Клан Санна

«Имп» истерично взвизгнул тормозами, когда Рафаэль резко остановился рядом с главным офисом Санна — самой большой автомойкой в Бруклине. — О, мистер Санна, — приветливый парнишка Пит, который всегда мыл «Импа» с радостью подскочил к нему. — Вам как обычно? — Не смей трогать его, Питти, — коротко приказал Раф. — Я ненадолго. Не слушая бормотание Пита, он зашел в двустворчатые двери, кивнул менеджеру и поднялся на второй этаж. Кабинет Слэша представлял собой прозрачную стеклянную коробку — никакой приватности. Раф уже не раз говорил боссу, что это небезопасно — прострел с любого угла. Но тот лишь отмахивался. Донателло Раф увидел еще до того, как вошел в дверь. Он сидел в кресле напротив босса, баюкая в ладонях стакан. Слэш сидел за своим столом и напряженно говорил по телефону. Рафаэль вошел в кабинет, прикрыв за собой дверь. Донни, кажется, немного выдохнул. Раф встал рядом, держа руки за спиной по-военному. Слэш попрощался с собеседником и положил трубку. — Раф, — выдохнул он. — Спасибо, что приехал. Скоро добудут записи с камер перед домом Микеланджело. Потом надо будет пробить машину, которая его увезла, подключишь свои связи в полиции? — Нет нужды, — ответил Раф. — Я получил от них фото Майки и сообщение… — Сообщение?! — Донни подскочил на ноги. — Что в нем?! Мне они прислали только фото и подпись не обращаться в полицию. — Адрес, — Раф отступил на пару шагов. — И приказ прийти одному, а то Майки будет плохо. — Но почему тебе? — Слэш нахмурился. — Как ты связан с картелями? — Картелями? — Да, мы считаем, что это кто-то… — Донни нервно сглотнул. — С моей старой работы. Хотят заставить меня вернуться или… — Нет, — Рафаэль покачал головой, ощущая, как во рту становится сухо и горько. — Это из-за меня. — Думаешь, это русские? — босс устало вздохнул. Разумеется, он знал о потасовке в «Венере». — Раф, да еб твою мать, а. — Русские? — Донни совсем спал с лица. — Причем тут ру… — Рафаэль… кое-что не поделил с Рокстеди, — процедил Слэш. — Вчера в баре. Но я не думал, что они будут действовать так быстро. Так что они написали? — Время, место и чтобы пришел один, — повторил Раф, чуть опустив голову. — Разумеется, Майки они держат не там. Но если я… — Никаких «если я», — отрезал Слэш. — Ты сделал достаточно. Теперь действуем только по моему приказу и… — Отказываюсь, — оборвал его Раф. — Это моя вина. Моя ответственность. — Ты просто сдохнешь там, — веско произнес Слэш. — Неужели не понимаешь, что это ловушка? — Понимаю, но так просто им меня не взять, — Раф стиснул ладони в кулаки. — Напомнить, кто занимался заказами на устранение? За три года я малость заржавел, но… — Одно дело убивать предателей по одному, — покачал головой Слэш. — Другое — идти в одиночку на разборку с русскими отморозками. Ты лучше меня знаешь, на что они способны. — Именно поэтому нужно вытащить Майки как можно скорее, — упрямо ответил Раф. — И да, я не собираюсь убивать их всех. Только одного. — Ты так уверен, что Рокстеди придет? — вмешался Донни. — А что, если там только шестерки? — Этот уёбок придет, — Раф оскалился. — В баре у нас вышла ничья. Нужно закончить. — Нет, Рафаэль, — Слэш встал из кресла. — Это слишком опасно и для тебя, и для Майки. Я свяжусь с главным у русских, уверен, что все еще можно уладить. Еще только войны мы не начинали ради мертвой шлюхи. Раф дернулся, но ничего не сказал. Опустил взгляд, вновь ощущая, как густеет кровь. — Рафаэль, ты меня понял? — строго переспросил Слэш. — Прости, дядька, — Раф вздохнул. — В этот раз я не подчинюсь. Он кивнул Донателло, а потом быстро шагнул к двери. — Рафаэль! — громыхнуло ему в спину. — Не вздумай, сукин ты сын! Но он уже спускался по ступенькам. В лобби его нагнал Донни. — Раф, стой! — он задыхался и был болезненно бледен. — Погоди, ты! Я с тобой! — Нет, Дон, — Раф остановился так резко, что тот почти налетел на него. — Будь с боссом. Ты будешь нужен, когда я верну Майки. — Но… — Не спорь, — Рафаэль смерил его взглядом. — Поверь, тебе в этой мясорубке делать нечего. Позаботься о Майки, если… короче, позаботься. — Раф! — отчаянно выкрикнул Донни, но он уже не слушал. Стремительно вышел из дверей и приблизился к «Импу». Привычно завел мотор, и не дав ему прогреться, нажал на газ. Времени было в обрез.

***

До дома он мчал, наплевав на все ограничения. Несколько раз ему пытались дозвониться то Слэш, то Картер — он не брал трубку. Пусть босс пытается вести переговоры, но чутьё подсказывало: Рокстеди действует один — максимум с парой-тройкой своих болванов. Вряд ли его начальство так быстро одобрило бы похищение Майки. Но важнее другое — причина. Циничная логика Слэша была присуща всем главам группировок. Они не станут начинать войну из‑за мёртвой шлюхи. А вот отморозок Стеранко — станет. Рафаэль помнил, как тот вонзил ему в ладонь розочку от бутылки. Как орал и матерился, когда их разнимали. Само собой, он хочет реванша. Майки ему не интересен. Уже подъезжая к дому, он увидел знакомый седан федров, и в памяти шевельнулось вчерашнее. И что же, эти мудаки проморгали, как русские схватили его брата? Или это были вовсе не федералы? Тогда зачем две недели пасли его у дома Майки? Или пасли вовсе не его? В голове возникли догадки — одна хуже другой, и он усилием воли заставил себя заткнуть этот поток. Неважно, кто это. Они схватили его брата. Значит, заплатят. Дома он быстро спустился в подвал, нашёл чемодан со своей старой снарягой: броник, нож, второй глок и целая охапка магазинов. Босс и капо обычно носили убойные пушки — вроде «Кольта Питона» или монструозного «Дезерт Игла». А Раф всегда предпочитал утилитарную простоту и скорострельность всем этим понтам. До встречи оставалось меньше трёх часов, когда он выкатил из гаража Чомпи, проверил топливо и выехал по Белту в сторону порта. Но по дороге заскочил к Ханникату: рана на руке начинала беспокоить. — Рафаэль? — профессор суетливо забегал по перевязочной. — Сколько лет, сколько зим. Хоть предупредил бы. Ткань бывшего галстука прилипла к коже намертво — пришлось срезать и отмачивать в дезрастворе. Всё это время Раф стоически терпел, стиснув зубы. Физическая боль была несравнима с той, что разъедала его изнутри с самого утра. Он старательно заталкивал её поглубже, концентрируясь на том, что происходило сейчас. — Рана выглядит скверно, — покачал головой Ханникат. — Я промыл её, сделал повязку, но по‑хорошему надо накладывать швы и обеспечить покой. Делаем? — Нет, — Раф встал со стула. — Мне сегодня ещё работать. Обезбол только всё испортит: реакция поплывёт. — Как знаешь, — доктор покачал головой, но не стал спорить. В этом он разительно отличался от Донателло. — Спасибо, док, — Раф натянул на ладонь перчатку, закрывая повязку. — Можно я заберу это? Он кивнул на лежащий в лотке заскорузлый кусок ткани. — Бери, только зачем? — Ханникат пожал плечами. — Такое только выбросить, отстирать не выйдет. — И все же, — Раф взял остатки галстука и спрятал во внутреннем кармане куртки. — Бывай, док. С меня причитается. Когда он вышел от Ханниката, на Кони‑Айленд уже опустилась прозрачная дымка. В воздухе пахло теплом и весной, а дорога была сухой и чистой. В такое время отлично было бы рвануть куда‑нибудь подальше. Потеряться среди асфальтового серпантина на недельку-другую. Но Раф просто надел шлем и выжал сцепление. Чомпи домчал его до нужного дока меньше чем за десять минут. С виду это была закрытая на зиму стоянка для яхт — марина. С десяток белых силуэтов были пришвартованы у причала, словно стая уток. А рядом темнело инфраструктурное здание для обслуживания и ремонта. Кругом не было ни души — идеальное место для разборок вроде той, что предстояла. Спрятав Чомпи неподалеку, Раф медленно обошел здание. Окна располагались прямо под кромкой крыши. Раф примерился. Не с первого раза, но крюк‑кошка зацепился за выступ, и Раф начал подъём. Правую ладонь тут же стянуло болью, но он только сдавленно выругался и подтянулся выше. Добравшись до крыши, он уже обливался потом — сказывался перерыв. Отдышавшись, Раф вытащил нож, клейкую ленту и примерился. Несколько слоев ленты сделали звук удара почти неслышимым. Через минуту он аккуратно вынул стекло из рамы, радуясь, что надел перчатки. Когда с помощью всё той же кошки он легко спустился внутрь, в помещении было совсем темно. Он зажег фонарик. В спёртом воздухе висел удушливый шлейф масла, железа и гниющих водорослей. Рафаэль осторожно прошелся по периметру, отметил проржавевшие петли на входе, пару мешков цемента и целую гору пустых бочек. — М‑да… совсем без фантазии, господа из России, — хмыкнул Раф, и тут снаружи послышался шум мотора. Он быстро отступил в тень, в дальний угол и присел за грудой бочек. Петли надсадно заскрипели. С десяток мужчин вошли в здание, изредка переговариваясь. Кто‑то щёлкнул тумблером на щитке — лампы тускло мигнули. Говорили по-русски, поэтому Раф не понимал ни слова. Однако через пару минут они приблизились к груде бочек. Раф стиснул в ладони глок, но взяли одну из самых верхних. Посмеиваясь, прикатили её ближе к центру, послышался хруст бумаги — высыпали цемент. Задержав дыхание, Раф чуть сдвинулся и выглянул из укрытия. Восемь головорезов, включая Стеранко. Он сидел в продавленном кресле, курил и что-то резко выговаривал. На его квадратной роже не было ни тени вины или страха. Рафаэль стиснул зубы, выпрямился во весь рост и вскинул пистолет. Кто‑то хрипло выкрикнул, но было поздно: пуля попала в электрощиток — тот заискрил, и свет погас, мгновенно погрузив док во тьму. Русские загалдели, но стрелять не рискнули: в темноте легко зацепить своего. Рафаэль же быстро приблизился к креслу — спасибо визору, встроенному в шлем. Он потратил на него немалые деньги, зато легко мог ориентироваться в темноте. Нейлоновый шнур обвился вокруг бычьей шеи Рокстеди, и тот хрипло выругался. Раф уткнул дуло пистолета ему щеку и произнес: — Пусть бросят пушки, Рок. Я не шучу. Русские начали орать и материться, но резкий окрик Стеранко заставил их замолчать. Несколько фонариков полоснули по помещению. — А ты хорош, — хмыкнул Рокстеди, насмешливо глядя на Рафа. — Пришел на свиданку заранее. Держу пари, та шлюха не просто так к тебе прикипела. — Завали ебало, — Раф крепче стиснул рукоять глока. — Вели своим отморозкам отпустить моего брата. Он тут ни при чём. — А, ты про этого мелкого ссыкуна? — Рокстеди хохотнул. — Да я в душе не ебу, где он. — Ч-чего? — Рафаэль замер, ощущая, как в груди начинает холодеть. — Не наебывай меня! — Нет, правда, — Стеранко пожал плечами. — Босс запретил мне идти на вас войной, мол еще из-за мертвой давалки мы не срались. Но потом пришел этот ебнутый из Шреддеровских и… — Из Шреддеровских?! — у Рафа подсел голос. Мозг начал лихорадочно сопоставлять факты, но через секунду все было вытеснено одним словом — это он? В отместку за то, что было в машине? — Ага, — вид у Рокстеди стал скучающим. — Мол, сказал, его люди выкрадут мальчишку, а ты придешь на стрелу. Так и вышло. Поэтому мне совершенно похуй, что там станет с твоим братишкой. А вот ты… Палец Рафа дрогнул на спусковом крючке, и тут свет от фонариков ударил прямо в визор. Перед глазами все поплыло. Автоматика задушила усиление, зелёная картинка провалилась в серую кашу, будто кто-то выкрутил контраст до нуля. Он отвернул голову, но в углу ещё секунду висело послесвечение, и тени снова стали глухими. Этого хватило — из-за спинки кресла метнулась тень. Один из подчиненных Рокстеди, прикрытый фонарями, воспользовался секундной слепотой Рафа и хлестнул резиновой дубинкой по правой кисти. Удар вышел глухим, липким — боль мгновенно прострелила травмированную ладонь и запястье. Глок вырвало из пальцев; он звякнул о бетон и покатился в темноту. Раф крепче стиснул удавку, но Рокстеди умудрился вывернуться. Его кулак с хрустом впечатался в грудь, выбивая воздух из легких. Раф хрипло выдохнул — и почти сразу ему подсекли колени, а потом вдавили в пол. — Руки убрали, уёбки! — рыкнул он, но тут по шлему пришелся сокрушительный удар. На долю секунды показалось, что треснул череп; в ушах зазвенело. Кровавая дымка заволокла сознание, но он успел услышать: — В воду его.

***

От грубых бетонных стен и пола тянуло холодом. Майки то и дело поднимался и ходил из угла в угол — лишь бы не застыть. Каморка три на три была залита болезненным жёлтым светом тусклой лампы под потолком. Свет мешал спать и резал глаза, которые и так опухли и покраснели. На запястьях и лице всё ещё ощущался липкий след скотча. Его схватили на выходе из дома — он даже не успел закричать. Очнулся уже здесь. Несколько неизвестных в масках угрожали ножом, велели плакать на камеру. Потом сделали несколько снимков, сняли скотч и просто ушли, оставив его одного. Вместо туалета — ведро. За весь день ни еды, ни нормальной воды; только маленькая бутылка, которую он осушил одним глотком, а потом долго облизывал пересохшие губы, надеясь, что станет легче. Микеланджело всхлипнул и снова забился в угол, чувствуя, как холод забирается под шерсть свитера. Ему так нравился подарок Донни, что он почти не снимал его. Неужели он умрёт здесь, и Донни увидит его тело в этом свитере? Пальцы уже вцепились в край ткани, но за дверью послышались шаги. Майки прижался спиной к стене. Сердце колотилось где-то в горле. Нет. Он не будет закрывать глаза. Не станет молить о пощаде. Дверь со скрипом открылась. В проёме — высокая фигура. Он стоял против света, и лица было не разглядеть. Незнакомец шагнул в комнату и прикрыл дверь. Чёрная форма, как у спецназа, полумаска и капюшон. Под тканью блеснули глаза — холодные, опасные. Майки судорожно сглотнул, собирая остатки сил, и тут незнакомец хохотнул. — Здорово, мелкий. Милый свитер. Голос низкий, сиплый — но интонация… и это «мелкий». У Майки расширились глаза. — К-крис? — Угадал, — Брэдфорт стянул капюшон и маску. Лицо худое, осунувшееся, но знакомое до дрожи. Только теперь в нём не было школьной ухмылки — одна злость. Майки отвёл взгляд и резко вдохнул, пытаясь подавить приступ страха. — А что, Микеланджело? — протянул Крис. — Не нравится новый имидж? Благодари за него братца. — Я… — во рту пересохло. — Мне жаль, Крис. Правда. — Жаль? — Брэдфорт сделал шаг. — Тогда где ты был, когда я валялся в больнице целый грёбаный год? Майки вжался в стену. — Ты… ты бил меня, — выдавил он. — Думаешь, после этого я мог… — А он едва не убил меня! — рявкнул Крис и врезал кулаком в стену рядом так, что Майки вздрогнул. — Половину костей переломал. Ты вообще представляешь, как это — срастаться? — он чуть наклонился, прищурился. — Хотя откуда тебе. Я ведь тебе кости не ломал. Так… разминался. — Прости, — Майки опустил голову. — Я не думал, что он так… — Ну конечно. Ты же у нас всегда был тупицей, — костлявая ладонь сгребла его светлые волосы в кулак и дёрнула назад, заставляя поднять лицо. — Хотел жить весь такой чистенький, подальше от «семейных дел»? Зато ноги раздвигать не брезговал. Перед наркодилером. Майки захрипел, пытаясь ослабить хватку. — Ч-что?.. Донни… он врач. Брэдфорт хрипло рассмеялся и резко впечатал затылок Майки в стену. Боль вспыхнула, отдалась в висках. — Врач, — повторил он, смакуя. — Ты как был наивным слабаком, так и остался. Избалованным. И воспитали тебя соответственно. Он склонился ближе, почти касаясь губами уха Майки. — А знаешь, что ещё? Твой папаша-старик скопытился от одного удара. Жалкая смерть для «великого дона Пелле». У Майки выцвело лицо. — Тебе не сказали? — Брэдфорт осклабился. — Ни дядя Слэш. Ни твой обожаемый братец. Он чуть отстранился, чтобы Майки видел его улыбку. — Это я прикончил твоего папашу, малец. Не из мести. По приказу Мастера. Чтобы ублюдок старика Хамато не перебежал к вам, спасая свою продажную шкуру. — Заткнись… — хрипло выдохнул Майки. — Я… за папу я тебя... — Что? — Крис сморщил нос, и на секунду правда стал похож на облезлого волка. — Убьёшь меня? Ты? Майки дёрнулся к его горлу, но Брэдфорт всё ещё держал его у стены — ладонью, предплечьем, всей тяжестью. — И это всё? — Крис наклонил голову. — Давай. Попробуй ещё раз. Майки изловчился и плюнул ему в лицо. Несколько секунд Брэдфорт просто смотрел на него, потом медленно вытер слюну ладонью и ударил. Жгучая боль обожгла правую половину лица. В ушах зазвенело, горло перехватило. Майки невольно вскрикнул. — Я думал просто отыметь тебя, как в старые добрые, — произнёс Брэдфорт тихо, почти буднично. — Но ты меня выбесил. Он сжал предплечье Майки, как тисками, и резко дёрнул в сторону. Боль ударила от кисти до плеча. Что-то хрустнуло — не звук, а ощущение. Майки закричал, захлёбываясь. — Думаю, Рафаэль этого уже не увидит, — продолжил Крис, его голос задрожал от предвкушения. — Но твоему хахалю… да и остальным… будет интересно взглянуть, — он разразился безумным смехом. Но тут в дверь постучали. — Чё надо? — буркнул Брэдфорт и на секунду отпустил руку Майки. Тот истерично всхлипнул. — Рахзар, — из-за двери голос звучал испуганно. — Тут это… ай! Брэдфорт отвернулся от Майки, привычно занимая оборонительную стойку. Дверь ржаво скрипнула.

***

Ледяная солёная вода была везде — лезла в глаза, набивалась в рот, забивала нос, гулко булькала в ушах так, будто мир вдруг стал пустой жестяной бочкой. Чья‑то ладонь вцепилась в затылок мёртвой хваткой, пальцы давили под основание черепа, не оставляя ни миллиметра, чтобы вынырнуть. Удушье сомкнулось на лёгких; виски застучали, сердце ударило где‑то в горле — и в этот миг его рванули назад. Рафаэль судорожно хватанул воздух. Вместе с ним изо рта хлынула вода; он закашлялся, сгибаясь, как от удара, и дрожал не от слабости — от злости, от холодного шока, от того, как легко им управляли. Пальцы в волосах дёрнули вверх, заставляя запрокинуть голову. Он резко сморгнул, цепляясь взглядом за мутные контуры — и они слепились в квадратную рожу Рокстеди. Тот стоял близко, слишком близко. Никакой театральности — просто интерес, как у человека, который проверяет, сколько выдержит материал, прежде чем треснет. Он чуть наклонил голову, разглядывая Рафа так, словно тот был не живым, а задачей. — Как водичка, Санна? — пророкотал он. — Сам проверь, — прохрипел Раф, глядя в ненавистное лицо и стараясь, чтобы голос не сорвался на кашель. Рокстеди лениво качнул головой, будто услышал не дерзость, а что-то несущественное. — Всё ещё огрызается… Окунай ещё раз. Подчинённый снова сжал затылок и повёл Рафа вниз. Раф успел только вдохнуть поглубже — и мир опять стал жидким, тяжёлым, без воздуха. Он зажмурился, заставляя себя думать, а не паниковать: руки стянуты крепко, пластиковой стяжкой — не порвёшь; плечи не развернуть; если дёргаться — уйдёт кислород. Его и так осталось на донышке. Ещё мгновение — и рывок назад. — А теперь как? — Рокстеди прищурил бесцветные глаза. Слишком светлые, почти прозрачные — как лёд под грязной водой. — Сам проверь, ссыкло, — выплюнул Раф вместе с водой. Лицо Стеранко окаменело. — Ещё раз. На пятый раз его уже колотило от холода. Неважно, что на улице почти весна: залив Лонг‑Айленда и летом не лучшее место для купания. Воротник куртки отсырел и прилип к шее, вода затекла под броник и расползлась там мерзким холодным пятном — будто кто-то положил мокрую тряпку прямо на сердце. Рокстеди спокойно курил, будто всё это — фон, как шум трассы за окном. — Попробуем ещё раз? Как водичка? — Чего ты добиваешься? — процедил Рафаэль, заставляя зубы не клацать. Рокстеди пожал плечами с показной простотой. — Просто спрашиваю, как там в заливе. Тебе же там плавать, не мне. — Заебись водичка, — оскалился Раф. — Я ж те говорю: сам проверь. Рокстеди хмыкнул, будто оценил удачную шутку. — А ты мне нравишься, макаронник. Встретились бы при других обстоятельствах — могли бы поладить. — Не могли бы, — угрюмо буркнул Раф. Скулы уже сводило от соли и холода. — Тем, кто убивает беззащитных женщин, место возле параши. Рокстеди качнул головой — без злости, почти с усталым раздражением, будто его утомили одним и тем же вопросом. — А ты всё о той шлюхе… и что же она тебе такого делала, что ты так взъелся? Я её трахал — ничего необычного. Только орёт громко, как все азиатки. Бандиты оглушительно заржали. Раф дёрнулся всем телом, но получил только боль в натянутых сухожилиях. — Короче, забей ты уже на ту дырку, — Рокстеди присел на корточки перед Рафом. — Хотя вот тебе… прощальный поцелуй. С этими словами он прижал тлеющий окурок к его щеке. Рафаэль хрипло втянул воздух, но не закричал — только дернулся, когда в нос ударил резкий запах палёной кожи. — Ты гляди-ка, молчит, — Стеранко рассмеялся. — Эй, найдётся тут горелка или ещё что? Сига — это ни о чём. Посмотрим, как он под железом запоёт. — Ну ты и утырок, — Рафаэль оскалился, хотя щёку стянуло болью. — Вы с Ханом что, одни курсы по садизму кончали? — Поверь, — Рокстеди прищурился. — У нас куда веселее. Тем временем его люди уже притащили откуда-то газовую горелку и арматурину. С лёгким гулом пламя начало накаливать ребристую сталь. Рокстеди нетерпеливо расхаживал перед Рафом, мыча под нос какую-то дебильную мелодию. — Готово, Иван Данилович, — один из дуболомов протянул ему металлический штырь. Стеранко придирчиво осмотрел его, потом сделал шаг. — Держи его, Антон, — грубый голос дрожал от нетерпения. — А то сбежит. Антон привычно стиснул шею Рафа, удерживая его на коленях перед своим боссом. Стеранко прицелился — на мизинце правой руки блеснул знакомый перстень. Но за секунду до того, как раскалённый металл ткнул Рафа в шею, он успел уклониться. Антон взвыл не своим голосом и дёрнулся прочь. Стеранко выругался, но Раф успел рвануть плечом и выбить арматурину у него из руки. — Ан, мать твою! Секунда промедления — и этого хватило. Игнорируя боль от ожогов, Раф прижал стянутые за спиной руки к раскалённому концу. Резко пахнуло жжёным пластиком — стяжка лопнула. — Стой, мудила! — кто-то из подчинённых Рокстеди кинулся на него, но Раф откатился в сторону и ухватил ту же арматурину. Замахнулся. Влажный звук удара — и следом отборный русский мат. Остальные похватали пушки, но Рафаэлю было уже всё равно. Он стиснул в ладонях кусок металла и рванул к Рокстеди. Тот на мгновение утратил самоуверенность, в бледных глазах мелькнула тень страха. А потом острый конец арматуры воткнулся ему в бок. Рокстеди тяжело рухнул на пол, словно сбитый выстрелом носорог, но Раф навалился, вгоняя штырь глубже. Бандит гортанно заорал: — Сука! — Отпусти его! Холодный металл стволов ткнулся Рафу в голову и шею, но он смотрел только на кряхтящего от боли Стеранко. Тот тщетно пытался вытащить арматуру из бока, хватался за неё, пачкал ладонь и свой пидорский перстень в крови. — Рэми умерла сразу, — прохрипел Раф. — А ты, сука, помучаешься. Стеранко сверкнул полными злости глазами и рявкнул: — Убейте его! Раф усмехнулся. Он не отпустит. «Прости, Лео. Я такой мудак». Однако прежде чем три пули раскрошили ему череп, раздался душераздирающий скрежет: боковая стенка смялась, заставив всех дружно вздрогнуть. В тусклом свете был виден капот и часть борта — белая с синей полосой и буквами «NYDP». — Блядь, копы! — Бросьте оружие! Никому не двигаться! — многократно усиленный мегафоном приказ почти оглушил бандитов. — Полиция Нью-Йорка! Рафаэль ничего не успел сообразить, его отпихнули в сторону, пнув в бок для верности. Он хрипло выругался, но им было не до него — они резво тащили истекающего кровью Стеранко к выходу. Истерично взвизгнули колодки — и банда Рокстеди была такова. Рафаэль выпрямился, ощущая боль во всём теле, и тут со стороны протараненной стенки появились двое в форме. Он начал лихорадочно придумывать легенду, но потом пригляделся и понял: русских крупно наебали. И его вместе с ними. — Картер? Маккей? — он болезненно поморщился, прижимая ладонь к ушибленному боку. — Чё за ролевые игры у вас? — Решили сменить работу, босс, — Картер ухмыльнулся, картинно взмахнув дубинкой. Потом посерьёзнел. — Но вообще-то это… — Моя идея, — со стороны дверей появился рослый силуэт Кейси Джонса. — Две недели вместе работаем, притёрлись уже. — Моих подчинённых переманиваешь, — Рафаэль приблизился и крепко пожал другу руку. — Дешёвыми пончиками и жирным кофе? — И бесплатными купонами на газировку, — вывернул Маккей. — Как вы… — Раф поморщился. Видимо, эти суки сломали ему несколько рёбер — дышать было больно. — Это всё дон Салливан, — Картер вздохнул. — Мы следили за тобой от самого дома, но рядом с Ханникатом упустили. Искали по докам, но всё было глухо. А потом… — Он позвонил твоей подружке, — сипло добавил Маккей. — И она пробила твой телефон. — Слава богу, — Раф поморщился. — Жучок хотя бы не в моей жопе. — А вот ты в неё почти угодил, — Кейси придирчиво осмотрел ожог на щеке. — Выглядишь скверно, брат. Давай-ка снова к Ханникату? — Нет, — Раф сплюнул на пол, ощущая металлический привкус во рту. — Я должен найти Майки. — Об этом не беспокойся, — Картер суетливо вытащил телефон. — Дон написал ещё полчаса назад, что они нашли его. Едут забирать. — Он живой? — Рафу на секунду показалось, что он сейчас упадёт. — Да, всё в порядке… вроде, — Картер отвёл глаза. — Но давай сначала тебя в больничку… — Нет, — Раф чуть тряхнул головой. — Сначала туда, где Майки. Потом всё остальное.

***

Ехать в патрульной машине было непривычно и немного тревожно. Однако Картер и Мак, похоже, и правда притёрлись: чинно сидели сзади. Кейси сосредоточенно вёл машину, следуя указаниям, что прислали из клана, — словно у него в салоне не сидели три криминальных элемента. Однако он помогал. Даже не по старой дружбе, а потому что не мог иначе. На долю секунды Рафу стало стыдно за все моменты, когда он мог наорать или обматерить друга. «Надо бы подогнать ему и Эйприл что-нибудь крутое», — сонно подумал Раф, и тут впереди показался заброшенный боулинг-клуб на окраине Манхэттена. Сюда похитители привезли Майки. Раф стиснул правую ладонь в кулак, ощущая тянущую боль в ране. Перед зданием был припаркован чёрный «мерседес», но у Санна такого транспорта не водилось. Значит, это Аси. Едва сдерживая дрожь, Рафаэль выбрался наружу. Кейси предусмотрительно остался в салоне, а Картер и Маккей спешно переодевались в гражданское. Появиться перед боссом в форме копов — вот будет хохма. Но Рафу было совсем не смешно. Он приблизился к дверям, смерив тяжёлым взглядом двух типов в чёрном. Они уставились на него, но потом с неохотой открыли двери. В этот миг к зданию подъехал чёрный «хаммер» и ещё парочка авто из клановского парка. Но Раф не стал ждать босса, как того требовали правила. Его шаги эхом отскочили от бетонных стен — впереди едва брезжил свет. Аж четверо телохранителей выстроились в идеальный квадрат, в центре которого сидел дрожащий, замотанный в плед Микеланджело. А рядом с ним… Рафаэль оскалился и ускорил шаг, ощущая, как сердце бьётся в сломанные рёбра, разгоняя боль по груди. Однако тут позади громыхнуло: — Рафаэль! Майки встрепенулся, а Лео выпрямился и помог ему встать со стула. Раф слегка повернул голову. Слэш в сопровождении Максимуса, Донателло и ещё троих приблизился. Картер и Мак бестолково топтались чуть позади. — Майки! — сорвано выпалил Донни, но Слэш покачал головой, приказывая оставаться на месте. Рафа трясло, но он просто смотрел, как Леонардо подводит его брата к импровизированной линии обмена. Майки дрожал, глаза у него опухли, а ещё он берёг правую руку. Раф скрипнул зубами, но в этот миг Леонардо заговорил: — Микеланджело, можешь идти. — Да, — хрипло прошептал Майки и бросил на него влажный взгляд. — Спасибо тебе. По лицу Лео скользнула тень улыбки. Майки сделал несколько шагов, и Слэш еле заметно кивнул — Донни сорвался с места. Схватил его в охапку, а потом и вовсе поднял на руки и понёс подальше от этого страшного места. И откуда только силы взялись? Рафаэль еле слышно выдохнул, но так и впился в Лео глазами. Тот смотрел только на Слэша. — Спасибо, что помог вернуть его, — негромко произнёс тот и чуть опустил голову. — Мы этого не забудем. — Не сомневаюсь, — сухо ответил Лео. — Но что насчёт компенсации? — голос Слэша тоже стал деловым. — Мы требуем выдачи Брэдфорта. За ним должок. — Это не обсуждается, — покачал головой Леонардо. — Он мой подчинённый и понесёт наказание, как того требует этика моего клана. — Этот ублюдок убил дона Пелле! — рявкнул потерявший терпение Раф. — Какое наказание он понёс за это? Однако Леонардо никак не отреагировал, всё ещё глядя на Слэша, — холодно и спокойно. — Я понял, — ответил Слэш спустя почти минуту. — Надеюсь, наказание будет соразмерным? — Можете быть уверены. — Лео кивнул своим. — А сейчас прошу вас покинуть нашу территорию. — Всенепременно, — кивнул Слэш. — Идём, Рафаэль. Но Раф не сдвинулся с места. Он смотрел, как Лео повернулся к нему спиной, прикрытый со всех сторон телохранителями. Тот, кто не боялся никого в этом мире, вдруг решил закрыться? От него? — Guardami! — хрипло выпалил Раф. — Guardami, Leonardo! Ему показалось, что на долю секунды Лео замедлил шаг, однако потом наваждение рассеялось. Рафаэль стиснул ладонь, возвращая контроль болью. Внутри всё трещало, словно Стеранко вновь ломал ему рёбра. — Идём, парень, — на плечо легла тяжёлая ладонь Слэша. — Сейчас не время.

***

У Майки оказалась сломана рука и было сильное эмоциональное истощение. Его поместили в лучшую палату и приставили двух охранников. Донни собирался остаться с ним, но его буквально силой увели в комнату отдыха. — Ты бы тоже ехал домой, — напутствовал Слэш, надевая пальто в лобби. — Натерпелся, я смотрю. Но спасибо, что не помер там. — Благодаря тебе, — выдохнул Раф, чуть поморщившись. Рентген показал: треснули три ребра, но в остальном — ничего серьёзного. — Да уж, пришлось замараться и позвонить твоей бывшей, — Слэш едва заметно скривился. — Но она, надо сказать, не мандела, а быстро всё пробила. Явно за тебя переживала. Раф дёрнул плечом, но ничего не сказал. Он не хотел думать о Моне. — Но чтобы больше без глупостей, ясно? — Слэш вздохнул. — Беда мне с вами, братцы-кролики. Всё никак не повзрослеете. — Ладно уж, — буркнул Раф. — Хорош ворчать, как старый дед. А я останусь до утра. Присмотрю за Майки, мало ли что. — Как хочешь, — Слэш кивнул и вышел из дверей больницы. Рафаэль ещё несколько минут просто смотрел в стекло, а потом медленно поплёлся на крыльцо. Ему остро не хватало привычного салона «Импа». Там он мог покурить без риска нарваться на штраф. Однако сейчас уже было плевать. Он отошёл от дверей и вытащил из внутреннего кармана промокшую пачку. Из двадцати сигарет нашлась лишь одна — та, что ещё не совсем размокла. Прикурить получилось только с пятой попытки. Сырой тяжёлый дым ударил в лёгкие; Раф надсадно закашлялся — грудь сдавило так, что перед глазами поплыли тёмные круги. Но он упрямо втягивал дым, опустив веки. Он не оглянулся. Не посмотрел на него. Закрылся телохранителями. Из-за него. Тянущая, разламывающая на куски боль расползлась по груди, мешая вдохнуть. В памяти промелькнули душный салон «Импа», плотно сжатые губы, чуть потускневшие голубые глаза. Сдавленный, полный боли и отчаяния стон. — Гхм, — Раф согнулся, стискивая ладони в кулаки. Тлеющая сигарета вмялась в повязку на правой руке — боль ударила по нервам, и сразу стало легче дышать. Он судорожно глотнул прохладный воздух и открыл глаза. Перед ним была тёмная парковка, а впереди светился круглосуточный. Мир перестал разваливаться на части — и вместе с ним перестал разваливаться Раф.

***

Панорамное окно в кабинете было единственным, что Лео в нём нравилось. Сверкающий огнями, живущий своей жизнью город завораживал — так же, как когда-то завораживал Токио. Но Нью-Йорк был чем-то совершенно особенным: настоящим, свободным, где-то даже диким. Лео устало прислонился лбом к стеклу и тут услышал шаги. Когда отворилась дверь, он уже выпрямился. — Господин Сион. Ксевер. — Все уже ждут вас. — Хорошо. Лео придирчиво поправил галстук — траурно-чёрный, как того требовал этикет, — а потом взял с подставки меч. Катана привычно оттянула ладонь, когда он прошёл мимо Ксевера. Тот уже не удивлялся наличию оружия: за прошедшие две недели они отбили десятки покушений сепаратистов. В том самом зале, где Караи прирезала не в меру речистого Ямагату, висела тяжёлая тишина. Ксевер открыл дверь, и Леонардо не спеша прошёл к своему месту во главе стола. Директора поспешно повскакивали, но никто не осмелился посмотреть ему в лицо. Караи тоже была там — непривычно тихая и почтительная. Она хоть и не встала в знак уважения, но и не одарила его привычной презрительной ухмылкой. — Простите, что созвал вас так поздно, господа, — Лео внимательно оглядел двенадцать нервных мужчин. — Караи, ты тоже прости, что вынудил тебя прийти, но дело серьёзное. Лео положил меч перед собой на стол — директора заметно напряглись. — С ветвью Ямагата покончено, — спокойно произнёс Лео. — Сегодня были зачищены последние группы сепаратистов. Отныне… Он нашёл глазами едва не дрожащего, перепуганного мужичка с редкой бородкой. — Господин Мацуока, если не ошибаюсь? — Лео сделал вид, что задумался. — Да, господин Хамато, — пролепетал Мацуока и вскочил на ноги, как школьник, не выучивший урок. — Поздравляю, вы назначены директором, — ровно произнёс Лео. — Надеюсь, что под вашим чутким руководством группировка Мацуока будет нам опорой и поддержкой. — Спасибо вам, спасибо… — пробормотал Мацуока, нелепо кланяясь. Но Лео уже не было до него дела. Он продолжил — без пауз, будто отсекая лишнее. — Возможно, многих из вас удивил мой выбор решения проблем, — Лео не поднимал взгляд на сидевших вокруг, рассматривая позолоченный элемент — менуки — под оплёткой меча. Как и у всех клинков клана, это был дракон. — Но я спешу напомнить вам о девизе клана Аси. Следуя ему, мы просто поглотили тех, кто был слабее, но осмелился показать зубы. Этот принцип проповедует Мастер Ороку во всём: начиная от корпоративных слияний и заканчивая решением внутренних проблем. Есть ли какие-то возражения на этот счёт? В зале повисло тягостное молчание — директора прятали глаза, Караи демонстративно смотрела в сторону, точно её это не касалось. — Что ж, это всё, что я хотел вам сообщить, — Лео коснулся рукояти меча. — А теперь небольшая демонстрация. Он кивнул стоящему у боковых дверей Ксеверу. Он деревянно развернулся и открыл их. Двое элитных гвардейцев затащили в зал фигуру в чёрной экипировке. Пленник дёргался, пытаясь сбросить их руки, но они не зря ели свой хлеб. Его поставили на колени — и только после этого сняли чёрный мешок с головы. Крис Брэдфорт оскалился сквозь кляп, с ненавистью глядя на Лео. Директора сидели как приклеенные, но теперь уже никто не отводил взгляд. — Снимите кляп, — велел Лео, приблизившись. Гвардеец исполнил поручение — и тут же Рахзар смачно плюнул ему под ноги. — Что… — хрипло прошептал он, сверкая глазами. — Думаешь напугать меня, ублюдок? Да такая блядская подстилка, как ты, ни за что… Леонардо с сухим шорохом извлёк из ножен меч. Свет скользнул по кромке лезвия — Рахзар умолк, нервно облизав губы. — За нарушение моего личного приказа, за попытки действовать в своих интересах, — негромко произнёс Леонардо, смерив его внимательным взглядом, — а также за создание напряжённой обстановки между группировками… — Да кончай уже с приговором, жалкий пидорас! — рявкнул Рахзар. — Да у тебя яиц не хватит! Ни выйти один на один со мной, ни прирезать меня на коленях! Я лучший ученик Шреддера! Пока ты Хидеторе отсасывал, я… Леонардо сделал шаг, взявшись за меч двумя руками. Ксевер отвел глаза. Рахзар хрипло рассмеялся — дерзко, почти истерично. — Ну давай, трусливая шлюха! Убей меня на глазах у этих подонков! Пусть потом расскажут всем в клане, что ты зассал дать мне бой! — А ты всё ещё не понял, Брэдфорт? — Лео занёс клинок над головой. Голос его оставался ровным — от этого становилось только хуже. — Это не поединок. Это казнь. В безумных глазах Рахзара взметнулся ужас — и лезвие меча мелодично запело, рассекая живую плоть.

***

Черная кожаная перчатка надежно прикрывала грязноватую повязку на ладони. Рафаэль натянул её туже и выбрался из машины. Почти двое суток на ногах — усталость ощущалась где-то на заднем плане, как фон. Он покинул больницу всего на пару часов: заехал домой, чтобы помыться и переодеться. От него до сих пор тянуло солью, грязью и кровью — медперсонал начинал шарахаться. В чистом его всё же пропустили к палате Майки. Но стоило толкнуть дверь, как по ушам ударил громкий крик. — Лжец! Что ты ещё от меня скрываешь?! Раф застыл на пороге. Младший брат забрался на кровать и с перекошенным от гнева лицом орал на Донателло. — Он сказал… сказал, что ты делаешь наркотики! Что я просто раздвигаю перед тобой ноги и… — Микеланджело захрипел и вдруг уставился на Рафа. — А ты! — рявкнул он. — Почему ты не сказал мне про отца?! Что этот урод убил его — ты же знал! Знал и не сказал мне! Почему?! Раф шагнул ближе и только тогда заметил: из вены хлещет кровь, рядом на постели валяется окровавленная игла от капельницы. Донателло, кажется, тоже на секунду «отвис». — Майки, успокойся, — выдавил Раф, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Майки, солнце, — очень мягко начал Донни. — Послушай меня. Ты сейчас на взводе, это психоз на фоне травмы и стресса, давай ты… — Я не псих! — выкрикнул Майки. — Да, ты прав, ты не псих, — быстро согласился Донни и сделал шаг вперед. — Просто тебе очень плохо. Я рядом, я... — Не трогай меня, не смей! — Майки дернулся, и голос сорвался на визг. — Я не позволю бить меня снова! Это стегнуло Рафа как плетью. Донни остановился, опустил плечи и глухо пробормотал: — Надо вызвать сестру. Успокоительное. Иначе он навредит себе… или кому-то ещё. — Я попробую успокоить, — Раф сделал шаг к кровати. Майки оскалился, глядя на него широко распахнутыми, стеклянными глазами. — Назад! — Не выйдет, — так же глухо обронил Донни. — Он сейчас видит не только нас. Я позову сестру. Спустя полчаса Микеланджело наконец затих. Его уложили обратно, ввели успокоительное — и он уснул. Для надежности левую руку зафиксировали мягким ремнем: правая всё равно была в гипсе. — Привязывать его… — Раф качнул головой, не отрывая взгляда от брата. — Не слишком ли это? — Психоз — частое явление у пациентов после травмы, — заученно отозвался Донателло, глядя на Майки через стекло. — Стресс, боль, дезориентация — это сильно влияет на психику и может продолжаться пару дней. И фиксирование необходимо, чтобы… — Эй, Дон! — Раф схватил его за плечо и встряхнул. — Приди в себя, ты, блядь, не на лекции. Это Майки — твой, черт возьми, жених. Прояви хоть немного участия, ну. — Я пытался, Раф, — Донни поднял на него потухший взгляд. — Пока тебя не было, он вроде реагировал нормально. А потом… Он запнулся и прижал ладонь ко лбу. — Я… думал, что так защищаю его. Он не любит всю эту грязь, и я не хотел его в это втягивать. Не хотел марать. А сделал только хуже… Он сухо всхлипнул и ссутулил плечи. Раф протянул руку и тут же опустил, отводя глаза. Снова вспыхнуло резкое желание покурить. — Оба мы хуйни натворили, — наконец произнёс он. — Так что теперь… — Простите, это палата мистера Санна? Раф обернулся. Курьер в форменной куртке держал большую белую коробку, перевязанную алым бантом. — Да. А что? — Посылка на это имя, — курьер аккуратно поставил коробку на пол. — Распишитесь, пожалуйста. Рафаэль небрежно чиркнул в листе получения и опасливо покосился на бант. Очередные приколы от Рокстеди? — Тут записка, — Донни снял бирку, закреплённую на ленте, и прочитал вслух: — «Приносим извинения за доставленные неудобства. И желаем скорейшего выздоровления. Клан Аси». Раф вздрогнул. Помедлив секунду, приоткрыл крышку. Внутри, на белой бархатной подушке, лежала конечность — рука от плеча до кончиков пальцев. Костлявая, жилистая. — Блядь, — выдохнул Донни и прижал ладонь ко рту. Рафаэль коротко выдохнул, закрыл коробку и успел отметить: на тыльной стороне этого «подарка» вытатуирована красная драконья лапа. — Думаю, Майки этого лучше не видеть. Согласен?