Клан Санна

Игривый джаз «Венеры» сейчас был как никогда раньше неуместен. Полутемная зона бара пустовала, и только Джой в своем привычном барменском фартуке проверяла инвентарь, готовясь к смене. Рафаэль перевел взгляд на одинокий шот, который она налила, стоило ему войти. Без расспросов, без неуместных сейчас соболезнований. Удивительно даже, что она знала. Хотя порой ему казалось, что сеньора Дэ Майло настоящий тайный советник клана. Верхушка знала, однако рядовые пока еще нет. Тело дона было доставлено спецрейсом пару часов назад, сейчас его готовили к погребению. А перед Рафом же стояла, пожалуй, самая сложная задача — сказать Микеланджело. Выдохнув, Рафаэль залпом выпил шот, а потом вытащил телефон. Это было неправильно — говорить опосредованно, когда он мог приехать лично. Однако ему было страшно. Он не хотел видеть шок Майки, не хотел видеть, как тот побледнеет, как будет цепляться за него, словно прося защиты. Защиты, которую Рафаэль дать не мог. Длинные гудки тянулись бесконечно долго, и когда трубку подняли, пульс уже зашкаливал. — Раффи, привет! Уже вернулся со своих мегасекретных дел? Его голос — звонкий, полный позитива и энергии, — как бальзам на свежие раны. Как бы он хотел промолчать, продолжить разговор как ни в чем ни бывало. Пообещать заехать на ужин. Но пластырь нужно срывать резко. — Майки, — хрипло пробормотал Рафаэль. — Твой хахаль… Дон, он рядом? — Донни? Ага, мы собирались ужинать, ты не подъедешь… — Дай ему трубку, будь добр, — Раф изо всех сил тянул время. Однако нужно было подготовиться. Хорошо, что Донателло рядом. Если что, он поможет ему куда лучше, чем Раф. — Слушаю, — сухой деловитый тон Донателло помог ему немного собраться с силами. — Рафаэль? — Здорово, — бросил Раф. — У тебя же есть нашатырь, успокоительные и всякое такое? — Кое-что есть, — осторожно ответил Донни. — А что… — Славно, а теперь ноги в руки и принеси все это. И отдай трубку Майки. — Раф, я… — Делай, я сказал! — рявкнул Раф. Донни, надо отдать ему должное, не стал допытываться и отдал телефон Майки. — Хэй, что у вас там за секреты? — Микеланджело рассмеялся. — Майки… — Рафаэль прочистил горло. — Пожалуйста, выслушай. Дон Пелле… отец он… скончался. Несколько секунд в трубе стояла гробовая тишина, а потом Майки сухо всхлипнул и в следующий миг зарыдал. Отчаянно и громко, словно ребенок, разбивший коленку. Рафаэль судорожно сглотнул и сбросил вызов. Борясь с удушьем, кое-как поднялся из-за стойки. Джой кинулась было помогать, но он отмахнулся и, пошатываясь, направился к черному ходу. На воздухе ему стало немного легче, но спазм в легких не прошел. — Сука, — прохрипел он и, спотыкаясь, оперся о кирпичную стену. Стиснув ладонь в кулак, что есть силы зарядил по кладке. Запястье прошило болью — спазм стал слабее. Он остановился лишь, когда кожа на костяшках лопнула, заливая пальцы кровью. Дрожащей рукой нашарил в кармане куртки сигареты, но тут понял — он в переулке не один. Медленно повернув голову, он даже не почувствовал привычной ярости и боли. Мона Лиза собственной персоной. Вместо привычной кожаной куртки и джинсов — ему всегда казалось, что она копировала его стиль в одежде, и это льстило, — был строгий брючный костюм. Волосы забраны в хвост на затылке. Так она больше походила на строгую секретаршу, которая по ночам наряжается в кожу и трахает своего безвольного босса страпоном. Он, кстати, был рядом с ней — фраер в костюме федерала и дурацкой шляпе, смугловатый и с совершенно нечитаемым лицом. — Рафаэль Санна? — спросил он, вытащив из-за пазухи ксиву. — Я — Даниэль Салазар, капитан из Федерального бюро расследований. — Чё надо? — хмыкнул Раф, вытащив наконец сигарету. — В первую очередь, — Салазар опустил голову, — соболезную вашей утрате. — Охуенно, — Раф машинально прикурил. — Уже все шавки федров знают главную новость недели. Детка, признайся, ты засунула мне в жопу жучок, пока я спал, чтобы быть в курсе всего, что со мной происходит? Мона как-то странно дернулась и поджала губы. — Поверьте, мисс Кабрера тут не причем, — заверил его Салазар. — У Бюро свои источники информации. — Понятно, теперь буду проверять каждую шлюху, с которой сплю, — Рафаэль затянулся. Мона Лиза покрылась пунцовыми пятнами. — Мы отошли от темы, вы не находите? — Салазар смерил его взглядом непроглядно черных глаз. Радужка, казалось, сливалась со зрачком, почти закрывая белую часть. — Ну, так с чем пожаловали? — Рафаэль выпустил в воздух клуб дыма. — Еще и на задний двор стрипушника. — В связи с последними событиями расследование в отношении вас будет пересмотрено, — произнес Салазар. — Увы, это не моё решение, но будьте уверены, что мы за вами приглядываем. Постарайтесь не делать глупостей. — Вот это забота, — Раф хохотнул. — Спасибо, обойдусь без советов федровских подстилок. Съебитесь, пока я добрый. Салазар пожал плечами, коснулся полы шляпы и пошел прочь. Мона несколько секунд неотрывно смотрела на Рафа, а потом произнесла: — Мне жаль твоего отца, Раф. Я знаю, как он был для тебя важен. — Детка, со слухом проблемы? — Рафаэль демонстративно сплюнул на землю. — Съебалась отсюда по-хорошему. — Но тебе не стоит оставаться одному сейчас, — словно не слыша, продолжила Мона. — Поговори с кем-нибудь. Хотя бы даже с тем парнем. С этими словами она поспешила следом за своим боссом. А Раф несколько секунд не мог понять, о чем она, а потом выругался и схватился за телефон. «Лео! Как он мог забыть?!

***

Сырые бетонные стены пахли плесенью и холодом. Тусклый свет лампы периодически то гас, то вспыхивал, раздражая глаза. Но самым неприятным была пластмассовая стяжка вокруг запястий. Его привели сюда несколько часов назад, затолкав в машину прямо на выходе из аэропорта Джона Кеннеди. Ребята из Санны работали быстро и без пыли, так что он даже не успел окрикнуть Рафа или Слэша. Правда, они вряд ли бы помогли. Скорее всего, это их инициатива. Что ж, это было ожидаемо, все-таки он был последним, кто разговаривал с покойным доном Пелле. Повезло, что не убили прямо на месте. Тут за металлической дверью послышались шаги. Скрип петель, и в комнату шагнула плечистая фигура Салливана. Дверь закрылась, отрезав все звуки. Леонардо спокойно принял тяжелый взгляд Слэша, прекрасно понимая, как он себя ощущает. Тут он положил ладонь на рукоять тяжелого ножа, висевшего на поясе. Бритвенно-острое лезвие сверкнуло в тусклом свете лампы, а потом холодная кромка коснулась запястья. Лео нервно сглотнул, стараясь не напрягаться. Лезвие прошлось вниз от сгиба локтя к запястью, словно дразня, а после стяжка лопнула. — Прости за это, — устало выдохнул Слэш, садясь на стул напротив. Вынул из-за пазухи фляжку, сделал глоток и протянул Лео. Тот лишь покачал головой, растирая распухшую кожу. — После всего случившегося — ты главный подозреваемый, — Салливан провел ладонью по небритому лицу. — Поэтому выкладывай все как на духу. Будешь пиздеть, с тобой уже будут говорить иначе. — Поверьте, — Лео вздохнул, — я не собираюсь ничего утаивать. Гибель дона Пелле стала для меня не меньшим ударом, чем для вас. И более того, я знаю, кто стоит за этим преступлением.

***

— Братан, тебе туда нельзя! — Да поебать мне! — заорал Раф, оттолкнув с дороги бледного дрожащего охранника. Еще двое кинулись ему наперерез, но он технично нокаутировал их и уже хотел открыть дверь в пыточную, как она открылась сама. — Рафаэль! — громыхнул Слэш. — Что ты опять тут устроил?! — Где Лео?! — заорал Раф, пытаясь заглянуть за плечо наставника. — Какого хрена тут происходит, он же… — Успокойся, — Слэш оттолкнул его от двери. — Твоя японская принцесса в порядке. — Моя… кто? — опешил Раф, но тут из-за спины Слэша тенью выскользнул Лео. Он и правда выглядел как обычно, хотя кожа стала какой-то болезненной, а взгляд усталым. Однако, увидев Рафа, он улыбнулся и произнес: — Покурим? Спустя пару минут они уже стояли под навесом автосервиса, который служил прикрытием для офиса клана. Рафаэль щелкнул зажигалкой, прикуривая. Лео затянулся, а потом запрокинул голову. Неверный свет от мотоциклетной фары очертил острую линию подбородка и плавные изгибы стройной шеи. — Раф, не сверли меня взглядом, — Лео улыбнулся и выдохнул дым. — Все со мной в порядке. — Прости за это, — Раф затянулся своей сигаретой. — И за то, что было там… на вилле. Я просто… — Я понимаю, — Лео прикрыл глаза. — Все понимаю. — Ну так, — Раф чуть сгорбился. — Ты все рассказал Слэшу? Это ведь был тот теневой агент, да? Когда мы уже вломимся в башню к Шреддеру и… — Раф, — Леонардо прижал ладонь к лицу. — Все сложнее, чем ты можешь себе представить. Да, я все рассказал Салливану, мы будем расследовать это… — Да что там расследовать?! — Хотя бы даже личность убийцы, а также то, что он связан с кланом Аси, — он скрестил руки на груди. — Я расскажу тебе то, что сказал Слэшу. Но после. — Когда? — Рафаэль ощутил глухой укол раздражения. Он понимал, что Слэш, как младший босс и глава всех капо, самый первый и, пожалуй, единственный претендент на пост босса. Однако неужели он — Раф — не заслуживает доверия Лео? После того, что они пережили? — После похорон, — коротко ответил Лео и снова затянулся. Раф открыл было рот, но потом кивнул и тоже прижал сигарету к губам. Сначала дань уважения старику. Потом все остальное.

***

Тем пасмурным утром стены базилики Святого Патрика не смогли вместить всех желающих проститься. Покойный дон Пэлмиро не любил публичность и роскошь, именно поэтому его отпевали не в новом соборе Святого Патрика близ Таймс-сквер, но в старой церкви, которая и близко не стояла рядом с помпезностью главного католического храма Нью-Йорка. Епископ затянул долгую и заунывную речь, под конец которой Раф твердо решил для себя — на его похоронах не будет никаких долгих речей и церемоний. Однако ему пришлось досидеть до конца службы. Потом он вместе со Слэшем, Максимусом, Фалько и еще парочкой приближенных вынес гроб с отцом из базилики и погрузил его в катафалк. Кортеж из десятка одинаковых черных мерсов направился в сторону кладбища с говорящим названием «Голгофа». Испокон веку там хоронили семьи итальянских иммигрантов и членов мафии, само собой. В середине дня дорога до Квинса заняла бы минимум полтора часа, однако полоса, по которой несся кортеж, была почти пуста. Было ли это провидение, или же Слэш договорился о перекрытии дороги на это время, Рафаэль не знал. Однако когда он остановил машину на стоянке кладбища, солнце едва перевалило полуденную черту. Всю дорогу в салоне царило мрачное молчание. Леонардо, сидевший на переднем сидении, смотрел в окно, а Донни и Майки, примостившиеся сзади, вообще будто бы не дышали. Рафаэль бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида, отмечая, что Майки был чудовищно бледным, похудел и осунулся. Выбираясь из «Импа», он цеплялся за руку Донателло. — Готов? — спросил Лео, когда Раф закрыл машину. «К такому нельзя быть готовым», — хотел было огрызнуться он, однако лишь кивнул и первым вошел в кованные ворота ограды. Он никогда раньше не был на Голгофе, однако знал, что тут расположен семейный склеп семьи Санна. Низкое мраморное строение с массивными колоннами и ступеньками, уходящими под землю. Они подошли в тот самый момент, когда работники кладбища бережно заносили гроб внутрь. Слэш в черном траурном костюме и темных же очках спустился следом. Донателло осторожно подвел Микеланджело к ступенькам, помогая. Раф замер, не в силах пошевелиться. Осознание происходящего накрыло его только сейчас. Дона Пэлмиро «Пелле» Санна больше нет. Его приемного отца — нет. Тут плеча коснулась легкая ладонь. — Раф, иди, — прошептал Лео и чуть подтолкнул. На негнущихся ногах Рафаэль спустился под землю. Внутри было ужасно тесно и холодно. В нишах горели свечи, но его взгляд буквально приклеился к новенькому сияющему лаком гробу. Его уже поставили в нишу, и Слэш медленно коснулся позолоченной таблички с именем усопшего, датами, а также изречением, которое даже Раф помнил наизусть: Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной. Майки снова начал плакать, и Раф, чтобы хоть как-то отвлечься, огляделся по сторонам. Семь ниш, последнюю из которой занял Пелле, принадлежали предкам семьи Санна. Раф обратил внимание на самую новую.

Паула Виттория Санна

Больше всего хранимого храни сердце твое, ибо из него источники жизни

Неизвестная ему Паула умерла совсем молодой, ей не было и тридцати. Однако Раф никогда не слышал о ней ни от Пелле, ни от Слэша. Дав себе зарок расспросить, он в последний раз взглянул на гроб отца, а потом поднялся по лестнице. Майки уже был там — тихий и молчаливый будто привидение. Бледная тень его прежнего. Решив, что он достаточно избегал этой темы, Рафаэль приблизился к брату. — Хэй, оболтус, — произнес он, ощущая, как горло начинает снова хрипеть. Он уже протянул руку, чтобы привычно потрепать его по вихрастой макушке, но тут Майки поднял голову и взглянул на Рафа пустыми голубыми глазами. — Почему… — прошептал он, таращась на него. — Почему ты не защитил его? Рафаэль замер, не в силах пошевелиться. Эти слова эхом прокатились по его черепной коробке. Он слышал их все время с того момента, как дон Пелле перестал дышать. — Ты же… — Микеланджело забормотал быстро и бессвязно. — Ты же был там, ты был рядом, ты должен был защищать его, должен был… должен был… — А я что, сраный Господь Бог?! — заорал Раф так, что окружающие замерли. — Старик уже был при смерти! Ему оставался месяц! Может, было лучше уйти так, в битве, в борьбе, а не в морфиновом угаре?! — Ненавижу! — закричал Майки. — Как ты можешь?! Тебе плевать, да?! Ты никогда его не любил! Ненавижу, ненавижу тебя! — Анджелотто! — Слэш поспешно вклинился между братьями, оттеснив Рафа. — Донателло, забери его! Донни поспешно схватил Микеланджело в объятия, оттаскивая прочь. Окружающие начали шушукаться, но Раф так и торчал на входе в склеп. Слэш что-то говорил, но он не слышал. В ушах начал нарастать привычный гул — кровь стучала, сердце разрывалось на части, а дыхание становилось вязким и тяжелым. Тут запястья коснулись холодные пальцы, машинальные движения ног, и вот носа коснулся легкий аромат кожи и сигарет. После удушливых фимиамов это было словно глоток свежего воздуха. Рафаэль задушено выдохнул, а потом повернул голову. — Успокоился? — Лео сидел за рулем, на лице привычная улыбка, но голубые глаза блестели беспокойством. Рафаэль только механически кивнул, а потом уставился в окно. Боль и ненависть Майки отпечатались на его коже словно тавро. Он имел на это полное право. В конце концов, он и правда не справился. Позволил отцу умереть от рук врага. Того самого, который вставляет им палки в колеса уже не первый раз. Надо найти его и… — Выходи, — слышится с водительской двери. Рафаэль дергается, а потом все также на автопилоте выбирается наружу. Неоновая вывеска Венеры бьет по глазам, поэтому он просто доверяет Лео, который сгружает его за двухместный столик и бесшумно исчезает, надо думать, за выпивкой. На ближайшем шесте призывно крутится сочная блондинка, стреляя в Рафа густо подведенными глазами. Но в нем не осталось ни желания, ни гнева, ни печали. Лишь пустота — всепоглощающая и бесконечная. — Вот, Джой сказала, что это твой любимый, — Лео ставит перед ним граненый стакан, где плещется двойной виски безо льда. Рафаэль медленно подносит стакан ко рту, но потом ставит на стол. Отвращение, резкое, как после похмелья, охватывает его с головой. — Нет, не хочу, — хрипло пробормотал он, а потом прикрыл глаза ладонью. — Блядь, как же… как же мне херово. — Ладно, тогда давай поговорим так, — Лео отодвинул стакан. — Но тебе нужно выговориться. Может, даже поплакать. — Плакать? — Раф вскинул голову. — Я чё, баба? — Снова твои маскулинные стереотипы, — фыркнул Лео. — По-твоему, мужчины не плачут? — Настоящие нет. — А что же Майки? — Он ребенок, — при упоминании брата Раф снова помрачнел. — Ему можно. — Ему двадцать лет. — Ребенок, говорю же. — А тебе двадцать три, — не отступал Лео. — Что, эти три года делают тебя настоящим мужчиной, а твоего брата нет? — Заебал, — Рафаэль отмахнулся от него, а потом схватил стакан и залпом выпил его. — Хочешь побазарить? Милости просим, сука, давай. Джой! Сделай нам еще!

***

— Не, ну ты мне скжи, — Раф подпер ладонью щеку, всматриваясь в лицо Лео. — Пчму они ткие? — Какие? — Леонардо усмехнулся. От его собеседника несло как от винной бочки, однако он хотя бы перестал выпадать из реальности. — Ну такие… — Раф раздраженно щелкнул пальцами, пытаясь вспомнить. — Цветок есть такой… синий. — Фиалка? — Нет! — Василек? — Да нет же! — Рафаэль вытащил смартфон. — Ща, я поищу! Леонардо отпил из своего стакана с мятным джином. Он старался не пить, однако Раф был настойчив. Поэтому пришлось попросить то, с чего он почти не пьянел. — Ска, не мгу найти, — пробормотал Раф, а потом пошатываясь поднялся из-за стола. — Ты куда? — Отлить, — коротко ответил он. — И мзги сразу зрабтают! Шатаясь, словно матрос на палубе во время десятибалльного шторма, Рафаэль ушел в сторону уборной. Лео покачал головой, и тут к нему за столик подсел незнакомец. Знакомая вонь сортира «Венеры» немного привела его в чувства. Рафаэль открыл кран, собираясь помыть руки, но тут услышал в кабинке характерное пыхтение и влажные шлепки. Хмыкнув, он вытер руки бумажным полотенцем, а потом пнул дверцу кабинки. — Снимите уже отель, мать вашу! Парочка испуганно замолчала, а он расхохотался и вышел из туалета. Во рту скопилась странная горечь, видимо, слишком много алкоголя без закуски. «Горе… горечавка!» — наконец-то вспомнил он название цветка, чей цвет так напомнили ему глаза Лео. Не просто какой-то василек или фиалка, но глубокий синий цвет с оттеночными переливами. Особенно, когда он хмурится. Он уже хотел поделиться этим с Леонардо, как вдруг ему в лицо словно плеснули холодной водой. Рядом с их столиком терся какой-то фуфел в брендовых шмотках. А Лео каким-то хером еще не послал его. Однако стоило Рафу подойти ближе, как он услышал обрывок разговора. — Детка, да ладно тебе, все, что происходит в «Венере», остается в «Венере». Я хорошо знаю владелицу, она выделит лучшую приватную комнатушку. Что скажешь? — Скажет, чтобы ты уебывал отсюда, петух дырявый! — рявкнул Раф, а после, что есть силы, зарядил по смазливой физиономии. Кровь снова забурлила, однако прежде, чем он успел добавить незадачливому пикаперу к счету в больнице, его руку вывернули в болевой. — Лео, что за херня?! — Остынь для начала! — в тон ему выпалил Лео, пытаясь удержать Рафа на месте. К счастью, тут подоспел Пол. — Хэй, Санна, давай без глупостей. — Да отъебись! — Раф сбросил его руку и ткнул в сторону лежащего на полу парня. — Ты пустил сюда этого гомосека?! — У нас свободный вход для всех меньшинств, — с непроницаемым лицом ответил Пол. — Прошу тебя выйти и не пугать гостей. — Блядство! — выругался Раф и, схватив со спинки стула куртку, вышел через черный ход. Снаружи стало еще промозглее, чем было в обед. Мелкий раздражающий дождь барабанил по куртке. Рафаэль пошарил по карманам в поисках сигарет, а потом бросил. — Будешь курить? — Зачем ты так? — Леонардо скрестил руки на груди. — Он ведь приставал не к тебе. — И чё теперь? — Раф передернулся. — Я должен терпеть, когда какой-то гнойный пидор катит к моему другу? Я защищал твою мужскую честь, между прочим. Так что скажи спасибо и… Тут Лео как-то странно вздохнул. Раф защелкнул зажигалку и обернулся к нему. На фоне черного пальто его лицо казалось одним лишь матовым пятном, и вот он поднял свои невозможно голубые глаза и произнес: — Будь я сегодня тут один, может быть, даже и не отказал ему. Поэтому больше не вставай на защиту моей части. — Чего? Чё ты щас сказал? — Рафаэль мотнул головой. — Больше не вставай на защиту моей… — Нет, до этого! — Рафаэль выплюнул сигарету и шагнул к Лео, стиснув его плечи под черным пальто. — Будь ты один, ты бы… — Не отказал ему, — спокойно ответил Лео. — То есть ты… — Раф продолжал вглядываться в его бледное лицо, словно искал ответ. — Да, — Леонардо кивнул, сморгнув капли дождя с ресниц. — Я гей, мне нравятся мужчины. Белый шум дождя укутал две фигуры в узком кирпичном проулке. Лео чувствовал, как дрожат руки, что все еще лежат на его плечах. — Нет, — Рафаэль покачал головой. — Быть такого не может. Ты же… нормальный чувак, ты мой друг. Как ты можешь быть… В зеленых глазах отразилась горечь и разочарование. — Грязным пидором? — подсказал Лео, ощущая, как в горлу подкатывает ком. Раф дернулся, словно от окрика, а потом отступил на пару шагов, дрожа как раненый зверь. Медленно провел ладонью по мокрым волосам, стараясь не смотреть на Лео. Тот же только выдохнул. Он ожидал более бурную реакцию и был порядком удивлен. Рафаэль выглядел обескураженным и даже обиженным, но явно не мечтал разбить ему лицо, как парню до этого. Должно быть, до него еще не дошел смысл сказанного. И следующие слова были доказательством. — А может… — он сглотнул. — Ты нормальный? Ну знаешь, просто не встретил классную девчонку? Давай я тебя познакомлю с кем-нибудь, ты точно найдешь кого-то на свой типаж и… Фразу он не закончил, потому что Лео смотрел на него с непонятной горечью и даже злостью. Вот он дернул головой и приблизился. — А давай, — его голос звучал чуть ниже обычного, а после он толкнул Рафа в грудь. Не сильно, но тот отступил, упершись спиной в кирпичную кладку. — Рассказать про мой типаж? И в следующий миг он протянул руку, коснувшись влажных волос Рафа. Пальцы легко, почти невесомо скользнули по отяжелевшим прядям, но Рафа будто бы подбросило. В горле мгновенно пересохло. Тут тонкие пальцы прошлись по его щеке, очерчивая скулу. Лео наклонился так, что он ощущал легкий аромат мяты. — Мне нравятся, — медленно и вкрадчиво произнес Лео, — курящие, ездящие на байке, носящие кожаные куртки, матерящиеся и пьющие за троих… На контрасте его кожа казалась просто ледяной. Тонкая ладонь скользнула по горлу, очерчивая линию кадыка. Большой палец лег в яремную впадину, словно ставя клеймо. Рафаэль окаменел, словно зверь перед опасным врагом. Леонардо медленно выдохнул, остужая дыханием горящую как в лихорадке кожу и прошептал, почти задевая губами: — И, чтобы ты понял раз и навсегда, — он убрал ладонь, но потом аккуратно скользнул ею по животу, задевая ремень джинсов и вздыбленную ширинку, — мне нравятся мужские члены. Особенно такие, которые встают от таких вот слов. В следующий миг он коснулся его сквозь джинсы, и Рафаэля словно подбросило. Зарычав сквозь зубы, он перехватил его руку и до хруста заломил в локте, инстинктивно вжимая в стену. В ушах снова застучало, тело требовало разрядки, и на несколько секунд у него даже мелькнула шальная мысль — он ведь не будет против. Но потом его едва не стошнило, и Раф отпрянул, ощущая, как горит лицо и шея, а в особенности места, где он касался. Лео отлепился от стены, прижимая к груди руку. — Отъебись! — заорал Раф, прогоняя прочь чувство вины и беспокойство. — Грязный отвратительный пидор! Только попробуй еще раз меня коснуться, я тебя убью! Лео же как-то устало пожал плечами и медленно пошел прочь, даже не удосужившись отряхнуть пальто от красной кирпичной пыли. Однако перед тем, как войти в дверь, он обернулся. В уголках голубых глаз дрожали слезы. — Прощай, Рафаэль. Береги себя. Когда его фигура скрылась за дверью, Раф медленно опустился на колени, ощущая себя полностью опустошенным. Горло сдавило спазмом, и он, хрипло выругавшись, закрыл глаза ладонью. Настоящий, мать его, мужик.

***

В пальцах тлела уже третья по счету сигарета, когда в курилку, кривясь и кашляя, вошел Донателло. — Это тебя убьет, в курсе? — Я бы обошелся без нравоучений, — пожал плечами Лео, выпуская в воздух очередную порцию дыма. — Чем обязан? — Узнал, что ты сегодня улетаешь, вот и решил проводить, — Донни вздохнул. — Майки бы тоже поехал, но он… — Понимаю, — Лео прикрыл глаза. — Но с таким бойфрендом у него точно все будет в порядке. Спасибо, что были так добры ко мне. — Брось, ты говоришь, будто бы мы в последний раз видимся, — Донни напряженно улыбнулся, но Лео никак не опроверг этот тезис, лишь снова меланхолично затянулся. Его правая рука висела в черном лубке, и Донни наметанным глазом определил повязку на вывих. Тут прохладный металлический голос сообщил о начале посадки на рейс до Токио. — Мне пора, — Лео быстро затушил сигарету о пепельницу и встал. Спустя пару минут он уже подавал свой паспорт контролеру. Донни же впервые чувствовал себя бесполезным. Леонардо словно бы изменился за эти сутки, став холодным и резким, как лезвие меча. Никакой болтовни ни о чем, никаких улыбок. — Спасибо, что пришел проводить, — Лео протянул ему ладонь. — Береги себя и Майки. — Да, ты тоже будь осторожен и не забывай нас, — Донни пожал его руку, после чего Лео спокойно прошел на досмотр. Донни же нервно поправил очки и вытащил смартфон.

***

Звук дошедшего сообщения заставил Рафа дернуться, отчего больная голова загудела еще сильнее. Кривясь, он отхлебнул из бокала с томатным соком, а после открыл сообщение. «Он сел в самолет. Ты вывихнул ему руку, придурок». Подавив желание запустить смартфон в стену, Раф снова залил в себя порцию томатного сока, и тут позади послышался голос. — Добавь табаско, будет не так мерзко. — Тебя не спросили, — буркнул Раф. — Ты пришла, и меня теперь никакой соус не спасет. — Очень мило, Рафаэль, — Мона вновь была одета в кожанку, а не в свой федровский наряд. — Вообще-то я тут по делу. — Что, снова я кого-то грохнул? — Раф прижал пальцы к виску. — Давай завтра, а? Быть может, я уже откинусь, и у тебя станет одной проблемой меньше. — Я не по работе, — Мона вздохнула. — Знаю, тебе сейчас непросто, да и когда было легко, верно? И это может быть тебе полезно. С этими словами она пододвинула ему визитку. — Это мой знакомый психотерапевт, доктор Роквелл… — Убери этот мусор, мне не нужен мозгоправ. — Можешь выбросить, мне все равно, — Мона пожала плечами. — Но ты же не можешь не понимать, что твои выходки ранят дорогих тебе людей. И такими темпами ты останешься совсем один. — Съебись, — Раф залпом выпил остатки сока. Мона Лиза вздохнула и пошла прочь. Он же взял со стола визитку и вышел в тот самый злосчастный проулок. Вынул сигарету, а потом щелкнул зажигалкой. На металлическом корпусе были выгравированы символы клана Аси. Огонек затрепетал, почти коснувшись белого края визитки.

Доктор Тайлер Роквелл.

Частный психотерапевт.

— Блядство, — Раф смял визитку в кулаке, а потом сунул в карман куртки.

Конец первой сюжетной арки