Клан Санна

«Имп» мчался в сторону Кони-Айленда. Стрелка спидометра дрожала у девяноста миль, но Рафу все равно казалось, что машина ползет. — Давай же, — прорычал он сквозь зубы, но все-таки сбросил скорость, съезжая с автострады. Хвоста за ним не было. Лео, растянувшийся на заднем сиденье, так и не пришел в себя. Раф крепче сжал руль, шумно выдохнул. Впереди показался «Мёрмейд», и уже через пару минут он тормозил у одноэтажного бетонного здания. Рывком дернул ручник и выскочил наружу. Пальцы снова подрагивали, когда он прижал ладонь к шее Лео. Пульс был. Лицо — почти серое. Бескровные губы чуть приоткрыты. Раф осторожно вытащил его из салона, прижал к груди и быстро пошел к дверям конторы Ханикатта. Влетел внутрь, распахнув дверь с пинка. В лицо дохнуло холодом, сыростью и въевшимся запахом дезинфекции. — Рафаэль? — Ханикатт почти сразу выскочил из прозекторской и на секунду застыл. — Что ты… — Док, нужна помощь, — оборвал его Раф. — Ударился головой. Не приходит в себя. — Сюда. Ханикатт, как всегда, не стал задавать лишних вопросов. Уже через минуту он светил Лео в глаза фонариком, проверяя реакцию зрачков. Раф стоял рядом, скрестив руки на груди, и только так удерживал себя от того, чтобы не начать метаться по комнате. — Как давно это случилось? — Ханикатт осторожно повернул голову Лео, разглядывая рваную рану справа, над виском. — Не считал, — выдохнул Раф и тут же поправился: — Минут пятнадцать. Может. Ханикатт нахмурился. — Плохо. Реакция зрачков есть, пульс сильный, но без сознания он слишком долго. Пока ты вез его, он не приходил в себя? — Нет, — ответил Раф, и тут же внутри неприятно дернуло. Он не видел. Надо было положить его на переднее сиденье. Надо было следить. Надо было… Ханикатт нервно потер ладони. — Боюсь, здесь я мало чем помогу. Его нужно везти в больницу, где… Лео вдруг чуть повернул голову и едва заметно нахмурился. — Лео! — Раф мгновенно шагнул к кушетке, но Ханикатт выставил руку, останавливая его. — Рафаэль, ему нужен воздух. — Да, но… Лео тихо застонал и приоткрыл глаза. Мутновато-карие. И совершенно чужие. У Рафа свело челюсть. — Леонардо, ты меня слышишь? — громко спросил Ханикатт. — Я не… — голос у него сорвался хрипом. Он моргнул, будто пытаясь сфокусироваться, потом коротко хмыкнул и выдохнул зло, упрямо: — Моё имя Йоси. Ханикатт удивленно вскинул брови. Раф не выдержал. — Хватит мне мозги ебать, Лео! — он рванул его за рубашку. — Приходи уже в себя! — Руки убрал! — выпалил Лео, вцепившись в его кисть. — Больше ты меня не тронешь, Санна! Раф дернулся, как от пощечины, а в следующий миг перед глазами уже дрожала красная муть. Он сильнее сжал в кулаке заляпанный кровью и пылью хлопок, но Ханикатт снова вклинился между ними. — Рафаэль, прошу тебя, полегче. Ему сейчас нужны покой и тишина. Выйди. Я продолжу осмотр. — Нет, — Лео попытался приподняться на кушетке. — Мне не нужна помощь. Особенно от вас. Я должен вернуться к… Голос оборвался. Лео качнулся вперед. — Блядство! — Раф успел подхватить его за плечо, не давая рухнуть. — Лео! Он встряхнул его сильнее, чем собирался. Темноволосая голова безвольно мотнулась. — Лео! — Рафаэль! — теперь Ханикатт уже действительно оттолкнул его. — Прошу тебя, выйди. Я должен его осмотреть. Еще несколько секунд Раф смотрел на бледное, исцарапанное лицо, будто пытался разглядеть в нем хоть что-то знакомое. Потом кивнул — коротко, механически — и отошёл к дверям. За ними была прозекторская. Он прижал ладонь ко лбу и на секунду зажмурился, пытаясь унять дрожь. Руки тряслись. В груди тянуло и скребло. Адреналин отступил слишком быстро, оставив после себя тяжёлую, липкую усталость. Раф до последнего верил, что сможет до него достучаться. Вместо этого едва не убил. Сзади тихо скрипнула дверь. Раф обернулся. — Он всё ещё без сознания, — сказал Ханикатт и устало вздохнул. — Пара ушибов, переломов, кажется, нет. Но сотрясение почти наверняка. Нужны рентген и томограф. Немедленно. — Понял. Он вытащил телефон и застыл. Вчера отказался от капитанства, а сегодня уже снова тянется к семейным связям. Поможет ли Донни, если попросить? — Раф? — Ничего, — выдохнул он, смаргивая. В ту же секунду по коже прошёл холодок. Раф резко повернул голову — и где-то у входа раздался звон разбитого стекла. — Док, вниз! — рявкнул он, падая на одно колено. Судя по грохоту, входную дверь вынесли с петель. Ханикатт сжался, закрывая голову руками, а Раф уже выхватил «Глок» и указал на дверь в перевязочную. — Запри дверь. И присмотри за Лео. — Понял, — Ханикатт быстро отполз к двери, а Раф, выглянул из-за цинкового стола. В прозекторской не было окон. Только две двери: одна в коридор, другая — в перевязочную. И, если эти твари ворвутся сюда, Лео утащат. Раф подкрался к коридорной двери, быстро проверил магазин «Глока», втянул воздух и через секунду резко высунулся в проем. В коридоре уже толпились пять фигур в черном. Они сбились у соседней двери, будто чувствовали, где добыча. Выстрел ударил резко, как молотком по металлу. Один из ниндзя рухнул сразу. Ответный огонь хлестнул в ту же секунду. Из косяка брызнула бетонная крошка, воздух вспорол визг рикошетов, но Рафа там уже не было — он отпрянул, перекатился в сторону и снова вынырнул из-за двери. Они все еще лезли к перевязочной. Только теперь двое держали коридор, прикрывая остальных. Пуля ударила в стену совсем рядом, осколки полоснули щеку, но Раф успел ответить. Один из прикрывающих дернулся и впечатался спиной в стену. — И это всё, что вы можете?! — рявкнул он в коридор. — Разве Шреддер не приказал убить меня?! Будто только этого и ждали. С треском, от которого вздрогнули стены, соседнюю дверь вынесли внутрь. — Блядство, — выдохнул Раф и сорвался с места. К перевязочной он долетел почти в прыжке. Изнутри уже кричал Ханикатт. Раф с ходу врезал в дверь ногой. Та с грохотом распахнулась, ударившись о стену. Двое в черном уже тащили Лео с койки. Раф выстрелил, не сбавляя шага. Первого швырнуло на пол. Второй только начал оборачиваться и рухнул следом. — Сзади! Крик Ханикатта ударил по нервам раньше, чем Раф успел развернуться. Он дернулся в сторону, но плечо обожгло так, будто в него вогнали раскаленный прут. Руку повело, пальцы едва не разжались, в глазах на миг вспыхнул белый свет. Двое оставшихся зашли с тыла. Раф вскинул пистолет почти вслепую. Грохот выстрелов в тесной комнате был таким, что мир на секунду схлопнулся в сплошной звон. Запах пороха, пыль, крик Ханикатта, тяжесть боли в плече — всё смешалось в один рваный удар. Одна фигура в черном переломилась и рухнула между каталкой и стеной. Последний даже не попытался добить. Он метнулся к двери и исчез в коридоре. За подкреплением. — Док, — Раф с трудом втянул воздух. — Сюда. Живо. Он шагнул к кушетке, подхватил Лео и взвалил его на плечо. Левое предплечье тут же прострелило тупой, мерзкой болью — пуля, похоже, только чиркнула, но и этого хватало. Раф дотащил Лео до прозекторской и осторожно опустил на пол. На цинковый стол класть его не хотелось. Сдернув куртку, быстро скатал ее в валик и подсунул Лео под голову. Тот был неестественно бледным. Почти серым. И дышал так слабо, что Рафа от одного взгляда на это начинало мутить. «А ведь именно здесь мы и познакомились». Мысль вспыхнула нелепо, не к месту, и тут же исчезла. — В-все кончилось? — сбивчиво выдохнул Ханикатт. — Нет. Раф захлопнул дверь в коридор и повернул замок. — Шреддер так просто его не отпустит. — Шреддер?! — Ханикатт побледнел еще сильнее. — Это же клан Фут. Босс Салливан знает, что ты… — Да, — отрезал Раф. Он выщелкнул магазин, быстро проверил патроны и загнал его обратно, стараясь не смотреть доктору в глаза. — Но теперь я сам по себе. Извини, что втянул тебя. Мы уйдем, как только… Он осекся. Снаружи что-то изменилось. Раф замер, поднял руку, приказывая Ханикатту молчать, потом двумя резкими жестами велел запереть за ним дверь. На Лео он взглянул только один раз — коротко, будто боялся задержаться дольше, — и тут же вышел обратно, в разгромленную перевязочную. Там воняло порохом, пылью и лекарствами. Он перевернул кушетку набок и поволок ее к выбитой двери, строя хоть какое-то укрытие. Следом туда же полетел стул. Потом — наполовину раскуроченный шкаф с медикаментами, который Раф с грохотом втиснул в проем. «Прости, док. Я все возмещу». Мысль была почти смешной. Раф снова проверил обойму. И в этот момент в дверном проеме мелькнул силуэт в черном. Слишком высокий для обычного ниндзя. Раф выстрелил, но тот лишь вскинул правую руку — пуля с сухим звоном ударилась о щиток. В следующую секунду в воздухе остро сверкнула сталь. «Глок» выбило у него из ладони. Пистолет гулко ударился об пол и, крутанувшись, ушел в сторону. За вторым Раф уже не успел. Его впечатало в стену. Металлический серп с треском врезался в кевлар бронежилета, вжал, придавил, выбив из груди воздух. Раф коротко рыкнул и саданул ниндзя по ребрам, выламывая себе пространство. Тот качнулся, хватка на миг ослабла. Раф тут же сунул руку за вторым «Глоком», но из-под маски послышался знакомый сиплый смешок. — Что-то ты сдаешь, Россо. Раф замер лишь на долю секунды, потом резко ушел вбок от нового взмаха серпа и выхватил нож. — Я думал, Лео тебя в салат порубил, — процедил он, не сводя глаз с Брэдфорда. — У этого пидораса духу не хватило, — в прорезях маски странно светились глаза. — Он всего лишь отсек мне руку. Но Мастер дал новую. Куда лучше старой. Брэдфорд резко сжал ладонь. Серп с лязгом вылетел из скрытого паза и рванул вперед так быстро, что Раф едва успел подставить нож. Удар отозвался по всей руке до самого плеча; пальцы чуть не разжались от бешеной отдачи. Брэдфорд хрипло рассмеялся. — Нравится? — Полезная штука, — Раф отступил еще на шаг, потом нащупал пистолет и выдернул его из кобуры. — Вот только дрочить, наверное, не слишком удобно. — Спросишь у Микеланджело, когда я до него доберусь, — пообещал Брэдфорд. Он снова обнажил серп. — Хотя нет. Не спросишь. Металл тихо звякнул у него в руке. — Мастер велел принести твою голову. Раф выжал спуск. Выстрел ушел в пустоту. Второй. Третий. Без толку. Брэдфорд двигался неестественно быстро — рвано, хищно, будто заранее знал траекторию каждой пули. Те, что должны были войти в корпус, с лязгом уходили в сторону, срезанные защитой на его правой руке. В воздухе снова сверкнул серп. Раф бросил тело в перекат, но все равно не успел до конца уйти. Лезвие полоснуло по внешней стороне плеча, будто вместе с кожей содрали и кусок мяса. — Блядь… — выдохнул сквозь зубы. Он вскинул пистолет, ловя противника в прицел, но Рахзар, как назло, снова заговорил: — К слову, как там дела у «Йоси»? Надеюсь, ты не слишком испортил любимую игрушку Мастера. Палец дрогнул на спуске. Выстрел. Мимо. — Иначе у меня могут быть проблемы, — Брэдфорд сорвался с места мгновенно — темный рывок, смазанный для глаз. Ударом он выбил пистолет, и тот, крутясь, улетел в сторону. В ту же секунду серп пошел сверху вниз. Раф успел подставить нож. Сталь встретила сталь с резким, злым скрежетом. На миг они замерли в сцепке — слишком близко, лицом к лицу. Раф чувствовал, как дрожат мышцы под натиском чужой силы, как по раненой руке течет кровь. «Соберись. Нельзя пропустить его к Лео. Нельзя позволить добраться до Майки. Нельзя…» — Хотя вряд ли ты мог что-то сделать, — лениво протянул Рахзар. — Хан показал мне несколько видео. Под конец он уже на человека не был похож. Скорее на красивую куклу для траха. На долю секунды мир сузился до глухого гула в ушах. Кровь ударила в виски так сильно, что Раф почти не услышал собственного рыка. А потом сорвался с места. Брэдфорд явно ждал вспышки ярости — и всё же не успел. Раф влетел в него плечом, сбивая траекторию удара. Серп с визгом прошёл мимо шеи, вспоров воздух. Нож Рафа коротко, зло полоснул снизу вверх, высекая искры из металлической руки. — Завали ебало, — выдохнул он. Брэдфорд хрипло усмехнулся и ударил коленом в корпус. Воздух вышибло из лёгких, но Раф не отступил. Он вцепился в него мёртвой хваткой, не давая разорвать дистанцию. Серп мелькнул между ними, пытаясь найти зазор, вспарывая кевлар, ремни, ткань — но не плоть. Раф перехватил запястье живой руки, дернул вниз и впечатал лоб в маску противника. Раздался сухой треск. Брэдфорд качнулся. Этого хватило. Нож вошёл в бок — коротко, зло, почти без замаха. Раф тут же вдавил его глубже, под рёбра, чувствуя, как лезвие продирается сквозь сопротивление плоти и брони. Брэдфорд зарычал и рванулся, пытаясь стряхнуть его с себя. Слишком поздно. Раф уже навалился всем весом, вцепившись в него, как зверь, который знает: стоит отпустить — и сдохнешь. Удар механической руки пришелся по раненому плечу. Раф дернулся, захлебнувшись хриплым вдохом, когда стальные пальцы с тошнотворным хрустом сомкнулись на его запястье. Вспышка боли прострелила нервы, почти ослепив его. Тяжелый ботинок впечатался под колено — опора исчезла, и Раф рухнул на кафельный пол. Жесткий рывок за волосы тут же запрокинул его голову назад, обнажая горло. — Знаешь, что меня забавляет? — голос Брэдфорда сочился ядовитой насмешкой. — Прошлым летом эту сучку пустили по кругу, а ты все равно продолжал с ним трахаться. У тебя реально встал на эту разъебанную дырку? — Пошел… нахуй, — выплюнул Раф, пытаясь сфокусировать мутный, плывущий взгляд. — Дерзкий ублюдок. До самого конца, — Брэдфорд грубо встряхнул его за волосы. — Что ж, мне даже немного жаль пускать тебя в расход так быстро. Но ты не ссы. Я скину Майки фотку твоего вскрытого горла, а потом зайду его утешить. Лично. Ледяное, бритвенно-острое лезвие серпа обожгло кожу на кадыке. В ту же секунду с оглушительным лязгом массивная металлическая дверь отлетела в сторону, с грохотом ударившись о стену. В проеме, контрастной тенью на фоне мигающих ламп стоял Лео. Его слегка пошатывало. Раф сморгнул кровавую пелену с глаз: белая рубашка была заляпана кровью. — О-о-о, господин Йоси, — в голосе Рахзара, приглушенном маской, прорезалось явное отвращение. — Вы все-таки на ногах? — Мне нужно в больницу, — выдавил Лео. Голос звучал тускло, словно шел из глубокого колодца. Он упорно смотрел в стену, всеми силами избегая взгляда Рафа. Его трясло, а побелевшие губы были сжаты в узкую, болезненную нить. — Само собой, заберем вас прямо сейчас, — Брэдфорд даже не шелохнулся, лишь плотнее прижал серп к шее Рафа. — Только дайте мне закончить с этой падалью. Лезвие предвкушающе полоснуло кожу, пуская тонкую струйку крови, но Лео вдруг вскинулся, и в его пустом взгляде на мгновение полыхнула холодная ярость: — Ты что, оглох? Я сказал: немедленно доставь меня в больницу. Это приказ! Рахзар едва не заскрежетал зубами от ярости и снова надавил лезвием на горло Рафа. Но в этот момент ноги Лео подогнулись, и он с глухим стуком рухнул на колено, едва удерживая равновесие. Раф надрывно захрипел. — Лео… — Какой же это геморрой, — выдохнул Брэдфорд и брезгливо разжал пальцы. Раф завалился на бок, но в последний момент успел выставить здоровую руку, цепляясь за стену. В голове набатом била кровь. Он огляделся, ища пистолет, но Рахзар больше не смотрел в его сторону. — Мы не закончили, Санна, — бросил он, подхватывая мгновенно обмякшее тело Лео поперек туловища, как какую-то вещь. — Жди в гости. Скоро я вернусь за твоим скальпом. — Стой! — Раф, преодолевая тошноту и звон в ушах, рванулся вверх, цепляясь за стену. — Верни его… Лео… он… — Забудь о нем, Санна, — Рахзар глухо усмехнулся. — Он сдох в пыточной у Хана. А это мясо теперь принадлежит Мастеру. Смирись с этим. В следующее мгновение он сорвал с пояса металлический цилиндр и швырнул на пол. Раф едва успел закрыться локтем, как воздух разорвал сухой хлопок, и помещение мгновенно утонуло в едком, непроницаемом дыме. Кашляя и задыхаясь от жжения в лёгких, Раф вслепую побрел вперед, прижимаясь плечом к холодному кафелю стены. Ноги подкосились, и он рухнул на колени уже в дверях прозекторской. Боль от удара о плитку на секунду прояснила сознание. Он судорожно потянул носом воздух. Перчатка на левой руке пропиталась кровью; когда он сжал кулак, между пальцев влажно и тошнотворно хлюпнуло. — Док… — голос сорвался на свистящий шепот. — Док, меня бы подлатать. Стиснув зубы и превозмогая ватную слабость, Раф заставил себя выпрямиться. В тишине морга под подошвой ботинка что-то звонко хрустнуло. Он медленно приподнял ногу: на полу лежала раздавленная пластиковая рукоятка скальпеля и тонкое, изогнутое лезвие — всё это было густо измазано в еще теплой, подсыхающей крови. Медленно, словно в дурном сне, Раф поднял голову. У стены, в неестественной, сломанной позе полусидело тело в белом халате. Дешевый синтетический галстук и помятая рубашка превратились в сплошной темный пласт, намертво прилипший к груди. Рот Ханикатта был слегка приоткрыт, будто он хотел что-то сказать напоследок, а карие глаза, когда-то полные суетливого беспокойства, теперь остекленели и подернулись мутной пленкой. Раф тяжело осел рядом, чувствуя холод кафеля спиной. Дрожащими, перепачканными в крови пальцами вытащил из пачки измятую сигарету. Долго смотрел на нее, пытаясь унять тремор, но в итоге просто с хрустом смял в кулаке. Сил не осталось даже на то, чтобы закурить. Он уронил голову на согнутую руку, уткнулся лицом в локоть и замер.

***

Лунный изгиб иглы мелькнул у самого глаза, стальным бликом отразившись в зрачке. Йоси стиснул зубы, подавляя позорную дрожь — с самого момента пробуждения вид шприцев и катетеров вызывал у него тошнотворный, почти первобытный страх. — Вам больно? — медсестра замерла, едва не выронив инструмент. Она была бледнее пациента; руки девушки дрожали так, словно это ей зашивали рану на виске без капли анестезии. — Все в порядке. Продолжайте, — Йоси отвел взгляд и закрыл глаза. Затылок пульсировал тупой, вязкой болью. Память о последних часах напоминала ворох изорванной бумаги: разрозненные клочки смыслов, которые никак не желали складываться в единое полотно. — Готово, — шепнула девушка, заклеивая шов пластырем. — Благодарю, — Йоси выдавил подобие улыбки. Дверь палаты скользнула в пазы совершенно бесшумно. — Рад, что ты наконец с нами, Йоси, — Бишоп застыл на пороге, его улыбка была такой же стерильной, как и воздух в клинике. — Как самочувствие? — Сносно. Бишоп ожидаемо не поверил. Он скользнул пальцем по экрану планшета, изучая графики. — Трещина в черепе. При должном уходе кость срастется быстро, но пару дней тебе придется провести в этом блоке. — Опять? — Йоси устало откинулся на подушки. Исхудавшее тело отторгало этот выхолощенный медицинский рай. — Я и так бываю здесь чаще, чем дома. — Риск осложнений слишком велик, — Бишоп взглянул на него поверх очков, и в этом взгляде Йоси прочитал приговор. — К тому же, время очередной инъекции. Здесь мне будет проще купировать побочные эффекты. — Хорошо, — сдался Йоси. В глубине души он даже испытал облегчение. Лучше пережить ломку после лекарства здесь, чем под надзором брата — тот не должен был видеть его слабым. Бишоп сверился со своими смарт-часами: — Господин Ороку уже в лифте. Если станет хуже — кнопка у тебя под рукой. — Спасибо, мистер Бишоп. Йоси вновь сел на постели. Прикрыл веки, пытаясь унять нахлынувшую дурноту. Присутствие брата он осознал кожей еще до того, как услышал звук шагов. Воздух в палате словно стал плотнее, тяжелее. Ладони Саки легли на его плечи — привычный жест, в котором тепло мешалось со стальной хваткой. — Йоси, — негромко позвал он. В этом шепоте слышалась несвойственная Саки тревога, которую тот даже не пытался скрыть. Йоси судорожно сглотнул, чувствуя, как к горлу подкатывает горький ком. — Прости меня, брат. Я снова… Договорить он не успел. Саки рванул его на себя, прижимая к груди. В нос ударил знакомый, почти родной аромат: сандаловое дерево, пепел и что-то терпкое, металлическое. — Молчи, — голос Саки вибрировал в грудной клетке, отдаваясь в теле Йоси. — Ты не виноват. Ты вернулся, это единственное, что имеет значение. — Я не мог иначе, — выдохнул Йоси, уткнувшись лбом в прохладный шелк черной рубашки. На мгновение пальцы Саки, перебиравшие его волосы, замерли. В этой паузе Йоси почувствовал тень угрозы, которая всегда следовала за братом. — Хорошо, что ты это понимаешь. Охота уже началась. Санна не доживет до рассвета. Сердце Йоси пропустило удар, а затем забилось в бешеном ритме. Монитор за кроватью предательски запищал, высветив цифру 140. Липкий страх сжал лёгкие, мешая дышать. — Йоси, успокойся, — Саки нахмурился, удерживая его за предплечья. — Тебе нельзя волноваться. — Я… я просто хотел сам, — Йоси задохнулся, но закончил: — После того, что он сделал… я должен был прикончить его лично. Глаза Саки сузились. Его пальцы обхватили дрожащую ладонь Йоси, медленно сжимая её. — Я услышал тебя. Мои люди найдут его и доставят в Башню. Живым. Ты закончишь это сам. Удушье отступило, и Йоси едва не навалился на брата, ощущая резкую слабость. — Спасибо. — Но только тогда, когда встанешь на ноги. У двери дежурит охрана. Больше ты не покинешь Башню без моего сопровождения, — голос Саки стал сухим и не терпящим возражений. — Как тебе угодно, — Йоси отвел взгляд. — Не считай это пленом, — Саки снова коснулся его щеки. Тяжелая ладонь скользнула к шее, заставляя Йоси невольно выпрямиться. — Мы вернемся к прежнему порядку, как только исчезнет угроза. Отдыхай. В Японии возникли сложности, мне нужно уладить дела. — Ты уезжаешь? — в груди неприятно кольнуло одиночество. — Надеюсь, визита не потребуется, — Саки отстранился, и в палате сразу стало холодно. — Если станет плохо — вызывай Бишопа. И звони мне. Сразу же. — Конечно, — ответил Йоси, сплетая пальцы в замок. Он провожал брата долгим взглядом, точно зная: что бы ни случилось, он ни за что не прикоснется к тревожной кнопке.

***

Плотный слой бинта перехватил предплечье, но на белой ткани почти сразу расплылось неопрятное бурое пятно. — Черт, клей не держит, — Джой раздраженно мотнула головой, накладывая второй слой. — Раф, тут шить надо. Поехали к Донни, пока ты весь пол не залил. — Нет. — Тогда хотя бы к Ханикатту… — Ты закончила? — его голос прозвучал как хруст сухого льда. Джой осеклась. Она молча закрепила край повязки и обронила, не глядя в глаза: — Запястье опухло. Похоже на вывих. — Плевать, — Рафаэль поднялся, игнорируя вспышку боли, прострелившую руку до самого плеча. За дверью подсобки «Венера» уже задыхалась в неоновом угаре пятницы. Гул голосов мешался с тяжелыми басами, от которых дребезжали кости. Раф вышел в зал, чувствуя себя чужаком на собственной территории. Стул у дальнего столика отодвинулся с мерзким, надрывным скрипом, который на секунду перекрыл ритмичный бит, но никто не обернулся. Он рухнул за стол, подперев голову здоровой рукой. Отказался от обезболивающего намеренно — хотел, чтобы эта жгучая, пульсирующая боль напоминала ему о реальности. Но реальность все равно ускользала. Мир вокруг снова казался выпуклой линзой: искаженным, ярким и бесконечно далеким. Обычно гнев выжигал его изнутри, но сейчас осталась только гулкая, ледяная пустота. Смерть всегда дышала ему в затылок. Она была в крови избитого настоятеля, в запахе пороха после его первого заказа, в тишине на похоронах Зака. Она забрала Рэми, парня из подвала, старика Ханикатта… И Лео. Раф моргнул, быстро смахнув с щеки предательскую влажную дорожку. Он до последнего цеплялся за сомнения. Игнорировал слухи, огрызался на Караи, даже увидев его у участка, продолжал врать самому себе. Но лицо Ханикатта, застывшее в посмертной маске, перечеркнуло всё. Тот Лео, которого он знал, не тронул бы врача. Не тронул бы невиновного. «Это мясо теперь принадлежит Мастеру. Смирись». Раф непроизвольно сжал кулак, и свежий бинт тут же неприятно потяжелел от крови. В этот момент стул напротив жалобно скрипнул. В тяжелый запах перегара и табака вплелся тонкий, неуместный аромат ванили. — Не ожидала тебя здесь увидеть, — сеньора Дэ Майло смотрела на него сквозь край изящного бокала. В её глазах плескалась непривычная печаль. — Добрый вечер, Рафаэль. Он лишь коротко прикрыл глаза, не в силах выдавить даже формальное приветствие. — Снова на сухом пайке? — Венус пригубила коктейль, изучая его лицо. — У нас в баре отличный кофе. — Не хочу, — голос Рафа сорвался на хрип. — Дорогуша, — она чуть сузила глаза, — таким потерянным ты был только после похорон Пелле. Неужели ссора с Салливаном того стоила? — Нет. Не в нем дело. Рафаэль уже и забыл, что вчера они с боссом едва не вцепились друг другу в глотки. Какая мелочь. — Тогда в чем? — бокал сухо стукнул о лакированную поверхность. Венус ждала, но он молчал. О смерти Ханикатта район узнает к утру. О смерти Лео… об этом он не скажет никогда. — Ясно, — она вздохнула, поднимаясь. — Ладно, ты мальчик большой — перебесишься. Но запомни одну вещь. Её ладонь на мгновение накрыла его окровавленное запястье. Хватка была неожиданно крепкой. — Пусть ты больше не капитан, но ты все еще Санна. Не пытайся вывезти этот груз в одиночку. Позови — и мы придем. Раф поднял голову, встречая её прямой взгляд. Венус едва заметно улыбнулась и ушла к стойке, оставив после себя лишь облако ванильных духов и тяжелый граненый стакан. Двойной виски. Без льда.

***

От едкого запаха сигарет слезились глаза, но Йоси не хотел их закрывать. В лопатки впивался холодный металл кузова, а в ушах набатом била кровь, заглушая далекий рокот моря. Жесткие пальцы — грубые, пахнущие порохом и табаком — обжигали горло, едва давая вдохнуть, и тут же мертвой хваткой фиксировали подбородок. Йоси дернулся, пытаясь обрести хоть сантиметр свободы, но сухие, властные губы накрыли его рот, запечатывая протест. Это был не поцелуй, а экспансия. Горячий язык скользил внутри, оставляя вкус горькой вязкой слюны и чужого, подавляющего желания. Тяжелое тело вжимало в борт автомобиля, лишая опоры. В салоне, куда его втолкнули мгновением позже, тоже пахло табаком. Сильнее всего от старой кожи сидений. Пальцы Йоси судорожно цеплялись за чужие плечи, пытаясь то ли оттолкнуть, то ли притянуть ближе — границы между сопротивлением и мольбой стерлись. Когда пуговицы с рубашки с треском брызнули в темноту, Йоси выгнулся, захлебываясь сдавленным стоном. Голова кружилась от недостатка кислорода, во рту осела терпкая горечь, но ладонь, скользнувшая под пояс брюк, заставила его задрожать от позорного, невыносимого удовольствия. — Хах… — Йоси отстранился, ловя губами воздух. В полутьме виднелся лишь резкий излом скул и мерцающие, как у хищника, глаза. Йоси протянул руку, касаясь легкой щетины на щеке. Кожу кольнуло, но в ответ он потерся о его ладонь, как ласковый зверь. В груди низко заурчало. — Лео… — хрипло выдохнул он, оставляя на губах терпкое послевкусие. Йоси резко открыл глаза. Лёгкие сдавило спазмом, словно он все еще был прижат к той машине. Воздух входил в грудь с хрипом, неохотно. Он перевалился на бок, чувствуя, как сердце болезненно бьет в ребра. Пульсоксиметр валялся на полу — сорвался во сне, и слава богу. Писк мониторов созвал бы сюда половину больницы. Тонкий шелк пижамы стал липким и тяжелым. Йоси потянулся к воде, но мелкая дрожь в пальцах заставила его замереть. Он резко откинул одеяло и зажмурился. Штаны были мокрыми — постыдное, неоспоримое доказательство того, что его тело всё еще помнило те прикосновения. Лицо полыхнуло огнем. С трудом встав, путаясь в простынях, он дотащился до ванной. Каждое движение отзывалось пульсирующей болью в затылке. Его мутило — не от сотрясения, а от ужасающего осознания: это был лишь сон, навеянный препаратом, но его плоть отозвалась на него с пугающей готовностью. В холодной пустоте ванной он содрал с себя пижаму. Включил воду на полную мощность. Ледяные струи вонзились в кожу сотнями игл, заставляя его едва не вскрикнуть. Йоси сполз по кафелю, обхватывая колени и пытаясь смыть с себя это ощущение грязной похоти. Но вкус табака не уходил. Он въелся в рецепторы, пропитал саму суть. Это был запах Рафаэля Санны. Человека, который разрушал его изнутри, заставляя Йоси ненавидеть самого себя за то, что часть его души — его слабая, сломленная часть — все еще цепляется за прошлое. За то, что он сделал с ним. Заставил потерять себя. Забыть дорогих ему людей. — Рафаэль Санна… — прошептал он в пустоту душевой кабины. — Ты точно покойник.

***

— …аф… Раф! Проснись, дубина! Рафаэль с трудом разлепил веки. Лицо впечаталось в жесткое дерево, голова казалась набитой тяжелой мокрой паклей, а во рту поселился отчетливый привкус сточной канавы. — Раф! Джой чувствительно дернула его за волосы. Виски тут же прострелило острой болью. — Тут я, тут, — прохрипел он, щурясь от света. — Отъебись, будь другом. — К тебе пришли, — сухо отрезала Джой и отошла. Раф зажмурился, пережидая приступ тошноты, а когда снова открыл глаза, увидел сидящую напротив Мону Лизу. Она смотрела на него так, как умела только она: со смесью профессионального хладнокровия агента Бюро и той затаенной вины, которую не могли смыть последние три года. — Доброе утро, Рафаэль. Хотя уже четыре часа дня. — Чего надо? — голос звучал как наждак по металлу. — Снова визитка мозгоправа? Прибереги её для своего босса. — Я не по работе, — Мона вздохнула и отвела взгляд. По её лицу пробежала тень — та самая, что появлялась каждый раз, когда она пыталась «искупить» то, что разрушила. — Точнее, не совсем. — Ты всегда «не совсем», Мона. Всегда где-то посередине между помощью и предательством. Она вздрогнула, но не ответила на выпад. — Я знаю, почему ты в таком состоянии. Но сейчас не время топить горе в бутылке. Рафаэль медленно поднял голову. Мутный взгляд сфокусировался на её лице. — Значит, дока нашли. — Да, — она нервно поджала губы. — И капитан Сал намерен это использовать. Против тебя. Последние слова гулко упали в непривычную тишину полупустого бара. Раф промолчал, делая вид, что крайне увлечен проверкой заскорузлой от крови повязки на предплечье. — Хочет повесить мокруху на меня? — он криво усмехнулся. — Старина Сал верен себе. Ничего нового. — Твою машину видели в окрестностях морга, — прошептала Мона, подавшись вперед. — Баллистика подтвердит, что пули из твоего ствола. Она накрыла его ладонь своей. Её пальцы были ледяными. Раф смотрел на её руку и вспоминал всё: и предательство, и ту пустоту, которая осталась после их разрыва. На мгновение он сжал её пальцы в ответ — не из прощения, а от безысходности. Но в этот момент дверь бара распахнулась с грохотом. — Рафаэль Санна, — Салазар в своей дурацкой шляпе был мрачен. — Руки так, чтобы я их видел! Мона вздрогнула и отпрянула, побледнев так, что стали видны глубокие тени под глазами. В её взгляде метался ужас. Салазар подошел вплотную, обдавая резким запахом одеколона. Сзади маячили двое патрульных. — Живо, — скомандовал капитан. Раф медленно, почти лениво, протянул руки. Сталь наручников клацнула, впиваясь холодными краями прямо в грязный бинт на предплечье. Физическая боль была почти приятной — она отвлекала от того, как Мона смотрела на его скованные запястья. Раф усмехнулся — горько и понимающе: — И почему я, блядь, не удивлен?