Клан Санна

Серый полумрак комнаты наблюдения казался густым и душным. За стеклом Рафаэль Санна сидел так, будто эта клетка была его естественной средой обитания: расслабленно, почти лениво откинувшись на спинку стула. Капитан Салазар стоял рядом с Моной, скрестив руки на груди. Три года она видела в этом человеке опору. Пока все Бюро за спиной обсасывало детали её «грязной» работы под прикрытием, Салазар был единственным, кто ни разу не попрекнул её связью с Рафом. Он был учителем. Он был другом. Позади сухо щелкнула дверь. Помощник протянул папку: — Материалы экспертов. — Спасибо. Салазар открыл отчет, но Мона видела — он даже не читает. Его внимание было сосредоточено на ней. Она стояла у самого стекла, прямая, как струна, стараясь не выдать дрожи. — Мона, я хотел… — Пожалуйста, соблюдайте субординацию, капитан, — отрезала она. Каждое слово давалось ей с трудом, во рту пересохло. Салазар шумно втянул воздух, сокращая дистанцию. — Послушай, я знаю, через что ты сейчас проходишь. Но он преступник и убийца. Как бы ты ни пыталась оправдать его в своей голове, реальность не изменится. Мона медленно перевела взгляд. Её оливковая кожа в этом свете казалась болезненно бледной, почти прозрачной. Она смотрела на него так, будто видела впервые. — Рафаэль не убивал Ханикатта, — голос её не дрогнул, но в нем слышался звон разбитого стекла. — Он уважал старика. Он никогда не поднял бы на него руку. И вы это знаете не хуже меня. Салазар тяжело вздохнул, его голос стал вкрадчивым, наставническим: — Ты сама знаешь, как у них всё меняется за секунду. Но даже если ты права, Мона… это наш единственный шанс. Бюро не прощает провалов, особенно после Стокмана. Мы должны закрыть дело. Она коротко, горько усмехнулась. — Вот оно что. Вы просто боитесь за свое кресло. И ради него вы решили использовать меня? Зная, чего мне стоил тот визит в бар? — она снова посмотрела на Рафа за стеклом, и её взгляд стал злым. — Вы подставили меня. Сделали так, чтобы он снова поверил, будто я его продаю за повышение. Такой низости от вас я не ожидала. — Мона… — Агент Кабрера, капитан Салазар, — она хлестнула его фамилией как плетью. А потом, почти шепотом, добавила: — Я уважала вас три года за то, что вы не лезли ко мне в душу. А сегодня вы вытряхнули её прямо на этот стол. Завтра я подам рапорт на смену куратора. Я не могу работать с тем, кто торгует моим доверием. Салазар стиснул папку так, что костяшки пальцев побелели. Его лицо на мгновение исказилось — то ли от вспышки гнева, то ли от запоздалого стыда. Но он лишь нахмурился, желваки на его лице заходили ходуном. Не сказав ни слова, он резко развернулся и решительно шагнул к двери в допросную.

***

Рафаэль никогда не был в допросной и не горел желанием попасть сюда. Унылые серые стены, дешевая мебель и огромное зеркало. Он не видел, но чувствовал, что за ним наблюдают. Как за опасным зверем в клетке. Но ничего, еще немного, и он просто сдохнет от похмелья, добавив федрам работы. Раф в очередной раз обвел взглядом комнату, и тут дверь бесшумно открылась. Капитан Сал с кислой рожей приблизился к столу. Швырнул папку чуть сильнее чем надо и со скрипом опустился на дешевый стул. — Наконец-то, — голос Рафа прозвучал как хруст гравия. — Я уж думал, вы там всем отделом решаете, достоин ли я чизбургера или мои грехи тянут только на салат. Где еда, Сал? — Хватит паясничать, Санна, — Салазар открыл папку. — Ты в шаге от федеральной тюрьмы. Раф медленно, демонстративно расслабился, откинувшись на спинку неудобного стула. Его взгляд, затуманенный похмельем, но всё еще острый, впился в капитана. — Я в шаге от того, чтобы выключиться прямо здесь, добавив тебе бумажной работы по оформлению трупа в допросной. Так что засунь свои угрозы туда же, куда и свой значок. Водички хоть дадите глотнуть? Салазар смерил его темным взглядом, а потом едва заметно кивнул. — Детка, — Раф обратился прямо к объективу камеры, зная, что она там, — я передумал насчет чизбургера. Притащи мне кубинский сэндвич. Со свининой, и соуса не жалей. Ты же знаешь, как я люблю, когда поострее. — Агент Кабрера не курьер, — желчно произнес капитан Салазар. — Как заинтересованное лицо она не участвует в расследовании. Раф криво усмехнулся. — Заинтересованное лицо? Если она в чем-то заинтересована, так это в том, чтобы в очередной раз опрокинуть меня. В прошлый раз не получилось, вот теперь наверстывает. — Это задержание — моя инициатива, она не знала, что мы следим, — твердо возразил Салазар. — Какая трогательная забота, Сал, — Раф оскалился. — Вот только это ничего не меняет. Она продажная шкура, всегда такой была. Когда она вошла, тихая и бледная, Раф почувствовал укол где-то под ребрами, но тут же поспешил затушить его, как тушат ботинком тлеющий окурок. — Вот, — сухо произнесла Мона, поставила бутылку на стол, а потом отошла к стене. Рафаэль не сводил с нее глаз, а она напротив — опускала голову. — Кабрера, — раздраженно бросил Салазар. — Выйди. — Между нами уже ничего нет, — возразила она. — И пока рапорт не рассмотрели, я остаюсь под вашим менторством, а значит, имею право участвовать в допросе. — Не думаю, что твое присутствие тут обязательно, — Салазар чуть повернул голову в её сторону. — Прошу тебя. — Нет, я остаюсь. Раф криво усмехнулся, глядя на их перепалку как на дешевое телешоу. Он медленно открутил крышку, сделал глоток и вытер губы тыльной стороной ладони. — Адвокат уже в пути, — Салазар снова обратился к бумагам. — Можешь молчать до его приезда, однако я бы предпочел говорить откровенно прямо сейчас. Он вытащил из папки фотографию. — Тебе знаком этот человек? — Салазар с тихим шелестом придвинул к нему фото. Раф бросил на него быстрый взгляд. Ханикатт, живой и невредимый, стоял рядом с каким-то аппаратом. В груди неприятно заныло. — Это Зейтан Ханикатт, сорока девяти лет. Был найден вчера около одиннадцати вечера в прозекторской собственного морга. Раф с неохотой перевел взгляд на лицо Сала. Тот внимательно следил за реакцией. — Профессору Ханикатту перерезали горло, — произнес он. — Скальпелем из его набора. Тело нашли у стены, а рядом… Салазар вытащил еще одну фотографию — потемневшие пятна крови на серой плитке. — Следы крови и отпечаток, которые не принадлежат убитому. Как думаешь, кто был там в момент смерти профессора? Мона чуть подняла голову. Раф коротко выдохнул. — Сам же сказал, что надо говорить открыто, Сал. Хватит твоих игр. Будет сделка, так? — Рад, что ты понимаешь, — Салазар кивнул. — Мы следим за тобой и твоей семьей больше трех лет. И хотя ты преступник, но от смерти Ханикатта тебе больше вреда, чем пользы. Да и состояние, в котором был оставлен морг, говорит, что кто-то скорее защищал Ханикатта. От тех, кто хотел убить его. Рафаэль снова отпил из бутылки. — Кто это был, Рафаэль? — Салазар чуть наклонился вперед. — Едва ли это была стычка с кем-то из твоих. Но даже если так, они едва тебя не убили. Скажи, кто это был и выйдешь под залог. В комнате повисла тишина. Раф напряженно всматривался в стол, а потом медленно поднял голову. — Вот что я тебе скажу, Салли, — он чуть стиснул бутылку. — Делай свою работу. Ищи улики, снимай пальчики, бегай с лупой. А я не мусорнусь, хоть триста Ханикаттов на меня повесь. Этим мы от вас и отличаемся. У нас есть кодекс, а у вас — только отчеты. Он залпом выпил остатки воды, вновь поймав взгляд Моны. С хрустом сжал пластик в ладони. — Пытка голодом продолжается? Где там мой сэндвич со свининой? Салазар вышел, и в допросной воцарилась тяжелая, липкая тишина. Мона не садилась. Она стояла у стены, глядя на него с той смесью жалости и раздражения, которую Рафаэль ненавидел больше всего на свете. — Кровь и отпечатки — улики косвенные, Раф, — тихо произнесла она. — Но Салазар вцепился в это дело мертвой хваткой. Он не отпустит. Соглашайся на сделку. Раф медленно поднял голову. — На сделку? — он прищурился, сканируя её взглядом с ног до головы, намеренно задерживаясь на бедрах. — Знаешь, я бы предложил тебе отличную сделку. Раз уж ты так хочешь развязать мне язык, могла бы использовать свой. Только боюсь, у меня сейчас слишком дерьмовое настроение, чтобы у тебя хоть что-то получилось. Или твой навык подрос за эти три года? Мона не вздрогнула, но он увидел, как побелели костяшки её пальцев. Она выпрямилась так, будто в её позвоночник вставили стальной штифт. — Все еще строишь из себя крутого? — её голос прозвучал сухо, безжизненно. — Не все здесь хотят видеть тебя в мешке для трупов, Рафаэль. — Избавь меня от этой святой заботы, — выплюнул он, подаваясь вперед, насколько позволяли наручники. — Лучше давай под стол и за дело. Докажи, что ты не просто так агент Бюро. Мона смотрела на него еще несколько секунд. В её глазах полыхнула чистая, холодная ярость, мгновенно сменившись ледяным безразличием. Она развернулась и вышла, чеканя шаг. Раф откинулся на спинку стула и закрыл глаза. В горле стоял ком, но он заставил себя верить, что это просто от голода. Виски мерзко ломило, но череп хотя бы не был больше забит мокрой паклей. А вот левая рука почти потеряла чувствительность и распухла в запястье, отчего стальной браслет наручника буквально врезался в кожу. Видимо, и правда вывих, но консультация у Донни ему не светит. Может, хоть в тюряге дадут посетить костоправа? Дверь с легким скрипом отворилась — Салазар вошел, не глядя на Рафа, словно тот был пустым местом. И он сразу понял почему. Следом за капитаном в комнату вошел Слэш, мгновенно заполнив пространство одним своим присутствием. Фалько, как всегда, маячил серой тенью за плечом босса. — Хорошо выглядишь, Рафаэль, — Слэш кивнул на его скованные руки. — Агент Саливан, снимите с него это железо. Мой племянник не станет на вас кидаться. У него на это просто нет сил. Салазар помедлил, борясь с желанием возразить, но ключи всё же щелкнули. Раф скривился, растирая затекшие запястья. — Пять минут, — бросил капитан и вышел. Слэш сел напротив, словно это был его кабинет. Положил на стол бумажный пакет, от которого пахло поджаренным хлебом и свининой. — Вот, подкрепись-ка. — Она поди туда плюнула, — буркнул Раф. — Ешь, я сказал, — спокойно произнес Слэш. — На зоне баланду хлебать придется. Раф хмыкнул, вгрызаясь в сэндвич. Жевал он медленно, но внутри всё дрожало от голода. — Так ты все же решил законопатить меня? — спросил он с набитым ртом. — Что, с Салом теперь в одну дудку дуете? — Всё, что у них есть, — косвенные улики, — подал голос Фалько. — Можно выдернуть тебя под залог хоть завтра. — Супер, так чего ждем? — Того, что снаружи тебя ждет «теплый прием», — Слэш посерьезнел и многозначительно глянул на камеру в углу. — Нашим азиатским партнерам очень не понравилось твоё последнее выступление. На тебя открыли сезон охоты, причем без лицензии. Несколько секунд Раф просто меланхолично жевал. Это было ожидаемо. Брэдфорд предупреждал. — Ну, азиатам я всегда нравился. — Кончай паясничать, — Слэш подался вперед. — Я считаю, что под крышей у федров тебе будет спокойнее. Посидишь пару недель, а как только всё устаканится… — Ты серьезно думаешь, что все будет так просто? — Раф отложил кусок сэндвича. — Ну закроешь ты меня на зоне, но как быть с мелким и его хахалем? Как быть с моей работой в сервисе? Брэдф… Он осекся, бросил взгляд на камеры, а потом продолжил. — Эта вшивая псина подберется к ним. Он так уже делал, помнишь? — Я смогу обеспечить защиту, — спокойно парировал Слэш. — И потом, ты ведь сам сказал, что сдал дела. Теперь они не твоя забота. Фалько вновь вставил свои пять центов: — Дело рассыплется через пару месяцев. Для тебя это будет просто затянувшийся отпуск в режиме изоляции. Там, куда тебя определят, режим куда мягче, чем на общем. — Санаторий, а не хата, — Слэш взглянул на часы. — Решайся. Ты по уши в дерьме, но не потому, что сидишь тут. Рафаэль опустил голову, рассматривая свои руки. Шершавый рубец на правой ладони — подарок от Рокстеди. Запястье, замотанное грязным бинтом, — последствия стычки с Рахзаром. «Он сдох в пыточной у Хана. Смирись». — Нет, — внятно прошептал Раф, вскидывая голову. — Прятаться в казенном доме под юбкой у федров — не мой стиль. Плати залог и вытаскивай меня. Дальше я сам. В допросной повисла тяжелая, густая тишина. Фалько прищурился, а шея Слэша начала наливаться багровым цветом. — Вот ведь упрямый пиздюк, — процедил он. В ту же секунду дверь распахнулась. Салазар обвел присутствующих презрительным взглядом и сухо бросил: — Время вышло. Готовы выслушать обвинения, или продолжите семейный ужин?

***

Следующие часы слились в серую вязкую муть. Салазар не просто «пиздел» — он вскрывал Рафу мозг тупым скальпелем, раз за разом прокручивая снимки из морга и протоколы по Ханикатту. Фалько отбивал удары с какой-то ленивой непосредственностью. Когда Слэш швырнул на стол чек, в комнате стало тихо. Салазар взял его двумя пальцами, словно использованный презерватив. Мона так и не пришла. Раф надеялся увидеть её в коридоре, хотя бы мельком, но вместо неё увидел лишь собственное отражение в закатном стекле — помятое, серое лицо. На улице их ждал лимузин — черный, длинный и нелепо статусный. — Садись, — бросил Слэш. Это не было предложением. — Мы всё выяснили, — Раф прищурился от заходящего солнца. — Ты купил мне свободу, я оценил. Теперь я сам. Слэш медленно повернул голову. В его глазах не было ни капли родственного тепла — только холодная ярость человека, чей груз стал слишком тяжелым. — Завали ебало и лезь в машину, пока я не передумал и не вернул тебя Салазару на растерзание. Живо. Внутри пахло дорогой кожей и алкоголем. Дверь захлопнулась с глухим стуком, отрезая звуки города. Лимузин тронулся — плавно, неотвратимо. — Спасибо, мистер Фалько, — Раф кивнул адвокату, стараясь, чтобы голос звучал не так мертво. — Я ваш должник. — Ты должник Семьи, Рафаэль, — поправил Фалько, не глядя на него. — И я жду тебя в строю. Нам нужны люди с твоим… опытом. — Даже когда по мою душу придет весь клан Фут? — Раф горько усмехнулся. — Я не актив, Виктор. Я радиоактивный отход. Слэш закурил. Дым заполнил салон, вытесняя кислород. — Никакого «в строю», — отрезал босс. — Своё он отвоевал. Дальше — сам. Ты ведь это хотел сказать, сопляк? «Я всё сам»? Раф стиснул челюсти так, что зубы скрипнули. — Именно. Сам выгребу. Секунда давящей тишины, и вот Слэш молниеносно перехватил его запястье. Раф дернулся, но босс лишь сильнее довернул кисть. Хруст сустава прозвучал как выстрел. — Кха… пусти! — Раф сполз по сиденью, бледнея. — Выгребешь? — прорычал Слэш прямо ему в лицо. — Ты, кусок дерьма, даже мою руку разжать не можешь. Оглянись, мать твою! Каждый наемник в этом городе готов сдать тебя Шреддеру. Слэш оттолкнул его с такой силой, что Раф впечатался затылком в сиденье. Перед глазами поплыли темные круги. — Пелле, за что мне этот крест… — выдохнул Слэш и заговорил на итальянском, быстро и горько. — Я обещал твоему старику, что ты не сдохнешь в канаве как псина. И я сдержу слово, даже если мне придется тебя покалечить. — Ты из-за него это делаешь? — Раф прижал к груди кисть. — Он в могиле. Ему насрать. — Зато мне — нет, — Слэш глубоко затянулся. — Майки и Дон под присмотром. Твои парни из сервиса сейчас спешно пакуют чемоданы — Брэдфорду они не интересны, пока ты маячишь на горизонте как ебанный семафор. — Что это значит? — Это значит, что завтра ты улетаешь в Италию. Новый паспорт, новая личность, новая жизнь. Билет в один конец. Рафа подбросило. — Ты меня высылаешь?! Как позорную шестерку? — Шреддер приказал взять тебя живым, — Слэш произнес это так тихо, что волоски на шее Рафа встали дыбом. — Не Хан, не Брэдфорд. Лично Ороку Саки. Он хочет видеть тебя в своей Башне. И поверь, парень, лучше я сам вышибу тебе мозги здесь, чем позволю тебя забрать. Раф замер. Порез на горле отозвался пульсирующей болью. В голове промелькнула безумная мысль: «Лео ждет меня там». — Даже не вздумай геройствовать, — Слэш прочитал его мысли как открытую книгу. — Если ты не сядешь в самолет, я прикажу Фалько аннулировать залог. Или просто переломаю тебе хребет. Будешь овощем, зато живым. Салазар присмотрит за твоей койкой. Выбирай. Лимузин притормозил у «Венеры». Розовый неон бара в сумерках казался цвета запекшейся крови. — Проваливай, — Слэш отвернулся к окну. — Курьер будет завтра утром. Если дернешься — пеняй на себя. Рафаэль на непослушных ногах выбрался наружу. Дверь захлопнулась, и тяжелая машина бесшумно растворилась в потоке. Он стоял один, прижимая искалеченную руку к груди. Нью-Йорк жил в своем привычном ритме, но теперь Раф вдруг отчетливо ощутил, насколько он гигантский и безжалостный. Урбанистический левиафан, который проглотит его и не заметит. Раф поплелся к дверям бара, молясь только об одном: чтобы Джой была там. Чтобы хоть кто-то в этом мире смотрел на него не как на проблему или добычу.

***

Сутки в этой палате превратились для Йоси в бесконечность. Он возненавидел всё: стерильные белые стены, бесшумный механизм двери и особенно — постель. Стоило ему забыться коротким сном, как в груди что-то болезненно переворачивалось, выталкивая его в реальность в холодном поту и с дрожью в пальцах. В итоге он просто забился в угол, обхватив колени, где его и застал Бишоп. — Йоси, — Бишоп чуть наклонил голову, изучая его, словно редкий биологический образец. — Мне доложили, что ты не спишь. В чем причина? — Я не знаю, — Йоси отвел взгляд. Губы пересохли; он нервно облизал их, ощущая знакомый привкус подступающей ломки. Но ведь укол был только вчера. Почему так скоро? — На что это похоже? — Бишоп присел на корточки, уравнивая их в росте. — Ни на что, — огрызнулся Йоси. — Я просто устал. Когда я вернусь в Башню? — Как только я удостоверюсь, что ты стабилен. Пока это исключено. — Мне здесь не нравится. Я хочу видеть брата. — Мастер Ороку доверил твое здоровье мне, — Бишоп выпрямился, и в его голосе проскользнули холодные нотки. — Я назначу повторные тесты. Вероятно, это последствия сотрясения. Йоси нехотя поднялся, но пол вдруг ушел из-под ног. Мир качнулся. Бишоп едва успел подхватить его за локти. — Тебе определенно нужно обследование, — пробормотал он. — Да… вы правы, — Йоси вцепился в лацканы его пиджака, стараясь удержаться на плаву. — Голова… — Сядь, — Бишоп помог ему добраться до кровати. — Я подготовлю аппаратуру и пришлю медсестру. Жди здесь. Как только дверь за Бишопом закрылась, слабость Йоси испарилась, сменившись лихорадочной решимостью. Он отсчитал шестьдесят ударов пульса. Рывок к шкафу — там на вешалке ждал новый тренч. Накинув его прямо на пижаму, он распахнул дверцы шкафа настежь, имитируя поспешный побег, а сам бесшумно нырнул под кровать. Тихий шелест шагов. — Боже! — охнула вбежавшая медсестра и, поддавшись панике, бросилась звать на помощь. Йоси действовал мгновенно. Выкатился из-под кровати, рванулся в коридор. — Мистер Бишоп! У нас ЧП! — закричала девушка где-то позади, но Йоси уже был у лифтов. Он нажал кнопку «вниз», заскочил внутрь, но прежде чем створки сомкнулись, выскользнул обратно в коридор. Пустой лифт уехал, а он бросился к пожарной лестнице. Удар плечом в дверь. Ключ-карта Бишопа, ловко вытащенная из кармана в момент «обморока», прижата к сканеру. «Джон Бишоп — уровень доступа — III» — вспыхнул экран. Зеленый свет. Замок щелкнул. Йоси летел вниз через две ступени. В затылке пульсировала боль, ключ-карта казалась неестественно тяжелой, но он лишь крепче сжимал её в ладони. Стерильные стены TCRI душили его. В холле уже застыли охранники. — Объект №7 сбежал! Перекрыть периметр! — проревел динамик. «Объект». Он был прав — он лишь эксперимент. Брат должен узнать. Йоси нырнул в дверь прачечной. Гул машин, удушливый запах порошка и влажный жар облепили его, как кокон. Он едва не сбил с ног рабочего, который оцепенел, выронив из губ дымящуюся сигарету. Йоси замер. Едкий, горьковатый запах табака ударил в ноздри, и на мгновение мир перестал вращаться. Это был странный, пугающий контраст: этот запах вызывал у него первобытный страх, ассоциируясь с кожаным салоном черной раритетной машины, но одновременно с этим тело предательски расслабилось. В груди, там, где последние дни ныла пустота, вдруг стало тепло. — Мать твою, ты еще кто?! — выкрикнул рабочий. Йоси вздрогнул, стряхивая наваждение. Этот запах — запах врага, запах того, кто причинил ему боль. Он бросился прочь, чувствуя, как затылок снова простреливает тупая боль. Манхэттен встретил его шумом. Йоси поразился тому, как быстро он научился ориентироваться в этой бетонной паутине. Пересечение улиц, поворот, Пятая авеню… И вот она, Башня Аси, режущая небо кровавым светом. Его трясло — то ли от холода, то ли от препарата. «Сны… просто сны», — убеждал он себя, вспоминая странные, постыдные обрывки видений. На светофоре загорелся зеленый. Йоси почти бежал. После очередного похищения охрану усилили — пятеро людей в черном с оружием. — Пропустите, я к Мастеру, — его голос прозвучал неожиданно жестко. — Мы не получали распоряжений… — начал один из них. — Пропустите. Или пожалеете, — прошипел Йоси. В его глазах вспыхнуло что-то такое, отчего охранник осекся и, прислушавшись к сигналу в наушнике, молча отступил. В лифте Йоси увидел свое отражение: бледный, с воспаленными глазами и испариной на лбу. Брат будет недоволен. Верхний этаж. Аромат сандала и жженого дерева. В покоях Саки было тихо. — Брат? — позвал он, и голос дрогнул. Пустота в чайной и кабинете отозвалась тревогой под ребрами. Неужели уехал? Он рванулся к дверям додзё, но те распахнулись сами. Саки стоял на пороге — монументальный, в черном тренировочном кимоно. Его взгляд был не просто холодным — ледяным. — Брат, прости я не мог там больше оставаться. Бишоп, он… — Я велел тебе оставаться под его наблюдением, — голос Саки резанул воздух как клинок. — Ты нарушил мой приказ. Йоси попятился, чувствуя, как горло перехватывает спазм. — Я просто хотел домой… — Ты нарушил приказ, — повторил Саки, надвигаясь. — И будешь наказан. Взгляд Саки ввинчивался в лицо Йоси, словно сверло, лишая воли. — Я… я приму любое наказание, только… — голос Йоси сорвался на шепот, он зажмурился, не выдержав этого давления. — Только не лекарство. Пожалуйста. От него в голове… темно. Тяжелые ладони легли на плечи, скользнули к шее. Йоси на мгновение обманулся этой близостью, но тут пальцы Саки рывком вцепились в его волосы на затылке. Резкая боль заставила Йоси запрокинуть голову, открывая беззащитную шею. В неверном свете ламп блеснула игла шприц-ручки. — Нет! — Йоси отчаянно забился в его руках. — Не надо! Брат! Короткий укол. Всхлип. Йоси обмяк, чувствуя, как по венам растекается знакомый, парализующий жар. — Зачем… — прошептал он, теряя опору. — Зачем ты так со мной? Пальцы разжались. Колени Йоси подогнулись, он осел на пол, но в тот же миг горячая ладонь коснулась его щеки. Против воли, повинуясь какому-то животному инстинкту, Йоси потерся об эту ладонь. Саки легко подхватил его на руки, прижимая к себе. Уже проваливаясь в темноту, Йоси услышал его низкий, вибрирующий голос: — Затем, что я не хочу снова тебя потерять.

***

— Будет немного больно, потерпи. — Без проблем. Джой аккуратно разрезала заскорузлый бинт, обнажая рану выше локтя. Она перевязывала её вчера, но теперь все выглядело даже хуже. Кровь застыла липкой коркой, а кожа вокруг покраснела и опухла. Запахло антисептиком — Джой несмело провела ватным шариком по ране. Раф чуть напрягся — пальцы здоровой руки сжали граненый стакан с виски. Это был уже третий. — Раф, — Джой приложила к стесанной коже марлевую салфетку. — Перевязки это полумера. Тебе нужно в больницу. — Угу, — он отпил из стакана. — Схожу потом. На белой марле уже проступили бурые пятна, когда Джой быстро забинтовала его руку, стараясь не сильно давить на рану. — Тут все, — Джой снова взялась за пинцет. — Давай я осмотрю шею? — Там ерунда, — Раф допил достатки виски. — Лучше плесни мне еще. — Раф, — она забрала стакан и отодвинула к краю стойки. — Сначала дай мне осмотреть рану. Он устало вздохнул и повернул голову. Её пальцы слегка дрожали, когда она размотала бинт. Порез был совсем не глубоким, но проходил почти под острым выступом кадыка. Тот, кто оставил эту рану, явно знал, что делает. Джой осторожно поднесла пинцет. Раф чуть вздрогнул — кадык нервно дернулся. — Прости, — шепнула Джой, закрепляя края пластыря. Спустя пару минут на смуглой шее Рафа белела чистая повязка. — Спасибо, сестренка. Раф едва заметно дернул углом губ. Зеленые глаза подернулись мутной пеленой — смесью крепкого виски и запредельной усталости. Он выглядел как человек, который продолжает пить по инерции, хотя алкоголь давно перестал приносить забвение. — Всегда пожалуйста, — Джой убрала аптечку под стойку и потянулась к бутылке с дозатором. — А мама где? — Уехала. Какой-то благотворительный ужин с мистером Салливаном. Раф хрипло, надтреснуто хохотнул. — Вот значит как, «дядя». Мне обещал хребет переломать, если дернусь, а сам эскортом не брезгует. Старый ублюдок. Джой промолчала, поджав губы. Она взяла чистый стакан и принялась методично натирать его полотенцем, хотя тот и так сверкал. Её смена закончилась час назад, бар был закрыт, но уйти, оставив друга в таком состоянии, она не могла. — Эй, — Рафаэль не поднимал взгляда, гипнотизируя янтарную жидкость в стакане. — Ты жалеешь, что у нас… тогда… ничего не вышло? Рука Джой замерла. Восемь лет. Срок достаточный, чтобы вытравить из себя обиду и ревность. Работа в «Венере» закалила её: она научилась с улыбкой подливать коктейли танцовщицам, которые в деталях расписывали, какой Рафаэль Санна «зверь» в постели, а потом до боли кусать губы в туалете. Это длилось пять лет. Ровно до встречи с Мивой. Прошлые чувства к Рафу перегорели, как и сожаления. — Нет, — она аккуратно поставила стакан на полку. — Сейчас — нет. — Значит, раньше было? — Раф поднял на неё тяжелый взгляд. Под повязкой судорожно дернулся кадык. — Было, — просто ответила она. — Какой же я идиот, — выдохнул он, закрывая глаза. Перед мысленным взором всплыл разговор с отцом после окончания школы. Дон Пелле тогда дал ему выбор: стать частью Семьи или жить «счастливой жизнью», как Майки. Раф выбрал пули, кровь и пафос бригады Слэша. Отец поставил условие: никаких привязанностей до двадцати лет. И Раф, не задумываясь, порвал с Джой. Тогда ему казалось, что девчонку для секса найти проще простого, а чувства лишь мешают делу. Рейды, крышевание, первый вкус убийства — этот адреналин заменял ему всё. А потом появилась Мона, и мир окончательно покатился в бездну. — Если бы я тогда… — Раф осекся, почувствовав, как зал поплыл перед глазами. — Так, всё, — Джой перехватила его за плечо. — Ты в дрова, Раф. Идем. Она едва удерживала его на ногах. В коридоре пахло сладким кальянным дымом и дешевым парфюмом. Кое-как дотащив его до приватной комнаты, она сгрузила тяжелое тело на бархатный диван. Раф коротко рассмеялся. Убежище в борделе, сон на диване, пропитанном запахом чужих тел, — финал, который он заслужил. — Наверху было бы лучше, но я тебя не дотащу, — выдохнула Джой, собираясь уйти, но её запястье перехватили горячие пальцы. В полумраке его лицо казалось гипсовой маской. — Прости, — хрип сорвался с губ. — Пустяки, Раф. — Прости, что променял тебя на клан. Оно того не стоило… вообще ничего не стоило. Прости меня, Джой. Он прижал её ладонь к своим губам. На кожу упало несколько горячих капель. Джой вздрогнула, по телу прошла лихорадочная дрожь. Она осторожно, но быстро высвободила руку. — Тебе нужно спать. Я принесу плед. Она коснулась его щеки — Раф уже не реагировал, он провалился в тяжелое, беспамятное забытье. Джой бережно уложила его поудобнее и вышла в коридор. Плотно прикрыв дверь, она сползла по стене на корточки и, уткнувшись лицом в ладони, наконец-то позволила себе всхлипнуть.

***

Сознание возвращалось к нему медленно, словно изображение, проступающее на бумаге в проявочном растворе. Тело казалось чужим и неподъемным, а звуки — далекими, обманчивыми отзвуками реальности. Осязаемым оставался лишь запах: стерильная чистота, тяжелый сандал и горьковатая нота жженого дерева. Йоси с трудом разомкнул веки. Солнечные лучи неохотно пробивались сквозь плотные ламели жалюзи, расчерчивая комнату невесомыми полосами теней. Во рту пересохло. Стоило Йоси попытаться сесть, как мышцы скрутило судорогой, будто после изнурительной тренировки в додзё. — Черт… — выдохнул он сквозь зубы. В ту же секунду перегородка мягко отъехала в сторону. Йоси вздрогнул, и брат это заметил, хотя на его лице не дрогнул ни один мускул. — Доброе утро, — ровным голосом произнес Саки. — Как самочувствие? — Н-нормально, — неуверенно отозвался Йоси и поспешно добавил: — Доброе утро, брат. — Хорошо, — Саки коротко кивнул. — Тогда одевайся, у тебя есть полчаса. Жду в чайной комнате. — Я понял. Сейчас буду. В этот раз их дежурный обмен любезностями показался еще более сухим и натянутым, чем обычно. Морщась от резкой боли в спине, Йоси добрался до ванной. Он открыл кран и подставил руки под ледяную струю, стараясь сосредоточиться. Память неохотно отдавала фрагменты: побег из TCRI, триумфальное возвращение в покои брата… а дальше — глухой туман. Лишь невнятные, пугающие обрывки. Йоси вздохнул и коснулся влажной ладонью шеи — кожу тут же обожгло острой болью. Он резко отдернул руку и, повернув голову к зеркалу, замер. На бледной коже красовался багровый след от укола. Обычно препараты вводили ему подкожно, в бедро или предплечье, но это… Озадаченно потирая припухлость, он случайно задел край темно-красной юкаты. Ткань соскользнула с плеча, обнажая ключицу. По спине пробежал ледяной холод. Йоси рывком сбросил одежду на пол, и у него перехватило дыхание. На груди и животе расцветали жуткие кровоподтеки, а на правом плече отчетливо проступали следы чужих пальцев. Йоси хрипло вдохнул, мертвой хваткой вцепившись в фаянсовые края раковины. Теперь холодность брата стала понятна. Его затрясло в ознобе. Поспешно натянув кимоно и приведя себя в порядок, он вернулся в комнату. В гардеробе, как назло, не нашлось ни одной водолазки — лишь сорочки из дорогого шелка и тончайшего хлопка. Выбрав самую закрытую серую рубашку, он застегнул её на все пуговицы и, пригладив влажные волосы, вышел в коридор. В чайной уже царил знакомый аромат свежего сбора. Саки сидел за низким столом, сосредоточенно разливая терпкий напиток. Йоси поклонился и бесшумно опустился на подушку напротив. Когда он коснулся чашки, его пальцы предательски дрожали. — Благодарю, — прошептал он, не поднимая глаз. Взгляд Саки стал чуть мягче. — Не нужно так бояться, Йоси, — произнес он, отставляя чай. — Вчера ты не оставил мне выбора. Но это не повторится, если ты будешь послушным. — Я… — слова комом застряли в горле. Йоси еще ниже опустил голову. — Ты хотел что-то сказать? — Саки сделал глоток. — Прости, что снова обременил тебя, брат, — пробормотал Йоси. — Обещаю, отныне я буду во всем тебе подчиняться. — Вот и славно, — Саки почти улыбнулся одними уголками губ. — Рад, что мы пришли к согласию. — Да, но… — Йоси нервно облизнул пересохшие губы. — Я совсем не помню, что произошло. Этот препарат… я вел себя непотребно? Или… Он почувствовал, как к лицу приливает жар. Раньше побочные эффекты удавалось подавить медитацией или ледяным душем. Он никогда не позволял этой темной, животной стороне вырваться наружу при свидетелях. Но этой ночью всё было иначе. Стыд обжигал не хуже боли. — Тебе нечего стыдиться, — спокойно парировал Саки, словно читая его мысли. — Я понимаю, что это действовал препарат, а не твоя воля. Бишоп предупреждал о подобных реакциях. — Постой, — Йоси сжал край стола так, что побелели костяшки. — Так ты… ты всё видел? В глазах на миг потемнело. Саки медленно поднял на него тяжелый, давящий взгляд. Йоси побледнел, превращаясь в восковую фигуру. — Прости… — он резко вскочил, но тело тут же напомнило о себе. Спину прошил разряд боли, и Йоси неловко завалился на татами. — Йоси, — Саки легко поднялся и шагнул к нему. — Нет! — он попытался отползти, но лишь уперся плечом в бумажную перегородку. Воздуха катастрофически не хватало, подступила тошнота. Внезапно тяжелая ладонь властно легла ему на плечо. Йоси словно ударило током, в голове ослепительной вспышкой воскрес фрагмент воспоминания: смятые простыни, удушающий жар и эти же пальцы, до хруста сжимающие его шею. — Йоси, — твердо повторил брат. — Посмотри на меня. — Нет… — губы задрожали. — Я виноват. Это я… я спровоцировал тебя. Ты не должен был помогать мне в таком состоянии. Йоси задушенно всхлипнул, но его подбородок тут же перехватили стальные пальцы. — Я сказал: посмотри на меня. Черные глаза Саки казались бездонными колодцами, в глубине которых тлел опасный отблеск. Он несколько секунд пристально изучал искаженное мукой лицо Йоси, а затем произнес: — Произошедшее шокировало тебя лишь потому, что ты забыл, кем мы были друг для друга раньше. — Раньше? — эхом отозвался Йоси. — То есть еще до похищения мы… Кровь снова бросилась в лицо, он ошарашенно моргнул, но Саки не дал ему опомниться. Резкий рывок — и твердые губы брата с силой прижались к его рту. Йоси судорожно вдохнул и зажмурился, не в силах противостоять этому напору. Тело, вопреки разуму, отозвалось на грубую ласку знакомой дрожью. Через мгновение всё прекратилось. Саки отстранился. — Какие еще доказательства тебе нужны? — он усмехнулся, медленно ведя большим пальцем по его нижней губе. — Но мы ведь братья… — окончательно сбитый с толку, прошептал Йоси. — Названные, — отрезал Саки. — Странно проговаривать это вслух спустя столько лет. Мы всё решили давным-давно. И если бы не вмешательство Санна… Он поднялся, а Йоси так и остался сидеть на полу, потерянно глядя на него снизу вверх. Саки тяжело выдохнул. — Тебя похитили, подвергали пыткам и насилию. Но ты силен, тебя нельзя сломать физически. Поэтому они решили уничтожить твою личность. — Стерли память, — прошептал Йоси. — И я… я забыл тебя. Забыл всё, что нас связывало. — Именно, — Саки взял его за локоть, помогая встать. — Поэтому я не знаю прощения. Я уничтожу их всех. Но прежде я заставлю Рафаэля Санна испытать такую боль, которую невозможно описать словами. В груди неприятно кольнуло. Йоси поморщился, стараясь унять тревогу. — Почему именно он? Я помню лишь обрывки… что нас с ним связывало? Саки смерил его холодным, полным скрытой злобы взглядом. — Он был твоим ближайшим другом. И именно он тебя предал.

***

Солоновато-кислый вкус томатного сока был отвратительным, но Раф заставлял себя пить. Похмелье второе утро подряд не оставляло выбора. — Добавь «Табаско», — посоветовал сменщик, протиравший стаканы за стойкой. — Без тебя разберусь, Джоуи, — буркнул Раф, растирая здоровой ладонью заспанное лицо. — Джефф, — поправил бармен. — Да похер, повтори лучше, — Раф залпом опрокинул остатки сока и пододвинул пустой стакан. На стенках осели красные ошметки мякоти. Джефф лишь пожал плечами и взял с полки початую бутылку. Раф тем временем осторожно пошевелил левой кистью — руку тут же прострелило острой болью. — Блядство, — выругался он и чуть отклонился в сторону, поправляя рукав куртки. Это его и спасло. Бутылка в руках бармена взорвалась фонтаном осколков. Джефф вскрикнул. Раф среагировал мгновенно: перемахнул через стойку, увлекая перепуганного парня за собой на пол. У входа загрохотали выстрелы, послышались крики охраны. — Облава? — Джефф дрожал всем телом, тараща светлые глаза. — Нет, — Раф поморщился. — Это ко мне. У Венус здесь есть арсенал? — Да… в кабинете должен быть сейф с… Остаток фразы потонул в визге пуль — очередь прошила стену над их головами. Посыпались сотни осколков, обдав крепким алкогольным духом разбитых бутылок. Снова загремело — охрана пыталась отбить бар. — Далеко, — Раф покачал головой. — Жми тревожную кнопку, вызывай легавых. Я попробую их увести. Он осторожно выглянул из-за стойки, но Джефф вцепился в его рукав. — Чего тебе, Джоуи? — На, — он вытащил из потайного ящика небольшой револьвер и протянул Рафу. — Не бог весть что, но… — Джоуи, да ты просто красавчик, — Раф криво усмехнулся. — Угу, — бармен нервно оскалился в ответ. — Вали давай, я прикрою. Следом за револьвером он вытащил помповый дробовик. Сверху снова засвистели пули. Раф секунду смотрел на парня, затем коротко кивнул: — Спасибо. Буду должен. — За сок точно заплатишь! — рявкнул Джефф и резко высунулся из-за укрытия. — Пошел! Громыхнула дробь, и Раф технично выкатился под ближайший стол. Пол и его ребята вовсю отстреливались из-за баррикады, но бойцы в черном неумолимо наступали. «Не в тот бар ты решил вломиться, Шреддер», — хмыкнул Раф и рванул к черному выходу. Позади свистел свинец, но он успел нырнуть в коридор и вывалиться на улицу. — Цель здесь! Начинаем захват! — трое ниндзя вскинули стволы, но Раф оказался быстрее. Громыхнул выстрел — пуля угодила точно в закрытую маской голову. Остальные на мгновение замялись. Этого хватило. Один дернулся в сторону, получив пулю в плечо, а второй отлетел к стене от мощного пинка тяжелым ботинком. Не успел тот сползти по кирпичной кладке, как Раф уже прыгнул в седло «Чомпи» и рванул ключ зажигания. Выбитое запястье мучительно ныло, пальцы не слушались, но в ушах бешено колотился пульс. — Цель уходит на мотоцикле! — прокричал в комлинк выживший оперативник Фут. Дверь бара распахнулась, явив еще троих болванчиков Шреддера. Но в этот момент в отдалении взвыли полицейские сирены. — Саёнара, пидорасы! — Раф вскинул средний палец и выжал сцепление. Свистнули пули, но «Чомпи» уже сорвался с места. Раф выжал газ, и байк рванул к шоссе, превращая городской пейзаж в смазанное пятно. Встречный ветер хлестал по лицу, выбивая из головы остатки похмельного тумана. Курьер Слэша опоздал, но сейчас это было последним, что его волновало. Главное — увести «хвосты» подальше от Бруклина. Мысли короткими вспышками проносились в такт ударам поршней: квартиру Джонсов пасут, у Майки точно засада, в клубе Стампа тоже не укрыться. Раф мельком глянул на датчик топлива — стрелка дрожала у красной зоны. Лавируя между неповоротливыми фурами, он уже присмотрел съезд на заправку, но тут в зеркале заднего вида сверкнул хром. Тяжелый байк с вызывающим фиолетовым драконом на раме шел на перехват. — Провожающие от Хана? — процедил Раф сквозь зубы. Он ударил по тормозам, когда впереди выросла стена из десятка таких же мотоциклов. Воздух заполнил рёв форсированных движков и запах жженой резины. Под гневные гудки запертых в пробке машин Раф заложил крутой вираж и с визгом покрышек спрыгнул на нижний ярус эстакады. — Хотите погоняться, ублюдки? Сами напросились. Двадцать минут безумной скачки по задворкам закончились у пыльного остова гарлемского недостроя. Бросив байк в узком, заваленном мусором проулке, Раф нырнул под рваную сетку забора. Одышка отдавалась в висках, левая кисть пульсировала от каждого движения. Внутри царил полумрак, прорезанный столбами пыльного света. Раф поднялся на второй этаж, стараясь не стучать ботинками по битому кирпичу. Снизу донесся торжествующий гул моторов — гости прибыли. Забившись в нишу за выкрашенной граффити колонной, он откинул барабан револьвера. Четыре патрона. Четыре шанса. Первый Дракон выплыл из тумана строительной пыли, азартно постукивая битой по ладони. Он шел так уверенно, будто уже предвкушал награду за поимку Рафа. Сухой щелчок выстрела разорвал тишину. Тело в фиолетовой бандане мешком рухнуло на бетон, выбивая облако серой взвеси. Раф не стал ждать: он скользнул к трупу, пнул в сторону утыканную гвоздями дубину и лихорадочно обшарил карманы. Пистолета нет, зато под руку попались ножны короткого ножа. Воздух над головой вспорола очередь. Раф плашмя упал на пол, чувствуя, как бетонная крошка впивается в щеку. Он перекатился за помятую железную бочку. Свинец с противным звоном вгрызался в металл, выбивая искры прямо перед глазами. — Вижу его! Он здесь! — взвизгнул голос. Из-за пролета выскочил парень в жилетке с заклепками, поливая всё вокруг из новенького пистолета-пулемета. Он скалился, упиваясь собственной мощью, но один меткий выстрел заставил его рухнуть на пол, удивленно закатив глаза. — Майк! — истошный крик снизу заставил Рафаэля вздрогнуть. Имя брата на мгновение парализовало волю, но он тут же стряхнул наваждение. Это не тот Майки. Раф рванул к лестнице. Сверху на него вывалился парень со смешным ирокезом. Его руки дрожали, тяжелый «Кольт» ходил ходуном. Громыхнул выстрел, пуля высекла искры из стены в дюйме от плеча Рафа. Брошенный наотмашь нож вошел точно в горло. Бандит захлебнулся собственным криком, его тело обмякло и скатилось по ступеням, оставляя на сером бетоне темный след. Раф вырвал лезвие из раны, не обращая внимания на липкую кровь. Где-то внизу загрохотали тяжелые шаги — оставшиеся Драконы решили сменить тактику и зажать его в клещи. Нужно было двигаться. Иначе конец.

***

Лопасти черного «Робинсона» еще тяжело рокотали над головой, когда Йоси выбрался из кабины. Холодный ветер мгновенно растрепал его волосы, но он даже не поправил их. — Господин Йоси, — Ксевер выпрыгнул следом, пригибаясь под вращающимся винтом. — Мастер дал мне четкие указания… — Я помню, Ксевер, — перебил его Йоси, подходя к самому краю крыши. — Не волнуйся, я не собираюсь участвовать в охоте. Просто посмотрю. — А чего так? Сиплый смешок отчетливо прозвучал даже сквозь затихающий гул вертолета. Йоси медленно повернул голову. Брэдфорд лениво приблизился к нему; черная форма оперативника сидела на нем как влитая, но полумаска не могла скрыть злорадной ухмылки. — Неужели вместе с памятью ты растерял и навыки, Йоси? — издевательски протянул он. — Мастер приказал лишь проконтролировать процесс, — сухо отрезал тот. — А почему ты сам не внизу? — Мои люди уже прилично пошумели в Бруклине, — Брэдфорд безразлично пожал плечами. — А это территория Драконов. Хан из кожи вон лезет, чтобы выслужиться перед Мастером. Хотя до твоего рвения ему далеко. Он снова коротко рассмеялся. Йоси проигнорировал выпад и, скрестив руки на груди, уставился на лабиринт бетонной застройки под ними. Именно сюда Драконы загнали дичь. Осталось нанести последний удар. — Это будет быстро, — Ксевер встал по правую руку. — У него всего один револьвер против целой своры. — Ты плохо знаешь этого ублюдка, — хмыкнул Брэдфорд. — Он будет отбиваться, и живым точно не дастся. Может, всё же вмешаешься, господин Йоси? Йоси не ответил, всматриваясь в темные провалы окон. Внизу периодически мелькали фиолетовые пятна — бойцы Хана стягивали кольцо, но в остальном здание казалось вымершим. «Должно быть, он и правда силен в тактике», — невольно подумал Йоси. «Он был твоим ближайшим другом. И именно он тебя предал». Снизу донесся грохот выстрелов. Йоси до скрипа стиснул зубы. Нельзя. Брат запретил. А он поклялся больше не нарушать приказов. Справа щелкнула зажигалка — Ксевер закурил. Йоси незаметно для окружающих глубоко вдохнул, втягивая горьковатый дым. Внутренняя дрожь стала чуть слабее. Но тут Брэдфорд подошел вплотную — от него пахло кислым потом и железом. — А ты и впрямь стал послушной зверушкой, — его шепот резанул слух, точно наждак по металлу. — Неужели даже не попытаешься спасти своего бывшего трахаря? Йоси резко отшатнулся, уставившись на Брэдфорда. В этот момент Ксевер, не оборачиваясь, сухо констатировал: — Всё. Хан загнал его в угол.

***

— Стой на месте, мудила! — рявкнул Дракон, вскидывая дробовик. Раф смерил его уставшим взглядом. Он сумел спуститься на первый этаж и даже добраться до полуразрушенной стены, но дорогу преграждал этот молодчик с помповым ружьем. А за спиной уже маячил десяток фигур в фиолетовом. В барабане оставалось два патрона. Он вскинул револьвер, не раздумывая. Звук выстрела слился в унисон с грохотом дроби. Правый бок обожгло, а затем Рафа швырнуло на бетон. В голове помутилось, по ребрам потекло что-то горячее. «Блядство», — он сплюнул кровавый сгусток и снова поднял оружие. Остался один патрон. Кольцо Драконов сжималось. Перед глазами всё плыло, но нелепо огромный силуэт Хана вырисовывался четко. Тот приближался уверенно, словно Раф не держал его на мушке. Впрочем, рука Рафаэля сейчас дрожала так сильно, что он не попал бы и в упор. — Неплохая пушка, Санна, — Хан оскалился. — Подскажешь, где взял? — А то, — Раф хрипло выдохнул. — У твоей мамаши под юбкой. Квадратная рожа Хана исказилась. Он дернулся, и Раф едва не закричал — тяжелый удар пришелся прямо по простреленному боку. В глазах окончательно потемнело. Револьвер выпал из ослабевшей ладони и с лязгом ударился о бетон. — Мне велели привести тебя живым, — пробасил Хан, — но не невредимым. Действуйте, но аккуратно. Мастеру нужно будет что-то убить. Раф попытался дотянуться до револьвера, но на шее захлестнулась цепь. Он инстинктивно дернулся, пытаясь ослабить звенья. — Бесполезно, Санна, — Хан прищурился. — Наслаждайся этой болью, пока можешь. — Прости, но я… — Раф с хрипом втянул воздух и вслепую ударил ножом. Позади раздался вскрик, и цепь с лязгом упала на пол. — Я не асфиксофил, — выдохнул он и полоснул еще одного Дракона. По ушам ударил нестройный гул матов и криков. Снова удар справа — во рту стало солоно. Кто-то пытался вбить его голову в пол; куртка поползла лоскутами, поврежденная рука затрещала в суставе. Рафаэль сдавленно зарычал, пытаясь вырваться, но тут в воздухе что-то громко хлопнуло, и всё заволокло клубами серого дыма. Драконы завопили в замешательстве. Резко засвистел металл, заставляя врагов кинуться врассыпную. Что-то надрывно орал Хан. Раф мотнул головой, и в этот момент кто-то резко рывком поднял его за локоть. — Что за… — Двигай! Живее! — голос звучал глухо, как из бочки, но Раф подчинился. Полуслепой, он нащупал ладонь в тактической перчатке — узкую, с длинными пальцами. Дым начал рассеиваться, когда они выскочили через пролом в стене. Спаситель черной тенью скользнул к брезенту, под которым прятался мощный байк. — Босс, они уходят! — Быстрее! — байкер в шлеме ловко прыгнул в седло, заводя мотор. Раф почти рухнул сзади, кое-как обхватив его за талию. Вдогонку загрохотали выстрелы, но байк резко встал на дыбы, а затем рванул прямо в гущу врагов. Ругательства застряли у Рафа в горле: они неслись на таран прямо на Хана. Его перекошенная от шока рожа, казалось, отпечаталась на сетчатке. Хан успел отскочить в последний момент — мотоцикл пролетел мимо и резко взлетел на лестницу. Рафу показалось, что внутренности сейчас вывернутся наизнанку, но они в два мощных прыжка преодолели препятствие и пронеслись через двор, забитый мотоциклами Драконов. Байкер сорвал что-то с пояса и швырнул назад. Через три секунды пространство разорвал взрыв, ударив в спины волной горячего воздуха. — Ты ебанутый?! — рявкнул Раф, но из-за свиста ветра его едва ли слышали. Глаза слезились, в ушах гудело, но он не разжимал рук. Байк уносил их прочь из Гарлема. Перед глазами плавала кровавая муть, он то и дело сплевывал металлическую горечь. Единственное, что он ощущал отчетливо — живое тепло водителя. Раф уткнулся лицом в его плечо и закрыл глаза. Черная форма, байк и безумно дерзкая тактика. На такое был способен только один человек. — Лео… — прохрипел Раф и потерял сознание.