взяли, расскажу все потом.       Опять воцаряется тишина. Тяжелая, неуютная тишина, которую не разрушит даже шум воды. Поднявшись, Сяо Чжань подходит к зеркалу, сует голову под кран, пытаясь привести себя в чувства. После выходит в гостиную, совсем не замечая, как капает с волос вода, и стоит несколько мгновений в проеме, с удивлением смотря на спящего на диване ребенка. Кажется, он совсем о нем забыл.       Сил, чтобы ненавидеть его, нет. Он ничего не чувствует, когда смотрит на него — лишь пустоту и равнодушие. В конечном итоге малыш не виноват, что у него такой отец.       — Лу-Лу, прости, что разбудил, — после нескольких продолжительных гудков, Бай Лу все же берет трубку, и только тогда Сяо Чжань понимает, что уже слишком поздно для звонка. — Мне очень нужно в больницу, но дома у меня спит ребенок. Он потерялся, я уже позвонил в социальную службу — она заберет его утром. Ты можешь посидеть с ним, пока она не приедет?       Бай Лу соглашается. Сяо Чжань скидывает ей код от замка, а затем берет ключи от машины и спускается вниз. Не на лифте — по лестнице. И только оказавшись в салоне, оказывается понятным, что руки дрожат настолько сильно, что он чуть не роняет ключи — вряд ли в таком состоянии ему удастся доехать.       Такси приезжает через пятнадцать минут. Всю дорогу до больницы Сяо Чжань гипнотизирует телефон, так и не решаясь позвонить Ибо. Ему страшно. И он не знает, что может услышать в ответ.       Потому что ему стыдно. И больно. Вина, огромная и неподъемная, лежит у него на груди и давит всем весом мира. Так, что не вдохнуть. Так, что не выдохнуть.       Это все его вина. Во всем виноват он, Сяо Чжань, потому что это его чокнутый фанат причинил вред Сибину. Ничего бы этого не случилось, если бы он не появился в их с Ибо жизни.       И он поймет, если его сейчас не пустят на порог палаты. Поймет, если Ибо больше никогда не захочет его знать. Поймет, что Сибину будет безопаснее находиться вдали от него. И если они никогда больше не увидятся, это ничего — он поймет.       Потому что самое главное сейчас — узнать, что его сын в порядке.