Клан Санна

Внутри лимузина, присланного Шреддером, было темно и прохладно. Ксевер уже достал из мини-бара бутылку виски. — Выпьете, доктор? — Обойдусь, — Стокман покачал головой и украдкой взглянул на сидевшего напротив молодого мужчину. За последний месяц он успел привыкнуть к его присутствию, но теперь почти не узнавал его. Заметив взгляд, тот чуть нахмурился и произнес: — Мастер велел доставить вас в Башню. Мистер Бишоп уже там. — Какая радость, — Стокман скривил губы. — Конечно, этот выскочка не упустит шанса поглумиться надо мной. Как будто мне мало того, как меня держали в этом убогом участке, как обманывали, угрожали и запугивали! А этот Санна едва не убил меня! Он гневно ударил кулаком по обивке сиденья. — Вам не следовало самому соваться на тот склад, — заметил Ксевер. — Наши люди сделали бы все, что нужно. — Ваши люди! Ваши люди оставили там… — он осекся, заметив внимательный взгляд карих глаз. — Впрочем, некомпетентные болваны, вот кто они. И да, у вас в рядах явно завелась крыса, иначе, как бы там оказались те двое? Скажете, что это случайность?! — Мы проведем расследование… — начал было Ксевер, но Стокман перебил его: — Какой толк от наказания виновных, если это происходит из раза в раз? Если в организации Шреддера разброд и шатание, может, стоит навести порядок на самом верху? — Вы намекаете, что все случившееся — ответственность Мастера? — вдруг спросил мужчина в тренче. — И совсем не ваше раздутое эго? — Нет, я вовсе не… — Стокман осекся. — Хватит ли у вас духу сказать ему это в лицо, доктор? — продолжил он. На бледном лице застыла холодная маска. — Я никогда не лицемерил, — вспылил Стокман. — И я выскажу Ороку Саки все, что думаю. Но не перед тобой. «Расходный материал», — мысленно добавил Стокман, а потом кивнул Ксеверу: — Налей уже своего виски. Остаток дороги они провели в полном молчании. Адвокат уткнулся в бумаги, Ксевер лениво смотрел в окно. Стокман, уже чуть захмелевший, то и дело украдкой бросал взгляды напротив. Учитывая, что все предыдущие попытки не увенчались успехом, он был уверен, что и седьмой экземпляр окажется провалом. Но несносный Бишоп все же смог. И это бесило сильнее, чем все остальное. Стокман снова отпил из граненого стакана. И в этот момент лимузин подъехал к Башне Шреддера. Спустя пять минут они уже поднимались на лифте на последний этаж, и Стокман вновь взглянул на него. Он держался спокойно, даже отстраненно, словно не было той странной холодной вспышки в машине. Мелодично звякнул лифт — на этаже не было ни души. И лишь у двустворчатых дверей дежурили два истукана в черном. — Вас ожидают, — произнес Ксевер, кивнув на покои Шреддера. — Или вас проводить? — Сам справлюсь, — дернул плечом Стокман. — У тебя другое задание. И с этими словами он приблизился к дверям. Телохранители пропустили его внутрь без единого слова. Все-таки дисциплина в клане Аси была железной. Двери бесшумно закрылись, и Стокман приблизился к центру просторной комнаты. Ороку Саки сидел перед низким столиком с бумагами, а у панорамного окна замер тип в черном костюме и очках. Заметив Стокмана, он не спеша обернулся. — Господин Ороку, — Стокман небрежно кивнул хозяину комнаты, игнорируя Бишопа. — Благодарю, что прислали за мной машину. — Рад, что вам было удобно, доктор, — Шреддер не поднял глаз от бумаг. — Садитесь. — Спасибо, но я… — Садитесь, — не повышая тона повторил Шреддер, и Стокман нерешительно приблизился к столику. Неловко присел, поморщившись от хруста в коленях, а потом кое-как устроился на тонкой подушке. — А теперь расскажите, — Ороку Саки продолжал просматривать документы, — почему вы оказались на том складе в Инвуде? — Господин Ороку, — Стокман поморщился, — я только что с допроса, вы же не хотите… — Единственное, что я хочу, услышать хоть сколько-нибудь убедительное объяснение того, почему я был вынужден подключить свои связи в правительстве для вашего освобождения. Стокман похолодел. Он давно уяснил для себя, что Ороку Саки — психопат, каких еще не видел свет. И он со столь же ровным лицом отдаст его в лапы Хана. А потом заварит себе чай. — Я… — Стокман нервно сглотнул. — Просто хотел убедиться, что ваши люди не оставили улик. Когда вы забрали… подопытного, я начал переживать за свою безопасность. — Вы считали, что я сделаю вас козлом отпущения, — произнес Шреддер, все также уделяя время бумагам. — Усомнились во мне. — А… что я должен был думать?! — в сердцах воскликнул Стокман. — Вы отдали проект ему! Хотя всю работу сделал я! Я разработал препарат и тестировал его! Я вел наблюдения полгода, а он пришел на все готовое! Он метнул в Бишопа взгляд, полный ненависти. — Как вы ответите, Бишоп? — спокойно спросил Шреддер, ставя подпись. — Скажу лишь, что опасения доктора Стокмана понятны, — Бишоп тонко улыбнулся. — И, разумеется, я снимаю шляпу, коллега. Ваш препарат и впрямь стал прорывом в фармацевтике. — Я вам не коллега! — Боюсь, теперь уже да, — Шреддер поднял взгляд от документа. — Я не забирал у вас проект, доктор. Вы выполнили свою часть работы. А затем я подключил Бишопа ко второй фазе. Стокман открыл было рот, но тут же нахмурился и передумал. Похоже, инцидент с полицией Шреддера не слишком интересовал. А то, что его все-таки вернули к работе над проектом, было очень кстати. Вопросов о второй фазе у Стокмана накопилось слишком много. — Значит, у вас получилось? — с сомнением произнес он. — Продвинуться дальше, чем с предыдущими образцами? — О да, — Бишоп едва заметно усмехнулся. — Но вы и сами это видели, не так ли? — Честно говоря, не слишком впечатляет, — Стокман скривился. — Хотя то, что он выполняет приказы и поддерживает разговор, признаться, удивило. — Уверяю вас, доктор, — Бишоп чуть склонил голову, и в этом жесте было больше вежливости, чем тепла. — Вас удивит не только это. Но давайте не будем утомлять господина Ороку профессиональными подробностями. Я вышлю вам отчет за последнюю неделю и, как всегда, буду рад видеть вас в моей лаборатории в T.C.R.I. «Спасибо, обойдусь», — едва не сорвалось у Стокмана, но он лишь сухо ответил: — Спасибо за приглашение. — В таком случае, — Бишоп поправил очки, — позвольте откланяться, господин Ороку. Если возникнут проблемы, вы знаете, где меня найти. Ороку Саки лишь коротко кивнул, не отрываясь от бумаг. Бишоп вышел из комнаты, а Стокман неловко поерзал на подушке. Тишина давила, и он тоже попробовал уйти. Но стоило ему шевельнуться, как Шреддер коротко бросил: — Я слежу за вами, Стокман. Он испуганно вздрогнул — в его голосе слышался металл. — В интервью журналистке Шестого канала вы наговорили много лишнего. Мне плевать на вашу уязвленную гордость, на акции вашей компании и на вашу личную репутацию. Но если вы еще раз откроете рот без разрешения… Шреддер поднял на него тяжелый взгляд. Стокман деревянно кивнул. — Проваливайте. Позабыв о боли в коленях, Стокман вскочил и почти бегом бросился к дверям. Выскочив в коридор, он едва не отпрянул: у стены, скрестив руки на груди, стоял он. Все такой же бледный. Похожий на самого себя — и в то же время совсем не похожий. — Доктор, — он чуть улыбнулся. — Вижу, вы успели высказать свои опасения Мастеру? Стокмана затрясло. Он быстро зашагал прочь, стиснув кулаки.

***

Нервные шаги ученого гулким эхом прокатились по коридору. Телохранители стояли неподвижно и молча, как часть стены. Двери бесшумно распахнулись перед ним. Внутри пахло сандалом, зеленым чаем и старым деревом. Мастер сидел за письменным столиком. Неспешно поставил подпись и печать, а потом чуть приподнял голову. Его непроглядно-черные глаза были обрамлены тонкой сеткой морщин. — Простите, Мастер, я помешал вам? — Совсем нет, — голос был спокойный, даже равнодушный. — И все же, ты забыл, о чем я просил? — Да, — сердце забилось чаще, во рту пересохло. — Прости, что помешал, брат. — Ты совсем не помешал, — повторил старший брат, поднялся из-за стола и шагнул к нему. Ладони легли на плечи тяжело, почти властно. — Выпьем чаю, Йоси? — С радостью, — Йоси чуть отвел взгляд. — Опять ты слишком вежлив, — Саки покачал головой. — Но, полагаю, тебе просто нужно время. — Да, я буду стараться. Спустя пару минут Йоси уже сидел в чайной комнате и наблюдал за тем, как старший брат заваривает чай. Точными движениями он взбивал ароматную заварку, а потом осторожно и уверенно разливал чуть остывший кипяток. Йоси и сам умел готовить чай, но брат не разрешал ему этого. Он вообще мало что ему позволял, но Йоси считал это оправданным. В конце концов, он очнулся всего неделю назад. — Как твой первый выезд за пределы Башни? — спросил Саки, пододвинув ему чашку. — Все хорошо, — Йоси с благодарностью наклонил голову, избегая смотреть на брата. — Приятно было выйти на улицу, увидеть людей. Вот только… Он замялся и коснулся чашки, осторожно поворачивая её против часовой стрелки. — Йоси, — строгий голос Саки заставил его вздрогнуть. — Посмотри на меня. Он послушно поднял голову. Брат смотрел на него не мигая, и этот взгляд, черный и неподвижный, словно не позволял дышать свободно. — Разве я не просил тебя рассказывать мне обо всем, что тебя тревожит? — устало спросил Саки. Йоси нервно стиснул в ладони чашку, ощущая стыд. Он и так доставил брату массу хлопот. Нельзя ничего скрывать от него. — Я встретился с одним из них, — глухо произнес Йоси. — С Санна. Рука дрогнула, и он лишь крепче сжал чашку, почти обжигаясь о гладкую керамику. И тут жесткие пальцы коснулись его запястья. От этой теплой тяжести дрожь утихла. — Что ты почувствовал? — негромко спросил Саки. — Я… — Йоси сглотнул странную сухость в горле. — Хотел убить его. Прямо там. При всех. Но… Он тяжело выдохнул и прикрыл глаза. — Ты помнишь, что он сделал? — голос Саки был спокоен, хотя в этом спокойствии чувствовалась опасная твердость. — Нет, — сдавленно прошептал он. — Но я был зол и… наверное, напуган. — Не бойся, — брат крепко сжал его запястье. — Больше они тебя не тронут. Я не позволю. — Да, я знаю, — Йоси приоткрыл глаза, взглянув на него. Ороку Саки — его Мастер и названный брат. Он всегда держит слово. И никогда не обманывает. — Но я хочу сам разобраться с ними, — Йоси попытался высвободить запястье, но брат не разжимал пальцы. — Отомстить за все то зло, что они причинили нам. — Всему свое время, — по лицу Саки скользнула тень улыбки. — Пока тебе нужно восстановиться. Теперь, когда Стокман на свободе, ты встанешь на ноги еще быстрее. — Я и так свободно передвигаюсь, — слегка обиженно протянул Йоси. — Ты знаешь, что я имею в виду, — брат выпустил его запястье. — Твоя память все еще повреждена, и ты пока не готов сражаться с Санна. — Как скажешь, — Йоси покорно опустил голову. Его чай уже начал остывать. — Давай выпьем чаю, — Саки взял свою чашку. — Это поможет успокоиться. — Да, брат, — Йоси сделал маленький глоток. Вкус был очень терпкий, почти горький. Как будто бы раньше он был мягче. Но, как и сказал брат, память Йоси еще не восстановилась. «Санна, — он снова стиснул чашку в ладонях и сделал глоток. От горечи свело скулы. — Он убьет их всех. И начнет с того, кто назвал его тем, чужим именем».

***

«Чомпи» утробно рыкнул, когда Рафаэль ворвался на парковку рядом с домом Майки и Донни. Оставив на асфальте вонючие следы паленой резины, Раф сорвал с головы шлем и едва ли не бегом бросился к дому. Задыхаясь, влетел на третий этаж и позвонил в дверь. Его слегка колотило, в горле стояла неприятная сухость. Звонок захлебывался истеричным визгом, но тут звонко щелкнул замок. В щели между косяком и дверью мелькнула заспанная физиономия Микеланджело. — Рааааф, — протянул он, борясь с чудовищным зевком. — Что ты тут… — Дон дома? — перебил брата Раф. — А? Да, — Майки потер глаз. — У него выходной и… эй! Рафаэль просунул руку в зазор, сорвал цепочку и шагнул через порог, удерживая дверь. Майки встревоженно замолчал. — Буди его, — бросил ему Раф. — Есть разговор. Майки нахмурился, но спорить не стал и прошлепал босыми ногами в сторону спальни. Раф же прошел на кухню, стараясь дышать глубже. Шрам на правой ладони навязчиво зудел. — Доброе утро, Раф. Донни выглядел еще более неприветливым и мрачным, чем обычно, и Раф понял почему: без очков он подозрительно щурился. Майки топтался у него за спиной. — Чем обязаны? — сухо бросил Донни, поняв, что Раф не поздоровается. — Та наркота, — Раф оперся спиной о раковину, — которую ты исследовал, она… — Какая именно? — сварливо спросил Донни, наконец-то нацепив очки. — Если ты помнишь, я делал два анализа для тебя и для Кейси… — Что за наркота?! — влез Майки. — Донни, ты что, снова… — Захлопнись, оболтус, — рыкнул Раф. — Я говорю про оба случая. Ты, ебать тебя в рот, гений и не заметил, что это одно и то же? — Что?! — Дон вздрогнул. — Да я даже не сравнивал их! И давай повежливее, а не то… — А не то что? — Раф невесело хохотнул и шагнул к нему. — Вышвырнешь меня вон? Копов вызовешь? Да я только из участка, вот они поржут, если… — Тебя забирала полиция?! — снова вмешался Майки, но под взглядом Рафа умолк. Дон, впрочем, тоже успокоился. — Рафаэль, — он приподнял ладонь. — Как давно ты спал? — Не помню, — огрызнулся Раф. — Не сливайся мне тут. Ты говорил, что та дрянь не стимулятор, так? Так зачем её сделали? — Основное соединение из скополаминового ряда… — По-человечески, мать твою! Рафа затрясло, перед глазами всё поплыло. — Короче, — Донни нервно поправил очки. — Скополамин часто применяется как седативное или спазмолитическое средство, но сильно влияет на мозг, вызывает тяжелые галлюцинации, психоз или амнезию. — Амнезия… — Раф вцепился рукой в край раковины. — Всё, блядь, теперь понятно. Он хрипло рассмеялся, а через секунду его колени подкосились. — Раф! — выкрикнул Майки, но тут в голове словно переключили тумблер, и наступила темнота. Пробуждение пришло резко, словно кто-то гаркнул ему в ухо. Рафаэль вскинулся — виски противно заломило, и он сдавленно выругался. — Сука… Он прижал ладонь к глазам, борясь с подступающей тошнотой и мерзким тремором во всем теле. Но хуже всего была боль, будто разламывающая череп на части. Часто дыша, Раф попытался встать, но колени у него снова задрожали. Щелкнула дверная ручка. — А, очухался. — Дон? — хрипло пробормотал Раф, не открывая глаз. — Свет, выруби блядский свет. — И давно у тебя мигрени? — спросил Донателло и щелкнул выключателем. — Пару месяцев, — буркнул Раф и, рискнув, убрал ладонь от лица, но глаз так и не открыл. Полумрак пах лекарствами и свежим бельем. Рядом скрипнул стул на колесиках. — Что принимаешь? — Ничего. — Ожидаемо, — фыркнул Донни. — Всё пытаешься быть крутым? Мигрени насрать на твой пафос, и теперь ты даже с постели встать не можешь. — Заткнись нахер, — Раф попытался повернуться на другой бок. — Где оболтус? — На работе. — Уже работает? А как же перелом? — Сросся, — Донни встал со стула. — Вообще-то ты к нам месяц не заезжал. Будешь и дальше так морозиться — на свадьбу не пригласим. — Не очень-то и хотелось, — Раф вздохнул. — Ладно, постараюсь не пропадать. Только ты это… короче, помощь нужна. — Я как-то и сам об этом догадался, — Донни начал копошиться, но Раф не мог понять, что именно он делает. — Для начала нужно поднять тебя на ноги. Моя лаборатория не палата, знаешь ли, а ты тут уже двое суток. — Двое суток?! — Раф подскочил на кушетке, а потом с глухим стоном упал обратно. Висок прострелило болью, и перед глазами всё побелело. — Ага, Майки весь извелся, — Донни шагнул к постели. — Поэтому не выёбывайся, пей таблетки и к его возвращению будь как огурчик. Сказав это, он вышел из лаборатории. Раф вздохнул, приоткрыл глаза, а потом, морщась от боли, тяжело сел. Перед глазами все ещё плыл зыбкий полумрак, но он нашарил на прикроватном столике мерный стаканчик с таблетками. Помедлил секунду и резко опрокинул их в себя, словно это был шот виски. Через полчаса Рафаэль вышел из ванной, на ходу растирая волосы полотенцем. Мигрень почти отпустила, но тело всё ещё было ватным, будто из него выкачали силы. Когда он заглянул на кухню, желудок тут же сжался от голода: Донателло сосредоточенно разогревал в микроволновке лазанью, и по комнате уже тянулся густой запах мяса, сыра и специй. — Майки решил, что ты наверняка будешь голоден, — сказал Донни, скрестив руки на груди. — Садись. Тебе надо поесть. Повторять не пришлось. Уже через минуту Раф сидел за столом и с жадностью расправлялся с двойной порцией лазаньи. Донни устроился напротив, немного помолчал и наконец произнес: — Значит, Лео потерял память? Раф дернулся, будто его ткнули под рёбра, быстро глянул на него и коротко, деревянно кивнул. — Похоже на то. Я видел его, а он… Он осёкся и тяжело сглотнул. — Меня не узнал. — Опиши всё по порядку. Пока Раф рассказывал о поимке Стокмана и встрече с Лео, лицо Донни всё сильнее мрачнело. — Ты уверен, что это не было игрой на публику? — спросил он наконец. — Полиция, журналисты… Может, он просто не мог повести себя иначе? — Нет, — Раф резко мотнул головой. — Когда этот мудак Ксевер сказал ему, кто я, Лео чуть мне в глотку не вцепился. Не знаю, что ему наплели эти ублюдки, но я это так не оставлю. Донни выдохнул сквозь зубы и сцепил пальцы. — С потерей памяти всё хреново устроено. Сначала надо понять, какой кусок воспоминаний у него выпал, и только потом думать, как это вернуть. А если амнезию вызвал тот препарат, всё становится в разы сложнее. Раф замер с вилкой в руке. — Это ещё почему? — Из-за накопительного эффекта, — устало сказал Донни. — Если он сидел на нём полгода, организму понадобятся недели, чтобы окончательно очиститься. А если препарат ему продолжают давать, память вообще не сможет восстановиться. Раф медленно прожевал кусок, нахмурился и мрачно буркнул: — Ебануться. Он машинально хлопнул себя по карману джинсов и тут же вскинул голову. — А где мобильник? — Он звонил без остановки, пока не сел, — ответил Донни. — Я поставил его на зарядку. Раф глухо застонал и прижал ладонь ко лбу. — Ты выпил лекарство? — Да не в этом дело, — он провёл рукой по лицу, задев отросшую щетину. — Босс меня закопает. — Майки уже позвонил ему и сказал, что ты у нас, — быстро вставил Донни. Раф коротко, безрадостно хмыкнул, отодвинул пустую тарелку и поднялся из-за стола. — Ну всё. Младший у нас теперь решала, да? Через десять минут он уже заводил мотор «Чомпи», и с каждым глухим рывком двигателя в голове становилось чуть яснее. Пальцы легли на руль, ощущая знакомую дрожь байка; дыхание наконец выровнялось. Он надел шлем, переключил скорость и резко сорвался с места.

***

Когда Раф подъехал к офису Слэша, часы показывали полдень, и на мойке кипела работа. Взмокшие от жары и водяной взвеси сотрудники метались вокруг запыленных машин. Пит заметил его и приветственно вскинул ладонь, но Раф только кивнул и прошел внутрь. Менеджер за стойкой сонно перебирал бумаги. Когда Раф подошел, тот, не поднимая головы, пробормотал: — Мистер Гуэрра ждет вас. Ощущая легкую нервозность, Раф поднялся на второй этаж здания. Включив телефон после разговора с Донни, он нашел двадцать пропущенных от Картера и всего парочку от босса. А потом сухое сообщение: «Зайди ко мне». И в любой другой ситуации Раф был бы рад личному общению. Но не сейчас. Сквозь прозрачные стены кабинета он видел грузную фигуру Слэша за письменным столом. Досчитал до трех и толкнул стеклянную дверь. Внутри пахло сигарами, бумагой и едой. В мусорной корзине белел стакан из кофейни и скомканная промасленная бумага. Слэш будто не заметил его, продолжая просматривать что-то на мониторе. В тусклом свечении экрана лицо казалось осунувшимся, постаревшим.Ему ведь в этом году пятьдесят пять, внезапно подумал Раф. И в ту же секунду Слэш наконец поднял взгляд. Глубоко посаженные желто-зеленые глаза, казалось, видели его насквозь. — Явился наконец, — негромко произнес он. — Хорошо отдохнул? — Нормально, — ответил Раф, стараясь говорить нейтрально, хотя это давалось с трудом. Он привык отвечать сарказмом на сарказм. — Славно, — Слэш смотрел на него не мигая. — Что собираешься делать? — В каком смысле? Раф сунул ладони в карманы куртки и вдруг снова почувствовал себя девятилетним мальчишкой в сырой одиночной камере. — В прямом, — Слэш вздохнул. — Три дня назад я просил тебя сидеть на жопе ровно, но ты, похоже, вертел мои приказы. Что ты хочешь делать теперь? — Босс, мне жаль, но… — Все, что до слова «но», сам знаешь чем пахнет, — оборвал его Слэш. — Микеланджело мне сказал, что ты с ног валился, и я, так и быть, дал тебе время. Но сейчас я жду объяснений. И желательно таких, которые подойдут не только мне. — Не только тебе? — Раф стиснул ладони в кулаки. — Будете мне кости на собраниях перемывать? — Иначе нельзя, — Слэш помрачнел. — Ты мусорнулся, Раф. — Я никого не сдавал, мать твою! — Рафа затрясло. — Мы с Кейси взяли маньяка, почти прижали его, но… — «Мы»? — Слэш повысил голос. — Какие еще «мы», Рафаэль? Мы с легавыми не работаем. А те, кто работают… сам знаешь, чем это кончается. — Знаю, — с вызовом бросил Раф. — Так что теперь? Самоустраниться? Приставить пушку к виску и нажать на спуск? — Не драматизируй. — Слэш устало выдохнул. — Я в курсе, что нашли в Инвуде. Но это не наша территория. Не наше дело. А ты влез туда по уши. В кабинете стало тихо. Только с улицы доносился размеренный гул компрессоров. — Последний парнишка, — глухо сказал Раф, поднимая глаза на наставника. — Он работал в кофейне недалеко от моего офиса. Я часто брал у него кофе. Он всегда был со мной вежлив, хотя в Бруклине все знают, кто я. — К чему ты ведешь?.. — Его похитили две недели назад. Заперли на том складе. Пытали и насиловали. А потом зашили ему рот и глаза. Он умирал в цепях и не выжил. Слэш нахмурился. — Пытаешься меня разжалобить? — Нет, — Раф снова начал закипать. — Я пытаюсь сказать, что он жил в Бруклине. В нашем районе. Под нашей защитой. И мы не смогли его спасти. Не я и Кейси — ты и я. Чего стоит всё это, если мы не можем помочь тем, кто слабее? В кабинете снова повисла тишина. Слэш молчал, будто что-то взвешивал про себя, а Раф до боли сжимал правую ладонь, так что ногти впивались в едва затянувшийся шрам. — Рафаэль, — негромко произнёс босс. — Ты хороший парень. Пелле не ошибся, когда решил взять к нам тебя и Майки. Но ты ещё и капо. А значит, должен понимать: служить и защищать — работа копов, не наша. — Но… Слэш поднял ладонь, обрывая его. — Нам постоянно приходится делать выбор. Заботиться о благе семьи. Давать работу и защиту тем, кто в этом нуждается. И отнимать жизни, когда это необходимо. Ты сам через это прошёл, ты понимаешь. Смерть одного человека — безусловно, трагедия. Но не катастрофа. — Не катастрофа, — прошептал Раф. — Для тебя — может быть. Для меня — нет. — Раф… — Я был там, потому что искал Лео, — Раф шагнул к столу. — Проверял тот слух. И нашёл Стокмана — ублюдка, который обращается с людьми как с мусором. Он накачивал дрянью азиатов со всего Нью-Йорка только для того, чтобы добраться до Лео. И он это сделал. Его голос опустился до шепота. Однако Слэш оставался спокоен: лишь едва заметно вздохнул и чуть повернул голову. — Постой. У Рафа по спине побежали мурашки. Горло перехватило, но он всё-таки выдавил: — Ты знал? Салливан прикрыл глаза и затем кивнул. — Да. В ушах зашумело. Раф упрямо мотнул головой, отказываясь верить. — Как?.. Когда? — Леонардо поделился со мной своими опасениями перед отъездом, — ровно ответил Слэш. — Я предложил помощь, но он отказался. — Почему? — Не знаю, — Слэш отвел взгляд. — Он просил не лезть. Сказал, что это внутреннее дело Фут и Драконов. — Придурок, — прошипел Раф и резко дернулся к выходу. — Раф, мы не закончили. — Закончили. — Это приказ, — Слэш поднялся из-за стола. — Капо обязан подчиняться дону. Раф стиснул дрожащие ладони в кулаки, тяжело сглотнул и произнес: — В таком случае я больше не капо. Слэш попытался что-то сказать, но Рафаэль уже не слушал. Задыхаясь, он сбежал вниз по лестнице и выскочил наружу. Горячий уличный воздух хлестнул в лицо, пока он быстрым шагом шёл к байку, на ходу вытаскивая мобильник. — Босс? Наконец-то. Я уж думал… — Парни сейчас заняты? — перебил Раф, прижимая телефон плечом к уху и заводя мотор. — Что? Да нет, взяли перерыв, обед же… — Хорошо. Скажи, чтобы потом не брали заказы. Я пригоню «Имп». — Ладно, но что вообще случилось? — в голосе Картера прозвучала тревога. — Что-то произошло? — Нет, — ответил Раф, перекидывая ногу через седло «Чомпи». — Пока нет.

***

Терпкий сигаретный дым обжег легкие, но Раф почти сразу выдохнул и снова затянулся. Пальцы, сжимающие сигарету, едва заметно дрожали. За бетонной стеной гаража лязгало железо, скрежетали инструменты, переговаривались механики: — Чёрт, что он сделал с машиной? Резина в хлам. — Да там не только покрышки. Весь правый бок исцарапан. Он с кем-то гонялся, что ли? — А этот запрос на бронирование? Точно опять полезет в пекло и… — Разговоры! — резкий окрик Картера оборвал трёп. — Вам дали работу — вот и работайте. Хватит чесать языками. Не на базаре. В гараже сразу притихли. Раф усмехнулся краем рта. Картер вышел к нему — мрачный, напряженный. — Распизделись, — буркнул он, пряча руки в карманы джинсов. — Ты не подумай, они обычно не такие. Но запрос у тебя и правда… не для обычного сервиса. — Они прекрасно знают, где работают, — Раф пожал плечом. — И на кого. За деньги можешь не переживать, всё оплачу. — Да я не про деньги. — Картер дёрнул подбородком и на секунду отвёл взгляд, будто собираясь с духом. — Босс, не обижайся, но скажу как есть. Ты слишком часто во что-то влезаешь. И каждый раз — в какое-то дерьмо. — Ну и? — равнодушно бросил Раф, стряхивая пепел. — А то, что мы за тебя переживаем, — Картер всё-таки посмотрел на него прямо. — Понимаю, в нашем деле по-другому не бывает. Но ты хотя бы иногда полагайся на нас. Ты наш капитан, а не просто еще один боец. На мгновение Раф замер. Совсем чуть-чуть. Потом зажал почти догоревшую сигарету между губами и холодно ответил: — Всё, во что я вляпываюсь, — моё личное дело. Вас это не касается. — Раф… — Разговор окончен. Он бросил окурок на асфальт и вдавил его ботинком. — Лучше поторопи парней. Машина нужна к вечеру. Картер не сдвинулся с места. — Что ты задумал? — У меня свидание, — Раф отвернулся, уставившись на поток машин за дорогой. — И балласт мне не нужен. Несколько секунд Картер молчал, будто ещё надеялся, что тот передумает. Потом резко выдохнул и ушёл обратно в гараж. Раф прикрыл глаза. На душе было паршиво. Но втягивать своих в это дерьмо он не собирался. Как и тогда, с русскими, — это была его ответственность. Он снова вытащил из кармана пачку сигарет, стукнул ею о ладонь, вытянул одну и сунул в рот. Щелкнула зажигалка. Огонёк дрогнул на ветру. Раф затянулся, медленно выдохнул и запрокинул голову. Злости на Слэша уже не осталось. Перегорела. Зато ярость на Лео только крепла, раздуваясь внутри тяжелым, злым жаром. Он слишком хорошо помнил, с каким ровным, почти безразличным лицом Лео говорил о маньяке: это работа полиции, их не касается. Касается. Ещё как касается. Его это касалось напрямую. И Лео это знал. Наверняка знал уже тогда. Знал — и промолчал. Всё скрыл. «Придурок, — в который раз подумал Раф, чувствуя, как по телу проходит дрожь. — А теперь ты даже не помнишь, кто я. Нагеройствовался. Ничего. Я тебе всё напомню». Апгрейд «Импа» закончили к двум ночи. Раф поблагодарил механиков, пообещал не только премию, но и выпивку в каком-нибудь приличном баре. Те в ответ лишь угрюмо кивнули и разошлись. Картер, задержавшийся в офисе до самого закрытия, молча опускал рольставни. Обиженно, почти демонстративно. Раф следил за ним, прислонившись к боку «Импа». В тусклом свете фонарей машина отсвечивала свежеполированными крыльями, от покрышек тянуло резким запахом новой резины. На такой бы только на свидания и ездить. — Подвезти? — спросил Раф, когда Картер подошел ближе. Он коренастый, чуть сутулый, смотрел исподлобья своими светлыми круглыми глазами. — Я пешком, — буркнул он, отводя взгляд. — Удачного свидания. Он развернулся и пошел прочь, засунув руки в карманы куртки. Уже у поворота притормозил, будто передумал уходить совсем и бросил через плечо: — Если сдохнешь, не сможешь поставить парням пиво. Имей в виду. — Понял. Раф криво усмехнулся и дернул ручку двери. Та подалась тяжело, медленнее обычного. В броне «Имп» уже не был таким легким на подъем. Как и он сам. Он захлопнул дверь, завел мотор и несколько минут просто сидел, слушая его ровный, убаюкивающий рокот. Голова была ясная, почти неправдоподобно легкая. То ли сработали таблетки Донни, то ли все дело было в предстоящем. Хитрые схемы, копание, расследования — не его. Лучше идти в лоб. Ладони легли на оплетку руля, и через минуту «Имп» уже плыл по ночному шоссе. Спешить было некуда. В который раз за последние дни Раф почувствовал, будто существует отдельно от машины, отдельно от дороги, отдельно от самого себя. Огни автострады, вывески, темные пролеты мостов — все скользило мимо, как по ту сторону мутной пленки. Тонкой, почти прозрачной, но все равно отрезавшей его от мира и от собственных мыслей. Почти как тогда, на мосту, пару дней назад. Без привычных пробок дорога до Манхэттена заняла чуть больше часа. Башня Шреддера стояла во мраке, и только на самой вершине алел знак — трехпалая драконья лапа. Рафаэль остановился метрах в трехстах от входа и заглушил двигатель. Потом опустил стекло, впуская в салон прохладный ночной воздух. Снова достал сигареты, взглянул на пачку и раздраженно цыкнул. Меньше половины. А ждать, похоже, придется долго. Он все равно закурил. Сизый дым вытек в приоткрытое окно, и Рафаэля кольнуло дежавю. Месяц назад он так же дневал и ночевал в машине неподалеку от этой башни. Пил кофе, курил и без конца прокручивал в голове, что скажет при встрече. Но Лео, будто нарочно, не появлялся, снова заставляя играть по своим правилам. В этот раз могло выйти так же. Но любые правила можно сломать. А это Раф умел особенно хорошо. Докурив, он ткнул в кнопку радио. Из динамиков сначала вырвался хрип, потом — рваный обрывок сообщения: — Это патрульные… мэн и Лер… преследу… нарушителя… по Сто де… улице… Рафаэль переключил волну на классический рок и убавил звук. Достал еще одну сигарету. Часы на приборной панели показывали половину третьего.

***

Ночью Манхэттен был ярким, но непривычно тихим. Людей почти не было, машин тоже. Йоси нравился такой город: пустой, будто заброшенный и потерявший свое назначение. В такой час казалось, что ты один во всем мире. Пустынные коридоры Башни тоже манили его своим гулким одиночеством. Йоси, привыкший ходить совершенно бесшумно, ничем не тревожил эту тишину. Поправив на плечах хаори, он подошел к панорамному окну. В темном стекле отражались миллионы огней, а среди них — его собственный размытый силуэт. В груди неприятно тянуло, руки слегка подрагивали. Йоси сжал ладонь в кулак, пытаясь унять дрожь. Врачи говорили, что прием лекарства нужно повторить, как только появятся первые признаки отмены. Но он предпочел бы обойтись без этого. Он до сих пор не понимал, как эти уколы должны вернуть память. Зато слишком хорошо успел узнать их побочный эффект — пугающий и унизительный. Он нервно потер шею и снова уставился в окно. В темном стекле он отражался как в мутном зеркале и сам казался себе размытым, почти призрачным. Память оставалась чистым листом, который время от времени пятнали вспышки боли и страха. Единственным устойчивым образом во всей этой мешанине оставался брат. Брат никогда не улыбался, почти всегда оставался серьезным, но временами бывал мягок с ним. Эти редкие минуты Йоси берег слишком жадно. Кажется, ко всем остальным Саки проявлял либо раздражение, либо равнодушие. Реже — гнев. Йоси видел такое лишь однажды и твердо решил, что сделает все, чтобы брат не сердился. Он вздохнул, обхватив себя руками за плечи. Дрожь никуда не делась. Значит, придется ехать к Бишопу. С последствиями он как-нибудь разберется; главное, чтобы стало лучше. Вернуть хотя бы часть воспоминаний. Иначе он так и будет блуждать во тьме, как слепец, ощупывая стены. За этими стенами скрывалось его прошлое. То, что сделало его таким. Но было и другое: клан, Мива, целая жизнь. И, конечно, Саки. — Йоси? Низкий шепот заставил его вздрогнуть и обернуться. Брат стоял позади. В полутьме его фигура казалась вылепленной из тени, лица было не разобрать. — Брат, — Йоси привычно спрятал ладони в рукавах хаори. — Прости, я просто… — Снова кошмары? — Саки оставался в тени, не пытаясь приблизиться. — Нет, — Йоси опустил голову. — Просто не мог заснуть. Решил взглянуть на город. Я уже собирался идти обратно. — Тебе нравится вид? — Брат сделал шаг и встал рядом. Приглушенный свет скользнул по его лицу, выделяя темные участки, оставшиеся после множества операций и пересадок. — Да, — Йоси снова взглянул на панораму города. — Очень. — Хорошо, — Голос Саки звучал отстраненно. — Я долго выбирал, где поставить Башню. Вид отсюда должен был быть именно таким. — Рад, что у тебя все получилось, — Йоси слегка улыбнулся, но тут же опустил уголки губ. — Я делал это не для себя, — Саки покачал головой. — Башня, клан — все это было ради одного человека. Он чуть повернул голову, и Йоси едва не покраснел. Уже не в первый раз он замечал в глазах брата тлеющую искру желания — и никак не мог ее объяснить. — Ты дрожишь, — Саки шагнул к нему, касаясь плеча. Йоси едва не отстранился: ткань дернуло статическим разрядом. — В коридоре немного холодно, нужно вернуться в спальню, — попытался оправдаться он, но брат уже понял. — Йоси, — он крепко схватил его за плечи. — Тебе нужно принять лекарство. Я вызову машину, поедем к Бишопу. — Нет, — Йоси попытался отстраниться, но хватка была железной. — Я сам смогу, чуть позже. Ты не должен отвлекаться от дел из-за меня. — Дела могут подождать, — его губы превратились в жесткую линию. — Речь о твоем здоровье. О твоей памяти. Я должен быть рядом. — Хорошо, — Йоси снова улыбнулся, и в этот момент жесткая ладонь коснулась его щеки. К лицу прилила кровь. — Уже светает, — Саки бросил взгляд в окно, а потом убрал руку. Сразу стало легче дышать. — Иди. Выезжаем через час. Вместо ответа Йоси скованно кивнул и направился к своей комнате, с трудом удерживаясь, чтобы не сорваться на бег. Сердце больно колотилось, а руки дрожали все сильнее. Мягко прикрыв за собой дверь, он прислонился к ней спиной. Тонкая ткань юкаты неприятно липла к влажной коже. Йоси резко сбросил хаори прямо на пол и прошел в ванную. Он простоял под душем десять минут, хотя принимал ванну всего пару часов назад. Тремор немного отступил, но тянущая боль в груди никуда не ушла. Иногда она простреливала так, что Йоси кашлял, пытаясь подавить рвотный позыв. Хорошо, что брат этого не видел. Вытираясь, он морщился. Кожа стала настолько чувствительной, что махровое полотенце казалось шерстяным. Быстро высушив волосы, Йоси надел брюки, а потом набросил на плечи белую рубашку. Резкий запах химчистки вызвал новый приступ тошноты, и он оперся руками о раковину, пытаясь устоять. Через пару минут его отпустило, и он нервно застегнул пуговицы. Разгладил дорогую ткань на груди и украдкой взглянул на свое отражение. В ярком свете ламп кожа казалась серой и болезненной, а скулы — слишком острыми. На подбородке не было и намека на щетину, хотя он не брился с тех пор, как пришел в себя. Йоси вздохнул и открыл створку справа от зеркала. Внутри стоял бело-синий контейнер с раствором. К счастью, без запаха. Йоси осторожно снял крышку, подцепил пальцем линзу и, коротко выдохнув, снова взглянул в зеркало. Оттуда на него смотрели неестественно голубые глаза: яркие, блестящие, почти кукольные. Йоси не знал, было ли так всегда, но сейчас он их просто ненавидел. Потому что брат говорил с ним тепло и ласково, лишь когда Йоси надевал линзы. Словно вид этих глаз напоминал Саки о чем-то неприятном. Поэтому Йоси был только рад их скрыть. Через пару минут он вытер выступившие слезы и снова посмотрел в зеркало. Глаза стали мутновато-карими, и теперь он хотя бы был похож на живого человека, а не на манекен из витрины. Еще раз проверив пуговицы на рубашке, Йоси достал из стенного шкафа тонкий тренч, в подкладку которого был зашит нож. Брат не выпускал его без охраны, но настоял, чтобы он носил с собой хоть что-то для самозащиты. Предлагал пистолет, но Йоси предпочел холодное оружие. При одном взгляде на огнестрел у него внутри начинало нехорошо свербеть. Йоси вышел из комнаты и прошел до конца коридора. Покои брата, как обычно, охраняли элитные гвардейцы. Иногда Йоси казалось, что они и не живые вовсе. Однако стоило ему переступить порог, как он услышал холодный голос брата: — Меня не волнует, что там у вас случилось. Тора и Алопекс справятся, тем более я оставил там Сину. Держите меня в курсе. Я скоро буду. Саки сидел за письменным столом; перед ним мерцало несколько голографических экранов. Заметив Йоси, он свернул их и устало вздохнул. — Извини, срочный звонок из Токио. Я скоро. Спускайся к машине. — Я понял, — Йоси слегка поклонился и вышел обратно в коридор. Он спустился на личном лифте брата на первый этаж, где его уже ждала охрана: шестеро сонных парней в черном. — Господин, машина сейчас будет. Йоси лишь коротко кивнул и направился к автоматическим дверям. Охранники молча следовали за ним, избегая даже смотреть в его сторону. Йоси на мгновение стало не по себе. Брат говорил, что до плена они работали вместе и он был чуть ли не вакагасирой, прямым наследником клана Аси и Хамато. Но охрана и персонал Башни вели себя с ним так, словно память стерли не только ему. На улице было свежо, в отдалении слышался прерывистый гул — город просыпался. Йоси глубоко вдохнул тяжелый, пыльный воздух Манхэттена. В этот момент к дверям подъехал черный автомобиль. Охрана только дернулась, когда из приоткрытого окна вылетел черный цилиндр. Он звонко ударился об асфальт — и мир утонул в белой вспышке. Йоси упал на колени, закрывшись рукавом плаща, но глаза словно выжгло изнутри, а в ушах зазвенело. Он резко мотнул головой, пытаясь прийти в себя, и тут кто-то схватил его за воротник плаща и потащил прочь. «Нет!» — он попытался вырваться, но его швырнули вперед. Под ладонями скользнула мягкая гладкая кожаная обивка, пахнущая табаком. Йоси резко тряхнул головой, пытаясь прийти в себя. Где-то хлопнула дверь автомобиля, а в следующую секунду его вжало в спинку сиденья — похититель ударил по газам.

***

«Имп» утробно рычал, оставляя позади Башню Шреддера вместе с ее хваленой охраной. Раф резко сморгнул и глянул в зеркало заднего вида. Лео приподнялся на локтях, пытаясь прийти в себя после светошумовой. Невольно вспомнилась их первая встреча. Тогда его просто вырубило. В этот раз не повезло. Сбоку взвизгнули тормоза, кто-то зло ударил по клаксону, но Рафу было плевать на правила и штрафы. Он гнал к шоссе, прикидывая, как скоро шестерки Шреддера поднимут за ним вертолет. — Ты… — донеслось сзади. Раф снова посмотрел в зеркало. Лео морщился, пытаясь сфокусировать взгляд. Бледный, дрожащий. Раф едва сдержал злое цыканье. Он уже видел его таким. Эти ублюдки все так же пичкали его той дрянью. — Пристегнись. Впереди хайвей, — бросил он, переключая скорость и разгоняясь до девяноста. — Пошел ты, — выплюнул Лео и резко взмахнул рукой. Мелькнул металл. Шеи коснулось холодное лезвие. Но Раф даже не дернулся, не отрывая взгляда от дороги. — Останови машину, — процедил Лео, ловя его взгляд в отражении. — Живо. — Отказываюсь, — спокойно ответил Раф. — Хочешь — бей. Только тогда нас либо вынесет на встречку, либо размажет об отбойник. Подушек безопасности у меня нет. Отличный выйдет фарш. Лео бросил на него взгляд, полный злости, а потом убрал нож. — Вот и молодец, — похвалил Раф. — Пристегнись, а не то… эй! Он судорожно ударил по тормозам, сбрасывая скорость, но Лео уже распахнул дверь и просто сиганул из машины. Раф рванул руль — «Импа» развернуло поперек дороги. Скрип тормозов, истеричные гудки. Одна легковушка зацепилась бампером, и ее вынесло на соседнюю полосу. Жуткий треск и визг перекрыли ругательства Рафа. Он выскочил из салона и бросился назад, туда, где уже начинал собираться затор. — Эй, мудила! Какого хрена ты тут устроил?! — заорал один из водителей, но Раф выхватил «Глок» и наставил на него. Водитель мгновенно побледнел. — Тише, — коротко велел Раф и пошел дальше. Крики людей, шум машин, мерное мигание аварийки. Он точно попадет в утренние новости на Шестом канале. В ушах нарастал гул, во рту пересохло. Он лихорадочно всматривался в асфальт, ища кровь, содранную до мяса кожу, клочья одежды — а может, и что похуже. Тело в запыленном, разорванном тренче лежало под отбойником. Раф кинулся к нему, осторожно перевернул, боясь увидеть самое страшное. Но каким-то чудом это всё ещё был Лео. Тёмные волосы запорошены дорожной пылью, на лице — мелкие царапины, но в остальном он казался цел. — Сука… — хрипло выдавил Раф. Он уже хотел поднять Лео на руки, но тут голова того чуть качнулась, и Раф увидел, как из рассеченного виска стекает темная струйка крови. Ноги вмиг стали ватными, гул в ушах превратился в пронзительный звон. Раф рывком вскочил, прижал Лео к себе и зашагал к машине.