Клан Санна

Ровный гул мотора «Импа» убаюкивал, но Рафаэль нет-нет, да отпивал из стаканчика с кофе, гоня прочь сонливость. Когда он выехал из тоннеля, помехи из динамиков сменились голосом ведущего: — Доброе утро, Нью-Йорк! Надеюсь, что вы уже проснулись и готовы встречать новый прекрасный день. На календаре 27 апреля, синоптики обещают теплую безоблачную погоду, а мы… Рафаэль протянул руку и переключил станцию. Под привычные мотивы классического рока он подъехал к офису. В семь утра там еще никого не было, однако его это устраивало. Открыв дверь, зашел в ремонтный бокс, снял куртку, закатал рукава рубашки. Уже месяц механики возились с гигантским Бьюиком Центурион 73 года — последнего для этой модели года выпуска. Клиент — крупный коллекционер — хотел полную реставрацию. Покраска и кузовные работы заняли пару недель, да и капризный восьмицилиндровый движок требовал сноровки. Раф открыл капот, придирчиво оглядев внутренности авто. Все было не так страшно. Легкий запах масла, бензина и железа. Немного пыли и работы часов на шесть. Руки двигались сами, он почти не думал. В правом виске поселилась ноющая боль — сказывался недосып, но после отказа от таблеток ночью он мог спать два-три часа от силы. Оставшееся время он использовал по максимуму. — Хэй, босс! — окликнул его Картер. — Опять лезешь в работу механиков? — Здорово, — Раф выпрямился, вытирая руки тряпкой. — Да вот не удержался поковыряться в таком раритете. — Тачка и правда огонь, — согласился Картер, а потом нахмурился: — Ты как? — А что? — получилось чуть резче, чем надо. Раф откинул тряпку в сторону. — Да так, — Картер замялся. — Выглядишь не очень. Может, пропустишь сегодня? Отлежишься. — После смерти отдохну, — отмахнулся Раф. — Идем, у нас еще много работы. Картер опустил голову, но ничего не сказал. В кабинете пахло кофе, табаком и затхлостью. Стараясь перебороть приступ мигрени, Раф открыл окно и сел за свой компьютер. Он честно старался работать, проверял очередной запрос из налоговой, но то и дело ловил на себе обеспокоенный взгляд Картера. «Надо подумать об отдельном кабинете», — мелькнуло в голове. Потом пришел Маккей, это слегка разрядило обстановку. Однако ближе к обеду голова начала просто раскалываться. Строчки отчета плыли перед глазами, начало подташнивать. Едва сдерживаясь, Рафаэль выбрался из-за стола и вышел из кабинета. Вслепую прошел до конца коридора и толкнул дверь туалета. Блевать было особо нечем, поэтому он просто открыл кран и тяжело оперся о края раковины. Вслушиваясь в монотонный шум воды, глубоко вдохнул. Боль отдавала в глаз, сверлила висок. Но он просто старался дышать, считал про себя. «Миссисипи раз, Миссисипи два». На тридцатом счете его немного отпустило. Он сунул под кран левую ладонь, набрал горсть воды и умылся. Лицо странно покалывало, а от кожи немного несло машинным маслом. Он тщательно вытер руки бумажным полотенцем, а потом вышел из туалета. Спустя пару минут уже стоял на улице и курил. Из открытых дверей доносились голоса механиков. Кажется, они не могли понять, как лучше вытащить движок для промывки. Рафаэль глубоко затянулся, и тут в кармане куртки завозился телефон. — Да. — Здорова, брат, — судя по голосу Кейси только проснулся. — Как оно? — Нормально, — Раф выдохнул дым. — Ты сегодня в деле? — Хотел бы, но пообещал Эйприл ужин. Ты бы тоже отдохнул, что ли. Так и помереть недолго. — Вот тогда и отдохну, — упрямо повторил Раф. — Ладно, сам справлюсь. Глядишь, и поймаю ублюдка раньше тебя. — Брат, я же сказал, что он затаился. Федры того же мнения. — Как затаился, так и выползет, — Рафаэль вздохнул. — Покатаюсь по району один. Удачного вам вечера. — Спасибо, Раф. Не переусердствуй там. — Как всегда. Он отрубил звонок, а потом еще несколько минут просто стоял, сжимая губами почти истлевшую сигарету.

***

Мышцы спины устало заныли, и Рафаэль потянулся, откидываясь на спинку сиденья. Сначала целый день в офисе, потом ещё и ночное патрулирование на «Импе». Обычно они с Кейси гоняли на мотоциклах — так быстрее и здоровее. Правда, воздух загазованного Бруклина едва ли можно было назвать свежим. Но раз уж сегодня Джонс его продинамил, Раф решил не тащиться домой, а сразу поехал на район. Купил себе сэндвич со свининой в местной закусочной — его половина так и валялась на приборной панели — и начал медленное движение по знакомым улицам. Он всматривался в лица прохожих, понятия не имея, как распознать маньяка. Кейси пересказывал выводы профайлеров. Но под описание невысокого худого белого мужика лет за сорок подходила примерно половина Бруклина. Любой торчок, пьяница или просто городской сумасшедший. Поэтому Раф просто высматривал подозрительных типов и, если они делали что-то опасное, вмешивался. Кейси в шутку называл их народной полицией, но Рафу было не до смеха. Он был уверен, что этот урод еще выползет из своей норы. И снова будут жертвы. Часы на панели показывали половину первого ночи, нужно было сменить локацию. Раф завел мотор, чуть сдал назад и тут услышал из приоткрытого окна женский вскрик: — Я же сказала, отвалите! «Имп» остановился, через секунду Рафаэль выбрался наружу. Метрах в трехстах тускло светилась вывеска ночного клуба, а рядом разворачивалось то, что в этом районе давно уже никого не удивляло: четверо типов приставали к двум девушкам. Одну уже прижали к стене, второй заломили руки — она и кричала, пыталась вырваться. — Не трогайте меня, ублюдки! Рафаэль тяжело вздохнул и не спеша приблизился. Ближайший урод заметил его почти сразу, но не успел вскрикнуть — получил удар в ухо и рухнул мешком. — Эй, что за хуйня?! Ты кто?! Еще один вскинул биту, неоновый свет отразился от металлической поверхности, но Раф легко шагнул вбок, а потом врезал коленом под дых ублюдку. Он с хрипом рухнул на асфальт. — Осторожно, сзади! — громко выкрикнула одна из девчонок. Мелькнул нож — лезвие прошило куртку. Раф крутанулся, хватая нападавшего за горло. Спустя секунду тот хрипло заорал, врезался лицом в стену и сполз по ней, оставляя на кирпиче темный след. К кисловатой вони мусора и табака примешался металлический запах крови. Рафаэль рассеянно коснулся бока, и в этот момент послышался топот — четвертый драпал. Девушки замерли у стены, схватив друг друга в объятия. В бледном свете вывески Раф разглядел, что они совсем еще юные, чуть ли не школьницы. Он сделал шаг — они вжались в стену, словно хотели просочиться сквозь неё. — Спокойно, — произнес он. Вышло хрипловато, и он прочистил горло. — Я вам ничего не сделаю. Девчонка в кепке смерила его недоверчивым взглядом, а потом произнесла: — Тебя ударили ножом. Голос у неё был ровный, только чуть дрожал. — Да, — подтвердил Раф, снова коснувшись бока. — Но не достали. Он чуть отодвинул полу куртки, под которой виднелся кевларовый броник, усиленный титановыми пластинами. — Ты коп? — девчонка округлила глаза. — Нет, — Раф вздохнул. — Но с копами я связан. Могу отвезти вас в ближайший участок или… — Нет, — резко выпалила она. — Мы сами справимся. Спасибо. Тут один из уродов начал приходить в себя. Услышав сдавленное ругательство, девчонка побледнела. — Не глупи, — Раф пнул его, заставив замолчать. — Такси в такое время вы не поймаете, а эти отморозки вот-вот очухаются. Идем. Он слегка дернул головой в сторону «Импа». Девчонки нехотя отлепились от стены, но потом едва ли не бегом рванули к нему. Раф открыл заднюю дверь — они юркнули в салон. — Эй-эй, ты! — из проулка выбежал тот, что успел удрать. — Я тя щас на куски порву, мудила! Парни, пушки! Следом за ним выскочили еще двое, но Раф не стал ждать, быстро сел за руль и завел мотор. Снаружи загрохотало — девушки вскрикнули, упав на сиденья. — Блядство, — выругался Раф и втопил педаль в пол. «Имп» яростно зарычал в реверсе. Вырулив из проулка, Раф резко выкрутил руль, и, взвизгнув покрышками, машина рванула прочь. Позади еще слышались выстрелы, но ни один из них не попал. — Вы там как? — спросил Раф, пролетая под желтым сигналом светофора. — Нормально, — выпалила та что в кепке, хотя уверенности в голосе уже не осталось. Рафаэль бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида. Они сидели, прижавшись друг к дружке, — бледные и все еще испуганные. На лице миловидной блондинки блестели влажные дорожки, она судорожно выкручивала пальцами низ синей кофты. Вторая не плакала, но глаза её были широко раскрыты. — Сколько вам? — Что? — В каком классе, говорю. Девчонка поджала пухлые губы. — Первый курс колледжа. — Ну хоть не в школе, — проворчал он, поворачивая на шоссе. — Так вас в участок? — Нет, — она покачала головой. — Просто домой. — Как скажешь, — Раф пожал плечами. — Адрес какой? Оказалось, что обе студентки из Квинса, причем из элитного района Форест-Хиллс. «И какого чёрта их понесло в тот бар?» — Раф покачал головой, останавливаясь рядом с гигантским особняком, обнесенным металлическим забором. — С-спасибо, — прошептала блондинка, кажется, её звали Рене, а после выбралась из салона. — Пока, Энджи. Я тебе напишу. — Конечно, — подруга кивнула ей и прикрыла дверь. Они дождались, пока Рене дойдет до двери. — Вот это хоромы, — прокомментировал Раф, когда она оказалась в доме. — У неё богатый отец, — пожала плечами Энджи. — У неё там дышать без разрешения нельзя. — И поэтому ты решила накурить и набухать её в вонючем Бруклинском баре? — проворчал Раф, заводя мотор. Энджи зыркнула на него в зеркало и надулась. — Вас бы изнасиловали, — просто добавил он. — Знаю, — огрызнулась Энджи и опустила голову. — Хватит уже ворчать, как дед. — Еще раз так меня назовешь — пойдешь пешком, — процедил Раф. — Мне вообще-то всего двадцать шесть. — А выглядишь как старик. — Это ретро, малявка, — Раф криво усмехнулся. — Тебе не понять. — Я не малявка, а Энджел, — зло произнесла она. — И хватит уже морали читать. Я все понимаю. — Понимала бы, не оказалась бы в такой жопе, — жестко отбрил Раф. — Накуренная, так еще и подругу втянула. — Я не под кайфом! — Да? — Раф поймал в отражении её расширенные зрачки. — Ты глаза свои видела? Поэтому ты не захотела ехать к копам? Энджел открыла было рот, но потом отвернулась, уставившись в окно. — Они позвонят родителям, — пробормотала она. — Слушай… — Чего? — Раф свернул на улицу, где находился её дом. — А можно остаться у тебя? — Нельзя. — Но почему?! — Энджел рванулась и на удивление легко протиснулась между сиденьями. — У меня есть деньги, я заплачу, только… — За что ты мне заплатишь? — Раф чуть притормозил, бросив на неё усталый взгляд. Энджел слегка покраснела. В свете приборной панели он отметил, что она смуглая. Заплетенные в дреды волосы были спрятаны под кепку, а одна из прядей выкрашена в пурпурный. Но в темных глазах отчаянная паника. — За что хочешь, — с вызовом произнесла она, а потом стиснула полные губы. Рафаэль усмехнулся. — Я не позволю подростку покупать мне виски. — Я уже не ребенок! — выпалила Энджел, но тут он остановился рядом с аккуратным домом, окруженным живой изгородью. Он был гораздо скромнее, чем особняк Рене, но тоже не из дешевых. — Подай-ка мне ксиву из бардачка, — попросил Раф, дёрнув ручник. — Так ты все же коп?! — возмущённо прошипела Энджел, а потом её и без того большие глаза стали ещё шире. — ФБР? — Ну да, — легко соврал Раф и забрал липовое удостоверение. — Идём, только кепку пониже. Он выбрался из салона, чуть оправляя край кожанки. За порез было обидно — это была его любимая куртка. «Надо было запомнить ублюдков», — он приблизился к двери. Энджел неловко топталась позади, низко опуская голову. «Палится, как в первый раз», — беззлобно подумал он и нажал на звонок. Дверь открыли почти сразу же, но, слава богу, Рафаэль не успел представиться. Потому что на пороге его встретил бледный и встревоженный доктор Роквелл.

***

— Рафаэль? — справившись с первым шоком, произнес Роквелл, но тут заметил Энджел: — Энджел, где ты была?! — Гуляла, — буркнула она и протиснулась мимо Рафа в прихожую. Доктор хотел еще что-то сказать, но Раф вклинился: — С ней все хорошо, док. Загулялась с подругой, забыла про время. А я был рядом и подвез. — Подругой? Ты была с Рене? — А с кем еще? — Энджел нервно обхватила себя руками. — Можно я уже пойду спать? Мне утром на занятия. Несколько секунд на лице доктора Роквелла отражалось сомнение, но потом он вздохнул: — Хорошо, иди. Поговорим завтра. Энджел деревянно кивнула и поднялась по лестнице. Когда её шаги стихли, Роквелл повернулся к Рафу. В желтоватом свете прихожей он казался ему усталым и постаревшим на пару лет. — Рафаэль, извините за это. Надеюсь, она не доставила слишком много проблем? Он потёр лоб, словно у него начиналась мигрень. — Все путем, док, — Раф вздохнул. — Не давите на неё сегодня. Хотя, что я вам рассказываю? — Нет-нет, — Роквелл грустно улыбнулся. — С клиентами всё проще. Дома это почему-то ничего не даёт. А с вами она, похоже, хотя бы разговаривала. — Да, у неё характер, видно, тоже не сахар, — Раф усмехнулся. — Мне уже пора. Доброй ночи, док. — Да, конечно. Спасибо вам, Рафаэль и… Раф замер на пороге — доктор смотрел на него внимательно, совсем как во время сессии. — Я не стану настаивать, чтобы вы продолжили терапию, — негромко произнес он. — Но просто знайте, что я всегда готов возобновить сеансы. — Спасибо, док, — Раф опустил голову. — Но это не поможет. Он спустился со ступенек, пересек лужайку и лишь перед «Импом» оглянулся. Роквелл уже закрыл дверь, но Раф был уверен, что доктор все еще стоит в прихожей и смотрит на него сквозь витраж.

***

На Бруклин опустилась плотная апрельская ночь, когда Рафаэль подъехал к «Венере». Сегодня он снова патрулировал один: Кейси в последний момент сослался на какие-то семейные дела. В последние недели он всё чаще оставлял Рафа одного — будто сам понемногу отходил от охоты на маньяка. Осуждать его Раф не мог: почти год на этом деле кого угодно бы вымотал. Одному по ночным улицам ездить было паршиво, но не из-за страха. Ни шпана, ни сам маньяк его не пугали. Скорее наоборот. Хуже было другое: под монотонное бормотание полицейской волны мысли становились только громче. Обычно в такие минуты помогало одно проверенное средство. Но сегодня и оно закончилось. Резко дернув ручник, он выбрался из салона. Розовой неон вывески бил по глазам, когда он приблизился ко входу. — Здорово, Пол. Охранник махнул ладонью, пытаясь подавить зевок. — И тебе, Санна. Что-то ты поздновато пришел, закрытие через час. — Да я просто пополнить запасы, — пожал плечами Раф. Пол снял цепочку с ограждения, пропуская его. В клубе все было по-старому, лишь пару столов да полки на баре пришлось заменить после той драки с Рокстеди. Перед закрытием народу и правда было немного — всего с десяток поздних клиентов. Они пили, разговаривали о делах, наблюдая, как несколько девушек продолжают сонно крутиться у шестов. Рафаэль приблизился к бару и разочарованно вздохнул — у Джой, очевидно, был выходной, вместо неё у стойки торчал тип с постным лицом. Но, увидев Рафа, он сразу поднапрягся. Видимо, вспомнил их последнюю встречу. — Плеснешь мне? — Раф вытащил из кармана куртки фляжку и стукнул ею по стойке. Бармен кивнул и уже потянулся за фляжкой. — Джой завтра будет? Он замер, чуть нахмурился и ответил: — Она на больничном уже неделю. — Заболела? — тревога неприятно кольнула под ребрами. — Типа того, — он пожал плечами. — Я не вникал. Но последние дни перед этим она и правда выглядела не очень. «Блядство», — мысленно выругался Раф и вытащил телефон. На часах было три утра. Не лучшее время для звонков. «Заеду к ней перед работой», — решил он, и тут позади послышался пьяный говор. — Да говорю те, если Шреддер вернулся, надо сворачивать лавочку, пока не… Рафаэль резко обернулся: к выходу тащились двое. По одежде — какая-то мелкая банда из группировки русских. Хотя сами, похоже, местные. Шестёрки. — Готово, — бармен наполнил фляжку виски. — С тебя полтинник. Но Раф уже шагнул им наперерез. Один из мужиков едва в него не врезался. — Ты чё, бля, охерел? Проблем захотел? — Откуда инфа? — спросил Рафаэль, чуть выставив вперёд руку. — Про Шреддера. Что он вернулся. — А тебе с хуя ли рассказывать? Щас прям взял и выложил всё. — Сколько? — Раф полез за пазуху, достал бумажник. — Заплачу. — Слышь, ты нас за барыг держишь? — вскинулся первый. Второй, пошатываясь, глянул на бумажник. — Триста. — Идёт. Раф отсчитал купюры. Пальцы едва заметно дрожали. — Ну… говорят, этот урод из Японии ещё с месяц назад припёрся, — забормотал второй. — Только шевелиться начал недавно. На Манхэттен лезет, точки жмёт, с вашими там мутит чего-то. Боссы, может, и перетрут, а нам-то хули… — Это неинтересно, — оборвал Рафаэль, сжав кулак. — Кто рядом с ним? Караи с ним? — Да хрен её знает. Раф скривился. Триста баксов в никуда. И тут первый, тот что был пьянее, ухмыльнулся: — Ещё триста — и про Караи тоже скажу. Он говорил это так, будто не он минуту назад орал про «не торгуем инфой». — Источник? — коротко спросил Раф. — Китайцы из Чайна-тауна. Купюры снова зашуршали в его руках. — Ну? — Слыхали, сдохла она. Рафаэль дёрнулся так, будто его ударили. — Что? — А чё тебя так перекосоебило? — заржал второй. — Ты с ней спал, что ли? — Да не, — хмыкнул первый. — Она ж вроде по бабам была. — Как она сдохла? — раздельно спросил Раф. Теперь дрожь в голосе уже почти не пряталась. — Да хер поймёшь. Пока Шреддер в Японии торчал, у них там вроде какая-то грызня пошла. То ли свои взбрыкнули, то ли на него самого кто полез. Китайцы сами толком не знают. — А Караи? И люди её? — в горле у Рафа пересохло. — Что с ними? — Да откуда мне знать-то? — поморщился бандит. — Но ты ж Санна. Сам должен понимать, как у таких с предателями бывает. В ушах поднялся гул. Клубняк смазался, пьяный бубнеж стал почти неслышным. На прямых ногах Рафаэль шагнул к стойке. — Полтинник, — осторожно напомнил бармен. Раф поднял на него пустой взгляд. — Дай-ка всю бутылку.

***

«Имп» шёл по почти пустому шоссе ровно, слишком ровно для того, кто держал руль одной рукой, а второй — бутылку. Город за окном еще спал. Ветер из приоткрытого окна холодил висок, шевелил волосы, сушил глаза, но Рафаэль всё равно почти не моргал. Он давно ехал не по городу — будто сквозь него. Мимо редких машин, мимо огней, мимо указателей. Всё это существовало отдельно, словно титры после невыносимо скучного фильма. Только руль под ладонью был реальным. Шероховатая кожа, напряжение в пальцах, мелкая дрожь от хода машины. Виски во рту уже не чувствовался ни сладким, ни горьким. Просто обжигал горло и проваливался внутрь, отдаваясь в желудке тянущей болью. Но даже она не разбавляла глухое, вязкое ощущение, от которого некуда было деться. Он умел водить с детства. Тело само знало, когда довернуть руль, когда выровнять машину, когда сильнее нажать на газ. Навык жил отдельно от него, глубже усталости, глубже опьянения, глубже боли. Наверное, именно поэтому было так просто продолжать. Развилка появилась внезапно. «Имп» мягко качнуло, потом сильнее повело в сторону, когда Рафаэль слишком поздно вошёл в поворот. Колёса коротко взвизгнули, и на одно короткое, тонкое мгновение машина перестала казаться послушной. Но он не испугался. Только чуть крепче сжал руль и выровнял ход, будто ничего не случилось. Потянуло солью. Значит, океан уже близко. Впереди в мутном свете фар показался знак о ремонте. Раф не прибавил скорость резко. Просто нажал педаль глубже. Двигатель отозвался низким, тяжёлым рыком. Машина подалась вперёд. Бетон под колёсами загудел ровнее, монотоннее. Рафаэль поднёс бутылку к губам и сделал глоток, даже не смотря на дорогу. Только чувствовал, как внутри медленно, страшно слабеет последняя натянутая струна. Ещё немного — и уже не нужно будет держаться. Ни за что. Машина неслась вперёд. В последний момент тело сдалось. Панический, почти животный ужас рванул его назад, заставил вдохнуть и вцепиться в руль обеими руками. Он ударил по тормозам. Мир сорвало с места. Шины взвизгнули как лезвие по оголенным нервам. Машину повело вбок, развернуло и впечатало в бетонный край отбойника. Что-то тяжело ударилось, затряслось, загрохотало. Бутылка вылетела из руки. В груди всё оборвалось и сжалось одновременно. А потом всё кончилось. Тишина наступила не сразу — сначала в ушах ещё стоял тонкий звон. Рафаэль сидел, не двигаясь. Пальцы так сильно вжались в руль, что болели. Дышать не получалось нормально: воздух входил короткими, рваными толчками и застревал в груди. Перед глазами всё плыло — не от виски уже, а от того, как близко это было. Как близко подошло и почти толкнуло его вниз. В нос ударил запах палёной резины. За лобовым стеклом медленно светлело небо. Рафаэль разжал губы, пытаясь вдохнуть глубже, но вместо этого с них сорвался какой-то тихий, сухой звук. То ли смех, то ли всхлип. Он уронил лоб на руль и закрыл глаза. — Лео… Голос звучал хрипло, сломано. Словно старый радиоприемник, случайно поймавший пиратскую станцию. Машина больше не двигалась. Вокруг было тихо. Только сердце колотилось с такой силой, будто пыталось нагнать то время, что он пытался отнять у него. Те несколько секунд, когда ему стало всё равно.

***

Рафаэль пропустил работу. Ему едва хватило сил добраться до дома, написать Картеру, а потом он рухнул на постель и вырубился. Слишком пьяный и вымотанный, чтобы вообще о чём-то думать. Очнулся только под вечер. Одежда липла к телу, во рту пересохло так, будто он нажрался песка. Но хуже всего была голова — над бровью тяжело, зло пульсировало. — Блядство, — выдохнул Раф и с трудом поднялся. Тело ломило, руки мелко дрожали — он не ел со вчерашнего утра. Доковыляв до кухни, он открыл холодильник. Внутри только засохший хот-дог с чили. Кажется, недельной давности. Раф вытащил воду, вцепился в крышку, но пальцы соскальзывали. Цыкнул, всё-таки свернул её и выпил бутылку почти залпом. Через пять минут он уже стоял в ванной, сдирая с себя пропахшие потом и соляркой шмотки. Залез под душ, выкрутил воду на максимум, упёрся ладонью в стену и опустил голову. Горячая вода била по затылку, плечам, спине, но его всё равно трясло. Он стискивал зубы так, что сводило челюсть. Пьяный треп. Херня. Эти шестерки просто развели его на бабки. Даже если не развели — уже не его дело. Не его. Он дал ему шанс. «Чего будет стоить твоя гордость, когда он умрет?!» — Сука! — прорычал Раф и врезал кулаком по стене. Запястье прострелило болью. Его затрясло ещё сильнее. Сколько он так простоял, Раф не понял. Когда вода стала едва тёплой, наконец перекрыл кран и вышел из душа. Оставляя на полу мокрые следы, он прошёл в гостиную, взял со столика пачку сигарет и зажигалку. Но прикурить не успел — на кухне завибрировал телефон. Раф, всё ещё держа сигарету в зубах, вернулся туда и глянул на экран. Босс. «Вовремя», — хмыкнул он про себя и принял вызов. — Здорово, Раф. — Угу, — Раф щелкнул зажигалкой, прикурил не с первой попытки. — Слышать тебя живым приятно. — Не дождетесь. Слэш тихо хмыкнул. — Картер сказал, ты сегодня не вышел. — Сегодня — нет. Завтра выйду. — Завтра посидишь дома, — спокойно произнес Слэш. Раф затянулся. — Это просьба или уже нет? — Не начинай. — Тогда говори, чего надо, — Раф выдохнул дым. — Да ничего нового. Проверяю, как ты, — голос Слэша казался ему бесконечно усталым. — Проверил? — Проверил. Картина так себе. Раф потер лоб. В висок било тупо и мерзко. — Картер опять лезет не в свое дело, я с ним отдельно поговорю. — Поговори. А сейчас слушай меня. Раф ничего не сказал, но почти стиснул в ладони тлеющую сигарету. — Младший под присмотром, а вот ты пристрастился к хоккею. — Не парься, дядька. Я сливаю инфу только тем, с кем трахаюсь. И это не Кейси. — Не выделывайся, — строго произнес Слэш. — Дело серьезное. Раф выпустил дым в сторону. — Тогда ближе к сути. — Ближе так ближе. Ты в последнее время слишком часто мелькаешь. — И? — И людям это не нравится. — Каким именно людям? — Нашим друзьям на районе. Раф осклабился. — Очень содержательно. — Для телефона — достаточно. Рафаэль резко затянулся, слушая тишину в трубке. Слэш мог внушать одним лишь молчанием. — На днях ты опять наломал дров там, где можно было обойтись словами, — продолжил он. — Они сами напросились. — Я в курсе. — Тогда к чему разговор? — Раф резко выдохнул дым. — К тому, что я не могу вечно разгребать то, что ты после себя оставляешь. Раф поморщился и сильнее прижал пальцы ко лбу. — Если кто-то решил, что можно трогать гражданских, пусть потом не жалуются. — Я не спорю с тем, почему ты влез, а как именно ты это сделал, — Слэш вздохнул. Раф коротко усмехнулся. — Живы же. — Но счета за лечение и личное извинение пришлось приносить мне. Раф промолчал. Слэш тоже немного помолчал, потом заговорил мягче: — Поэтому посиди тихо несколько дней. — Сколько? — Сколько скажу. — То есть запереться и не дышать? — По городу катайся сколько хочешь. Просто не лезь на рожон. — А район мой мне тоже теперь не подходит? — Особенно район. Раф зло выдохнул через нос. — Заебись. — Не строй из себя мученика. Я тебя не на цепь посадил. — Пока что. — Раф. В голосе Слэша ничего не изменилось, но этого хватило. Раф затянулся и уставился в стену. — Ладно. Понял. — Вот и хорошо. — Но раз я такой дисциплинированный, ты для меня тоже кое-что сделаешь. — Смотря что. — Пробей один слух.

***

Вопреки прямому приказу Слэша, Рафаэль вывел «Чомпи» из гаража. Голод не тётка, и отличная отмаза, если босс снова начнет читать нотации. Он перекинул ногу через сиденье, проверил зажигание, машинально скользнул взглядом по датчику топлива и нажал старт. Двигатель отозвался сразу — низким, знакомым рыком, от которого стало чуть спокойнее. Можно было взять «Импа». Но «Имп» слишком приметный. А если вдруг придётся рвать когти, байк пролезет там, где машина застрянет. К тому же после моста у «Импа» начала лысеть резина. Надо будет сказать парням в сервисе. «Чомпи» выкатился на улицу и рванул вперёд. Ветер ударил по шлему, стегнул по рукам в байкерских перчатках. Холодный, почти обжигающий. На мотоцикле всегда было легче дышать. И можно было почти не думать. К кофейне он подъехал быстрее, чем рассчитывал. Заглушил мотор, снял шлем и только тогда заметил, что мигрень стала не такой злой. Почти отпустило. Почти. Он толкнул дверь и сразу оказался внутри густого, тёплого запаха жареного теста, кофе, корицы и масла. — Добро пожаловать! У нас сегодня день чуррос. Будете? Рафаэль поднял глаза на девушку за стойкой. Новенькая. — Ага, — бросил он. — И американо. — Сахар? Сливки? — Два сахара. Без сливок. — Имя? На долю секунды он замешкался, сам не понимая почему. — Рафаэль. Девушка кивнула и отвернулась к кофемашине. Пар с шипением ударил вверх. Что-то звякнуло. В час перед закрытием в зале никого не было. Раф отошёл к высокому столику и опёрся на него локтем. Пальцы барабанили по картонной поверхности стаканодержателя, который он зачем-то прихватил со стойки, хотя в руках у него ничего ещё не было. Да брось. Не его смена. Вот и всё. Может, на кухне. Может, заболел. Может, вышел покурить. Может, уволился. Может, вообще какое тебе дело? — Американо для Рафаэля! Он подошёл слишком быстро, будто ждал этого окрика с самого входа. Забрал стакан, потом пакет с ещё горячими чуррос. Тепло от бумаги обожгло ладонь. Уже повернулся, чтобы уйти, но вместо благодарности произнес: — Слушай, — он кивнул в сторону витрины, словно это должно было объяснить, о ком речь. — А где парень, который обычно здесь работал? Девушка подняла на него взгляд. — Синдзи? Японец, значит. Хреново. — Ага. Он. Она чуть нахмурилась, и от этого внутри у Рафа что-то окончательно напряглось. — Он уже пару недель не выходит на смены. На звонки тоже не отвечает. Сначала начальник просто убрал его из графика, а потом уволил. Жалко, вообще-то. Он часто выручал, когда кто-то просил подмену. И клиенты его любили. Раф сжал стакан крепче. Крышка соскочила с края стакана и упала на пол с тихим шелестом. — А что с ним могло случиться? — Не знаю, — девушка пожала плечами. — Никто не знает. Может, просто всё бросил. Вернулся домой или отправился в путешествие. Такое бывает. Раф коротко кивнул, будто получил нормальный, исчерпывающий ответ, развернулся и вышел раньше, чем она успела добавить что-нибудь ещё. Снаружи воздух оказался холоднее, чем он помнил. Или это просто внутри стало жарко. Он прислонился к «Чомпи», уставился в улицу перед собой и вытащил из пакета чуррос. Откусил. Слишком сладко.

***

Манхэттен отличался от Бруклина. Пятая авеню, Таймс-сквер, Центральный парк, Эмпайр-стейт — все эти открыточные символы продавали простую иллюзию: безопасность, достаток, порядок. Но за стеклом, мрамором и дорогой подсветкой город жил по тем же старым законам, что и всегда. Жёсткая иерархия. Раздел территории. Баланс силы, который держался не на полиции и не на власти, а на страхе, деньгах и договорённостях. Карта Манхэттена была раскроена на зоны влияния, как старое лоскутное одеяло, и за каждый лоскут когда-то дрались всерьёз. В последние десятилетия — в основном политически. Без лишнего шума, без открытой бойни. Крупных конфликтов здесь не случалось уже лет тридцать — с тех пор, как Пурпурные Драконы плотно сели на район под покровительством Клана Аси, которого местные чаще называли просто Фут. А теперь, если верить источникам Слэша, японцы снова расширяли влияние. Раф остановил мотоцикл напротив одного из офисов Пурпурных Драконов и почти сразу поймал на себе несколько тяжёлых, недоброжелательных взглядов. Охрана у входа не шевелилась, но наблюдала так, как наблюдают за чужаком, который либо ошибся улицей, либо слишком многое о себе возомнил. Информацию лучше всего было брать у самих Драконов. Проблема в том, что купить их почти невозможно. При всей своей репутации уличной банды, своих они не сдавали. Не из верности даже — из страха. Быть предателем у Хана опаснее, чем быть врагом. Но какая-нибудь нервная, жадная шестерка, не понимающая, во что влезла, могла найтись всегда. Один из охранников сплюнул прямо на тротуар, не сводя с Рафа глаз. Тот ещё пару секунд посидел в седле, оценивая обстановку, потом всё-таки снова завёл мотор. Слэшу он обещал не лезть на рожон. По крайней мере, не в одиночку и не в лоб. Когда он добрался до Гарлема, на часах было уже около десяти. Здесь Манхэттен пах иначе. Не деньгами, не дорогим парфюмом, не выпечкой из круглосуточных кофеен. Здесь он пах мусором, химией, блевотиной, сырой кирпичной пылью и передозом. Настоящий город начинался именно в таких местах. Почти весь трафик натуральной дури держали мексиканцы и колумбийцы. Но синтетика — это была вотчина Драконов. Мет, соли, спайс, таблетки без названия и без состава — всё это стекалось через них. Их бегунки заполонили собой весь район и активно пробивались на территорию Санна и других группировок. А с протекцией Футов дела у них шли в гору. Раф заглушил мотор и только тогда заметил у мусорного бака нескольких подростков и дилера. Тот стоял к нему спиной, и по фигуре Раф решил, что это девчонка: безразмерная толстовка, капюшон, тонкие плечи. Пацаны воровато озирались, отсчитывая засаленные купюры. Раф наблюдал без особого интереса. Обычно он не вмешивался в дела барыг, а на потребителей синтетики ему и вовсе было плевать. Даже если это были дети. Тупоголовые малолетки сами выбирали, во что влезают. Но сегодня за дилером стоило проследить. Может, удастся выйти на того, кто им руководит, а через него получить чуть больше информации о «смерти» Караи. А значит, и о судьбе Лео. Сделка уже подходила к концу, когда в кармане куртки завибрировал телефон. Раф тихо выругался и вытащил его. — Чё надо? — Раф, ты где там? — голос Кейси звучал напряжённо. — Я вообще-то в патруль собирался. — Извини, сегодня не выйдет, — ответил Раф, не сводя глаз с компании. Малолетние наркоши уже скрывались за углом. — Дела есть. — Какие ещё дела, Раф? Я же специально у Эйприл отпросился. — Значит, сегодня справишься сам. Я занят, — коротко бросил он, наблюдая, как дилер пересчитывает выручку. — Давай. Кейси явно хотел добавить что-то ещё, но Раф уже сбросил вызов. Дилер чуть сгорбился, сунул деньги в поясную сумку под толстовкой и тоже свернул за угол. Мотор «Чомпи» тихо заворчал, когда Раф медленно тронулся следом. Девчонка шла быстро, нервно, и, похоже, уже заметила хвост. Ещё метров двести она держалась, стараясь не сорваться на бег, но потом всё-таки юркнула в ближайший проулок. Перемахнула через мусорный контейнер и исчезла в полутьме. Но Раф неплохо ориентировался в лабиринте Гарлема. Когда он ещё работал на Максимуса, ему не раз приходилось искать по району клиентов для «крышевания» и должников, решивших, что на территории чужих группировок их никто не найдёт. Так что он просто свернул на соседнюю улицу и через несколько минут снова увидел её. Она неслась к кирпичной застройке, не разбирая дороги. Легко перескочила через сетчатое ограждение и пропала из виду. Рафаэль припарковал «Чомпи» и не спеша обошел стройку по периметру. Из ближайшего проема донеслось сдавленное ругательство. Раф осторожно вышел из тени. Девчонка зацепилась штаниной за край ограждения и застряла в совершенно нелепой позе, с задранной вверх ногой. Через секунду ткань с треском порвалась, и она с глухим шлепком рухнула на грязный асфальт. — Твою мать. Рафаэль вздрогнул, узнав голос, и сразу ускорил шаг. Девчонка испуганно вскочила на ноги, выхватила что-то из кармана. В тусклом свете фонаря блеснуло лезвие. Но Раф успел раньше: выбил нож из её слабой ладони, перехватил тонкое запястье и заломил руку. Она вскрикнула, а через мгновение уже была прижата грудью к кирпичной стене. Из-под капюшона выбилась чёрная кепка и прядь волос, выкрашенная в фиолетовый. — Отпусти, ты, федровский мудила! — Энджел, — выдохнул Раф и сдёрнул с неё капюшон. — Пусти! — прошипела она, пытаясь пнуть его в колено. — Я ничего не сделала! Ты не имеешь права! — Ты толкаешь дурь для Драконов, — спокойно сказал Рафаэль. — У меня с собой ни грамма! — В участке при желании и не такое найдут, — усмехнулся он. Энджел распахнула глаза и снова дернулась. — Ладно, не психуй, — Раф сильнее вжал её в стену, касаясь плотной ткани толстовки. — Я не собираюсь тебя сдавать. Батя, наверное, уже сказал тебе, что я не настоящий агент ФБР. — Ничего он мне не говорил, — буркнула Энджел. — Только сказал, что ты его пациент. — Бывший, — автоматически уточнил Раф и, немного помедлив, развернул её к себе лицом. Он смотрел на неё несколько секунд молча, а потом спросил уже тише: — А док знает, что его дочь связалась с ублюдками Хана? Энджел поджала губы и отвела взгляд. — Мне нужны деньги. — Что, отец на карманные не даёт? Или обычная подработка уже не вариант? — Мне нужно больше! — выпалила Энджел и снова дёрнулась. — Ты не поймёшь. — Попробую. Если объяснишь. Раф разжал пальцы и отступил на пару шагов, давая ей пространство. Энджел недоверчиво нахмурилась, будто не веря, что он и правда её отпускает, а потом принялась растирать онемевшее запястье. — Идём, — Раф чуть мотнул головой в сторону улицы. — Тут недалеко делают хорошую чимичангу. Спустя пятнадцать минут они сидели в крошечной закусочной, пропахшей специями и жареной кукурузой. Сонный мексиканец в замызганном фартуке машинально собирал заказ. За соседним столиком несколько мужиков громко переговаривались по-испански. Энджел сидела как на иголках, прижимая руки к животу. — Не ссы, — Раф откинулся на спинку зашарканного диванчика. — У тебя знак Драконов. Тебя не тронут. Энджел нервно заправила за ухо фиолетовую прядь. — Ну так что, — Раф сощурился. — Зачем тебе деньги с дури? Девушка вздрогнула, опустила голову, ещё сильнее ссутулив плечи. — Мама болеет, — пробормотала она едва слышно. — Два месяца назад нашли рак. Химия дорогая. Вот я и… — А отец? — Раф нахмурился, вспомнив, с какой любовью доктор Роквелл говорил о жене. — Он же мозгоправ. Неплохо зарабатывает. — Не настолько, — тихо и зло ответила Энджел. — Он всё время копил мне на учёбу. Хотел, чтобы я поступила в Принстон. Но теперь это уже не важно. — Важно, — Раф скрестил руки на груди. — Он хотел, чтобы ты училась, а не влезала в это дерьмо. — Ещё ты мне будешь нотации читать, — фыркнула Энджел. — Ты даже не настоящий коп. — Это да, — Раф вздохнул. В этот момент на столе мигнул трекер заказа. — Сходи забери. — Сам сходи. — Чтобы ты сбежала? — Раф усмехнулся. — Давай. А то остынет. Энджел надулась, но всё же поднялась и пошаркала к стойке выдачи. — Приятного аппетита, — буркнул работник, когда она забирала две чимичанги, бутылку пива и вишнёвую колу. — Кушайте, не обляпайтесь, — фыркнула она и с грохотом опустила поднос на стол перед Рафом. Мексиканцы за соседним столиком притихли. — Ты тоже ешь, — Раф взял чимичангу с пластиковой тарелки. — Я веганка, — отрезала Энджел и потянулась к коле. — Ну извини, фалафель тут не подают, — Раф пожал плечами. — Так о чём мы? — О том, что ты липовый коп, — она сжала губами трубочку. — И что не тебе читать мне нотации. Я взрослый человек. — И сядешь по-взрослому, — Раф медленно жевал острую чимичангу. — Если поймают с товаром — лет на десять. Не меньше. Но, думаю, всё будет проще. Энджел уставилась на него — настороженно, с недоверием. Раф машинально отметил, что взгляд у неё точь-в-точь как у дока Роквелла. — Поработаешь на Хана ещё пару лет, может, даже поможешь матери с лечением, — Раф коснулся запотевшей бутылки. — А потом от тебя избавятся. Просто подставят. Он легко сбил крышку. Энджел сидела, уставившись в стол. Раф сделал глоток. — Ну и пусть, — хрипло прошептала она. — Главное, маме будет лучше. — Не будет, — отрезал Раф. — Ей не станет лучше от того, что её дочь сядет за наркоту. И доку тоже. Не тупи. — Я не тупая! — Тогда не веди себя так, — спокойно сказал Раф. — От такого самопожертвования никому легче не станет. — Это не твоё дело! — Энджел вскочила на ноги. — Что ты ко мне пристал вообще?! Мексиканцы снова замолчали и оглянулись на их столик. — Сядь, не мельтеши, — жёстко бросил Раф. — Хочешь знать, почему мне не насрать на твои выходки? Он доел последний кусок, взял с подноса салфетку и вытер пальцы. — Во-первых, вчера я вытащил твою задницу из проблем. И теперь у меня из-за этого проблемы. Энджел открыла рот, но он качнул головой. — Во-вторых, я уважаю дока Роквелла. Он три года вытаскивал меня из дерьма. Я ему должен. Раф снова отпил пива, отгоняя похмельный озноб. — И, в-третьих, ты теперь тоже мне должна. — Я бы сама справилась, — упрямо ответила Энджел. — Тебя никто не просил. — А Рене? — спросил Раф. — Она бы тоже сама справилась? — Я смогла бы защитить её. — Ну конечно. — Смогла бы! — Так же, как недавно со мной? — Раф потёр лоб. — Хуйню не неси, Энджи. Завязывай с этим дерьмом и с Драконами. Оно того не стоит. Несколько секунд она колебалась, потом закусила губу и выпалила: — Оставь меня в покое! Сама разберусь! Раф дёрнулся, но она оказалась быстрее — ловко выскользнула из-за стола и рванула к выходу. Он бросился следом, но дорогу ему перегородил мексиканец. — Эй, амиго! Чё тебе надо от синьорины? Быстрый испанский резанул по ушам. Раф поморщился и бросил: — Не лезьте, братаны. Я из Санна. У тех сразу вытянулись лица; они поспешно отступили. Раф выскочил из закусочной — Энджел и след простыл. — Блядство, — выдохнул он, вытаскивая из кармана телефон.

***

Энджел бежала, не разбирая дороги, и только на повороте к ломбарду поняла, что всё это время прижимала ладонь к животу, будто так можно было удержать внутри рвущееся сердце. Воздуха не хватало. В боку кололо. Но останавливаться она не смела. Потускневшая вывеска ломбарда мигнула впереди мутно-жёлтым. Энджел взлетела по железной лестнице на второй этаж, едва не поскользнулась на стёртой ступени и на секунду вцепилась в перила. Ладонь стала влажной, пальцы дрожали. Она вытерла лоб рукавом и дёрнула дверь. Та открылась с протяжным скрипом. Сразу за порогом всё тонуло в красноватом свете аварийной таблички «выход». Дальше тянулся узкий тёмный коридор, пахло табаком, пылью и чем-то кислым, застарелым. Энджел шагнула внутрь и вздрогнула, когда из темноты сбоку раздался голос: — Не тормози. Босс ждёт. Она резко обернулась. У стены, в продавленном кресле, сидел охранник — тот самый широкоплечий тип, который вечно смотрел так, будто от одного её вида у него портилось настроение. Сейчас он даже не пытался это скрывать. Скользнул взглядом по её растрёпанным волосам, по фиолетовой пряди, по толстовке — и криво усмехнулся. Энджел машинально выпрямилась. Будто это ещё могло что-то значить. Будто если держать спину ровно, никто не заметит, что тебя трясёт. — Топай, — сказал он и снова уткнулся в телефон. Она ничего не ответила. Только быстро проверила сумку под толстовкой — на месте ли — и пошла по коридору. Каждый шаг отдавался в ушах слишком громко. Дверь в кабинет в конце была приоткрыта. Из щели падала полоска яркого света. Энджел остановилась перед ней, сглотнула и дважды постучала костяшками пальцев. — Ну кто там ещё? — донеслось изнутри. — Это я, Тянши, — сказала она и толкнула дверь. Фонг сидел за столом, заваленным бумагами, коробками из-под лапши и какими-то старыми чеками. В жестком свете старого ЖК-монитора его худое скуластое лицо казалось ещё суше и острее. Он поднял на неё глаза и поморщился. — Быстро вернулась. Что, всё уже толкнула? Энджел кивнула и заставила себя подойти ближе. — Да. Тут вся сумма. Она расстегнула сумку и достала бумажный пакет. Пальцы слушались плохо, но она протянула выручку почти без дрожи. Фонг взял пакет, заглянул внутрь и начал быстро пересчитывать деньги. Пальцы у него были тонкие, костлявые, двигались без суеты. Энджел смотрела, как мелькают купюры, и чувствовала, как у неё внутри всё стягивается туже и туже. — Хм, — сказал он наконец. — Даже без недостачи. Он посмотрел на неё внимательнее, и от этого взгляда ей стало не по себе. — Молодец. Если не дура, далеко пойдёшь. От похвалы её не отпустило — наоборот, стало только хуже. Будто её оценили не как человека, а как удобный инструмент. — Можно мне заплатить сейчас? — быстро спросила она. — Хотя бы часть. Мне очень нужно. Фонг откинулся на спинку стула. — Сейчас — нет. — Но вы же обещали процент. — Процент — в конце недели. Когда будет закрыт объём. Энджел сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. — Мне правда нужно. Срочно. Я отработаю, сколько скажете. Фонг раздражённо вздохнул, словно она мешала ему чем-то пустяковым. — Все вы так говорите. Дай аванс — и ищи вас потом по подвалам. Сегодня отработала — молодец. Завтра выйдешь снова. У Энджел зашумело в ушах. До конца недели было слишком поздно. Плату за терапию для мамы нужно внести завтра. Она не сразу поняла, что уже сделала шаг к двери. Пальцы сами легли на ключ в замке. Он громко щелкнул. Фонг поднял глаза. Сердце грохотало так, что, казалось, он должен был его слышать. Энджел сунула руку в карман толстовки и нащупала нож-бабочку. Холодный, гладкий. Купленный не для такого. Вообще ни для чего. Просто чтобы был. Если достать его сейчас, назад дороги уже не будет. Она всё равно нажала кнопку. Лезвие выскочило с сухим щелчком. — Дайте мне деньги, — сказала она, и собственный голос показался ей чужим — тонким и неуверенным. Она крепче сжала рукоять и подняла нож выше. — Хотя бы часть. Фонг не дёрнулся. Секунду он просто смотрел на неё — не испуганно, не зло. Устало. Так смотрят на неприятность, с которой придётся разбираться, хотя очень не хочется тратить время. — Ты сама не понимаешь, что делаешь, — сказал он. — Понимаю, — соврала Энджел. На самом деле она уже понимала только одно: если опустит руку, всё кончено. Для неё и для мамы. — Отойдите от стола, — выдохнула она. — И откройте ящик. Медленно. Фонг перевёл взгляд с её лица на нож. Потом медленно поднялся. Энджел тут же попятилась на полшага назад, чтобы не подпустить его слишком близко. Она знала, что это глупо. Знала, что между ней и человеком вроде него нож ничего толком не значит. Но отступать было уже некуда. — Ещё шаг, и я… Договорить она не успела. Фонг двинулся так быстро, что она увидела только смазанный рывок: ладонь ударила по её запястью снизу, пальцы другой руки тут же выкрутили кисть наружу. Боль прострелила руку до самого локтя. Нож с лязгом упал на пол. Энджел вскрикнула, рванулась назад, но Фонг уже вжал её плечом в стену. Воздух выбило из груди. Она дёрнулась ещё раз — бесполезно. Его предплечье прижало её под ключицами, не давая ни вывернуться, ни вдохнуть как следует. Через секунду холодное лезвие коснулось кожи под подбородком. Её собственный нож. Энджел застыла. Теперь она чувствовала всё сразу: твердую стену лопатками, ноющую боль в вывернутом запястье, острый металл у горла. Фонг стоял вплотную. Голос у него был тихий, почти спокойный: — Кто тебя учил махать ножом? Энджел ничего не ответила. — Нож достают только тогда, когда готовы пустить его в дело, — сказал он. — И только если уверены, что успеют первыми. Лезвие чуть сильнее упёрлось в кожу. Совсем немного — но этого хватило, чтобы по шее пополз ледяной ужас. — А ты не готова, — заключил Фонг. — Пришла бы с пушкой, может, и смогла бы. Энджел зажмурилась. Её затрясло — уже не от злости, а от запоздалого, унизительного страха. Сейчас он или полоснёт, или велит охране утащить её вниз, и это ещё вопрос, что хуже. И тут снаружи, в коридоре, послышались шаги. Тяжёлые. Быстрые. Фонг чуть повернул голову на звук. Всего на долю секунды — но хватило, чтобы Энджел это заметила. В следующую секунду дверь распахнулась так резко, что ударилась о стену. На пороге стоял Рафаэль. В правой руке он держал пистолет. Дуло смотрело Фонгу прямо в лицо. — Убери от неё нож, — сказал Раф. В кабинете стало так тихо, что Энджел услышала собственное сиплое дыхание. Фонг не шелохнулся. — Ты мне дверь сломал, — ровно заметил он. — Переживёшь, — Раф не опускал пистолет. — Отпусти девочку. Или я прострелю тебе колено. Фонг лишь повёл плечом и отступил на шаг. А в следующую секунду кисть его дёрнулась так быстро, что Энджел даже не успела понять, что произошло. Серебристо сверкнуло. Она вздрогнула. Нож с глухим стуком вонзился в стену справа от её головы, мелко завирировав. Из горла вырвался тонкий всхлип, но Энджел тут же прижала ладонь ко рту, подавляя его. — Просто вернул игрушку, — Фонг невинно развёл руками. — Если это всё, то проваливайте. У меня полно работы. — Нет, не всё, — Раф чуть опустил ствол. — Ты ей заплатил за товар? Фонг скривился. — А ты кто, её кредитор, чтобы я перед тобой отчитывался? Оплата в конце недели, когда мы получим расчёт за всю партию… — Я знаю, как это работает, — перебил Раф. У Энджел снова шевельнулось любопытство. Он ведь говорил, что не коп и не федерал. Тогда откуда так хорошо знает схемы сбыта синтетики? Раф не сводил глаз с Фонга. — Сколько она у вас пашет? Фонг рассеянно почесал висок. — Да недели две. Семь дней испытательного, и вот уже пятый — официально. — Официально, — ядовито повторил Раф и бросил на Энджел быстрый, внимательный взгляд. — В Бруклине тоже толкала? Энджел едва не вспыхнула. Ну опять. — А это уже самодеятельность, — вставил Фонг. — Мы новичков к макаронникам не отправляем. — Какая трогательная забота, — Раф устало вздохнул. — Сколько она заработала? — Хочешь, чтобы я тебе ещё и бухгалтерию свёл? — раздражённо начал Фонг. — Да, — спокойно ответил Рафаэль. Подтащил стул и бесцеремонно сел, не выпуская пистолета из руки. — Если не хочешь словить пулю. Я не тороплюсь. Фонг пробормотал что-то по-китайски, но всё же сел за компьютер и начал считать. Энджел неловко переступила с ноги на ногу и украдкой посмотрела на Рафа. Он был всё в той же поношенной кожаной куртке. Обычно такой ретро-стиль её только раздражал, но ему почему-то шёл. Тёмно-русые, чуть растрёпанные волосы, жёсткое лицо, а главное — глаза. Зелёные. Живые, колкие, насмешливые и почти всегда усталые, словно под этой язвительностью сидело что-то больное и очень старое. Таким она увидела его впервые, в том проулке, он тогда играючи раскидал шпану, почти не изменившись в лице. И сейчас сидел так же — с этой своей тяжёлой, непроницаемой маской, будто думал о чём-то совсем другом. — Продано на пятьдесят шесть тысяч, включая сегодняшнее, — сказал Фонг, оторвавшись от экрана. — За неделю выдаётся десять процентов. То есть пять шестьсот… — Одиннадцать двести, — оборвал его Раф. — И тогда я не прострелю тебе ногу. Она почти две недели на вас горбатилась. Имей совесть. — Это общак. Я не могу выдать столько! — рявкнул Фонг. — Доложишь из своих, — жёстко отрезал Раф. — И даже не думай тянуться за стволом. Поднял задницу и открыл сейф. Или я отрежу тебе палец и сам возьму сколько надо. Фонг скривился так, будто у него разом заныли все зубы. Снова выругался по-китайски и подошёл к стене, где темнел дисплей. Быстро приложил большой палец правой руки к сканеру. Сейф открылся с тихим щелчком. У Энджел перехватило горло. С сухим шорохом Фонг отсчитал деньги и шлёпнул пачку банкнот на стол. — Доволен? — Вполне. — Раф забрал деньги и быстро провёл пальцем по краю купюр. — Теперь мы уходим. Хану привет. — Передам, не сомневайся, — прошипел Фонг. — Как только узнаю, от кого. — Рафаэль Санна, — спокойно представился Раф. Энджел едва не ахнула. — Идём. Отвезу тебя домой. Раф уже шагнул за порог, когда Фонг вдруг бросил ему в спину: — Так это ты вытаскивал вакагасиру Хамато три года назад? Энджел отступила на пару шагов. Казалось, Рафаэль напрягся всем телом. Он медленно обернулся. Зелёные глаза потемнели. — Чё ты сейчас сказал?

***

Мотоциклетный шлем был слишком велик, но Раф все равно заставил её надеть его. — Держись крепче, — коротко приказал он и завел мотор. Энджел тут же обхватила его руками за талию, прижавшись к широкой спине. Носа коснулся легкий запах табака и кожи. Байк низко зарычал и сорвался с места. Ветер растрепал лежащие на спине волосы и капюшон толстовки. От мощи и скорости просто захватывало дух, и Энджел поняла, что улыбается как последняя дура. Но потом она вспомнила, чем закончился разговор с Фонгом, и ей снова стало не по себе. — Я тебя вспомнил, — Фонг выглядел мрачным и необычайно серьезным. — Ты был в том отеле. Троих положил. От этих слов у Энджел мороз пробежал по коже. Раф окаменел. — И что? — просипел он. — Тебя это ебать не должно. — Слушай, я знаю, что с ним сделали, — Фонг нервно дернул углом рта. Раф тут же вскинул пистолет, но теперь его рука слегка подрагивала. — Тогда почему ты еще здесь? — все с той же интонацией произнес Раф. — Он… сказал мне, что после прикончил всех, кто там был. — А он и хотел, — Фонг опустил голову, словно Раф не держал его на мушке. — Я был последним в его списке, хотя и не трогал его. Только вколол ту… Щелкнул предохранитель — Фонг предостерегающе вскинул руки. — Стой, если ты убьешь меня, ему точно не понравится. — С хуяли? — Потому что, — Фонг сглотнул, — я работаю на него. Он дважды сохранил мне жизнь. — Так ты информатор? — Рафаэль опустил ствол. Энджел не видела выражения его лица, но плечи слегка расслабились. — Именно, — Фонг, кажется, выдохнул. — И я слышал, что… — Не здесь, — Раф оборвал его. — Я тоже кое-что слышал, и ты скажешь мне сколько в том правды. Завтра, ресторан Антонио. Один придешь. — Это заведение Санна, я не могу… — Можешь, — прорычал Раф. — И сделаешь. Фонг несколько секунд смотрел на Рафа, а потом кивнул. — Договорились. — Эй, прием. Энджел вздрогнула, только сейчас поняв, что Раф отвез её к дому. Не прямо близко, видимо, не хотел пугать отца снова, но в паре сотен метров. — Уснула ты там, что ли? — Все в порядке, — огрызнулась Энджел, но получилось беззубо. Она слезла с мотоцикла, сняла шлем и положила на сиденье. Раф вытащил пачку с сигаретами из кармана. — Деньги на месте? — Да, — Энджел вновь по привычке схватилась за сумку. — Этого хватит на еще один курс терапии. И я… найду нормальную работу. — И вернешься в колледж, — добавил Раф, прикуривая. — Ладно, — Энджел опустила голову, сунула руку в карман толстовки, достав кепку. — Это… в общем, спасибо тебе. За все. — Пустяки, — отмахнулся Раф и затянулся, прикрыв глаза. И Энджел снова поняла, что пялится. Лицу стало жарко, и она отвернулась. Хотела уже попрощаться, но её так и зудело спросить, и она не выдержала. — Так ты из Санна, да? — Ага. — И… мой папа знает? — В точку. — И он помогал тебе три года, потому что… Энджел сжала в ладонях козырек кепки. Она никогда не интересовалась работой отца, но сейчас ею овладело нездоровое любопытство. Неужели человек из мафии может ходить к психотерапевту? — Потому что я псих, очевидно же, — Раф осклабился, а потом забрал у неё кепку. Расправил и нахлобучил на голову. Получилось криво, несколько дредов свесились на лицо. — Эй, можно аккуратнее, старпёр! — Не можно, — Раф выдохнул дым. — Иди уже, а то док, наверное, снова на стенку лезет от беспокойства. — Ладно, — снова протянула Энджел. Она устала и хотела есть, но больше всего ей хотелось остаться с Рафом подольше. Разузнать у него про этого Хамато, из-за которого тот так поменялся. И о чем они будут говорить с Фонгом завтра в ресторане. Может, проследить за ними? — Как ты выследил меня после ресторана? — спросила она, цепляясь за вопрос, как за повод остаться еще на пару минут. — Проверь карман, — Раф стряхнул с сигареты пепел. Энджел сунула руку в карман толстовки и нащупала там что-то маленькое и округлое. — Трекер? — она взвесила на ладони девайс. — Но когда ты…? — Еще в том проулке, — пожал плечами. — А ты и незаметила. Энджел опустила голову, стиснув трекер в пальцах. Тут его рука снова коснулась кепки, но в этот раз спокойнее и бережнее. Он поправил её, горячие пальцы убрали пряди с лица. — Пока, Энджел. Она сглотнула, едва не кашлянув от внезапно пересохшего горла. — Пока. И поплелась к дому. Машинально поднялась по ступенькам, открыла дверь и оказалась в прихожей. Негромко щелкнула ручка, и Энджел резко присела на корточки — ноги внезапно стали ватными. В голове стучало, сердце больно колотилось о ребра. Но хуже всего было горящее от смущения лицо. Она закрыла его руками. — Энджел? Она тяжело выдохнула и подняла голову. Отец в полосатом халате стоял в дверном проеме. Морщинистое лицо казалось серым в полумраке. — Что с тобой? Тебе нехорошо? Энджел снова сглотнула сухость в горле и выпрямилась. — Все окей. Как мама?

***

Ресторан «У Антонио» открывался только в десять, и Рафаэлю оставалось лишь наматывать круги по Манхэттену, убивая время. Ближе к семи утра его начало рубить, но ехать до кофейни было слишком далеко. Тем более, что это снова запустит поток тревожных мыслей о том бариста Синдзи. Но обычно он не пил кофе где попало. Заправляя полный бак «Чомпи» он уже думал дотерпеть до открытия ресторана, но потом решение пришло само. Джой. У неё была отличная кофемашина и лучшие зёрна. Не зря же она бармен. Заодно можно было её проведать. Нью-Йорк уже проснулся, но «Чомпи» домчал его до её квартиры за двадцать минут. Уже поднимаясь по лестнице, Раф подумал, что неплохо было бы купить пончиков к кофе, но потом отмахнулся. Если Джой и правда больна, может, ей и не до сладкого совсем. А если да, то до десяти у него еще уйма времени, а кондитерская под боком почти. Он нажал на звонок, услышав знакомый перезвон из квартиры. Но шагов не было слышно. Спит? Или… Тревога снова заколола под ребрами, но вот в замке щелкнуло. — Раф? — Джой и правда казалась заспанной, но никак не больной. Она куталась в плед, зябко переступая босыми ногами. — Привет, сестренка, — Раф попытался улыбнуться. — Слыхал, ты приболела? — А… да, — Джой выглядела растерянной. — Почти неделю не вставала с постели, но сейчас уже лучше. — Хорошо, — аккуратно ответил Раф, кожей ощущая нервозность подруги. — Тогда, может, пустишь на кофе? Я всю ночь на ногах, надо подзаправиться. — Да тут такое дело, машина сломалась, — Джой нервно рассмеялась. — Все к одному. Давай я оденусь, и мы посидим в какой-нибудь… — Джой, — резко перебил Раф. — Что с тобой? — Со мной? Ничего, — слишком быстро ответила она. — Тогда почему ты держишь меня на пороге? — Вовсе я не… Раф! Но Раф уже не слушал. Рванул дверь на себя, скинул цепочку и шагнул внутрь. — Раф, постой! Он машинально выхватил пистолет, шагнул в гостиную. На первый взгляд все было как всегда, но тут в глаза бросились две чашки на кофейном столике, второй плед на диване. И запах сигарет. Хотя Джой курила только вейп. Дверь на балкон открылась. Раф вскинул пистолет, но потом палец на спусковом крючке дрогнул. — Доброе утро, Рафаэль, — произнесла Караи, стряхивая пепел с сигареты.