Клан Санна

Кейси толкнул дверь в контрольную, сжимая в руке пластиковую папку с делом. Внутри густо пахло кофе. У темного стекла на столе стояла картонная подставка для двух стаканов. — Ну и ночка, Джонс, — усатый капитан Марлин, за глаза называемый «Марли», отпил из своего стакана. — Не то слово, капитан. Кейси качнул головой, отказываясь от второго кофе, и подошел к стеклу. — Эксперты закончили с отпечатками? — Пару минут как ушли, — Марли не сводил глаз с допросной. — Когда его привезли, чуть в истерику не ударился. А теперь смотри — сидит, будто в приемной дантиста. — Знает, что по уликам у нас глухо, — пробормотал Кейси. За стеклом задержанный лениво скользнул взглядом по голым стенам. — Не то чтобы совсем глухо, — хмыкнул Марли. — Что по жертве? Из больницы что-нибудь дали? — Пока тишина. Кейси сильнее сжал папку. — Адвоката вызвал? — Уже едет из Эл-Эй. У нас меньше четырех часов. — Он может вообще рта не открыть. — Так заставь его, — резко сказал Марли. — Мы взяли его, Джонс. Второго шанса не будет. Кейси устало провел ладонью по лицу. Потом молча взял со стола второй стакан и шагнул к двери в допросную. На звук открывшейся двери Стокман даже не обернулся. Кейси подошел к столу, поставил стакан, рядом положил папку и только потом сел. — Вы принесли мне кофе, офицер?.. — Стокман лениво приподнял брови. — Лейтенант Арнольд Кейси Джонс, — спокойно представился Кейси. — Хотите пить, мистер Стокман? — Не отказался бы, — протянул тот и покосился на стакан. — Хотя нет. Судя по логотипу, это из какой-то сетевой помойки. Обойдусь. — А я вам и не предлагал, — сказал Кейси. — Но советую не быть таким разборчивым. Скоро выбирать не придется. Стокман усмехнулся. — Мне уже предъявили обвинение, лейтенант? Я, разумеется, не скажу ни слова без адвоката. Но любопытно: что именно вы собираетесь на меня повесить? — Хватит и одного, чтобы вы сгнили за решеткой. Кейси раскрыл папку и выложил на стол пять фотографий. — Эти люди вам знакомы? Фотографии с тихим шорохом легли перед Стокманом. Пятеро молодых азиатов. Шестого снимка у них пока не было. — Без комментариев, — равнодушно бросил он. — Я жду адвоката. Кейси не отвел взгляда. — Эти пятеро умерли не сразу. Их мучили. А потом вкололи препарат, который не купишь на улице и не сваришь в гараже. Слишком чистая работа. Кто-то потратил месяцы, чтобы сделать эту дрянь. И этот кто-то очень хорошо понимал, что делает. Стокман едва заметно скривился — впервые за весь разговор. — Ваша компания, мистер Стокман, — Кейси достал из папки свежую распечатку. — Она ведь специализируется на фармацевтике? — Не только, — Бакстер презрительно фыркнул. — У вас в полиции все настолько плохо с подготовкой? Медицинское и химическое оборудование, фармацевтика, генная инженерия. У «Стоктех» весьма широкий профиль. — Но с другими фирмами в разработке лекарств вы тоже сотрудничаете? — Кейси вытащил еще один лист. — Например, с компанией «Медикор»? Стокман театрально вздохнул. — Возможно. У нас контракты с сотнями фармацевтических компаний по всему восточному побережью. Неужели вы всерьез думаете, что я обязан помнить каждую? — Допустим, нет. Тогда объясните, что вы сегодня делали на складе, где на каждом ящике стоит маркировка «Медикор». — Без комментариев. — Я видел записи с камер, мистер Стокман, — ровно продолжил Кейси. — Мы еще не закончили осмотр склада и подвала, но картина уже складывается. Там было оборудование для синтеза препарата. Его успели вывезти, но данные с компьютера стерли не полностью. Вы вернулись, чтобы закончить начатое. Убрать то, что осталось. Стокман оскалился. — Продолжайте строить теории, лейтенант. При вашем воображении это, должно быть, единственное, что у вас получается по-настоящему хорошо. Кейси медленно сжал руку в кулак. — Вы даже не представляете насколько, — он подался вперед. — Итак, данные вы стерли. Но главную улику убрать не успели. Почему парень в комнате 006 все еще был жив? Бакстер хмыкнул и скрестил руки на груди. — При себе у вас не было оружия. Значит, вы собирались убить его иначе? Ввести ему тот самый препарат, чтобы он стал шестым в вашем списке жертв? — Лейтенант, не тратьте силы. Я ничего не скажу без… — Ваш адвокат прилетит только через несколько часов, — перебил Кейси. — А парень в больнице может заговорить в любую минуту. В ваших интересах начать сотрудничать сейчас. — Ничего он не скажет, — Стокман равнодушно скользнул взглядом по фотографиям. — Послушайте меня, лейтенант Джонс. Это не признание и не теория. Лишь мой взгляд как ученого. Он приподнял руки в наручниках и постучал пальцем по одной из фотографий — Чжан Чи. — Некачественный материал, — произнес Стокман. — Я бы не стал работать со столь дефектным сырьем. — Мразь, — хрипло выдавил Кейси и резко поднялся, едва не опрокинув кофе прямо на папку с делом. Бакстер дернулся — всего на мгновение, — но тут же взял себя в руки, поправил очки в тонкой серебристой оправе и процедил: — Вот так выражаются лейтенанты доблестной полиции? Теперь понятно, почему у вас в напарниках тот псих. Дверная ручка скрипнула, и сразу вслед за этим послышался голос капитана Марлина: — Джонс, перерыв. Кейси шумно выдохнул, сгреб со стола фотографии, сунул их в папку и шагнул к выходу. — Лейтенант, вы забыли свой кофе. — Угощайтесь, Стокман. Вам здесь еще долго сидеть. Кейси резко захлопнул за собой дверь. Стакан с кофе так и остался на его стороне стола — слишком далеко, чтобы Стокман мог до него дотянуться, как бы ни старался.

***

Сизый сигаретный дым повис в прохладном воздухе. — Выйди, покури, — велел Марли, и Кейси даже не стал спорить. Еще минута в допросной, и он бы точно сломал Стокману нос. А дальше иск, отстранение, внутренняя проверка. Судебной тяжбы с Бакстером Кейси не боялся, но дело нельзя было развалить. В одном Марли прав: они взяли его и теперь не должны упустить. В кармане джинсов завибрировал телефон. — Джонс. — Это Финн, — раздался в трубке низкий женский голос. — Эбигейл, — Кейси прикрыл глаза. — Что там? — Плохо, — небольшая пауза, тихий шорох; он понял, что она тоже курит. — Парень в критическом состоянии. Похоже, сепсис. В сознание так и не приходил, сейчас на ИВЛ. Врачи ничего не обещают. — Черт, — выдохнул Кейси, проводя ладонью по лицу. — Пока это наш главный свидетель. Эбигейл промолчала, и от собственной фразы Кейси стало мерзко. Свидетель. Будто речь шла не о человеке, а о строчке в деле. И чем он тогда лучше Стокмана? — Оставайся на месте, — сказал он. — Сразу звони, если что-то изменится. А мы пока дожмем этого ублюдка. — Лейтенант, — ровно произнесла Эбигейл. — Не наделайте глупостей. Значок того не стоит. — До связи, — бросил Кейси и отключился. Он стряхнул пепел с почти догоревшей сигареты, и в этот момент из-за угла вышла знакомая фигура в кожаной куртке. — Раф, — Кейси шагнул навстречу. — Ты какого черта здесь? — А ты хотел, чтобы я поехал домой и лег спать? — огрызнулся Рафаэль. — Он что-нибудь сказал? — Нет, — Кейси привалился к стене. — Тянет время, ждет адвоката, строит из себя клоуна. Но я его расколю. — Головой об стол? — хрипло усмехнулся Раф. — Если придется. Кейси бросил окурок под ноги и вдавил его носком в асфальт. — Кейс, — окликнул его Раф. Он стоял, ссутулившись, и смотрел под ноги. — А что с тем парнем? — В больнице. — Совсем плохо, да? — Ну… — Кейси сглотнул. — Да, он в реанимации. Сам не дышит. — Ясно. Последнее слово прозвучало сухо, будто наждаком по дереву. Кейси замялся, не зная, как его поддержать. Может, сказать что-то про Лео? Они его не нашли, и, возможно, он еще жив. Но не успел. Ко входу подъехал черный рабочий седан. — Заебись, — устало выдохнул Кейси и подошел к машине. За рулем сидел смуглый тип с совершенно непроницаемым лицом, а рядом — красивая женщина в строгом костюме.

***

Раф замер у стены, в тени у входа в участок, и смотрел, как Кейси здоровается с капитаном Салом и Моной. Кубинец снова напялил свою дурацкую шляпу, а Мона влезла в костюм, от которого за милю несло химчисткой. Когда они поднялись по ступенькам, Раф отвернулся. Достал из кармана сигареты. Его мазало так, будто он закинулся чем-то из ассортимента Пурпурных драконов. Зажигалка сработала не сразу. Когда он наконец затянулся, сбоку раздался голос. — Привет, Рафаэль. Он тяжело выдохнул дым и чуть повернул голову. Мона устало улыбнулась ему, но в груди у Рафа ничего не шевельнулось — внутри было глухо, как в пустой жестяной бочке. — Что ты тут делаешь? — Я агент ФБР, если ты вдруг забыл. И это мое дело, — Мона прислонилась к стене в паре метров от него. — Не это, — Раф раздраженно нахмурился. — Какого черта ты торчишь здесь, а не в участке? От работы косишь? — Капитан Сал сам хочет его допрашивать, — Мона пожала плечами. — Я там для галочки. Меня к подозреваемому даже не подпустят. — К маньяку. — Пока — к подозреваемому. — Ебал я в рот ваши определения, — прорычал Раф. — Он был на складе. Драпал как последняя крыса. Он… Он захлебнулся воздухом. Пальцы, сжимавшие сигарету, дрогнули. — Я понимаю, — Мона обхватила себя руками. — Но если каждый начнет сам решать, кто тут виноват и что с ним делать, можно сразу закрывать отделы. Да, может, он выкрутится. Вы с Джонсом… Она сделала шаг к нему. Раф дернулся было назад, но не отстранился. Ее пальцы легли ему на локоть. — Хотя бы успели вытащить последнего парнишку. Это уже что-то. Мона выглядела измотанной: тени под глазами, жесткая складка у губ. Раф снова затянулся и отвел взгляд. Он не последний. И никого они не спасли. К шлагбауму подкатил белый фургон с огромной шестеркой на боку. — Не может быть, — простонала Мона. — Кто их вообще сюда пустил? Шлагбаум поднялся, и фургон затормозил рядом с седаном федералов. Мона быстро подошла к нему, на ходу вытаскивая удостоверение. — Агент Кабрера, — коротко бросила она, едва не ткнув ксивой в лицо оператору. — Кто дал вам разрешение сюда въехать? Оператор — тощий мужик с горбатым носом — едва не шарахнулся назад. Но тут дверь фургона отъехала в сторону, и наружу выбралась девушка в желтом репортерском жилете. — Эйприл О’Нилл, шестой канал, — представилась она. — Нас вызвали. Шеф Бланк и капитан Марлин в курсе. Эйприл кивнула оператору, но тут заметила Рафа. Ее голубые глаза удивленно распахнулись. — Раф? — Привет, Эйп, — угол рта у него дернулся. — Копы что, реально хотят, чтобы вы сняли признание этого ублюдка? — Этого не может быть, — вмешалась Мона. — Он пока только подозреваемый. И без адвоката все это вообще… Она осеклась и вытащила из кармана пиджака телефон. — Да, капитан. Да, они уже здесь, но… разве так можно? А если это не он, нас же… На миг ее лицо перекосило от злости, но потом Мона лишь тяжело выдохнула: — Поняла. Она убрала телефон от уха и выдавила: — Проходите. Вас ждут. Эйприл кивнула и направилась ко входу. Оператор засеменил следом. Раф уже полез было за сигаретой, но Мона остановила его тяжелым взглядом. — Идем. Капитан хочет тебя видеть. — Это еще зачем? — Раф напрягся. — Меня там вообще не было. — Стокман так не считает, — Мона скривилась. — Расслабься, свидетелем тебя делать не будут. Но капитан хочет, чтобы ты на него посмотрел.

***

Рафу никогда не нравились полицейские участки. С виду обычный офис, но он кожей чувствовал здесь опасность, подвох и беззаконие, прикрытое протоколами. У стены с гербом штата и надписью «Департамент полиции Нью-Йорка» Эйприл уже записывала подводку к интервью вместе с оператором. Она чуть нахмурилась, но не отвела взгляда от камеры, когда Раф и Мона прошли мимо нее в узкий ярко освещенный коридор с дверью в самом конце. Только когда Мона уверенно толкнула дверь, Раф понял, что она привела его в допросную. Почти всю стену занимало двойное зеркало. У него уже ждали Кейси и здоровый мужик с густыми усами. Увидев Рафа, тот возмущенно прогудел: — Агент Кабрера, это кто еще? — Капитан Салазар велел его привести, — устало сказала Мона. — Это Рафаэль Санна, он был с лейтенантом Джонсом во время задержания… — Прекрасно. Теперь вы и гражданских на допросы водите? — капитан побагровел. — Ему место по другую сторону стекла. — Капитан, он был со мной, когда мы брали Стокмана… — И чуть не размазал его по полу. Я видел запись. Если защита это поднимет, Стокман выйдет сухим из воды. — Может, заткнешься и послушаешь, что там происходит? — тихо сказал Раф. — А то из-за тебя ни черта не слышно. Усан уже открыл было рот, но Кейси вытащил телефон. — Да, Эбигейл. Понял. Спасибо. Прессу туда не пускай. Я приеду, как только смогу. Он убрал телефон и сказал поверх плеча капитана: — Тот парень не выжил. В комнате на миг стало тихо. Усан выругался. Мона опустила взгляд. Раф сжал кулак так, что в ладонь впились ногти. — Прекратить допрос. Через пять минут все в переговорной. Мона пошла за Салазаром. Кейси только кивнул Рафу и вышел. Раф двинулся следом, чувствуя между лопаток взгляд Усана. Дверь за ними мягко щелкнула — и Кейси с размаху вбил кулак в стену. — Твою мать… Его голос надломился. Раф уже шагнул к нему, когда из дальнего конца коридора донеслись быстрые шаги и голос Эйприл. — Кейси? — Эйп? — он резко обернулся. — Ты что здесь делаешь? — Работаю. — Кто тебя сюда позвал? Он договорил как раз в тот момент, когда из допросной вышли Усан и агенты. — Марли, это ты… — Субординация, Джонс, — буркнул капитан Усан. — И да, пресса нам понадобится, когда он заговорит. — Если заговорит, — спокойно поправил Салазар и перевел взгляд на Рафа. — Все в переговорную. Самолет из Лос-Анджелеса будет через полтора часа. — Идите, я сейчас, — Кейси схватил Эйприл за руку и увел за угол. Раф уже собирался двинуться следом, когда Мона тронула его за рукав. Он сразу отстранился. — Чего? — Тебя тоже ждут. Она кивнула на полупрозрачную дверь с табличкой «Конференц-зал». — Серьезно? Усан меня на дух не переносит. — Марлин, — почти беззвучно поправила Мона. — И да. Он ко всем так. А Салазару ты нужен. — Польщен, — буркнул Раф и вошел. Внутри все напоминало дешевый офис: серая фанера, скрипучие кресла из кожзама, маркерная доска, экран для проектора. Мона уже возилась у ноутбука. Салазар спорил с Усаном. — Марлин, послушайте меня. — Нет, это вы послушайте, Салазар, — он ткнул пальцем в сторону Рафа. — Вы тащите в расследование такого человека и даже не ставите никого в известность. Когда наверху об этом узнают, вам это не забудут. Мона замерла у проектора. Салазар даже не повернул головы. — Я понимаю риски. И готов за них отвечать. Но без информации мистера Санна мы бы Стокмана не взяли. Салазар кивнул Рафу, и тот сел в самое дальнее кресло. Капитаны заняли места во главе стола, Мона осталась у проектора. Дверь открылась — вошел Кейси с каменным лицом. Он молча сел рядом с Рафом, будто ему было плевать, как это выглядит со стороны. Поймав вопросительный взгляд друга, только качнул головой. — Начнем. Мужчина, найденный сегодня на складе в Инвуде, умер. Заключения коронера еще нет, но я почти не сомневаюсь, что в его крови обнаружат тот же препарат, что и у остальных жертв. Раф уставился в стол. Препарат. Пытки. Молодые азиаты. И та дрянь, которую летом кололи Лео. На экране мелькнули фотографии: подвальное помещение, цепи, колодки. Следом — снимок темноволосого парня, будто вырезанный из пропуска. — В больнице сняли отпечатки. Это Синдзи Асакура, двадцать шесть лет. Остальное еще уточняем, — сказала Мона. Она уже потянулась переключать слайд, когда Раф тихо сказал: — Я его видел. Он работал в кофейне в Бруклине. Пропал недели две назад. Четыре пары глаз обратились к нему. — Откуда вы это знаете? — Иногда беру там кофе. Позавчера спросил, куда делся парень. Мне сказали, что он пропал. Марлин несколько секунд смотрел на него. — Удобно. Вы знали жертву. Именно вы привели Джонса на склад. И именно вы едва не прикончили Стокмана. Может, мы просто не туда смотрим, Санна? В ушах застучало, Раф сам не заметил, как поднялся с кресла, но тут Сал веско произнес: — Тогда зачем ему было оставлять жертву живой? Что, если бы Асакура очнулся и дал показания? — Потому что психи любят риск, — отрезал Марлин. — Именно так они и ошибаются. Раф дернулся было вперед, но Кейси успел стиснуть его предплечье. — Капитан, я давно знаю Рафаэля и уверен: к этому делу он не причастен. — Тогда почему именно он привел тебя на склад? Откуда у него был адрес? Кейси метнул в сторону Рафа короткий взгляд. Про Фонга он не знал. Как не знал и того, что ехали они туда не за наркотой, а за Лео. — У меня свои источники, — глухо сказал Раф. — Прошел слух, что там варят мет и что крышуют это Пурпурные драконы. Хан там тоже светился. — И вы решили вдвоем сунуться к ним? — сухо спросил Марлин. — Ладно Джонс. У него с ними личное. Но вам-то зачем, Санна, лезть в дело людей, с которыми вы якобы не связаны? — Капитан Марлин, мы здесь не для того, чтобы разбирать ваши счеты с мафией. Времени у нас почти не осталось. Я коротко скажу, что понял после разговора со Стокманом. На экране появились его фотографии. Рафаэль стиснул зубы. Сноб в идеально белом халате. Он знал, где Лео. Он придумал ту дрянь, что убивала тех парней и так ломала Лео. Стокман, Драконы, Шреддер — все они повязаны. — У него завышенное эго, он обидчив и не выносит, когда им пренебрегают, — сказал Салазар. — Препарат, скорее всего, его работа. Но все остальное — вряд ли. Стокман не похож на человека, который сам станет держать жертву на цепи. Значит, был кто-то еще. — А по-моему, вы его недооцениваете, — бросил Марлин. — Возможно. Но я почти уверен, что к жертвам он подходил только как исследователь. Цифровой след зачищал он. А вот всем остальным занимался сообщник. Салазар коротко выдохнул и оперся ладонями о стол. — Но сейчас важнее другое: заставить Стокмана заговорить до приезда адвоката. — Предложить сделку? Пусть сдаст сообщника, — сказала Мона. — Не сработает. Он понимает, что прямых доказательств у нас нет. Пока он уверен, что контролирует ситуацию. В дверь постучали. Она приоткрылась, и в щель показалась Эйприл. — Простите. Редактор спрашивает, пойдет ли материал в утренний эфир. — Мисс О’Нил, не сейчас, мы… — Подождите, — перебил Салазар. Он впервые за все время оживился. — Вы ведь уже брали интервью у Бакстера Стокмана? — Да. Год назад. — Сможете сделать это еще раз? — Нет, — Кейси резко поднялся. — Она туда не пойдет. — Это моя работа, — сказала Эйприл. — Если Стокман к этому причастен, я должна быть там. — Я сказал нет. — Ты серьезно сейчас пытаешься мне запретить? — Джонс, сядь, — отрезал Марлин. — Это может сработать. Кейси шагнул к нему. — Капитан, найдите кого угодно. Но не ее. Я не разрешаю. — Она не в твоем подчинении, Джонс, — холодно сказал Марлин. — Дома будете разборки устраивать, а сейчас нужно работать. На секунду показалось, что Кейси сейчас действительно бросится на капитана, но Раф успел схватить его за плечо. — Кейс. Хватит. — Отвали. Он стряхнул его руку и снова посмотрел на Эйприл. — Эйп. Пожалуйста. Не надо. Кейси шагнул к ней, но она только отступила и обошла стол, встав рядом с Салазаром и Моной, склонившимися над ноутбуком. На мужа она даже не взглянула. Раф видел, как у Кейси дрожат плечи, и все же подтолкнул его к двери. — Пойдем. Рафу тоже не нравилась мысль, что Эйприл останется со Стокманом один на один. Но если план Салазара сработает и тот заговорит, оно того стоило. — Сука! — Кейси с размаху пнул стену. На краске остался след от подошвы. — Ублюдки… да я их… — Тише, Кейс. Раф прикурил и протянул ему пачку. — Эйприл справится. Она профи. Тем более что знает его. Кейси взял сигарету, но не закурил — только смял ее в кулаке. — Она беременна, Раф. Раф поперхнулся дымом и закашлялся. Кейси опустил голову — его снова трясло. — Серьезно? — сипло переспросил Раф. — Ты поэтому патрули пропускал? — Да. Она сказала мне несколько дней назад. Просила пока никому не говорить. Хотя бы до двенадцатой недели. Он провел ладонью по волосам и сжал челюсти. — А теперь пойдет к этому ублюдку. Ни за что. — Думаешь, это может навредить ребенку? Кейси поднял на него воспаленные глаза. — В душе не ебу. Но моя жена к нему не подойдет. Либо так, либо я… Однако он не успел закончить — выхватил телефон из кармана. — Ебанный в рот, — рыкнул он и рванул обратно в Управление.

***

— Мисс О’Нил, вы готовы? — капитан Салазар положил ладонь на ручку двери. — Помните: вы не обязаны этого делать, если вам тяжело. — Мне нелегко, — Эйприл нервно улыбнулась. — Но я справлюсь. Он коротко кивнул и открыл дверь в допросную. Эйприл вошла первой, Верн — следом. Он тоже нервничал, но совсем не так, как она. Там, где он чуял сенсацию, она видела лишь цинизм. Стокман не преминул это подтвердить. — Мисс О’Нил, — лениво протянул он, наблюдая, как Верн устанавливает камеру. — Капитан Марлин специально позвал вас? — Это случайность, доктор Стокман, — заверила его Эйприл, садясь напротив. — У вас хорошая память, — усмехнулся Стокман. — Приятно, когда о моем статусе помнят. — Вы остаетесь выдающимся ученым, даже несмотря на обвинения, — Эйприл достала блокнот и ручку. — Вы считаете выводы полиции надуманными? — Стокман неотрывно смотрел на нее. — Неужели я обрел союзника? — Я верю фактам, доктор, — Эйприл щелкнула ручкой и едва заметно кивнула Верну. — Мы можем начать? — Попробуйте, — Стокман лукаво усмехнулся. — Ваши репортажи были весьма недурны. Для дилетанта, само собой. Эйприл крепче стиснула ручку. — Доктор Стокман, что вы чувствуете сейчас, находясь здесь? — А вот это уже необычно. Я думал, вы в сотый раз спросите, что я делал на том складе, — Стокман поморщился. — Разумеется, я раздосадован, устал и хочу как можно скорее вернуться в свою лабораторию. — В лабораторию? — Эйприл внимательно посмотрела на него. — Не домой? Обычно после такого стресса людям хочется принять ванну, выспаться, съесть что-нибудь вкусное. — Обычным людям, — Стокман скривил губы. — Я полагал, что вы достаточно хорошо меня знаете, Эйприл, чтобы не задавать столь банальных вопросов. Моя компания — мой настоящий дом. И в лаборатории я отдыхаю куда лучше, чем где бы то ни было. — Это впечатляет, — Эйприл рискнула улыбнуться. — Ваша преданность своему призванию. Как вы тогда говорили? Наука — это не дело жизни, это… — Сама жизнь, — воодушевленно закончил Стокман. — Доктор, вас не пугает перспектива лишиться всего этого? — Эйприл бросила быстрый взгляд на зеркало, надеясь, что Кейси там. — Что вы имеете в виду? — Против вас выдвигают обвинение, и весьма серьезное, — она чуть прищурилась. — Даже с хорошим адвокатом вам придется непросто. — У меня лучший адвокат в США, — отмахнулся Стокман. — И у них ничего нет. — Но если все же предположить… — Эйприл чуть наклонила голову. — Я слышала, что мужчина, которого нашли на складе, очнулся. — Это невозможно, — резко выпалил Стокман и только потом понял свою ошибку. — Я имею в виду, что, даже если это так, я не имею никакого отношения к тому, что они там нашли. — Но сам факт, — продолжала она. — Вы, гениальный ученый, владелец крупнейшей компании в своей сфере, пойманы на складе, где держали и пытали жертву серийного убийцы. Разве это не пятно на репутации? — Моим клиентам, — патетично произнес Стокман, — а это, если вы помните, крупнейшие компании по всему миру, в том числе государственные структуры, глубоко плевать на этот досадный инцидент. Желтушные каналы вроде вашего помусолят этот сюжет пару недель, а потом о нем забудут. Так что даже не пытайтесь пугать меня черным пиаром. — Боюсь, доктор Стокман, вы не совсем правы, — Эйприл бросила быстрый взгляд на часы: оставалось чуть больше тридцати минут. — «Стоктех» — крупный игрок на американском рынке. Но что насчет азиатского направления? Китая и Японии? Вы готовы к закрытию филиалов в Токио и Шанхае? А к тому, что под удар попадет ваш огромный завод в Гонконге, где производится почти половина сырья для вашей продукции? — Какая глупость! Это стратегически важные объекты, их никто не посмеет закрыть! Вы вообще представляете, какие это деньги для акционеров? — Представляю, — Эйприл кивнула. — Однако ваша связь с серийным убийцей, жертвами которого были исключительно азиаты-мигранты, может серьезно пошатнуть позиции вашего бизнеса в этих регионах. Да и наши с вами соотечественники весьма чувствительны к скандалам такого рода. Это вызовет серьезный резонанс. — Вздор, — буркнул Стокман, но уже не так уверенно. — У меня влиятельные партнеры. — Тогда почему вы все еще здесь? — Эйприл почти улыбнулась. — Где ваш адвокат? — Летит сюда из Лос-Анджелеса. Должен быть с минуты на минуту. — Вы знаете, сколько уже находитесь в этой комнате? — Эйприл как бы невзначай коснулась часов на запястье, поправляя ремешок. — Намекаете, что меня бросили? — Стокман нервно поправил очки. — Зря стараетесь, мисс О’Нил. Я раскусил вас еще тогда, когда вы вошли сюда. Без адвоката я не скажу ни слова, хоть на колени встаньте. — Что ж, — Эйприл снова кивнула оператору. — Тогда мне придется написать о вас то, что уже думает полиция. Удар по «Стоктеху» будет болезненным. Мне жаль. — Не вы ли утверждали, что верите фактам? — желчно выдавил Стокман. — А теперь хотите оклеветать меня на всю страну? — Мне не придется ничего выдумывать, доктор. Достаточно будет перечислить факты так, как их увидит зритель. — И что же вы собираетесь обо мне написать? — Стокман оскалился. — Что я лично убил всех этих… людей? — В том числе, — Эйприл поднялась со стула. — А дальше зрители сами решат, кем вас считать, — сказала Эйприл. — Человеком, который финансировал это, организовал… или получал от этого удовольствие. — Я не делал этого! — выпалил Стокман. Он судорожно сглотнул и скривился. — Я выше подобного, если хотите знать. Этот… материал меня в таком смысле не интересовал. В допросной повисла гнетущая тишина. Верн словно прилип к окуляру камеры и перестал дышать. Эйприл осторожно опустилась на стул. — Продолжайте, доктор. — Моей задачей было только тестирование препарата и наблюдение за динамикой, — нехотя пробормотал он. — С этим все равно никто бы не справился лучше меня. — Что это за препарат? — Эйприл вцепилась пальцами в край стола. — Его производит «Стоктех»? — Заказчик доверил разработку лично мне. Полгода проект был у меня под контролем, а потом… Он осекся, сжал губы и почти прошипел: — А потом им вдруг показалось, что я недостаточно эффективен. Меня решили заменить. Каким-то британским выскочкой. — Доктор, простите, можете повторить? — Эйприл почти перегнулась через стол, пододвигая микрофон ближе. — Они не избавятся от меня! Не посмеют выставить меня виновным! Я всего лишь тестировал препарат, понятно? Я и пальцем не тронул тех шестерых! У Эйприл перехватило дыхание. Но тут его лицо исказилось. Он будто только сейчас увидел ее по-настоящему. — Ты… — выдохнул он и вдруг рванулся вперед, вцепившись ей в запястье. — Ты ведь жена этого Джонса, так?! Стокман резко повернул голову и уставился в камеру. — Живо приведите ко мне адвоката, или я сломаю девчонке руку! Эйприл дернулась, пытаясь высвободить руку, но пальцы Стокмана лишь сильнее впились в кожу. Верн бестолково топтался позади, не зная, что делать. — Считаю до трех! — рявкнул Стокман. — Один, два… три! В этот миг дверь с треском распахнулась, и Кейси бросился на Стокмана. Тот закричал и разжал пальцы. — Джонс, назад! — капитан Марлин в два движения скрутил Кейси, прижимая его к стене с зеркалом. — Стокман, без глупостей! — Я тебе башку проломлю, мудила, — сдавленно прохрипел Кейси. Локоть капитана давил ему на горло. — Видели! Он мне угрожает! — взвизгнул Стокман. — Вы первым напали на журналистку, — спокойно произнес Салазар, оглядев комнату. — Ваш адвокат уже поднимается. Но мы слышали достаточно. — Я никого не убивал! — снова попытался возразить Стокман. — Я только создал препарат! — Мы разберемся, — пообещал ему Салазар, а затем взглянул на бледную, как полотно, Эйприл. — Вы в порядке, мисс О’Нил? — Да, я в порядке, — Эйприл слабо улыбнулась и отказалась, когда капитан Салазар предложил ей локоть. — Эйп, ты как?! — Кейси дернулся из захвата Марлина, но тот держал крепко. — Всё хорошо, Кейси, успокойся, — заверила его Эйприл, хотя её голос звенел. Она быстро вышла из допросной и тут же наткнулась на тяжёлый взгляд Рафа. Он стоял у стены, скрестив руки, но смотрел не на неё, а на Стокмана. Тот сидел за столом, скрючившись, словно старик. — Спокойнее, Джонс, — Марлин вытолкнул Кейси следом, а затем Салазар прикрыл дверь. — Отличная работа, мисс О’Нил, мистер Фенвик, — произнёс он, и тут Кейси снова вспылил. — Отличная работа?! Да этот псих хотел ей навредить, а что, если бы… Эйприл поморщилась — её резко замутило, и она, пробормотав какое-то оправдание, вышла в коридор. На ватных ногах доковыляла до туалета. От запаха хлорки и аммиака желудок болезненно дернуло, и Эйприл упала на колени рядом с унитазом. Лишь через несколько минут она заметила, что следом за ней зашла Мона. Эйприл стыдливо вытерла рот ладонью и с трудом поднялась на ноги. Подошла к умывальнику — Мона отступила на полшага, а потом спросила: — Какая неделя? — Что? — Эйприл вздрогнула, набирая в ладони воду, чтобы прополоскать рот. — Какой у тебя срок? — уточнила Мона, внимательно оглядев Эйприл. — Если токсикоз, то, наверное, неделя пятая или шестая. — А тебе какое дело? — резковато произнесла Эйприл и склонилась над раковиной. Когда Раф только начал встречаться с Моной, у них были отличные отношения. Эйприл радовалась, что, кроме странноватой Ирмы и Джой, в её окружении появилась дерзкая и уверенная Мона-Лиза. Но после разрыва с Рафом Эйприл дистанцировалась, а во время редких встреч по работе держалась подчеркнуто холодно. — Попробуй вот этот препарат, — Мона вытащила из кармана блокнот и быстро черкнула в нём ручкой. — Продаётся по рецепту, но если твой гинеколог разрешит, то… — Откуда ты знаешь? — Эйприл нахмурилась. Мона грустно улыбнулась и вырвала страницу из блокнота. — Был такой опыт. Эйприл вытерла руки бумажным полотенцем, а потом осторожно взяла листок. Внутри кольнуло извечное журналистское любопытство. — И давно? — тихо спросила Эйприл. Мона не ответила сразу. Провела пальцем по краю раковины, будто стирала невидимую пыль. — Года три назад. В груди у Эйприл нехорошо екнуло. — Раф… знал? Мона коротко усмехнулась — без тени веселья. — Раф не знает многого. — Но это… — Эйприл осеклась. — Это ведь важно. Мона подняла на неё взгляд. Серые глаза были сухими, слишком сухими для такого разговора. — Поэтому он и не узнает. — Мона… — Договорились? — в её голосе впервые прозвучала сталь. Эйприл кивнула, почти машинально. — Да. Конечно. Просто я пытаюсь понять… — она сглотнула. — Вы расстались, и ты… потеряла ребёнка? Или… Лицо Моны стало неподвижным, как маска. Она медленно покачала головой. — Нет. В звенящей тишине её голос был едва слышен. — Я не теряла ребенка. В ту же секунду дверь распахнулась. — Эйп, ты где пропала?! — Кейси шагнул внутрь, увидел её лицо и тут же смягчился. — Поехали. Я отвезу тебя домой. Мона уже была у выхода. Проходя мимо, она даже не посмотрела на Кейси, только аккуратно прикрыла за собой дверь. — Нет, Кейси, я остаюсь, — Эйприл мягко сняла его ладони со своих плеч. — Бланк с меня живой не слезет. Она перевела дыхание. — Что там происходит? Адвокат приехал?

***

Адвокат у Стокмана оказался ушлым юристом с уголовным кодексом вместо словарного запаса. Пока оба капитана — Салазар и Марлин — пытались вставить хоть слово, он сыпал статьями одна за другой, распекая их за давление на клиента, обман с привлечением СМИ и ещё чёрт знает за что. Рафаэль крепко скрещивал руки на груди, стараясь хоть немного успокоиться. Стокман наговорил достаточно для обвинений, но слишком мало для реальных действий. И совсем ничего для поисков Лео. Даже Хана в своем признании не упомянул. Открылась дверь — Кейси привел бледную и уставшую Эйприл. — Эй, — Раф протянул руку и чуть приобнял её. — Ты как? — Нормально, — она сморгнула; на мгновение ему показалось, что она вот-вот заплачет. — Этот слизень выберется, — мрачно пробормотал Кейси. — Его адвокат тот еще хуеплет. — Он сказал много того, что не удастся выдать за оговорки, — мягко возразила Эйприл. Но, похоже, Кейси был прав. — Мой клиент сказал достаточно, джентльмены, — адвокат подскочил на ноги. — Вы не имеете права более его задерживать. — Блядство, — выругался Раф. — Пойти, что ли, подкараулить его у входа. Затолкать в машину и увезти подальше. А там паяльник, щипцы, электрошок. Все расскажет. Эйприл побледнела, а Кейси покачал головой. — Раф, ну ты базар-то хоть фильтруй. — Да не парься, я так шучу, — Раф пожал плечами, до побеления сжав правый кулак. — Но делать мне тут больше нечего. Давай, до связи. — До связи, — Кейси стукнул кулаком в ответ. — Пока, Эйп, — Раф потрепал её по плечу. — Поменьше переживаний, окей? — Хорошо, — она удивленно моргнула, а потом набросилась на мужа: — Ты ему сказал?! — Ну, Эйп… Оставив супругов пререкаться, Раф вышел в коридор, дошел до лифта и там столкнулся с Моной. Она выходила следом за Эйприл, но так и не вернулась в допросную. Увидев его, она замедлила шаг, а потом и вовсе застыла на месте. — Уходишь? Её голос звучал как-то тихо, даже робко. — Ага, и так провел тут больше времени, чем должен, — ответил он и нажал на кнопку вызова лифта. — А ты чего не со своим кэпом? Она вздрогнула, словно он уличил её в чем-то неприличном. Отвела взгляд и произнесла: — Да так, просто немного устала. — Ясно, — протянул Раф, и тут прибыл лифт, спасая его от неловкого разговора. — Ладно, я пошел. — Хорошо, — Мона кивнула. — Береги себя. — Как всегда, — машинально ответил Раф и нахмурился. Мона нервно обхватила себя руками. Он всегда отвечал так на просьбу быть осторожным. От Кейси, от Майки и от неё. Кажется, целую вечность назад. Рафаэль вошел в лифт и, не глядя на Мону, ткнул кнопку нижнего этажа. Створки медленно пришли в движение, и он позволил себе на секунду поднять взгляд. За грудиной неприятно дернуло — на смугловатой щеке блестела влага. Полные губы сложились в слово, но тут двери лифта захлопнулись. Раф устало привалился к стенке, ощущая мерный ход механизма. Над бровью снова начало мерзко свербить, а свет в кабине бил по глазам. Смаргивая горячее марево боли, Раф вышел из участка и едва не оглох от стрекота камер и воплей репортеров. Однако, когда они поняли, что он просто случайный посетитель, гул улегся. Не желая быть узнанным, Раф поспешил отойти в сторону. Спрятавшись в тени здания, он вынул сигареты. Мысль проследить за Стокманом до его лаборатории не казалась ему такой уж абсурдной. Если он и правда там днюет и ночует, то можно проверить уровень безопасности и, если повезет, прорваться по темноте. Хотя эти ушлые журналюги точно не отстанут от ученого еще пару дней. А есть ли у Лео эти пара дней? Раф нервно щелкнул зажигалкой, и тут толпа снова оживилась — из дверей вышел Стокман в сопровождении своего адвоката. Толпа ринулась к нему, бешено щелкая фотоаппаратами и тыча камерами. — Мистер Стокман, почему вас отпустили?! — Как вы прокомментируете свою связь с «Медикор»?! — Правда, что их продукцию тестируют на мигрантах?! — К вам применяли насилие на допросе?! На несколько секунд Рафу показалось, что Стокмана просто задавят в этой толчее, но потом в гущу журналистов вломились люди в черном. Пятеро крепких мужиков оттеснили репортеров, провожая ученого и его адвоката к подъехавшей машине. Черный лимузин матово светился в неярком утреннем свете. Раф уже хотел подойти ближе, срисовать номера, но вдруг его будто дернуло изнутри. Из приоткрытой двери машины выбрался человек. Он был слишком далеко, но Раф узнал его сразу. Не по лицу — по тому, как он держался. Руки в карманах тренча, чуть расслабленная поза, но при этом абсолютный контроль окружения. Раф рванулся вперед так резко, будто его толкнули в спину. Врезался в толпу, плечом раздвигая журналистов, не слыша криков и ругани. Кто-то схватил его за куртку, кто-то задел локтем, но он не обращал внимания. Телохранители уже усадили Стокмана в салон, когда Раф рванулся к машине. — Лео! Имя сорвалось с губ раньше, чем он успел его удержать, и утонуло в шуме, но тот все равно услышал. Чуть повернул голову. Раф замер. На бледном лице не дрогнуло ничего. Ни удивления. Ни узнавания. Ни радости. Ни даже тени того короткого, живого всполоха, на который Раф имел право надеяться хотя бы из жалости к себе. Только равнодушие. Раф моргнул, не веря тому, что видит. Карие глаза — теплые с виду, но мертвые внутри. Пустые. Смотрящие сквозь него, как сквозь случайного прохожего. И это было страшнее всего. Не тренч песочного цвета, словно снятый с чужого плеча, не белая рубашка, не аккуратно уложенные волосы. Не то, что его будто переодели и собрали заново. А то, что Лео смотрел на него и не узнавал. — Лео? — снова, почти беспомощно выдохнул Раф. И тут его грубо оттеснили назад. По боку хлестнула дубинка — ребра отозвались тупой, знакомой болью, но Раф даже не вздрогнул. Он упрямо рванулся сквозь кордон, туда, где Лео сейчас исчезал у него на глазах. Рядом возник знакомый тип в кожанке — Ксевер. Положил ему руку на плечо и наклонился к уху. Раф не услышал. Скорее почувствовал, чем разобрал: — Санна. И тогда что-то дрогнуло. Лицо Лео исказилось первой живой эмоцией. Ненависть. Чистая, острая, беспросветная. На миг в его глазах вспыхнул прежний огонь, тот самый, который Раф знал наизусть. Губы Лео сжались в тонкую жесткую линию, и он дернул головой, будто отсекая что-то внутри себя. Забрался в салон авто. Дверь медленно закрылась. Лимузин тронулся с места и лениво покатил прочь от полицейского управления. Журналисты бросились следом, кто-то остался у входа, но Раф больше ничего не слышал. Он стоял на тротуаре, не чувствуя ни боли в ребрах, ни шума, ни собственного дыхания. Только пустоту.