ATTRACTION. REMEMBER ALL

- Мне кажется, я влюбилась в Камилу. - Оооу, добро пожаловать в наши ряды. – видеосвязь оборвалась. Совершенно в противоположной точке мира послышались тихие всхлипы. - Совсем скоро новый год, а я всё в делах. – Марк начал доставать какие-то бумаги из папки – И так… я тут такое узнал! – он улыбнулся – В общем, теперь мы знаем, что этот инкогнито совсем уже и не инкогнито. Его зовут Коновалов Роберт Аркадьевич, прикол, да? Так, что тут ещё… точное местоположение неизвестно, места работы нет… а, ну вот, еще ему тридцать пять лет. – Кондратюк откинулся на спинку кресла и стал всматриваться то в бумаги, то в изображение неизвестного – Я прям чувствую, как приближаюсь ближе к истине. Что их связывает? Уходящий год не был похож на предыдущие, потому что казался максимально нестабильным и выглядело всё как-то по другому, нежели раньше. Единственным неизменным оставалось то, что влюбленные Женя и Алина в очередной раз отправились праздновать за границу. Но в этот раз они не потратились на билеты, отель, а довольствовались тем, что преподнесла им Трусова в качестве подарка. Кипр – островное государство, омываемое Средиземным морем, встретило девушек достаточно тепло, ведь здесь господствует средиземноморский климат и зимы довольно мягкие. - Так, я ничего не хочу, знать, но… ого-гоо – Загитова обратила внимание на то, какой большой номер им достался и как всё идеально обустроено. – Дорого-богато, однако. Откуда у Саши столько денег?! - Офигеть… Алин, иди сюда! – младшая прошла в спальню и увидела, что вся комната была похожа на оранжерею: множество цветов свисали с горшков, стояли на подоконнике и вообще везде, где только можно. Всё это можно было сравнить с райскими садами Эдема. Возлюбленные несколько минут пребывали в шоке от такой красоты.

- О чём ты думаешь? – спросила девушка. - Ни о чём. - Но должен же ты о чём-то думать. - Я просто наслаждаюсь. - Чем? - Счастьем. (Эрнест Хемингуэй «Райский сад»)

- Здесь так красиво. – Медведева обернулась к возлюбленной и втянула её в поцелуй. Её сердце трепетало от каждого прикосновения мягких губ Алины, а в животе порхали бабочки. Все их проблемы, вся суета осталась где-то в холодной России; здесь и сейчас им хотелось просто любить и наслаждаться друг другом. Конец года был таким же тяжелым, как и снег, спускавшийся на вечернюю Москву; все улицы были усыпаны белыми хлопьями, которые ярко мерцали из-за фонарей. Казалось, что время остановилось и можно просто стоять и любоваться такими сказочными видами, но минусовая погода возвращала в реальность и хотелось побыстрее оказаться дома. Саша вышла из машины и решила покурить на свежем воздухе, но через пару секунд почувствовала, как подушечки пальцев покалывает от мороза. - Где вообще вот этот факт, что когда идёт снег, то в принципе должно быть тепло? – девушка выкинула сигарету, не дойдя и до половины, взяла пакеты и направилась в уже известном и выученном направлении. Когда она зашла в квартиру и глубоко вдохнула тепло помещения, то в голове всплыло воспоминание о доме; об их доме с Валиевой, где каждый сантиметр был пропитан её ароматом. Здесь всё иначе – из кухни доносится запах чего-то испеченного, в зале играет музыка, а отсутствие довольной бегающей собаки навевает некую грусть. Арчи всегда встречал свою хозяйку громким лаем и облизыванием ног. Но теперь это было лишь воспоминанием. - Ты уже пришла? – Даша показалась из-за угла и выглядела очень даже по-домашнему: растянутая футболка, свисающее кухонное полотенце на плече и собранный на скорую руку пучок волос. Девушка подошла к Трусовой, поцеловала её в щеку и стало неприятно внутри. То ли дело в горячих обжигающих губах, то ли в чём-то другом. – Ты долго в магазине была. Случилось что? Саш? - А, прости, задумалась… - рыжеволосая стала нарочито долго снимать с себя одежду и искать в голове варианты того, что бы ответить, ведь самая главная причина её отсутствия была в другом. Она не хотела возвращаться сюда, но каждый раз её ноги сами выбирали это место; каждый раз, когда она переступала порог этого дома, то сердце тоскливо вздыхало и отдавало бразды правления разуму. Камила тебя предала. Здесь тебя вроде как любят. Вроде как? Из размышлений снова вырвал чужой и совсем не родной голос. - Ну так что там было? Людей что ли много? - Да-да, точно! Ты бы видела эти очереди! – старшая скрылась в ванной, оставив тяжелые пакеты на Усачеву. Не красиво, конечно, но сейчас это необходимо. Она смотрела в отражение в зеркале и не узнавала саму себя. Эти зеленые глаза больше не горят огнем страсти и любви, в них нет жалости и сострадания; в них нет того, что взращивала Камила год за годом. В них нет того самого огонька надежды – только лишь пустота и болотный мрак. На мгновение ей показалось, что отражение ожило и улыбнулось своей хозяйке; эта кривая самодовольная улыбка выглядела слишком тошно. Она опустила голову к крану, умылась, снова посмотрела на себя и обнаружила всю ту же Александру Трусову. Не Сашу или Сашеньку, а Александру. Её руки всё сильнее сжимали края раковины, а на костяшках пальцев показались белые пятна. Хотелось разнести все вокруг, не оставить и сантиметра порядка; хотелось устроить здесь хаос – показать, как выглядит её душа. - Хаос. Ты же этого хотела? Тебе же нравится это состояние? – отражение вновь заговорило с рыжеволосой. – Чего ты стоишь тут и молчишь? Давай уже, разрушай! Неужели тебе нравится всё это?! - Замолчи! – Саша склонила голову, не желая видеть себя, но голос продолжал резать слух. - Ты сама всё это сделала! Ты сама позволила этому случиться! Тебя ведь сдерживала Камила, да? Теперь ты свободна, теперь ты можешь вести себя как раньше! - Пожалуйста, замолчи, замолчи… - старшая отошла от раковины и закрыла уши руками, ощущая, как горлу подходит ком гнева, смешанного с болью действительности. - Нет уж, слушай меня! Ты всё разрушила! Ты причиняла ей боль, а потом она бежала к своей Анечке! А знаешь почему? Ведь на неё там никто не кричал, не поливал грязью! Теперь ты стоишь тут и не хочешь ничего слышать. – на секунду отражение утихло, а когда Трусова взглянула на него, то послышался шёпот – Она ведь тебя любила и любит, а ты сейчас находишься здесь в чужом доме, с чужой девушкой. Ты разочаровала меня. - ЗАМОЛЧИ!!! – Саша со всей силы ударила по зеркалу, оставив после себя огромную вмятину и искаженное изображение собственного лица. - Саш? Что случилось? – дверь распахнулась и старшая увидела удивленное лицо своей (девушки?). – Ты зачем это сделала? - Я… я не знаю… - её глаза растерянно метались по комнате. – Я не знаю, правда… захотелось. - Всё хорошо – Усачева приблизилась, поцеловала окровавленные руки – Это нормально, пойдем. Их маленькая компания распалась: Аня уехала с родителями в отпуск, Женя и Алина – на моря, Алена в больнице с очередной травмой, а Саша и Даша (точнее туда не особо входила Усачева)… они просто отпали. Камила и Лиза сблизились за всё это время; старшая часто навещала подругу и не замечала, как каждый раз в её сердце распускаются цветы. Для Туктамышевой Камила – это олицетворение нежности и невесомости. На второй план давно ушли её проступки перед Трусовой, ведь сейчас они были только вдвоем; сейчас она видела в ней того самого искреннего и наивного ребенка, какой Валиева была пару лет назад. Арчи не любил посторонних, но к постоянной гостье привык достаточно быстро. - Арчиик. – девушка погладила собаку и принялась снимать с себя одежду. – Ты снова рад меня видеть? – в его глазах отражалось истинное счастье. - Привет. – брюнетка набросилась на подругу, обвивая её талию своими руками и вдыхая уже такой родной аромат. – Я рада, что ты пришла. - Ну я же обещала не оставить тебя одну в этот новый год. – карие глаза наполнились слезами радости. – И чего мы опять плачем? – она провела рукой по щеке Камилы. - Да так, просто… хоть кто-то про меня не забыл. – младшая явно поникла после этих слов. - с Аней так и не общались? - Нет, нам и правда нужно меньше контактировать. Я понимаю, что причинила ей лишь одну сплошную боль и ей нужно время, чтобы отойти. - Алин, я тут это… - Медведева боялась сказать что-то не так, ведь повод был значимый, но если сейчас промолчать, то потом момента лучше не найти. – я бы хотела… - девушка встает на одно колено и в руках показывается маленькая коробочка – Я бы хотела подарить тебе это кольцо в знак того, что отдаю тебе свое сердце. - Жень, это предложение такое? – младшая улыбается от того, что её возлюбленная смущается и краснеет. - Да. Я хочу, чтобы ты стала моей невестой и потом женой, но… если честно, то я уже давно считаю тебя своей женой; частью своей жизни. Тысячи нервных окончаний начинают мигать как лампочки и по всему телу проходит дрожь. Загитова смотрит на волнующуюся Женю и не может сказать и слова. В её голове сотни раз прокручивался этот момент, сотни раз она знала, что ответит, но когда дело дошло до реальности, то её речь потеряла смысл существования. - Алин…? – Медведева встает в прежнее положение и не понимает, что и где пошло не так; почему её любимая молчит и стоит как вкопанная. – Алин? – она берет её за плечо. - Жень, я… я не могу. – эти слова заедают в голове старшей и неосознанно она делает маленькие шаги назад, пока не осознает, что приблизилась к самой стене. Их разделяет пара метров и эта глупая фраза о невозможности. - То есть это значит «нет»… - Нет-нет! Ты не так поняла! – Загитова обнимает возлюбленную, а затем берет её лицо в свои руки. – Это не значит «нет», это значит, что мы не сможем пожениться именно там, в России. Просто… я переживаю, солнце. Помнишь, как Саша сделала предложение Ками и они вроде бы были счастливы, но… - Ты боишься, что по итогу мы расстанемся? – сердце колотилось со скоростью света, ещё несколько странных фраз и Женя будет окончательно добита; она не видит логики в словах Алины. – Ты настолько неуверенна во мне? - Да при чем тут это? Я уверена в тебе, просто к чему это? Ну вот скажу я сейчас «да», надену кольцо и что потом? Будем также жить, скрываясь ото всех? - Но мы ведь не скрываемся! - Женечка, если нас и приняли тренеры, то это не значит, что нас примут все остальные. - Да какое мне дело до остальных? Ты слышишь себя? - Всё, это бесполезно… - младшая уходит в другую комнату, оставляя Медведеву наедине с собой и этим чертовым кольцом. Когда коробочка закрывается в её руках, то это звучит настолько громко, словно кто-то хлопнул дверью со всей силы, кто-то закрыл её; закрыл дверь в сердце Евгении Медведевой. - А что это за блюдо такое? – Лиза рассматривала мясное изделие с картофелем и не понимала, что это конкретно; в её глазах читалось явное недоумение и удивление. - Это кыздырма, традиционное татарское жаркое. – девушка начала указывать пальцем на ингредиенты, которые были видны невооруженным глазом. – Здесь и картошка, и лук, специи. Но самое основное – это конина. – она замолчала, ожидая бурной реакции. - ЧТО?! КОНИНА ЭТО ЖЕ… ЧТО?! ЭТО ИЗ КОНЯ??? - Ну да. – по всей квартире раздался заливистый смех Камилы. - Разве её можно есть, ну то есть… коня разве можно есть? Ничего не понимаю… - Так, мне тебе нужно рассказывать историю жизни татар, а еще казахов, калмыков и так далее? – не получив ответа, она продолжила. – Понятно… так, ладно. Татары – это кочевники и основным средством передвижения у них были лошади. Следовательно, лошади были также и едой. Были специальные кони, которых растили на убой, а когда они достигали полутора года, то их убивали и разделывали на деликатесы. - Вы ели коней… - Туктамышева пребывала в некоем ступоре. – Вы ели коней, Ками… - Да, Лиза, мы ели коней и это нормально. Это, можно сказать, у татар в генах. – младшая уселась рядом и обняла подругу. – А еще у меня там колбаса есть. - ИЗ КОНЯ?! - Из коня, Лиз, из коня… тебе понравится. - Но откуда у тебя конина… - А это уже секрет. - А Саша тоже пробовала такое? - вопрос о бывшей девушке оборвал всю комичность обстановки. Валиева почувствовала, как защемило в груди, а это имя из четырех букв разлилось по всему телу. – Прости, само как-то вырвалось… - Всё нормально, я пойду умоюсь и переоденусь, а то уже скоро новый год. Камила принесла в ванную комнату одежду и начала переодеваться, с другой комнаты доносились звуки телевизора, но всё равно было как-то приглушенно вокруг. На минуту она задумалась и достала телефон.

Ками: - скоро новый год и я надеюсь, что ты проводишь его с нужным человеком. - надеюсь, что ты счастлива)

Девушка не ожидала, что ответ придет довольно быстро. Сашенька: - если тебя нет рядом, то и счастья тоже нет. - с наступающим, Камила Валиева… На душе стало легче от такого мини-диалога, но все равно что-то тяготило. Хотя, если не учитывать тот факт, что возлюбленные встретят новый год вдали друг от друга и с совершенно чужими людьми, то не всё так страшно. Или нет? В сердце закралось сомнение по поводу всего происходящего, а еще брюнетка чувствовала, что должно что-то случиться, но что? Раздался звонок в дверь и Даша удивилась этому, ведь тот, кто должен быть уже дома, а гостей они с Сашей не звали. - Ты кто? – девушка смотрела на подвыпившего Кондратюка. - Я Марк, друг Саши. Она же здесь? - Аа, точно, тот самый Марк… - Усачёва оглянулась по сторонам, прислушалась к плотному шуму воды в ванной – Она здесь, но вот ты можешь идти. - Как грубо. Слушай, я просто хотел предложить… - парень опустил голову, словно боялся чего-то – Может давайте отпразднуем втроем? - Зачем ты нам. – это звучало даже не как вопрос, а точнее утверждение. - Нуу… я… мне просто не с кем, а Саша моя лучшая подруга, вот и… - Так, слушай меня внимательно, друг. – Дарья приблизилась – Иди куда подальше и не появляйся в нашем доме. Ты слишком плохо влияешь на Сашу, устроите мне тут из праздника великую попойку. Так что всё, пока! – дверь перед Кондратюком захлопнулась стремительно. Через пару минут из ванной вышла Трусова, потирая волосы полотенцем. - Кто приходил? - Да так, Дед Мороз квартирой ошибся. - Да уж, Камила была явно лучше. - Марк направился вниз по лестнице. - Всё, Медведева, мне это надоело! – Алина уже в сотый раз пытается привести свою девушку в более-менее нормальное настроение, но та лишь молча сидит за столом, готовя закуски. – Если ты готова страдать и выдерживать напор общества, то я согласна стать твоей женой! - А это уже не важно, Аль. Это нужно было сказать тогда, когда я стояла на одном колене и как дура перед тобой распиналась. - Не называй себя так, прошу. – младшая села на корточки перед возлюбленной. – Послушай, да, я сказала глупость и повелась на своих тараканов, но просто я правда боюсь, что мы не сможем жить нормально. А я так хочу спокойно гулять по улице и целовать тебя, показывать всем твои фотографии и гордо говорить, что ты моя жена. Но что я получу вместо этого? А я тебе скажу: все будут презирать нас, злостно комментировать, а если учитывать политику в нашей стране, то… нас вообще могут оштрафовать за пропаганду. Вот что я хотела до тебя донести. - Разве в этом и не заключается весь смысл, Алин? – её карие глаза наполнились слезами, но Медведева старалась держаться – Разве не в этом суть, чтобы проходить все испытания и тяжести вместе? Почему, если ты чего-то боишься, то должна отказываться от своего счастья? Даже если возвращаться к тем же Саше и Ками, они ведь могли. Ну… уберем сейчас факт о расставании. Я к тому, что Камила тоже боялась Сашу, боялась её чувств, но они выдержали эти трудности, пронесли их вместе. Сколько ссор было, недопониманий, разногласий, но они справились. И я… если честно, я верю, что они и сейчас справятся. - Это разные ситуации, солнце. - Ладно, забудь. Я просто хочу сказать, что люблю тебя и готова стоять хоть против всего мира, но только если за моей спиной будешь именно ты. - И я тебя люблю, слышишь? – Загитова провела рукой по щекам Жени и смахнула слезы. – Люблю тебя бесконечно и хочу быть только с тобой. Когда двушки закончили с готовкой, то старшая выдала идею, неожиданно для самой себя. - Я знаю! - Господи, ты меня до инфаркта доведешь… - Мы просто уедем с тобой жить куда-нибудь и всё, и сможем спокойно пожениться. - Куда? - Ну, этого я пока не знаю, но точно туда, где разрешены подобные браки. Хорошая идея? – Женя смотрела с надеждой на возлюбленную и желала, чтобы это был не очередной отказ за этот день. - Идея хорошая, но как же девочки? – Загитова увидела, как в карих глазах снова потускнел огонь и решила, что хватит уже ущемлять себя. – А знаешь, плевать! Только ты и я. – она взяла её за руку – Только мы вдвоем против целого мира; а девочки будут к нам приезжать. - Ну что, будем праздновать? – Лиза перевела свой взгляд на вошедшую в комнату Камилу и у нее буквально отвисла челюсть. Черное облегающее платье идеально подчеркивало всю изящность тела младшей; а завитые волосы были похожи на самый прекрасный водопад. Девушка почувствовала, как на мгновение она выпала из реальности, но больше всего её смущал тот факт, что она засмотрелась на чью-то невесту. - Бывшую невесту, Лиз. - Что? - Ну ты сейчас сказала «я засмотрелась на чью-то невесту» - брюнетка прошла в глубь комнаты и начала искать подходящий трек. Туктамышевой стало стыдно за то, что её мысли вот таким бессовестным образом сорвались с губ. Повисла неловкая тишина, а затем по всему помещению заиграла прекраснейшая композиция Людовико Эйнауди.

Ты знаешь, Что огонь угасает.

- Потанцуем? – Валиева взяла старшую за руку и стала покачиваться в такт музыке.

Ты чувствуешь пламя, её угасающее сияние? Ты знаешь. Мы замедляемся. Я слышу, как твои шаги тонут. Сгорели дотла. Сгорели дотла. Пепел был на земле.

Лиза осторожно положила свои руки на талию Камилы и почувствовала, как даже сквозь ткань её кожа горит.

Ты. Ты поешь сейчас песню, Но ты слышала её где-то в другом месте, я знаю, Мы Пытались принадлежать друг другу.

Еще мгновение и они сливаются в поцелуе. - С новым годом, Елизавета Сергеевна.

Собери всё, что осталось от нас.

- Я люблю тебя, Евгения Медведева. - Я люблю тебя, Алина Медведева. - райские сады Эдема открыли свои врата. - Знаешь, есть такая примета, что с кем новый год встретишь, с тем его и проведешь. – Усачева подняла бокал шампанского. - Я не верю в приметы. – рыжеволосая отпила горячительное и набросилась на Дашу, словно животное, желающее получить свое. Когда они закончили заниматься «любовью», то младшая произнесла: - Я люблю тебя. – но ответа не последовала, ибо Саша уже мирно сопела под боком. Может быть, она лишь притворялась спящей, потому что такие слова произносит только сердце, а её сердце установило ей ультиматум.

Ты стал образом, стал подобием Бога. Твоя тень стоит у порога, но ты не сможешь войти в мой дом. Стал чем-то бесформенным, стал пустотой, Но пустота есть и во мне, так заполни её! Заполни весь этот храм, пронеси в него свет! Почему я стою здесь одна? Этот груз с каждым днём тяжелее, и от этого хочется выть…