Клан Санна

Навязчивое дребезжание врезалось в мозг мириадами иголок, вырывая из беспокойного сна. — Сука… — прохрипел Рафаэль, а потом долбанул ладонью по телефону. Часы показывали девять утра — беспрецедентно рано для него. Однако он старался следовать режиму — ложиться и вставать в одно и то же время. Иначе бессонница давно бы его доконала. Устало взъерошив волосы, медленно сел на постели, а потом встал на ноги. Прошаркал босыми ногами по паркету к панорамному окну и чуть приоткрыл плотные жалюзи, впуская в комнату немного света. На календаре была самая середина лета, и Нью-Йорк окутала нестерпимая жара. В такую погоду хочется только одного — рвануть на море, на какой-нибудь пустынный пляж. Туда, где его никто не знает и не будет одолевать бесконечными звонками. Рафаэль потер шею, и тут, словно в подтверждение, на постели завозился телефон. Нарочито медленно он вернулся к кровати и взял смартфон. Звонил один из его подчиненных. — Хэй, босс! Доброе утро! — Хуйню не неси, Картер, — прохрипел Раф, сжимая пальцами переносицу. — Ты что, в рекламе? — Простите, босс, привычка, — судя по голосу, Картер немного смутился. — Я разбудил вас? — Нет, я уже проснулся, — Раф прижал смартфон плечом к уху, параллельно надевая пижамные штаны. — Что там у вас? — Ночью парни из бригады Толстяка Луи снова обнесли магазин на пересечении Бликер и Абингдон-сквер. — Ты уверен, что это они? — Рафаэль прошел на кухню, ткнул кнопку на кофемолке. Она бодро зажужжала, а через полминуты он уже засыпал перемолотые зерна в кофемашину. Все это время Картер грузил его информацией о ночном нападении. — Они начали действовать все активнее, попались на парочку камер, осталось только любовные послания нам прислать. Серьезно, босс, мы так и позволим вытирать об себя ноги?! — Я такого не говорил, — пробормотал Раф, выбирая режим эспрессо. — Не ссы, буду часа через полтора. Пока вызвони Мака, опроси соседей, может, есть еще пострадавшие. — Понял, — четко ответил Картер. — Увидимся, босс. — Ага, — буркнул Раф и отключился. Оставив телефон на столе, направился в ванную. Когда он потянулся за зубной пастой, ему на глаза попалась ненавистная баночка с белой этикеткой. — Блядство, — выругался он и резко открыл крышку. Две красно-синие пилюли выпали на ладонь. Он забросил их в рот и запил водой прямо из-под крана. Вкус был просто отвратительным, на пару секунд ему показалось, что он сейчас сблюет. Уперся ладонями в прохладный фаянс раковины, а потом поднял голову. Из зеркала на него смотрела рожа с трехдневной щетиной, запавшими глазами и синюшными кругами под ними. Создавалось впечатление, что в его доме поселился торчок. Хотя это было не так уж далеко от истины. Он сидел на треклятых колесах почти два года. Вот только никакого кайфа не испытывал. Одну лишь отупляющую апатию, а еще постоянное чувство неудовлетворения. Мораторий на алкоголь был самым тяжелым испытанием в его жизни. Поэтому все, что ему оставалось, — пить кофе, в надежде хоть немного почувствовать вкус жизни. Влив в себя двести граммов эспрессо, сел за руль Импа и вырулил на улицу. Сонная заторможенность немного отступила, а когда он добрался до Абингдон-сквер, то почти чувствовал себя человеком. Рядом с обчищенной ювелиркой уже маячила коренастая фигура Картера, а рядом с ним долговязый парень в худи. Из-под растянутой шапки торчали светлые патлы. — Босс! — Картер взволновано махнул рукой. — Сюда! Раф проверил ствол, который обычно носил в подмышечной кобуре, поправил воротник пиджака и выбрался из салона. — Здорово, — бросил он подчиненным. — Картер, Мак. — Привет, босс, — проскрипел блондин, пряча ладони в рукавах кофты. Его звали Джет Маккейб, и Рафу он нравился гораздо меньше, чем исполнительный Картер. Работа на улицах научила его, что наркоманам верить нельзя, даже если они в завязке. — Какой ущерб? — Раф прошел ко входу в магазин. — Тысяч на триста, — Картер нахмурился. — Утащили даже не все самое ценное, будто бы хватали первое, что под руку попадется. «Значит совсем зеленые еще», — отметил про себя Раф, кивая владельцу. Им оказался суетливый мужик с пивным брюшком, которое выпирало из-под видавшего виды костюма. Потом выяснилось, что он не хозяин, а всего лишь управляющий. Сам владелец — какой-то мелкий чиновник — сейчас отдыхал на Сейшелах и должен был вернуться только в конце недели. — Не переживай так, — пробормотал Раф, вытащив из-за пазухи сигареты. — Мы найдем и накажем виновных. — Спасибо вам, спасибо… — начал лепетать управляющий. Раф бросил быстрый взгляд через плечо. Мак терся рядом с одной из разбитых витрин. Отмахнувшись от управляющего, Рафаэль вышел наружу. Щелкнул потертой зажигалкой, подпаливая сигарету. — Картер, — позвал он, затянувшись. — Собери парней с района, пусть будут готовы. — Босс, вы собираетесь… — Картер нервно потер нос. — Разнести их? — Разнести? — Раф выпустил в воздух облачко дыма. — О чем ты? Просто небольшой визит вежливости нашему хорошему соседу Толстому Луи. — Понял, — Картер едва ли не козырнул и схватился за телефон. Раф работал с ним чуть больше года, и тот никогда его не подводил. Рядом нарисовался Мак и сгорбившись пошел за напарником, однако Раф грубо сгреб его за шкирку, встряхнув как нашкодившего кота. — Вернул живо. — Ч-чего?! — Маккейб дернулся было прочь, а потом зашипел сквозь зубы — хватка босса стала просто железной. — Все что спиздил под шумок, — Раф дернул его вверх, вынуждая посмотреть на себя. — Что, на дурь не хватает? — Я слез, — огрызнулся Маккейб, но потом все же вытащил из рукава браслет и парочку золотых цепочек. — Молодец, что слез, — Рафаэль отпустил его. — Но товар все равно верни. Иначе я решу, что ты заодно с молодчиками Толстого Луи. Мак раздраженно отдернул край толстовки и протопал обратно в магазин. Раф же вернулся к машине, забрался в салон и набрал Максимуса. Мог бы и Слэшу позвонить, однако тот был в длительной поездке по Мексике и вернется еще не скоро. Таким образом, Макс был единственным вариантом. Не Гомеро же звонить, в самом деле. — Макс? — Раф опустил стекло, стряхивая с сигареты пепел. — Рад тебя слышать, — отозвался Максимус. — Проблемы? — Скорее досадная хуета — парни Толстяка Луи нарываются и уже довольно давно. Ничего, если я покажу им, где их место? — Я бы не стал рисковать без одобрения босса, — судя по голосу, он нахмурился, и Раф даже представил, как его лоб прорезали глубокие морщины. — Да брось, это же мелкая сошка, — Раф выпустил дым в окно. — Слэш сам меня учил, что нельзя быть терпилой. Я сделаю все быстро, комар носа не подточит. — Ладно, под твою ответственность, — вздохнул Максимус. — И да, никаких жмуров, усёк? — Не парься, все будет в лучшем виде, — Рафаэль усмехнулся. — Но в вечерние новости мы точно попадем. — Раф, я же сказал осторожнее… — снова завел свою шарманку Максимус, но Раф уже отклонил вызов. Затушил почти выкуренную сигарету, а потом завел мотор. Дел было много, а времени совсем в обрез.

***

Толстого Луи звали так не просто так. Он и правда весил под двести килограмм, одевался только в лучшие итальянские костюмы, сшитые на заказ само собой. А еще обожал вкусно поесть. Его любимый французский ресторан «Гурман Луи» был открыт им еще двадцать лет назад и с тех пор стал одним из лучших на Манхеттене. Разумеется, сам босс Луи был там частым гостем. Он уже прикончил двойную порцию стейка с трюфелями и хотел приступить к десерту, когда из-за дверей послышался какой-то шум. — Что там за бардак?! — гневно заорал он, не собираясь впрочем вставать с кресла. — Разберитесь! Двое охранников поспешили в основной зал, оставив хозяина в компании официанта. Тот опасливо покосился на двустворчатые двери. — Не волнуйся, Марвин, — пробурчал Луи, отпивая из бокала с белым вином. — Мои парни со всем справятся. Никто не смеет прерывать мою трапезу. Так что поспеши и подай мне десерт! — Слушаюсь, — официант, которого вообще-то звали Мартин, метнулся к тележке, а после поставил перед гостем поднос, закрытый сверкающим колпаком. Жестом фокусника он поднял его, и тут же по комнате поплыл невероятный аромат корицы и яблок. — Классический тарт татен с яблоками, карамелизированными в сладком амаретто, с добавлением взбитых сливок и лимонного щербета для стабилизации вкуса и… — Ебануться, вот это пирог! Официант подскочил на месте, едва не выронив колпак. Толстый Луи, кажется, тоже почти подпрыгнул от неожиданности. Его пухлая ладонь дернулась за пистолетом, что лежал на соседнем стуле, однако тут к его шее приставили дуло. — Я бы не советовал, Толстяк Луи, — все тот же голос звучал совсем близко. — Иначе словишь пулю. Правда я не уверен, что она не потеряется в складках на твоей шее. Серьезно, чувак, ты там часом деньги не хранишь? Толстый Луи гневно засопел, а потом медленно повернул голову, силясь рассмотреть нарушителя. А тот тем временем взял с мягкого кресла увесистый ствол. — Дезерт игл, нехуево, — прокомментировал он и усмехнулся. — Правда я где-то слышал, что чем больше у мужика ствол в кобуре, тем меньше он в… — Звали хлебало! — рявкнул покрасневший Луи. — Ты вообще знаешь, кто я?! Ты нарушил мою трапезу и… — Да-да, я слышал, что жрать ты мастак, любишь это еще больше, чем обносить магазины под чужой крышей, — нахал отодвинул стул и уселся напротив Луи, поигрывая тяжеленным дезерт иглом как бутафорским. Луи сузил глаза, стараясь припомнить его. Кожаный пиджак, бордовая рубашка и обжигающе-зеленые глаза. Спустя секунду до него дошло. — Ты Санна, — фыркнул он. — Самый молодой капо. Натаниэль, кажется? — Рафаэль, — поправил его Раф, а потом ткнул дулом пистолета в поднос. — Ты не возражаешь? Само собой Луи возражал, однако сказать что-то человеку, который держит его на мушке собственного пистолета было верхом глупости. — Приятель, не обслужишь нас с боссом Луи? — Рафаэль щелкнул пальцами. — Я не то чтобы любитель французской кухни, но этот пирог смотрится чертовски хорошо. Бледный как простыня Мартин дрожащими руками поддел кусочек пирога лопаткой и положил на тарелку перед неизвестным. То же самое он проделал для Луи, но зная его, тот мог съесть весь этот пирог и еще добавки попросить. — Черт, запах просто отвал всего, — Раф вооружился вилкой и ножом. Пистолет он положил рядом. Луи насупился, выжидая момент, но Раф, словно прочитав его мысли, буркнул: — Даже не думай, Лу-лу. Прежде чем ты дернешься за ним или хотя бы заорешь, я пущу тебе пулю в лоб. А мы ведь этого не хотим? Блядь, этот пирог просто охуенен, ты должен попробовать… — Чего тебе надо?! — толстяка уже трясло. — Если ты думаешь, что твой статус тебя спасет, то ты глубоко ошибаешься, мальчишка! — Мальчишка? — Раф поднял брови. — Чел, мне двадцать шесть, я взрослый мужчина. И уже три года как капо. Может, проявишь уважение? — Уважение?! — завизжал Луи. — Да о каком уважении может идти речь?! Я раздавлю тебя и мокрого места не оставлю! — О, не сомневаюсь, — Рафаэль спокойно собрал с тарелки остатки тарт татена. — Если ты сядешь на меня своей жирной жопой, от меня и правда мало что останется. Но этого точно не случится, а случится вот что… Сверкнуло серебро, а после Луи завопил не своим голосом. Сервировочный нож вонзился в его правую ладонь, пригвоздив её к белоснежной скатерти. Дорогой шелк тут же окрасился алым. Луи что-то стенал, бормоча проклятья. Раф вогнал нож глубже, и Луи взвизгнул. — Я мог бы вышибить тебе мозги пару минут назад, — произнес Рафаэль, перегнувшись через стол. — Но меня попросили без трупов, поэтому ты и твои шестерки будут жить. Но это с условием, что вы вернете все награбленное, восстановите все, что было сломано, и самое главное… Он резко повернул нож в ране, и Луи взревел как раненый бизон. — Вы прекратите лезть на мою территорию и доставлять проблемы моей семье, — вкрадчиво прошептал Раф. — Иначе это будет уже не столовый нож. В следующий миг он выдернул нож — Луи вновь заорал так, что хрусталь на столе вздрогнул. Раф аккуратно вытер лезвие о край скатерти. — Ты… пожалеешь! — прохрипел Луи, зажимая рану здоровой ладонью. — Вы… Санна…думаете, что самые крутые, да?! — Ну да, — Раф пожал плечами. — Мы крутые, уж покруче вас будем, жирдяй. Так что, забейся в угол и не отсвечивай, хотя с твоими габаритами это сделать крайне… — Заткнись!!! Толстяк Луи дернулся за пистолетом, а в это время Рафаэль уже толкнул двустворчатые двери. Все охранники Луи лежали мордой в пол. Раф довольно хмыкнул, а потом обернулся. Напуганный до смерти официант замер на входе. Когда ему в руку сунули с десяток зеленых бумажек, он непонимающе моргнул. — Спасибо, Мартин, — Рафаэль усмехнулся. — Пирог был нечто, передай мои комплименты шефу. Мартин судорожно сглотнул, а Раф приказал: — Парни, сворачиваемся. Надо рассосаться до приезда легавых.

***

Когда Рафаэль вышел из лифта на восемнадцатом этаже бизнес-центра в кармане пиджака завозился телефон. Картер рапортовал, что в ювелирку отправили посылку со всем награбленным, а также чек на починку витрин и дверей. Раф усмехнулся — день переставал быть таким уж ужасным, хотя впереди его ждала малоприятная процедура. — Здравствуйте, — симпатичная блондинка на ресепшене приветливо улыбнулась. — Доктор Роквелл ожидает вас. — Спасибо, детка, — Раф подмигнул секретарше, и она тут же смутилась. Приблизившись к привычной двери, Раф мысленно вдохнул, сунул руку в карман, коснувшись потертого корпуса зажигалки, и потянул за ручку. Кабинет доктора Роквелла ничуть не изменился с их последней встречи неделю назад, да что там, он был таким все два с лишним года. Время в нем словно застыло. Успокаивающие пастельные тона, столь же не выразительные картины на стенах. Сам Роквелл сидел в одном из кожаных кресел, записывая что-то в свой планшет. — А, Рафаэль. Рад видеть вас снова. Прошу, проходите. Это была его стандартная фраза. Именно так он поприветствовал его в первую встречу. И продолжал произносить её спокойно и учтиво. Несмотря на все, что успел наговорить и натворить Раф за время их терапии. — Здорово, док, — поздоровался Раф и осторожно приблизился к креслу. Уселся на скрипучую обивку из кожзама. Взгляд тут же метнулся к журнальному столику, на котором привычно стояла коробка с салфетками и пара бутылок с водой. Стаканы были предусмотрительно убраны. — Мистер Санна… — Роквелл поправил на носу очки в тонкой оправе. Он был седоват и носил простой костюм. Судя по комплекции, был довольно высоким и при этом жилистым, словно примат. Да и в чертах лица прослеживалось что-то обезьянье — крупные уши, темные глаза и морщинистое лицо. — Просто Рафаэль, — Раф поморщился. Мистером его никто не называл. — Хорошо, — Роквелл сделал в планшете какую-то пометку, и Раф сразу напрягся. Ему понадобилась вся сила воли, чтобы прийти сюда. Признать наличие у него проблем и обратиться к совершенно незнакомому чуваку. Чтобы…что? — Итак, Рафаэль, — психотерапевт бросил на него взгляд внимательных темных глаз. — Должен признаться, я уже не чаял увидеть вас на приеме. Мисс Кабрера рассказывала о вас еще год… — Она говорила обо мне?! — как обычно, при упоминании Моны Раф вскипел. — Вы тоже федерал?! — Нет, вы не так поняли, — Роквелл, кажется, занервничал. — Я никак не связан с работой Моны, просто иногда консультирую её, составляю профили её… клиентов, но это лишь личная услуга. И берусь обычно за нетривиальные дела. — И что, я тоже в списке клиентов? — Раф насупился. — Я вам что, подопытная крыса? — Вы мой клиент, — Роквелл слегка улыбнулся. — Если, конечно, захотите работать над своей проблемой. Кстати, о ней. С чем вы пришли ко мне? — Разве она вам не распиздела? — ядовито отозвался Раф. — Наверняка все личное дело приволокла. Роквелл остался невозмутим. — Уверяю вас, мне известно лишь ваше имя и… вкратце ваш род деятельности. Но, я надеюсь, это не повлияет на наше общение. — Вы не боитесь? — Рафаэль скрестил руки на груди. — Что, если я расскажу вам что-то, что заставит вас пойти к копам? — Я соблюдаю этику, поэтому ничего из наших разговоров не дойдет до ушей полиции. Воспринимайте это, как своего рода, исповедь. — Ненавижу церковников, — огрызнулся Раф. — Интересно, — Роквелл снова что-то записал, отчего Рафаэль еще сильнее ощутил себя как на экзамене. Захотелось вырвать этот чертов планшет и врезать им по лицу мозгоправа. — Что вы все время там записываете? — Кое-что для себя, — Роквелл тонко улыбнулся. — Вас это раздражает? — Да, — подтвердил Раф, удивленный проницательностью доктора. — Хочу разбить планшет вам об голову. — Мне нравится ваша откровенность, — Роквелл положил планшет на журнальный столик. — И уже сейчас я вижу несколько пластов, которые нам предстоит рассмотреть. Но в первую очередь — ваша агрессия. Вы когда-нибудь слышали об управлении гневом? — Слышал, — Раф фыркнул. — Постоянно этим занимаюсь. — О, значит вы довольно опытный? — С моей работой приходится быть таким, — пожал плечами Раф. — Что ж, тогда давайте поговорим о Моне. Что вы почувствовали, когда она бросила вас? Спустя секунду лежащий на столе планшет полетел в голову доктора Роквелла. К его чести, он смог увернуться, однако картонка ударилась о стену, разметав по полу ворох белых листов. Рафаэль понял, что дышит как загнанная лошадь. Пот катился с него градом, в горле пересохло, перед глазами все дрожало. — Все куда запущеннее, чем я думал, — голос дока звучал словно издалека. — Как давно у вас это? — Что это? — едва ворочая языком переспросил Раф. Ему не хватало воздуха. — Панические атаки, — негромко произнес Роквелл, и Рафа накрыло окончательно. — Рафаэль, как ваши дела? — Роквелл сцепил пальцы в замок. — Рассказывайте. — Все в порядке, — Раф откинулся на спинку кресла. — Работаю, соблюдая режим дня, ни грамма в рот, ни сантиметра в… Роквелл усмехнулся, и Раф не стал заканчивать шутку. Они давно выяснили, что все эти непристойные словечки — яркий признак его гомофобии. Эту тему Раф не хотел обсуждать ни под каким видом. — Короче, все окей. Колеса ваши пью тоже. — Расскажите о ваших ощущениях, — Роквелл смотрел на него неотрывно, буквально сверлил темным взглядом. — Это уже третий препарат, мне важно знать о дозировке, о побочных эффектах. «Все нормально», — хотел было сказать Раф, хотя это было тем еще пиздежом. Таблетки помогали ему, но как-то однобоко. Да, он больше не взрывался по пустякам, да даже сегодня на разборке с Луи умудрился сохранить спокойствие. Однако и остальные ощущения словно притупились, потеряли вкус и всякую привлекательность. Даже чертовски вкусный тарт показался ему суховатым. И он не знал, насколько это нормально. — Рафаэль, — мягко произнес Роквелл. — Кажется, мы договорились быть откровенными. Лукавство не поможет вам решить проблему. — Решить проблему, — буркнул Раф. — Мы с вами уже два года это обсуждаем, а эта сраная проблема так и не решилась? — Судя по тому, что вы приходите ко мне каждую неделю — нет, — доктор вздохнул. — Когда был последний приступ? — Давно, — Раф устало потер лицо. — После нового года, кажется? — И что его спровоцировало? — А я помню, что ли? — огрызнулся он. — Просто дернуло, и все. — Рафаэль, — Роквелл вздохнул. — Я ведь уже говорил вам, что генезис ваших панических атак — глубоко внутри вашего подсознания. И определенные триггеры-события провоцируют новый приступ. Так что это было? — Я не помню, — упрямо повторил Раф. — Мы потом сменили колеса, и теперь все как в тумане. — То есть, — Роквелл нахмурился, — начались проблемы с памятью. Опишите, как это… — Блядь, — Рафаэль вскочил из кресла. — Вам лишь бы подсадить меня на какой-то новый транк? Да, я спиздел, нет никаких проблем с памятью. Просто не хочу вспоминать о том, что было. Иначе меня снова клинанет. — Рафаэль, — док чуть опустил голову. — Я понимаю, что копаться в себе — сложно и порой неприятно. Но вы прошли огромный путь, вспомните, каким вы были в нашу первую встречу? Мы разобрали большую часть ваших травм, включая печальный опыт детства и расставание с Моной. Раф поморщился и отвернулся, скрестив руки на груди. — Но осталось одно, чего мы до сих пор касались лишь вскользь. И полагаю, именно оно мешает вам достигнуть устойчивой ремиссии и прекратить наши сеансы. — Вы думаете… — Раф судорожно сглотнул. — Что как только я разберусь с этой сранью, то смогу жить нормально? Без колес и паничек? — Да, поначалу я сомневался, но видя ваш прогресс, могу с уверенностью утверждать, что вы можете жить полноценной жизнью. — Блядь, да, — Раф выдохнул и сел обратно в кресло. Сцепил руки в замок. Его слегка потряхивало, но он пересилил себя и глухо пробормотал: — В тот кон мне пришлось решать проблемы в одном клубе, он на Бликер и там… короче, это гейский клуб. Роквелл понимающе кивнул. — Мы с парнями вломились туда, а там… я впервые оказался в стрипушнике для пидорасов. Куча полуголых мужиков, все напуганы, орут как ссыкуны. Пришлось успокаивать, а потом идти в приватные комнаты. Там… короче, одного пидораса избил недовольный клиент. А тот его и ебнул дилдосом, которым тот его трахал. Реально забил резиновым хуем. Раф горько усмехнулся. — Парни ржали, а меня блевать тянуло. Кое-как выбрался на задний двор, ну там меня и клинануло. Слава богу, оклемался быстро. Никто из моих не заметил. Все это он произнес меньше, чем за полминуты, а закончив, понял, что ужасно устал. Взял со столика бутылку и резко открутил крышку. — Спасибо, что поделились, Рафаэль, — Роквелл вновь кивнул. — Да, эта ситуация и правда могла вызвать приступ. Ведь несмотря на комичность всего этого, вы испытали сильный стресс. И я склонен думать, что дело не только в том, что вы оказались среди гомосексуалов. — Не только? — Раф нахмурился. — Да говорю же, меня едва не вывернуло прямо там. И это точно не побочка от старых колес, я ведь уже неделю как был на перерыве. Поэтому меня просто блевать тянет от пидорасов. Но вы и так это знаете. — Да, мы сошлись с вами на том, что вы гомофоб, — Роквелл чуть улыбнулся. — Но не кажется ли вам, что ваша реакция нетипична. Раньше вы бы рвали и метали, может, даже избили кого-то просто потому, что он такой. Но в этой ситуации вы, скорее, испытывали высшее отвращение. Подумайте, что могло вас так задеть? — Куча полуголых мужиков, — с отвращением выдавил Раф. — Что же еще? — А что насчет жертвы? — Роквелл положил подбородок на скрещенные пальцы. — Того юношу, что избил недовольный клиент. — А что с ним? Он такой же отвратный мудень. Разве что постоять за себя смог. Среди шлюх такое редко встретишь. — Ну, может, это вам напомнило что-то? — доктор чуть сузил глаза. — Почему увечья этого парня заставило вас испытать панический эпизод? — Да говорю же вам, — Раф снова начал злиться. — Это все из-за того места! Я хотел сблевать, как только переступил порог! — Но все же сдержались и дошли до конца, — возразил Роквелл. — Вам стало плохо только после того, как вы увидели избитого проститута. Кстати, какие у него были травмы? — Блядь, а это-то зачем? — Раф снова вскочил на ноги. — Ничего такого, пара синяков, разбита губа, да руку ему вывихнули… Спустя секунду в зеленых глазах мелькнуло понимание. Он медленно опустился обратно в кресло. — Вижу, вы поняли, — Роквелл вздохнул. — Наконец-то мы добрались до сути нашего разговора. Поговорим о Леонардо? Услышав это имя, Раф словно дернулся, а потом опустил голову. Его ладони слегка подрагивали. — Да что там говорить, — хрипло прошептал он. — Я не видел его уже три года. Попрощались хреново. Но я думаю, что вся эта херня с геями… я смогу справиться и не обсуждая его. Это слишком… — Больно? — Роквелл гипнотизировал его взглядом. — Мелко, — Раф мотнул головой. — Он никто, просто незнакомец. Прошел мимо, незачем… — Рафаэль, — требовательно позвал доктор. — Посмотрите на меня. Медленно, словно марионетка с ослабшими нитями, Раф поднял голову. На лице застыла безэмоциональная маска, но зеленые глаза пылали. — Я уважаю ваше решение, и если вы не хотите говорить, то мы не будем, — осторожно произнес Роквелл. — Но позвольте мне сказать то, что я вижу, хотя это чревато. Раф чуть склонил голову. — Ваша гомофобия, на мой взгляд, ничто иное, как латентная гомосексуальность, — Роквелл заговорил быстрее, поскольку Раф изменился в лице. — И ваша встреча с Леонардо, несомненно, подстегнула это и… В следующую секунду в доктора полетела бутылка. Он едва успел увернуться, но вот коробка с салфетками больно ударила его в лоб, заставив охнуть. — Я не пидор! — заорал Раф, багровея на глазах. — Я, блядь, думал, что вы профи и не будете нести эту хуйню! Знаете сколько раз я слышал эти ебанные шуточки?! Да меня вырвет, если я даже подумаю о мужике! А вы говорите, что этот гребаный пидорас-предатель еще и повлиял на это! Да хрена с два! — Предатель? — Роквелл потер ушибленный лоб. — Почему? — Чего?! — Рафа затрясло. — Из всего, что я сказал, вы только это поняли?! — Все остальное я слышал уже не раз, — пояснил доктор. — А вот про предателя это что-то новенькое. В чем именно Леонардо вас предал? — Притворялся моим другом, — прорычал Раф. — А сам в тайне… — Он сказал вам об этом? — Да, мать его! — Рафаэль стиснул ладони в кулаки. — Признался, что я ему нравлюсь, так еще и облапал. Я потом ему руку и вывихнул, и поделом! Пошел он! — Значит, ваше нежелание говорить о нем продиктовано чувством вины? — Где я такое сказал?! — Раф бросил на доктора смертоубийственный взгляд. — Это он! Он виноват, что спровоцировал меня! Он врал мне в лицо все это время, хотя знал, как я отношусь к подобным ему! — Ну, может быть, поэтому он и скрывал от вас факт своей ориентации, — Роквелл пожал плечами. — Обычно геи стараются не афишировать это в кругу гомофобов. Это элементарная вежливость. — Это предательство, — глухо пробормотал Раф. — Вам было бы приятно такое? — Ну, — Роквелл улыбнулся. — У меня был подобный опыт в молодости. — Док? — Раф нервно сглотнул. — Только не говорите, что вы тоже из этих! — Уверяю вас, — Роквелл рассмеялся. — Я совершенно гетеросексуален, женат на прекрасной женщине и воспитываю дочь, она поступает в колледж в этом году. Однако во времена студенчества мне признался одногруппник. Мы не были особо близки, но как-то работали над совместным проектом. — И что? Надеюсь, вы ему врезали? — Вовсе нет, — Роквелл вздохнул. — Я поблагодарил за его чувства, но сказал, что не испытываю того же. Мы расстались друзьями. — И вам не было противно? — Рафаэль покачал головой. — Типа он же наверняка воображал всякое про вас. — Даже если так, то это его право, — пожал плечами Роквелл. — Но он был очень искренним и открытым парнем. Не думаю, что им двигала только похоть. Лишать его права на настоящие чувства и любовь было бы слишком жестоко, вам так не кажется? Он бросил на Рафа пытливый взгляд, снова напомнив ему хитрую мудрую обезьяну из старого диснеевского мультика. Майки обожал его в детстве. — Легко вам говорить, вас не лапали, — буркнул он, а потом добавил: — И простите за то, что снова сорвался. Не сильно ушиб? — Ничего, — Роквелл рассеяно коснулся небольшого покраснения на лбу. — Я рад, что в этот раз мой журнальный столик уцелел. Раф снова отвел взгляд. За прошлые два года она разбил три таких. — К сожалению, у нас не так много времени, — Роквелл бросил взгляд на наручные часы. — Еще пять минут, есть ли у вас еще темы, которые мы не обсудили. Раф открыл было рот, чтобы попрощаться, но потом все же решился: — Насчет колес. Можете ли вы уменьшить дозировку?

***

Когда Рафаэль вышел от психотерапевта, то ощущал себя совершенно опустошенным. Хорошо хоть он согласился немного изменить схему приема лекарств, однако алкоголь все еще был под строжайшим запретом. Раф устало откинулся на сиденье Импа, вытащил сигареты и зажигалку. Взгляд мазнул по почти стершемуся символу. Вновь вспомнив разговор с доктором, Раф смял сигарету в ладони, а потом рывком завел мотор. Спустя полтора часа он уже был рядом с «Венерой». Там все было как обычно — мигающая неоновая вывеска, небольшая толпа обывателей, а также строгий фейс-контроль. Среди секьюрити мелькнула знакомая славянская рожа Пола, но Раф был не в настроении для общения. Припарковав Импа за углом, он вытащил телефон и открыл список контактов. Нашел нужный и отправил лаконичное послание: «Жду у черного хода. Резче» Чуть опустил спинку кресла, приоткрыл окно и вновь вытащил сигареты. В этот раз прикурить получилось, и он с наслаждением затянулся. Желание напиться было навязчивым, грызло его ежедневно, однако он обещал, что не будет, пока сидит на таблетках. Потому что в последний раз все кончилось хреново — Донни едва достал его с того света, но хуже было видеть потом лицо Майки. Он был напуган, зол и ужасно разочарован. Они не разговаривали месяц, и только по прошествии этого времени младший сменил гнев на милость, но с условием — Раф завяжет пить во время терапии. Да он и сам понимал, что заниматься саморазрушением — не выход. Время бунтарского характера прошло, нужно было браться за ум, поддерживать семью, помогать Майки. И как-то жить с этим своим ПРЛ. Чем бы оно ни было. «Вы сможете жить полноценной жизнью», — вспомнились ему слова доктора. Он не был уверен, что старый мозгоправ не пытается его наколоть. Все-таки получает за каждый прием по семьсот баксов. Терять такого клиента — очень невыгодно. На его месте Раф доил бы его до последнего. Однако ему хотелось верить Роквеллу. Пусть даже для этого потребуется переступить через свою гомофобию. Тут в стекло негромко постучали, Раф чуть вздрогнул, а потом повернул голову. Затянулся и открыл дверь. Неверный свет фонарей скользнул по длинным тонким ногам в сетчатых колготках и красной кожаной юбке. Черный топ открывал плоский живот и подчеркивал маленькую грудь. Тонкую шею оплетал кожаный чокер. — Хэй, мои глаза выше, красавчик, — произнесла она с легким азиатским акцентом, а потом странно дребезжаще рассмеялась, словно кто-то рассыпал по столу бусины. — Звиняй, засмотрелся, — хмыкнул Раф, а потом завел мотор. — С мамой проблем не было? — Нет, она знает, что я с тобой и бояться мне нечего, — девушка аккуратно пристегнулась. — Но это было очень неожиданно, ты в последнее время куда-то пропал, я и забыла о тебе. — Были дела, — уклончиво ответил Раф, выезжая на шоссе в сторону дома. — Но знаешь, это обидно. Неужели я настолько быстро выветриваюсь из памяти? — Что? Нет! — она поспешно замахала руками. — Это была просто шутка, окей? Я вовсе не… — Расслабься, я шучу, — Раф оскалился. — Но больше не говори мне такого, договорились, Рэми? Рэми послушно кивнула, поджав пухлые губы, а потом уставилась в темное стекло, делая вид, что её ужасно интересует городская застройка. Рафаэль мысленно чертыхнулся и вдавил педаль газа в пол. Он был знаком с Рэми несколько месяцев, она приехала в Штаты в поисках работы и попала в «Венеру». Довольно высокая и гибкая, она отлично подошла под стандарты танцовщиц Венус. Раф несколько раз заказывал у неё приват, а потом предложил дополнительный заработок. Она помялась несколько дней, но позже согласилась. Убедили ли её подруги, или сама синьора Дэ Майло подсуетилась, однако Рэми стала его личной эскортницей. Однако шутить и общаться вот так запросто они начали совсем недавно. И то, она постоянно боялась сказать лишнего, совсем как сейчас.

***

Алкоголя в доме было завались, однако Раф ожидаемо отказался. — Угощайся, — он махнул рукой в сторону мини-бара, усаживаясь в кресло. — Правда, можно? — карие глаза Рэми загорелись, и уже через пару минут она смаковала мартини из тонконого стакана. Раф же открыл бутылку с безалкогольным, скривился и прижал горлышко к губам. Вкус был отвратительным, однако в такую жару годилось и это. Рэми тем временем нашла пульт от стереосистемы и врубила какой-то медляк. Допив бокал, поставила его на столик рядом с баром, а потом медленно и грациозно приблизилась. Раф чуть сузил глаза. Её можно было бы назвать красивой, но сетчатые колготки и вызывающе красная юбка портили всю картину. — Ты выглядишь как шлюха, — прокомментировал он, отпивая из бутылки. На пару секунд Рэми растерялась, а потом опустила голову и пробормотала: — Да… я шлюха. Но я только для тебя, хозяин. Рафаэль едва не поперхнулся, услышав такое. Он никогда не был любителем подобных игр. И решительно не понимал, как такое может нравиться. Поэтому он обхватил Рэми за запястье и дернул на себя, заставляя буквально упасть в кресло. Спустя мгновение она уже сидела у него на коленях. — Я имел в виду, — он заправил ей за ухо короткую прядь, — что твой наряд очень шлюший. Кто заставил тебя так одеваться? — Никто, — она потупила взор. — Просто девочки посоветовали… — В следующий раз одевайся так, как тебе будет удобно, — произнес Раф, забираясь ладонью под черный топ. — А сейчас — снимай эту хрень. Приглушенный свет скользил по бледной коже, отбрасывая причудливые тени. Рафаэль лениво прикрыл глаза, позволяя себе видеть лишь силуэт, размытый, еле различимый. Рэми старалась даже сильнее, чем могла бы за свои деньги. Однако все было крайне печально. Раф откинул голову, пытаясь испытать хотя бы толику желания, однако тупая апатия снова охватила его с головой. Тут у его ног послышался характерный хлюпающий звук, а потом девчонка промямлила: — Прости, я совсем еще не опытная, лучше, наверное, тебе поискать кого-то более… — Ты не виновата, — Раф вздохнул, оправляя боксеры. — Я просто на таблетках, это одна из побочек. — Правда? — Рэми сидела на пятках, аккуратно сложив ладони на коленях. В мозгу у Рафа что-то перещелкнуло. — Ага, — прохрипел он, а потом поднялся с кресла. — Идем. Рэми послушно последовала за ним. Из одежды на ней остался лишь кожаный чокер. В напряженном молчании они вошли в спальню. Не дожидаясь приказа, девушка забралась на постель и уже хотела встать на четвереньки, когда Раф остановил её. — Погоди, сегодня побудешь немного сверху. — Ты не против? — она чуть порозовела, и это его даже рассмешило. — Любой парень был бы не против, — усмехнулся он и лег на постель. — Давай, залезай. Только спиной ко мне. — Что? — Рэми, кажется, расстроилась, но не стала перечить. Послушно перекинула ногу, усаживаясь верхом. Рафаэль снова прикрыл глаза. Обычно он никогда не был таким пассивным в сексе, предпочитая вести и доводить партнершу до исступления. Но с Рэми все было совсем иначе. Ему требовались титанические усилия, чтобы возбудиться. Чего уж там говорить о разрядке. И только так, почти не видя, но касаясь её кожи, он мог хоть немного отвлечься. Мелодичные стоны, ритмичные движения. Раф обхватил тонкие запястья, задавая ритм. В полутьме комнаты её силуэт выглядел словно матовый мираж. Тронь его, и он растает. Моргни, и ты больше его не увидишь. В комнате стало душновато. Рэми была той еще мерзлячкой, так что приходилось вырубать кондиционер. Рафаэль глубоко вдохнул, и тут его словно ударило током. Вместе с легким запахом пота и лубриканта в воздухе повис невесомый травянистый аромат. Он был слишком сладким, однако несомненно — тем самым. Раф нахмурился, принюхиваясь, а потом понял, что это пахнет от кожи на запястье у Рэми. — Хэй, — он дернул её на себя, заставляя выгнуться дугой. — Что это за духи? — Духи? — она непонимающе моргнула. — Какое это имеет значение сейча… — Какие?! — требовательно рыкнул Раф, и она вздрогнув, пролепетала: — Сестра прислала на день рождения из Японии, жасмин и зеленый чай. Довольно популярны… ммм! Девушка испуганно дернулась, но Рафу уже было все равно. Сжав нежную кожу скул, он заткнул её поцелуем, одновременно толкая вперед. Она неловко упала на живот, а потом тонко вскрикнула. От её шеи и волос также исходил этот запах. Раф жадно вдохнул его, а потом схватил её за бедра и начал резко двигаться, не обращая внимания на визгливые стоны. Пальцы до синяков сжимали прохладную кожу, запах кружил голову. Рафаэль хрипло выдохнул, буквально втрахивая стройное тело в постель. Это было совсем не то, что спать с грудастыми нимфами из «Венеры», мягкими и податливыми словно зефир. Жилистое, сильное, он ощущал каждое движение как своё. — Ах-ахах! — Рэми вновь разразилась серией тонких выкриков, на что Раф просто закрыл ей рот ладонью, сам ощущая долгожданную разрядку. Прохладная рука скользит по щеке, низковатый голос пускает по коже нестройный рой мурашек. Голубые глаза чуть прищурены. «Давай… давай…», — Раф до боли стиснул белое бедро, а потом обильно кончил, на секунду потерявшись в пространстве. Голова слегка кружилась, глаза слипались. Но он нашел в себе силы сползти с постели. Рэми лежала на покрывале, часто дыша. Её маленькая грудь аккуратно вздымалась, а карие глаза стали чуть мутными. — Я… — голос хрипел и Раф поспешно кашлянул. — Вызову тебе такси. Спустя пятнадцать минут машина подъехала, а Рэми бестолково мялась в прихожей. Рафаэль неспеша отсчитал нужную сумму, «случайно» добавив туда несколько купюр. — Тут много, — голос Рэми звучал как-то сухо. Кажется, она была обижена. — Это за то, что был груб с тобой, извини, — Раф пожал плечами, а потом решил спросить: — Так что за духи? Рэми поджала губы, а потом вытащила из крошечного клатча маленький бутылек. — Возьми, он тебе нужнее, — бросила она, а потом быстро открыла дверь. Раф уже хотел что-то сказать, но сжал флакончик в ладони и вернулся к гостиную. Сел в кресло, вырубил разжижающий мозги медляк, сменив его на классический рок. Под привычные запилы AC/DC открыл духи. В нос тут же ударил приторный аромат жасмина, но через пару секунд первые ноты уступили место густому травянистому запаху того самого зеленого чая. Раф нервно сглотнул и снова принюхался, впитывая свежий аромат. Однако что-то было не то. На девушке аромат ощущался куда ярче и насыщеннее. Совсем не задумываясь, что делает, Раф растер в пальцах каплю парфюма, вдохнул и едва не застонал. Почти. Это было почти оно. Он прижал ладонь к лицу, жадно вдыхая и успокаиваясь, но одновременно его вело так, как никогда в жизни. Запах, как он тогда и говорил, это было для него чертовски важно. И сейчас… — Блядь… — прохрипел он, оттягивая вниз резинку белья, но тут его словно подбросило. — Блядь, нет! Миг спустя флакончик с парфюмом врезался в стену, разлетевшись на сотню осколков. — Я не пидор! Это просто запах! — выкрикнул он, часто дыша. — Это все этот чертов запах! Аромат парфюма поплыл по комнате, и Раф уже собрался открыть окно, как вдруг на кофейном столике завозился телефон. Чертыхнувшись, он схватил его и не глядя нажал на кнопку приема. — Какого хера надо?!

***

На Токио опустилась душная июльская ночь. Леонардо поправил воротник легкого летнего хаори, а потом вынул из пачки сигарету. Не глядя прикурил фирменной зажигалкой клана Аси, а потом глубоко затянулся, мысленно представляя, как табачный дым обугливает легкие, подселяя рак в каждую клетку, пуская метастазы в позвоночник, грудь, горло. Было в этом что-то отвратительно-волнующее. На балконном столике требовательно вздрогнул телефон. Лео на автомате открыл сообщение, да так и замер с сигаретой во рту. Доброй ночи, Леонардо. В Токио ведь уже ночь? Прости, что беспокою так поздно, однако мы завершили расследование. Но результаты слишком важны, чтобы отправлять их почтой или е-мейлом. Поэтому я отправлю тебе своего лучшего фельдъегеря. Надеюсь, его ждет теплый прием.

С наилучшими пожеланиями, босс клана Санна Салливан Гуэрра.

Лео вновь глубоко затянулся, продолжая вчитываться в текст сообщения, но тут из комнаты послышался голос. — Сион. Лео выдохнул сигаретный дым и закрыл сообщение. Он ответит позже. В конце концов, в Токио и правда глубокая ночь. Он вдавил окурок в керамическую пепельницу на столе и вошел через балконную дверь. Приглушенный свет скользнул по черным волосам, подсветив небольшую красную метку в основании шеи.