Клан Санна

Сухой, пропитанный озоном и антисептиком воздух с хрипом вырвался из легких. Голова казалась набитой мокрым песком — тяжелым и неподъемным. Раф попытался сглотнуть, но в горле саднило, словно после долгого запоя. Он что, опять сорвался? Веки открылись с трудом. Потолок — холодный бетон и хищное переплетение стальных труб. Раф осторожно повернул голову: однотонные стены, мигающие экраны мониторов, баррикада из картонных коробок в углу. Из вены тянулась трубка капельницы. Монотонный писк бил по мозгам. Но прежде, чем Раф приподнялся на локтях, дверь отъехала в сторону с коротким механическим звуком. Раф инстинктивно прикрыл глаза. Легкие шаги, едва уловимый шлейф духов — чужой, неуместный здесь запах. Маленькая темноволосая фигурка склонилась над дозатором. Девушка что-то негромко пробормотала на японском, и это стало триггером. Адреналин ударил в виски, выжигая остатки дурмана. Все заняло секунду. Рывок. Стакан с тумбочки вдребезги о край кровати. Девушка не успела вскрикнуть — Раф уже схватил её, накрыв рот ладонью. Острый край стекла замер у самой яремной вены. Левое запястье прошило огнем: игла капельницы, вылетев из вены, распорола кожу, и по простыне поползло алое пятно. — Тише, — прохрипел Раф ей в самое ухо. — Не ори и выживешь. Моргни, если понимаешь. Она резко моргнула, мелко и загнанно дрожа. Но прежде, чем он успел потребовать ответов, дверь снова шикнула. Раф мгновенно развернул девчонку, прячась за ней, как за живым щитом. — Отпусти её, Санна! — голос из коридора хлестнул наотмашь. Из слепящего белого света проема выступила фигура. Веснушки на скулах, тревожный разрез глаз и этот нелепый самурайский хвост. — Усаги? — Раф на мгновение ослабил хватку. — Дошло наконец, — телохранитель шагнул в комнату, не сводя глаз с осколка. — Ты пугаешь Томоэ. Хватит. Раф разжал пальцы. Осколок звякнул об пол. Только сейчас он почувствовал, как по правому боку разливается горячая, липкая тяжесть, а рука горит от пореза. Он прижал ладонь к повязке на ребрах, но боль ощущалась странно, словно через слой ваты. Усаги бросил короткую фразу на японском, девушка покачала головой и поспешила выйти. Раф хотел было извиниться, но мысль соскользнула и растворилась. — Где Лео? — он заставил себя сделать шаг к ёдзимбо. — Ведь это он привез меня? Усаги не успел ответить — за его спиной выросла высокая тень в белом халате. — Глядите-ка, кто воскрес, — Донателло усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья, только бездонная усталость. — А ты живучее, чем предсказывала наука. — Дон? Ты-то здесь какого… А Слэш? — Раф очнулся?! — из-под локтя Донателло выскочил взъерошенный Майки. В затуманенном мозгу Рафа картинка окончательно перестала складываться. — И ты тут, оболтус? — выдохнул он, и в этот момент мир накренился. Грудь разорвало сухим, лающим кашлем. Раф рухнул на колени, ловя ртом воздух, который больше не шел в легкие. — Раф! — чьи-то руки подхватили его, укладывая обратно на койку. В ушах зашумело, сквозь гул прорывался голос Дона, который злобно материл его, одновременно срывая повязку. Крик застрял в горле, когда что-то острое вошло под ключицу. Резкий выдох — и легкие наконец раскрылись. Одышка отступила, оставив лишь тупую пульсацию. — Заткнись и дыши, пока я добрый, — процедил Дон, вытирая пот со лба. — Тебе сказочно повезло. Получить заряд дроби и отделаться пневмотораксом — это надо уметь. Донни бесцеремонно перехватил его раненую руку, обрабатывая порез: — Постарайся не калечить себя хотя бы до ужина, ладно? — Ничего не обещаю, — огрызнулся Раф, но руку не убрал. — Давно я в отключке? — Сутки. Майки пришлось запереть, чтобы он не разнес тут всё, пока мы тебя латали. — «Мы»? — Я и Чаплин. Лео нашел довольно… специфичных союзников. Рафа снова начала бить крупная дрожь. Имена, лица — всё путалось. — Какой еще Чаплин? Что за хрень тут происходит? Где Лео?! — Не истери, — Дон сжал его запястье, фиксируя бинт. — Я вкачал в тебя столько опиатов, что ты должен видеть розовых слонов, а не требовать отчетов. Еще одно движение — и я удвою дозу. Будешь спать, пока не заживешь. — Хочешь сделать из меня торчка, Донни? — Раф оскалился, игнорируя то, как резко тот затянул узел на повязке. — Хочу, чтобы ты перестал дохнуть у меня на руках! — рявкнул Дон. — Я вытащил тебя с того света, так не просри план Лео из-за своего упрямства. Дверь снова открылась. Усаги стоял на пороге, его лицо было непроницаемым. — Он в состоянии идти? — Этот? — Донни устало кивнул. — Этот нас с тобой переживет. Идите. Но если он свалится — тащить его будешь сам. Раф, цепляясь пальцами за край медицинской койки, рывком поднялся на ноги. Перед глазами на миг расцвели черные пятна, желудок скрутило, но он упрямо выпрямил спину. Сделал шаг. Другой. — Отведи меня к Лео, — он прочистил горло. — Сейчас. Путь до развилки казался бесконечным марафоном. Каждый шаг отдавался в висках гулким молотом. Усаги тактично не предлагал помощь, лишь терпеливо ждал, все с тем же непроницаемым лицом. — Лео, падла… — хрипло выплюнул Раф, когда они миновали арочный проход. — Позер хренов. Мог бы и сам прийти. Слева показалось большое помещение, где устроили что-то типа комнаты отдыха: диванчики, круглые пуфы и кресла. Плазма на всю стену и игровая приставка. Майки сидел в кресле с геймпадом, а рядом торчал здоровяк Геноске — они играли в какой-то файтинг. — Раффи! — Майки подлетел к нему, едва не выронив контроллер. В его глазах плескался страх, прикрытый радостью. — Ты как? Живой? — На мне пахать можно, — соврал Раф, чувствуя, как перед глазами плывут цветные пятна. — Позже поговорим, лады? — Окей! Микеланджело вернулся к экрану, явно менее встревоженный, чем до этого. И у Рафа немного отлегло от сердца. Он переживал, что Брэдфорд начнет охоту на брата, а дуболомы Слэша ничего не смогут сделать. Но, пока он здесь, с Майки все будет хорошо. — Идем? — Усаги кивнул в сторону коридора. Раф молча последовал за ним. Бинт на правой ладони цеплялся за шершавую бетонную стену. Это место выглядело как настоящий бункер. Вот впереди показалась автоматическая дверь. Раф нервно сглотнул, стараясь дышать спокойнее. Но пульс все равно подскочил. Сухо прошелестел механизм, и он переступил порог небольшого кабинета. Там тоже пахло озоном и деревом. За столом темнел силуэт. В груди у Рафа все сжалось, но тут фигура поднялась из кресла. — Вот и ты, Рафаэль, — хмыкнула Караи. — Живучий, как всегда. — Ну прости уж, — не удержался он. — Как сдохну, пришлю открытку. — Как мило с твоей стороны, — она по кошачьи сузила глаза и кивнула на стул. — Присядь, в ногах правды нет. — Я постою, — упрямо отрезал Раф. — Где Лео, мать твою? Сколько он еще будет от меня морозиться и… Он не договорил — остаток фразы застрял в горле. Караи повернула к нему лэптоп, и Раф пожалел, что не сел. С экрана на него смотрел Лео. — Давно не виделись, Раф. Он улыбался — той самой мягкой, чуть хитрой улыбкой, от которой Рафу всегда хотелось либо обнять его, либо ударить. Он медленно выдохнул, отгоняя дурноту, попытался что-то сказать, но тут Лео продолжил: — В первую очередь, прости, что заставил тебя пройти через это. Мне очень жаль. «Да похер уже, главное, что ты вернулся!» — хотел выпалить Раф, но удушье все никак не отступало. А Лео словно и не хотел давать ему слово. — Но я надеюсь, что в этом убежище ты сможешь передохнуть, восстановить силы и решить, что же делать дальше. — Дальше? — сипло переспросил Раф, наконец-то совладав с голосом. — Какое еще дальше, Лео? Нам ведь просто нужно вытащить тебя из лап Футов и Шреддера. И опиздюлить Хана с Брэдфордом, но прежде… — Дело в том, что я не вправе требовать от тебя участия в моем плане, — перебил Лео, чуть нахмурившись. — Ты не присягал мне на верность, как Усаги и Ген, ты не связан с моей семьей так, как Караи. В каком-то смысле ты самая свободная из моих фигур, и я это очень ценю. — Фигур? — Раф мотнул головой. — Что это вообще значит? — Прости за такое циничное сравнение, — Лео чуть наклонил голову. — Но мне так легче выстраивать стратегию и избирать тактику. Спроси у Усаги, он тебе объяснит. И после ты решишь, готов ли ты сражаться вместе с ними. — Лео, — Раф криво ухмыльнулся. — Я похож на того, кто откажется от драки? Да я первым в пекло полезу, только скажи как. Лео печально улыбнулся: — Поэтому я прошу не рубить с плеча, а тщательно все обдумать. — Да что тут думать, Лео?! Давай уже ближе к сути. И почему ты не здесь? Что, думал спас меня и снова свалил в Башню к Шреддеру? Тебя самого-то не коробит от этого всего?! Дыхание со свистом вышло из легких и словно из простреленного бока. Раф замер, ожидая очередного удушья, но все было сносно. А Лео не изменился в лице. — Независимо от того, что ты решишь, я все же попрошу тебя об одной услуге. Если позволишь. — Снова ты со своими просьбами, — Раф болезненно поморщился, борясь с желанием проверить повязку. — Ну валяй. — Спасибо, — Лео снова улыбнулся, но потом посерьезнел. — Предай огню шестое февраля. — Только шарад мне твоих не хватало, Лео! — выпалил Раф, закипая. — Что за шестое февраля, а? Можешь хоть что-то сказать нормально?! — Я не могу сказать больше, на случай, если это услышит враг. Но я уверен, что ты разберешься. — Хрена с два я разберусь, Лео! Кончай прикалываться, ты что не видишь, что я… — Удачи, Раф, — Лео едва заметно вдохнул. — Я верю в тебя. — Лео! — Раф подскочил к столу, но тут экран погас. — Соедини меня снова! — рявкнул он, оборачиваясь к Караи. Его трясло от ярости и унижения. — Этот еблан не договорил! Соединяй, я сказал! Караи даже не шелохнулась. На ее лице застыла горькая, почти жалостливая усмешка. Она лениво потянулась и нажала «Enter». — Давно не виделись, Раф, — снова произнес Лео с экрана. Та же улыбка. Тот же наклон головы. Раф застыл. Холодный пот на лбу стал ледяным. Он смотрел на экран, на этот идеальный цифровой слепок его лица, и чувствовал, как внутри что-то окончательно ломается. — Это…запись? — Да, — молчавший до этого Усаги вздохнул. — Он провернул это со всеми нами. — Этому позеру лишь бы повыпендриваться, — хмыкнула Караи и закрыла лэптоп, отвечая на незаданный вопрос Рафа. — Видео с предугадыванием ответов. Он слишком хорошо знает тебя. Раф медленно опустился на стул. Ноги его больше не держали. Весь гнев, вся радость от «встречи» вытекли из него, оставив лишь вакуум. — Значит, его здесь нет, — хрипло прошептал он. — Он все еще там. Всё еще Йоси. Караи промолчала, и это молчание было красноречивее любого «да». — Это ты вытащила меня? — Пришлось попотеть. — Он приказал? Вопрос повис в воздухе. И после секундной паузы Караи ответила: — Да, в таком же позерском видео. — Когда мы пришли сюда, — добавил Усаги, — то нашли этот лэптоп, записи и два десятка подробных планов. Я знал, что Лео-сан хорош в стратегическом мышлении, но чтобы настолько. — Не так и настолько, — парировала Караи. — Был бы таким умником, не попал бы в ситуацию, где его нужно спасать. — Спасать? — Раф медленно поднял на неё взгляд. — Значит, он собрал нас всех, чтобы мы вытащили его из логова Шреддера? Да я бы и один туда вломился, к чему эти сложные схемы? — О, у нас тут очередной мускульный тупица, я посмотрю? — раздалось из-за спины. Раф нехотя перевел взгляд. Тощий рыжий тип в замызганном лабораторном халате рухнул на диван. Металлически хлопнула банка с энергетиком. — Ты еще что за хер? — Фредерик Чаплин, — рыжий отсалютовал ему банкой. — Ношу почетное звание «коня» в шахматной партии Леонардо. — Нашел чему радоваться, — буркнул Раф и оперся локтями на колени. Его чуть колотило, а зрение затуманивалось. — Но именно я отвечаю за стратегию и нестандартные решения, пока наш «король» на чужой стороне поля, — пожал плечами Чаплин. — И банальное — вломиться в Башню Шреддера и выкрасть короля — не сработает. В восьмидесяти семи процентах случаев вы все погибнете. Еще двенадцать процентов на то, что выживите, но попадете в плен, а это куда страшнее, чем смерть. И один крохотный процент успеха, но лишь мнимого. Забрать короля можно, но вернуть нельзя. — Очередной любитель блядских загадок, — простонал Раф, и Усаги услужливо подсказал: — Пока Лео-сан считает себя «Йоси», это не считается успехом. — Ты уже пробовал, — Караи скрестила руки на груди. — Получилось так себе. Поэтому первым делом нам нужно… Её голос отдалился, а потом и вовсе смазался. Раф неловко завалился на бок — сознание ускользало. «Блядство, Лео. Ебал я в рот тебя и твои планы». Крепкая ладонь схватила его за плечо, помогая выпрямиться. — Санна, тебе нужно прилечь. Идем обратно в лазарет. Сил на сопротивление уже не осталось. Одно размытое мгновение спустя он оказался на постели, а рядом снова бормотал ругательства Донателло. Под ключицей снова кольнуло, а потом Раф отрубился.

***

Гладкая рукоять бокэна казалась чужеродной, слишком легкой. Йоси вскинул меч, парируя невидимый удар. Выпад, разворот, свист дерева. Он двигался идеально, но это была лишь мышечная память — тело помнило удары, которые разум отказывался узнавать. По виску скатилась капля пота, обжигая кожу. Повязка на глазах отсырела, и под ней веки жгло, словно туда насыпали песка. Йоси сорвал ткань. Яркий свет додзё ударил по глазам, лоб прострелило болью. Тренироваться одному стало потребностью. Брат уехал в Японию, оставив после себя лишь холодный шлейф контроля и терпкий запах чая. Йоси хотел поехать с ним, но в последний момент передумал. Он все еще не мог принять статус их отношений. А приезд на родину все только бы усложнил. Положив меч на подставку, он опустился на татами. Пальцы сплелись в мудру привычно, сами собой. Считая удары сердца, он пытался нащупать тишину, но вместо неё в голове была лишь «рябь», шум плохо настроенного телевизора. Рваные кадры, которые исчезали, стоило на них сфокусироваться. Дверь мягко отъехала в сторону. — Господин Йоси, — голос Ксевера был приглушенным, осторожным. — Простите. Пришел Бакстер Стокман. Он настаивает на встрече. Йоси не открыл глаз, но сердце предательски екнуло. Стокман. Человек, который держал в руках ключи от его сознания. — Хорошо. Я сейчас выйду. Когда Ксевер ушел, Йоси поднялся, чувствуя, как дрожат мышцы. Но вовсе не из-за тренировки. В душе он заметил, что кожа стала пугающе бледной, почти прозрачной. Чувствительность зашкаливала: струи воды казались ударами плети. С последнего укола прошло всего три дня, а мир уже начал терять четкость, рассыпаясь на острые грани. Вытирая волосы, он замер у столика. Черно-белое фото в рамке. Свадьба. Мива в тяжелом шелке смотрела в объектив с такой тоской в глазах, что Йоси стало не по себе. Он стоял рядом — идеальный, статный, с лицом из холодного мрамора. Он не помнил этого дня. Не помнил вкуса торта, запаха цветов, тепла её руки. Брат сказал, что это был фиктивный брак. Глядя на эту фальшь, Йоси вновь задался вопросом: а был ли в его жизни хоть один настоящий кадр? Он надел черное кимоно. Тяжелая ткань немного уняла дрожь в мышцах. В конференц-зале было холодно. Стокман стоял у панорамного окна, сжимая в руках металлический чемоданчик. В его позе не было уважения — лишь нетерпение ученого, вынужденного отвлекаться на бытовые мелочи. — Наконец-то. У меня не так много времени, чтобы ждать, пока ты закончишь свои упражнения, — вместо приветствия бросил Стокман. — Добрый вечер, доктор, — Йоси прошел к столу, стараясь, чтобы походка была твердой. — Присаживайтесь. Чай? Кофе? — Избавь меня от вежливости, — Стокман поставил кейс на стол. Магнитные замки клацнули, как затвор винтовки. — Бишоп передал препарат. И он крайне недоволен тем, как ты расходуешь ресурс. Он достал шприц-ручку. Жидкость внутри переливалась розоватым светом. Йоси почувствовал, как во рту пересохло. — В прошлый раз ты превысил дозу, — Стокман посмотрел на него поверх очков. — Идиотский риск. Здесь три дозы. Ты должен титровать препарат. Минимальный шаг — пять дней. — Пять дней? — Йоси вцепился пальцами в край стола. Костяшки побелели. — Доктор, у меня уже сейчас горит кожа. Прошло три дня, если доза будет меньше, я не справлюсь. — Ты можешь вколоть себе хоть все сразу, — желчно усмехнулся Стокман. — А потом твой мозг превратится в кашу. Йоси опустил голову. Знал ли брат об этом? Или сознательно превращал его в послушного наркомана, запертого в золотой клетке? — Я верну память, доктор? — тихо, почти шепотом спросил Йоси. — Хоть немного? Стокман замер, поправляя очки. В его взгляде промелькнуло нечто похожее на презрение, смешанное с жалостью. — Обратись к Бишопу. Он всё еще хочет поковыряться в твоих нейронных связях, несмотря на твой побег. Хотя, как по мне… — он осекся. — На сегодня всё. Ксевер проводит меня. В лифте Ксевер внимательно наблюдал за отражением доктора в зеркальной панели. — С каких пор вы курьер Бишопа, доктор? — спросил он, когда они начали спуск. — Ни с каких, — рассеянно ответил тот. — Мне было важно увидеть, как объект реагирует на новость об уменьшении дозы. — И как? — Ксевер нахмурился. — Он начинает вспоминать? Стокман издал короткий, сухой смешок. — В этом и соль, Ксевер. Он не вспоминает. Он стирается. Бишоп думает, что победил, но я вижу провал. Мальчишка на грани. Он вколет себе всё сразу, чтобы унять это жжение в нервах, и тогда его личность окончательно распадется. Лифт звякнул. Ксевер шагнул в проход, преграждая путь. — Что значит «распадется»? — Это значит, — Стокман брезгливо обошел его, — что через месяц в этом додзё будет сидеть не «Господин Йоси» и даже не «Леонардо». Там будет пустая оболочка. Красивая кукла в черном кимоно, которой сможет управлять даже ребенок. Если Шреддер этого и добивался — поздравляю. Но для науки он — такой же бракованный, как и те шестеро. Разве что Хан его не утилизирует. Хотя, кто знает. Стокман вышел в холл, оставив Ксевера в звенящей тишине лифтовой коробки. Еду в Башню доставляли из лучшего ресторана, но для Йоси она выглядела как анатомический набор. Розовые ломтики тунца казались кусками сырой, еще теплой плоти. Он заталкивал их в себя палочками, чувствуя, как горло сжимает спазмом. — Проклятье, — выдохнул он, когда рука дрогнула, и капля соевого соуса пятном расплылась на чистом кимоно. Нужно сделать укол. Но слова Стокмана стояли в ушах: «мозг превратится в кашу». Йоси замер. Что хуже: забыть всё или помнить это? Рваные тени на периферии зрения, чужие голоса, шепчущие не его имя. — Господин, вы забыли лекарство. Йоси вздрогнул. Ксевер стоял в дверях — беззвучный, как тень, верный пёс Ороку Саки. — Оставь. Я сделаю это позже. — Вы бледны. — Я в порядке, Ксевер. Свободен. Ксевер ушел. Он не издевался как Брэдфорд, но следил за каждым его вдохом. И докладывал брату. Даже уехав за океан, он был здесь — незримо довлел над всеми. «Чего ты добиваешься, брат? — Йоси приподнял голову и уставился на чемоданчик. — Ты правда хочешь вернуть мне память? Или пытаешься запереть в клетке из полуправды и тайн?» Ночью он не спал. Ломка выкручивала суставы, кожа чесалась так, словно под ней ползали насекомые. Он сжимал зубы, глядя в потолок, и клялся себе, что не прикоснется к кейсу. Утро не принесло облегчения. Свет в столовой казался ослепительно белым, легкий звон посуды — грохотом канонады. — Господин, что-то вы плохо выглядите, — заметил Ксевер. — Вы сделали укол? — Да, — соврал он, осторожно присаживаясь за стол. — Тогда, может, позвонить Стокману? Или Бишопу? — Не стоит их беспокоить, — Йоси вымученно улыбнулся, уткнувшись в тарелку с завтраком. — Просто я ввел меньше, чем в прошлый раз. Это пройдет. Ксевер, кажется, не был удовлетворен ответом, но потом сообщил с явным облегчением: — Мы получили сообщение из Японии. Мастер возвращается уже завтра. Мир вокруг Йоси на мгновение схлопнулся до точки. В висках запульсировала кровь, горячая и густая. Брат. Саки. Мысль о встрече вызвала не радость, а животный, подсознательный ужас, который он не мог объяснить. — Отлично, — Йоси едва справился с голосом и сильнее стиснул в пальцах палочки. — Я так рад. — Кажется, его будет сопровождать один из советников. Думаю, эта встреча поможет вам восстановить часть воспоминаний. — Что за советник? Ты его знаешь? — Заочно, — Ксевер пожал плечами. — Он приезжал в Штаты еще до того, как я начал работать на Мастера. Но в клане его уважают. — Значит, я и правда был с ним знаком, — Йоси отложил палочки, пытаясь не потерять нить разговора. — Что-то мне и правда нехорошо. Не беспокой меня до вечера, хорошо? В чайной стоял терпкий, почти осязаемый запах трав и дерева. Йоси сел за столик и открыл книгу. Страницы неприятно цеплялись за пальцы, а шорох раздражал просто на клеточном уровне. Он попытался сосредоточиться на тексте, но строчки плыли перед глазами. Солнце начало клониться к закату, когда он отложил книгу на том же месте, что и открыл. Когда принесли ужин, то он все же сел за стол, поймав на себе цепкий взгляд Ксевера. Свинина в кисло-сладком соусе не аппетитно поблескивала на тарелке. Собираясь с силами, Йоси сделал глоток воды. В этот миг двери распахнулись с таким грохотом, что он едва не выронил стакан. — Ксевер, с каких пор меня не пускают в Башню?! Густой бас с небольшим восточным акцентом громыхнул, как удар молота. Йоси вздрогнул, а потом похолодел. В дверном проеме замер светловолосый верзила в черной безрукавке. На огромных ручищах вились две татуировки — лиловый дракон и красный символ клана Фут. Заметив его взгляд, великан нехорошо усмехнулся — шрам на его щеке криво дернулся. — А, вот почему, — пробасил он, и тут к нему подскочил Ксевер. — Хан, убирайся, — он попытался встать между ними, но Хан просто отодвинул его. — А то что, — он коротко хохотнул, делая шаг. — Этот придурок слюни начнет пускать без няньки? Йоси оцепенел. Громкий голос эхом прокатывался внутри его головы, оглушая и лишая воли. — Эй, вакагасира! Может, скажешь хоть слово? Или тебе рот зашили?! Мир вокруг Йоси треснул. Не надо! Пожалуйста! Тусклый свет. Стекло. Спертый запах крови и пота. Бледное тело, прикованное к стене. — Не надо! Пожалуйста! Пожалуйста! Пленник сорвано закричал, задергался, но крупная ладонь безжалостно сжала его шею, пригвоздив к стене. — Нет, прошу вас. Я буду молчать! Я… В ту же секунду отчаянный крик перешел в плач, полный боли и унижения. Грубый хохот Хана в прошлом смешался с его хохотом в настоящем. Йоси вскочил, опрокинув стол. Свинина в соусе казалась липкой кровью на полу. Его вывернуло прямо там, в коридоре, а потом он, не помня себя, забился в угол туалета. Его колотило. Стены давили со всех сторон. Когда Ксевер затащил его на футон, Йоси вцепился в рукав его кожаной рубашки. — Кейс… неси кейс. — Доктор запретил… — Неси! — хрипло рявкнул Йоси, а потом зажал уши руками и зажмурился. Бледный, дрожащий с головы до ног пленник цеплялся обломанными ногтями за бетон. Его залитый кровью подбородок казался почти черным в ярком свете ламп, как и грубые стежки на разбитых губах. Хриплый, полный боли стон вырвался откуда-то из его гортани, и тут гигантская ладонь резко схватила темные волосы, вынуждая задрать голову. — Эй, вакагасира. На твоих губах оно бы смотрелось ничуть не хуже, согласись? Йоси вогнал иглу в плечо и спустил поршень до самого упора, впрыскивая в кровь все три дозы сразу. — Нет! — Ксевер бросился к нему, но было поздно. Йоси рухнул на подушки. Реальность начала таять, превращаясь в густой, вязкий кисель. Его не волновали дозы. Его не волновало выживание. Он просто хотел, чтобы тот человек из подвала перестал кричать в его голове.

***

Черный пуленепробиваемый автомобиль клана Фут затормозил на светофоре. Такеши уставился в окно, делая вид, что его заинтересовал билборд с рекламой японских премиальных часов. В глаза словно насыпали песка, а шея просто отваливалась. Все же четырнадцать часов полета в его возрасте ощущаются не так, как десять лет назад. Именно тогда он в первый и единственный раз оказался в Нью-Йорке по поручению босса, а после зарекся возвращаться. Город ему не понравился, также как и люди. Но ослушаться приказа нового главы было нельзя. — Надеюсь, перелет не слишком тебя утомил? — раздался сбоку равнодушный голос. — Я в порядке, кумитё. Спасибо, что спросили, — спокойно ответил Такеши, поворачиваясь к Ороку Саки. Тот снова просматривал какие-то бумаги. Словно они не занимались этим последние три дня в перерывах между рейдами. Такеши все еще казалось, что от его рубашки несет кровью и потом. Но Шреддер выглядел ни капли не уставшим. Автомобиль тронулся, и через четверть часа остановился рядом с Башней Фут. Такеши тут же отметил с десяток охранников на входе и дюжину камер. На контрасте с мирным спокойствием японских офисов это смотрелось слегка тревожно. В холле здания их встретил традиционный коридор из подчиненных. — С возвращением, Мастер! — громыхнула сотня голосов, но Шреддер прошел к лифтам, словно они были частью интерьера. — На вас часто нападают, Ороку-сан? — спросил Такеши, когда они поднимались наверх. — В последнее время да, — Шреддер неотрывно смотрел на то, как лифт стремительно несется сквозь здание. — Но это мелочи. Просто несколько бешеных шавок, забывших свое место. Скоро с ними будет покончено. — Разумеется, — Такеши кивнул, и тут лифт негромко звякнул — они прибыли на вершину Башни. Коридоры и отделка остались такими, как и десять лет назад. Даже молчаливые телохранители у дверей ничуть не изменились, синхронно склонившись в поклонах. Ороку Саки всегда выбирал стабильность. Двери с тихим шелестом распахнулись. Внутри покоев пахло в точности, как в его кабинете в поместье Хамато — сандал с легкими жжеными нотками. Такой запах всегда поднимался от ароматических палочек, что зажигают у поминальных алтарей. — Мастер, с возвращением, — к ним тенью шагнул высокий тип в кожаной рубашке. — Рад, что вы дома. — Хорошая работа, Ксевер, — Ороку Саки коротко кивнул. — Распорядись насчет комнаты для нашего гостя. — Слушаюсь. Ксевер ушел, как показалось Такеши, довольно поспешно. — Ты сможешь занять комнату в дальней части этажа, — произнес Шреддер, приблизившись к низкому столику для письма. — Отдохни, ты наверняка устал. — Благодарю, кумитё, — Такеши наклонил голову, хотя его так и подмывало спросить, зачем он тут. Они уладили основную часть проблем в Японии, но разбираться с последствиями кризиса только предстояло. Однако Шреддер зачем-то потребовал сопроводить его в Нью-Йорк. Никакой причины он не обозначил. Даже формальной. — Хочешь что-то спросить? — босс чуть повернул голову. — Нет, все в порядке. Тогда я, пожалуй… В дверях возникло движение. Такеши инстинктивно подался назад, рука сама нырнула за пазуху, пальцы коснулись рукояти ножа. Из полумрака коридора выплыло нечто, напоминающее призрака из старых легенд. В тонкой, почти прозрачной юкате, Сион казался невыносимо хрупким. Его кожа приобрела оттенок неживого фарфора, а взгляд — пустой, темный от расширенных зрачков — блуждал по комнате, не цепляясь ни за один предмет. Хрупкий темноволосый ребенок прижимает к себе плюшевого медведя и шепчет, пытаясь не сорваться на плач: — Дурной сон… мне снова приснился дурной сон, сенсей… Такеши уже шагнул к нему, но тут Сион заметил Шреддера. — Б-брат! — в этом выкрике было столько жалкой, детской надежды, что Такеши передернуло. Сион бросился вперед, спотыкаясь о длинные полы юкаты. Шреддер перехватил его жестко, уверенно, за локти, а затем прижал к себе, словно защищая от всего мира. — Я дома, Йоси. Я здесь. Такеши показалось, что в комнате внезапно выкачали весь воздух. В голосе Ороку Саки, всегда напоминавшем скрежет стали, прорезались интонации, от которых по спине пополз холод. Это была не теплота, а сытая, торжествующая нежность собственника. Он медленно, почти любовно погладил спутанные волосы Йоси, пока тот мелко дрожал, вцепившись в его плечи. — Сион… — хрипло позвал Такеши. Тот вздрогнул и медленно повернул голову, и Такеши увидел его глаза вблизи — темные, тревожные, как у загнанного в ловушку зверя. — Брат, кто это? — прошептал он, и в его голосе сквозил первобытный, безотчетный страх. Он не узнавал его. Совсем. Шреддер едва заметно улыбнулся. Его взгляд, встретившись с взглядом Такеши, был полон ледяного вызова. — Это? Никто. — Хорошо… — Сион выдохнул, прижимаясь лбом к груди Саки, и вдруг сдавленно застонал, почти повиснув у него на шее. — Брат… оно снова… там, внутри. Жжет. Помоги… прошу. — Не волнуйся, я обо всем позабочусь. Шреддер легко, словно ребенка, поднял его на руки. Ткань юкаты задралась, обнажая худые лодыжки и стопы с судорожно сжатыми пальцами. Ороку Саки направился к спальне, не оборачиваясь. — Что ты с ним сделал? — голос Такеши сорвался на хрип. Он чувствовал, как внутри закипает ярость, смешанная с глубоким отвращением. Ороку Саки остановился в дверном проеме. Он даже не удостоил его взглядом, лишь слегка наклонил голову, словно прислушиваясь к прерывистому дыханию человека на своих руках. — То, что должен был сделать давным-давно. Отправляйся к себе, Хидэтора. И помни: в этой Башне ты видишь только то, что я тебе позволяю. Двери с мягким хлопком закрылись, оставив Такеши одного в тишине, насквозь пропахшей благовониями и смертью. Гулкое эхо шагов заставило охранника встрепенуться. — Советник Хидэтора, вам сюда нель… кха! Такеши не стал тратить время на оправдания. Удар в гортань был выверенным, профессиональным — как он всегда учил Сиона: минимум движений, максимум результата. Он оставил тело сползать по стене и с лязгом отодвинул засов. — Сион! — голос Такеши был привычно властным, но в нем дрожала нота, которую он не мог скрыть даже от самого себя. В камере пахло сыростью и унижением. Сион сидел в углу, и в полумраке его кожа казалась мертвенно-бледной. Такеши знал это тело наизусть: каждый мускул, линию и изгиб. — А вот и вы, сенсей, — Сион поднял голову. В его взгляде не было страха, только выжженная пустота. — У вас воды не найдется? — Хватит шутить, — Такеши шагнул в тесное пространство, заполняя его собой. — У тебя меньше десяти минут до смены караула. Вставай. — Не думаю, что смогу, — Сион дернул плечом, уклоняясь от протянутой руки. — Собрание Совета закончилось всего пару часов назад. Дайте мне восстановиться… или вы тоже хотите внести свой вклад в мое воспитание? — О чем ты говоришь? — Такеши почувствовал, как холодный пот прошибает спину. — А разве вы не за этим? — Сион горько усмехнулся и оттянул ворот грязной сорочки. Под ним темнели багровые пятна. — Шреддер любезно поделился со всем Советом директоров. Думаю, он оставил меня вам «на десерт». Как самому верному советнику. — Нет, — выдохнул Такеши, и этот звук больше походил на рык раненого зверя. Он рванулся к нему, схватив за локоть. — Я вытащу тебя. Вставай. Он попытался поднять его, но Сион был тяжелым, как мертвец. Его ноги дрожали, он нелепо завалился набок, ударившись плечом о бетон. Короткий, сухой смех Сиона заставил Такеши вздрогнуть. — Поздно, сенсей. Оставьте меня. — Что ты несешь?! Приди в себя! — Такеши встряхнул его за плечи, почти вбивая в стену. — Это всего лишь боль. Боль проходит. Ты воин! Мой лучший ученик! Не смей сдаваться! — Сенсей… — Сион слабо приподнял голову. — В этот раз всё было без наркотиков. Я всё чувствовал. Каждое прикосновение тех, кого вы называете «братьями по оружию». И знаете, что было больнее всего? Осознание, что вы знали обо всем. Его голос упал до шепота. — Вы снова выбрали клан, а не меня. — Сион! — Такеши встряхнул его. — Можешь ненавидеть меня, можешь презирать, но я не позволю тебе умереть тут. А он убьет тебя — медленно и мучительно. Твой отец… — Мой отец… — эхом отозвался Сион. — Да, Хамато Йоси. Все ради него. Не ради меня. — Сион… С неожиданной для своего состояния силой, он оттолкнул его, а потом выпрямился. Все еще опираясь спиной о стену, но расправил плечи. — Уходи, Тора-сан. Не заключай сделку с совестью. — Ты спятил? — Хидэтора покачал головой. — Чего ты добиваешься? На крыше тебя ждет вертолет. — Меня, — Сион печально улыбнулся. — Ты со мной не полетишь. — Нет, я не могу. — Тогда закрой дверь. — Не будь идиотом. — Достаточно, сенсей, — он снова опустился на пол камеры. — Можете присоединиться к остальным через пару часов. Но больше не приходите сюда. — Замолчи! — Такеши стиснул зубы так, что послышался хруст. — Если ты не пойдешь сам, я вынесу тебя силой. — Можете попробовать, — Сион обхватил колени руками. — Но тогда это уже не спасение, а похищение, разве нет? Такеши скрипнул зубами и развернулся. Сион бросил ему вслед. — Затащите того парня внутрь, ладно? У него на поясе фляжка с водой. Дверь с грохотом захлопнулась.

***

Горьковатый дым осел в горле, выбив из груди надсадный кашель. Правый бок тут же прошило острой болью, но Раф лишь зажмурился, пережидая вспышку, и снова затянулся. Когда за грудиной начало жечь, он намеренно задержал дыхание, заставляя легкие работать, и лишь затем медленно выдохнул. Из глубокого зева туннеля, где когда-то грохотали поезда метро, тянуло сыростью и перепревшей землей. Но это было в сто раз лучше той стерильной, безвкусной озоновой смеси, которая заполняла убежище. За три дня Раф успел осознать: он задыхается без «настоящего» воздуха. Хотя Донни, разумеется, занудно списывал всё на пробитое легкое. Рафаэль снова поднес сигарету к губам, когда за спиной раздались мягкие, почти невесомые шаги. — Привет. Можно? — Томоэ робко улыбнулась, кивнув на край платформы, где он устроился, свесив ноги в пустоту путей. — Валяй. Она осторожно опустилась рядом. От неё вдруг пахнуло чем-то домашним — цветочными духами и свежим тестом. Этот запах казался здесь, среди бетона и ржавчины, совершенно инородным. — Мы с Микеланджело решили сделать пиццу, — сообщила она, глядя в темноту туннеля. — Захотелось хоть немного поднять всем настроение. — Здорово, — хмыкнул Раф, стряхивая пепел. Жжение в боку стало терпимым, сменяясь привычной тупой ломотой. А вот присутствие девчонки вносило досадную неловкость. Он уже извинился за то, что едва не прирезал её при первой встрече, и она даже заверила, что не держит зла. Но липкое чувство вины всё равно никак не желало его отпускать. — Так я чувствую себя не такой… бесполезной, — она опустила голову, сосредоточенно разглядывая свои колени. — В прошлом я тоже не приносила Лео-сану ничего, кроме проблем. — Вы же вроде как одноклассники, — Раф с интересом покосился на неё. — Какие у школьников проблемы? Тест по истории завалила? Томоэ грустно качнула головой. — Однажды на меня напали «Лягушки». А я вместо того, чтобы позвать на помощь, решила, что справлюсь сама. Глупая гордость. В итоге Лео-сану пришлось вмешаться, чтобы вытащить меня. — О-о, представляю, — Раф хрипло хохотнул, выдыхая дым. — Небось потом еще неделю читал тебе нотации о дисциплине? Хотя сам-то он первый в очереди, чтобы влезть в пекло в одиночку. Никогда помощи не попросит. — Таков уж Лео-сан, — вздохнула Томоэ. — Он называет нас своими «фигурами», распределяет роли… но, если видит возможность справиться самому, он никогда не подставит нас под удар. Предпочтет принять всю боль на себя. Раф помрачнел. Опять эта тема с шахматами. — Это для него типа игра? — Скорее стратегическое планирование, — Томоэ провела пальцем по треснутой плитке платформы. — Мы придумали это еще в старшей школе, когда играли с сёги на собраниях клуба. Самого Лео-сана выбрали королем, он ведь был лидером. — Это само собой, — Раф усмехнулся краем рта. — А кто тогда Усаги? Слон? — Нет, фигуру «слона» отдали Генноске-сану. Он сильный, надежный, хоть и немного неповоротливый. А Уса-чи стал «серебром». Это особая фигура, очень маневренная и быстрая. Одна из лучших атакующих. — Даром, что телохранитель, — Раф снова втянул в себя дым. — Рыжий умник сказал, что он типа «конь», а кто ты? — Я? — Томоэ коротко улыбнулась. — Сейчас я уже не фигура, но раньше была ладьей. Теперь эту роль играет Караи-сан. — Как по мне, ты была бы лучше неё, — фыркнул Раф. — Где гарантия, что она не сдаст всех Шреддеру? — Лео-сан выбрал её, потому что доверяет ей, а мы должны верить в него, — осторожно возразила Томоэ. — Ага, в него и в его великолепный план. Просто охуенный, если я правильно понял. Надежный, блядь, как швейцарские часы. Раф со злостью затушил окурок. Томоэ притихла, а потом спросила: — Не хочешь узнать, какая ты фигура? — Не-а, — Раф сбросил остатки сигареты вниз на темные рельсы и уперся ладонями в колени. — Я не в вашем кружке любителей шахмат. — То есть, ты бросаешь Лео-сана?! — Томоэ слегка покраснела. — Но он надеется на тебя, ты не можешь… — Давай ты не будешь мне указывать, лады? — Раф уставился в темную, покрытую трещинами и влагой стену станции. — Он сам сказал, что я свободен. Окрепну еще пару дней и свалю. А вы и дальше играйте, как вам хочется. Томоэ явно хотела сказать что-то еще, но потом лишь развернулась и пошла ко входу в убежище. Раф прикрыл глаза, но потом услышал: — Золото. Важнейшая защитная и атакующая фигура в партии. Она всегда рядом с королем, обеспечивает защиту и поддержку со всех флангов. Лео-сан долго не мог найти такого человека. И, кажется, так и не нашел! Дверь убежища громко лязгнула, а Раф так и остался сидеть на краю платформы. Слова Томоэ его не впечатлили. Какое еще «золото», какие фигуры, мать их. Речь о его жизни и рассудке. — Лео, ты, блядь, идиот или как? — пробормотал он и снова вытащил сигарету. Провел пальцем по тонкой бумаге. Он не верил, что можно все так спланировать. Что можно потерять память, но при этом продолжать вести опасную игру с таким противником, как Шреддер. Этот план был невозможный. Невыполнимый. Хотя бы даже потому, что фигур было мало, и заменить их некем. — А если бы я сдох, Лео? — вновь спросил Раф, вертя в пальцах сигарету. — Если бы меня тут не было. Они бы справились? В гулкой тишине станции его голос казался слишком громким и каким-то чужим. Он вздохнул и уже зажал в губах сигарету, когда дверь снова отворилась. — Раффи, ты чего тут? Скорее за стол, а то пицца остынет! — Да, оболтус. Я сейчас. — Ничего не сейчас, а прямо сейчас! — Майки подскочил к нему, а потом голубые глаза возмущенно округлились. — Ты что, куришь?! Донни же запретил! За ужином Томоэ выглядела подавленной, но на все расспросы Усаги лишь качала головой. Донни, кажется, нашел общий язык с Чаплином, и они весь вечер говорили на каком-то инопланетном языке. Майки притих, ковыряя край своей пиццы, видимо, он, как и Томоэ, остро ощущал свою ненужность в этом стратегическом штабе. Здесь, в бетонном чреве бункера, они трое не имели высокого звания «фигур». Для большой игры они оставались лишь объектами защиты. Теми самыми слабыми зонами, по которым враг ударит в первую очередь. — Раф, зайди ко мне, — бросил Донни, поднимаясь из-за стола. — Пора проверить, не разошлись ли швы. Хотя, судя по твоим сомнительным привычкам на платформе, ты идешь на поправку. Рафаэль бросил на Майки «убийственный» взгляд — сдал-таки, мелюзга! — но безропотно поплелся за Доном в лазарет. Осмотр прошел в тишине. Донни действовал профессионально и скупо. — Через пару дней разрешу легкие нагрузки, — заключил он, туго затягивая на запястье Рафа эластичный бинт. — Но с рукой не геройствуй. Ты отделался сильным растяжением, но, если продолжишь махать кулаками раньше срока, получишь полноценный вывих или перелом. — Понял, не дурак, — Раф аккуратно оправил футболку, стараясь не задеть повязки. — Спасибо, Дон. За всё. — Скажи спасибо Лео за то, что подготовил всё это, — Донателло обвел рукой стеллажи с медикаментами и оборудованием. — Когда я узнал про Рахзара, то не знал, куда деть Майки и куда бежать самому. Но Слэш велел идти сюда. Получается, они с Лео работали сообща всё это время? — Старый ебалай никогда ничего не рассказывает заранее, — буркнул Раф. — Но, видимо, так и есть. Выходя из лазарета, он планировал найти Майки и, возможно, всё-таки отвесить ему профилактический подзатыльник, но резкий выкрик и звонкий, сухой удар заставили его замереть. Сердце предательски ускорилось. Сорвавшись с места, Раф рванул на звук в дальнюю часть коридоров. Он ударом распахнул массивную дверь, уже готовясь к схватке, но в тот же миг воздух над ухом пронзительно свистнул. В десяти сантиметрах от его лица в деревянную обшивку стены с тяжелым лязгом вонзилась сталь. Кинжал еще секунду мелко вибрировал от силы броска. Раф отшатнулся, рассматривая странное оружие — короткий нож с тремя зубцами. — А, это ты, — Караи медленно опустила руку. В черной экипировке, без маски, она выглядела пугающе. Не просто союзник, а отточенное оружие клана Фут. В её ладони блеснул короткий клинок. — Ты всегда тренируешься сразу после еды? — недовольно проворчал Раф, пытаясь унять бешеный стук сердца. Признаваться, что он перепугался, приняв её за диверсанта Шреддера, не хотелось. — Да, — она вернула клинок в ножны на поясе. — Сжигаю калории и держу мышцы в тонусе. Тебе бы тоже не помешало, а то закиснешь в своем лазарете. — Советы свои заснуть поглубже, — Раф оглядел тренировочный зал. Стены, обшитые деревом, стойки с оружием, плетеные маты-татами — всё было подготовлено по высшему разряду. — Надо же, как он тут всё выстроил. Повернутый. — Это убежище рассчитано на долгое пребывание, — пожала плечами Караи. — Ничего удивительного. Подай-ка мне сай. — Сай? — Ту штуку, что я в тебя кинула. Рафаэль обхватил красную оплетку и выдернул сай из стены. Баланс был хорошим, но он понятия не имел, как сражаться таким несуразным оружием. Все же ничего лучше, чем нож и пистолет еще не придумали. — Ну, так что такое шестое февраля? — спросила Караи, пряча сай в ножнах на бедре. — Чего? — Шифр Сиона, — напомнила она. — Предать огню шестое февраля. Звучит как-то так, что только ты можешь знать. — В душе не ебу, — Раф стиснул ладони в кулаки. — Заебали эти шарады. — Что ж, тогда придется справляться самим, — в голосе Караи не было ни капли сожаления. — Только зря рисковала, вытаскивая твою задницу из огня. — Да пошла ты, — Рафа начало колотить. — Я не просил делать этого. — Просил не ты, а Сион. — И он тоже пусть нахер идет, — зло прорычал он. — Он вляпался в такое дерьмо, но продолжает играть в загадочность, скрывает и дает вам какие-то кодовые имена. Не лучше ли послать весь его план к черту и вломить Шреддеру как следует?! В зале повисла тишина. Караи тяжело вздохнула. — Чаплин прав, ты мускульный придурок. Мы ведь пытались, не вышло. Тогда Сион сдался в плен, чтобы выручить меня и своих людей. Раф открыл было рот, но Караи перебила: — А ты едва не сдох в битве с Рахзаром, Драконы гнали тебя как вшивую псину. Они бы превратили тебя в кусок мяса, а потом я даже не могу представить, что бы сделал с тобой Шреддер. И ты до сих пор думаешь, что мы можем победить без плана? Без подготовки и поддержки?! Караи схватила его за край рубашки и дернула на себя. — Мне насрать, что ты работаешь один. Хочешь — сваливай прямо сейчас. Беги в Канаду или Мексику, да хоть на Северный полюс. Но если хочешь спасти Сиона — затолкай своё эго поглубже и начни уважать тех, кому он тоже не безразличен! Несколько секунд она буравила его взглядом, а потом оттолкнула. Он отступил на пару шагов. Чуть ссутулил плечи и уставился в пол. Караи выхватила меч и сделала выпад. — Если… — Раф прочистил горло. — Если я уйду, то его план провалится, так? — Скорее всего, — Караи снова ударила невидимого врага. — Но чтобы ты знал, на доске для сёги есть лишь одна незаменимая фигура, и это король. А рядом с ним два «золота». — То есть…? — Раф поднял взгляд. — Всегда будет план «Б», — Караи усмехнулась. — Нас всех можно заменить, Санна. Но мы почему-то все еще здесь. Раф тяжело сглотнул, а потом выпрямился и шагнул к Караи, протягивая ладонь. — Ладно, работаем. Но только без пиздежа. — На меня только так и работают, — Караи стиснула его руку. — Можешь звать меня госпожой. — Обойдешься.