ATTRACTION. REMEMBER ALL

Больницы – это постоянный запах таблеток и смерти, которая заполняет собой каждый сантиметр пространства; бесконечное множество часов ожидания и давящая на мозг тишина. - Не догонишь! – брюнетка бежала сломя голову через длинный коридор, держа в руках рабочий ноутбук Саши. Кухня, состоящая из четырех стен и ни намека на спасение. - Кам, отдай! – Трусова порядком запыхалась, пока догоняла возлюбленную. – Всё, бежать некуда? – её зеленые глаза загорелись ещё больше от приближающейся победы в этой бессмысленной игре. – Малыышка, отдай мне ноутбук, пожалуйста. У меня там очень важные документы, которые требуют срочного прочтения и согласования. - Неа. – младшая высунула язык и поставила технику на подоконник, прикрывая её своей спиной. Рыжеволосая медленно приближалась, словно кошка, готовящаяся к атаке. - Ну, маленькая моя, дай я доделаю дела, а уже потом погуляем. - Нет, Трусова, так не пойдёт. – Камила вытянула руку, не давая Саше продвинуться хотя бы на миллиметр. – Ты обещаешь мне уже какой день, что мы сходим куда-нибудь. А в итоге что? Правильно, ничего! - Мне совсем чуть-чуть осталось, и я обязательно с тобой погуляю. – после этих слов Валиева набросилась на Сашу, и между возлюбленными завязалась шуточная борьба. Это великое противостояние фигуристки в отставке и физически сильной девушки было неравным; но каким-то образом младшей удалось взять верх и спустя несколько минут она довольно расположилась на бёдрах рыжеволосой. - Ты действительно думала, что сможешь меня победить? – её хитрый взгляд был до невозможности умилительным, отчего Трусова наполнялась спокойствием и любовью. – Либо мы сейчас же идём куда-нибудь гулять, либо ты будешь спать всю неделю в зале на диване в обнимку со своим ноутбуком. - Я тебя так люблю… - Саша прошептала эти слова куда-то в пустоту, но это привлекло внимание подруг, сидящих рядом. - Всё будет хорошо. - Что будет хорошо?! Что конкретно будет хорошо? – рыжеволосая металась из угла в угол, нервно потирая затылок - Ничего не хорошо, понимаете? Моего отца и лучшего друга убили! Мой начальник охраны обвиняется во всём этом… А теперь там за дверью за жизнь борется моя любимая девушка! Вы понимаете, что этот выстрел предназначался мне?! Как вы думаете, мне сейчас хорошо, когда я осознаю, что меня блять каким-то образом просто проносит мимо всех этих событий, а страдают самые близкие мне люди?! – её монолог прервал звук откручивающейся крышки. Алёна понюхала алкоголь, затем произнесла «царствие погибшим» и отпила содержимое. – Блять, ты меня уже просто бесишь! Можно без твоих шуток? - Ну а что я такого сделала? Я же сейчас за умерших выпила, а не за Ками. – на неё уставились несколько пар недовольных глаз – Ой, ладно, всё. Все какие-то нервные… пойду лучше поищу буфет. Косторная подошла к регистратуре и состроила милое личико, чтобы хоть здесь не нарваться на непонимание всей серьёзности ситуации. - Добрый день еще раз… не подскажете, есть ли здесь где-нибудь что-то типа буфета или кафе? - На первом этаже располагаются автоматы с кофе и сладким. – старая сотрудница даже не обратила внимание на эти хлопающие зеленые глазки. - Саш, нужно просто успокоиться и ждать. - Щербакова, вот только ты с советами не лезь… - Всё, меня это достало! – Аннушка, ранее не поддававшаяся эмоциям, ощутила, что это замечание было последней каплей. – Ты думаешь, что только ты переживаешь тут? Да, я понимаю, что тебе тяжело, но зачем грубить? Или у тебя какие-то личные ко мне претензии? - А знаешь, да. – Трусова приблизилась к шатенке вплотную – У меня к тебе куча претензий и самая главная – это ты! Какого хера ты постоянно лезла целоваться к моей девушке? - Да кто лез?! Камила сама меня целовала! - Но ты же не останавливала весь этот процесс! Как и ты, да, Лиз?! - Так, хватит! – Медведева разняла подруг – Сейчас не время препираться тут. Мы здесь все только из-за Ками. – девушка взяла лицо Трусовой в свои руки – Саш, Аня права, мы тоже очень переживаем. Поверь, сейчас не лучшее время и место, чтобы вспоминать былые обиды. Тем более, лучше всё это реально забыть и всё. Сколько бы не было таких вот ситуаций, но очевидным остается один факт: Камила любит только тебя, а ты её. И это самое важное, понимаешь? - Понимаю… - Саша прижалась к Жене как можно крепче и снова позволила своим чувствам выйти наружу – Просто я уже не могу, честно… столько всего навалилось. Я так люблю её, так боюсь потерять. Если что-то случится плохое, то я не смогу даже жить без неё. - Всё будет хорошо, слышишь? Ками самая сильная из всех нас. - Да что за херня! – фигуристка крутилась возле автомата с батончиками уже десять минут, но безжалостная машина лишь приняла купюры, отказываясь давать взамен сладость. В то время, как она разбиралась с этим замудрённым устройством, к автомату подошел пожилой дедушка, который ударил со всей силы по стенке и через секунду внизу отворилась створка. - Вот это да… - она смотрела вслед уходящему ещё долго, пока её не осенило. – ДЕД, СТОЙ! – Алёна подбежала к старику и достала кошелёк – Давай я тебе дам две сотки, а ты мне вот точно также выбьешь сладости? - А? – да господи, ты еще и глухой… - Я ГОВОРЮ: ДАВАЙ Я ТЕБЕ ДАМ ДВЕСТИ РУБЛЕЙ, А ТЫ МНЕ ТАКЖЕ ВЫБЬЕШЬ БАТОНЧИКИ ИЗ ТОГО АВТОМАТА? ПОЙДЁТ? - Хорошо. – мужчина забрал деньги, повторил свою махинацию, но в этот раз автомат ничего не выдал. – Ну ладно. - В смысле «ну ладно»?! Давай тогда мне деньги обратно! - А? - Да блять… ДЕНЬГИ ВЕРНИ ТОГДА! - А-а-а, неет, дорогая. Деньги уже возврату не подлежат. – он начал отходить от Алёны, но та выхватила из его рук три батончика и умчалась прочь. – А НУ, СТОЙ, ВОРОВКА! Девушки немного пришли в себя, забыли прошедшую ссору и сидели в ожидании врача. Косторная пулей промчалась мимо них и закрылась в женском туалете. - Вы вот мне скажите, она всю жизнь такая странная? - Нуу, сколько знаю её… в принципе, да. - Вы не видели здесь одну воровку светловолосую такую, глаза еще как у кошки? – по старику было видно, что он не был готов к такому кроссу. - Аэээ… - Алина хотела уже что-то сказать, но её перебила Туктамышева. - Нет, дедуль, не видели. Мы тут сидим и никого вообще не было последнее время. - А? - ОЙ БОЖЕ, ДЕД, ВАЛИ ОТСЮДА, ПОКА НОВЫЕ ТРАВМЫ НЕ ПОЯВИЛИСЬ. - Саш… - Ну а что? Либо вы сейчас его гоните отсюда, либо нам придется ещё как минимум пол часа разбираться с Косторной и что она там спиздила у него. - ДЕДУЛЬ, МЫ НИКОГО НЕ ВИДЕЛИ. - А, хорошо. Спасибо! - Боже, как стыдно… - Косторная, выходи, сдался твой партнер по забегу – Трусова открыла дверь и обнаружила сидящую на полу Алёну, упорно запихивающую себе в рот шоколадные батончики. – И вот кто-то же тебя родил… Тусклый свет настольной лампы являлся единственным источником освещения в комнате и поэтому казалось, что нет ничего ярче этой дурацкой лампочки, светящей в глаза. - Я ещё раз повторяю: зачем Вы убили Кондратюка Марка Валерьевича? – следователь нервно крутил ручкой между пальцев и испепелял Коляду взглядом; допрос шёл уже несколько часов, но результат был нулевым. - А я ещё раз отвечу: Я.ЕГО.НЕ.УБИВАЛ! Какое-то время мы были даже друзьями, но потом наши дорожки разошлись. - И тогда Вы решили ему отомстить? - Да за что мстить, то?! Я не убивал его… - Михаил продолжал вести эту борьбу за правду, но силы были на исходе; каждый раз фраза «вы убили» начинала обретать смысл и казалась действительно верной. - А ЭТО ТОГДА ЧТО? – мужчина показал герметичный пакет, в котором виднелся нож; отвратительный нож с засохшей кровью на лезвии. – ХВАТИТ ТУТ ДУРАКА ВАЛЯТЬ! – он не выдерживает, ударяет Коляду по лицу – ИМЕННО ЭТИМ НОЖОМ БЫЛ ПРОСТО РАСТЕРЗАН КОНДРАТЮК, ИМЕННО ЭТИМ НОЖОМ БЫЛО НАНЕСЕНО МНОЖЕСТВО РАНЕНИЙ И ЗНАЕШЬ ЧЬИ ТУТ ОТПЕЧАТКИ? ТОЛЬКО ТВОИ, МИХАИЛ СЕРГЕЕВИЧ! ТОЛЬКО ТВОИ! Я не убийца. - Тупая Валиева! – Роберт испытывал дикую злость; весь его дом превращался в некое поле битвы, где каждую секунду над головой пролетал предмет какой-нибудь мебели или столовый прибор. Большая часть кухонных обоев была испорчена из-за ножей, которые в порыве гнева он метал словно копья. – Тупая, тупая, тупая… Если бы ты подошла на пару секунд позже! – он держит в руке фотографию, где изображены счастливые девушки, а где-то позади виднеется Марк – Ненавижу тебя, Трусова! Ненавижу тебя! Наверное, самым худшим изобретением человечества являются песочные часы. Ведь только они позволяют нам разделиться надвое и понять, как быстротечно время и в тот же момент видно его замедление. Эти микрочастички песка текут медленно по одиночке, но когда сливаются в одну нить, то их темп ускоряется. А ещё, это время сжирает человека, медленно смакует каждую клеточку его тела и души; кажется, что оно проникает в самую кровь и разъедает тебя изнутри. - Знаешь, может быть, так и лучше? - Я не понимаю… - Может, лучше будет без неё? К чему все эти скандалы, драки, крики? - Мне не нужен никто кроме неё. Она моя любовь. - Саш, я, возможно, не смогу родить ребенка… - Камила нервно закусывает губу, глядя на девушку. - Ну и что? Ты переживаешь из-за этого? – её пальцы игриво обводят родинки на спине возлюбленной. - Да. Я очень боюсь, что сейчас всё хорошо, сейчас нам хватает друг друга, а потом… что потом? Ты захочешь полноценную семью с ребенком. - Так, погоди. Ты меня уже в гетеро записала или что? – Саша приподнялась на локтях и изогнула бровь в удивлении – Ками, ты говоришь такие банальности, либо я чего-то не понимаю. - Я к тому, что не смогу родить и придется брать ребенка из дет.дома, а вдруг ты… ну, не захочешь… - Давай по порядку… во-первых, я буду любить тебя всегда, даже без какого-то там ребенка, а во-вторых, если мы и возьмем кого-то, то ничего страшного. – она погладила младшую по голове и аккуратно поцеловала её уголки губ – Самое главное то, что мы будем вместе. - Всегда? – её карие глаза, наполненные надеждой и любовью, проносят свет в самую душу. - Всегда, моя любовь. Всегда. - Ну а как же Даша? - Ошибка. - Разве? Неужели тебе не нравились и её стоны, то, как она прогибалась под тобой? - Замолчи. - Но как же? Даша любит тебя, не пытается изменить… - МНЕ И НЕ НУЖНО МЕНЯТЬСЯ, Я ТАКАЯ, КАКАЯ ЕСТЬ! – Трусова кричит эти слова резко, неожиданно, чем пугает остальных девочек в коридоре. - Саш, что случилось? Кошмар? - Я уже не могу! Сколько часов прошло?! Почему никто не выходит? Что с Камилой? – в эту же секунду открывается дверь операционной и перед девушками предстает высокий врач. - Ну что ж, дамы… - он медленно снимает маску, вытирает потный лоб; а Саша в этот момент перестает дышать – Вашей подруге просто повезло, пуля не задела ни одного жизненно важного органа. - То есть с ней всё хорошо? К ней можно сейчас? Как она? - Так-так, стоп! Сейчас и в ближайшие дни посещение запрещено. Девушка находится пока что без сознания, нужно прийти в себя, стабилизировать самочувствие и потом уже навестите её. - А где Саша? - вашей подруге просто повезло - пуля не задела ни одного жизненно важного органа - девушка находится пока что без сознания - жива Эти фразы прокручиваются в голове словно заевшая пластинка; но с каждым повтором хочется, чтобы это звучало ещё громче. Она идёт в неизвестном направлении не замечая ничего и никого вокруг; в глазах пелена из слёз. - Это счастье? Ты же слышала, она жива… Теперь ты счастлива? - Да. - Тогда почему ты здесь? - Что? - Саш! - Что такое? - Саш, ты слышишь меня? – Аннушка треплет её за плечо, боязливо заглядывая в глаза. - Да… - Что с тобой? Почему ты ушла? - А где мы? – рыжеволосая оглядывается по сторонам и замечает, что они с Щербаковой стоят на парковке. Странно. - С тобой всё в порядке? Ты выглядишь очень болезненно. – шатенка присматривается, осторожно проводит пальцами по лицу напротив – Камила говорила, что ты мало спишь, сейчас вот кричала, а теперь ещё и ушла. Ты как-то контролируешь это? - Нет, никак. В последнее время я слышу очень много своих мыслей, и они слишком громкие. - Это всё из-за стресса. Может, к врачу обратишься? - Нет. - Я ж заставлю тебя, Трусова – её теплая рука дотрагивается до щеки, слегка обжигает; только сейчас Саша замечает в Ане что-то особенное, прекрасное. Необычная Щербакова. Она стоит посреди леса, вокруг серо и грязно; почерневшие деревья изгибались в непонятные фигуры, пугая и завораживая одновременно. Один шаг в перед и болото, в котором она оказалась случайно, затягивает; всё ниже и ниже опускается тело. Хочется кричать, но голос пропал. - Саш, ты же любишь меня? – Валиева ходит кругами, пытается найти хотя бы одну подходящую ветку, чтобы спасти возлюбленную. – Любишь же? Она напрягает все мышцы, все голосовые связки и пытается сказать это слово. - Люблю. – так тяжело еще никогда не было; горло словно тесто, которое замешивают и замешивают, вытягивают и снова замешивают. Эта грязь попадает в рот, в легкие; трудно дышать. Она тонет во тьме. - ПОМОГИ МНЕ! - Саша, проснись! – Алсу чуть ли не бьет Трусову по щекам, дабы вывести из некоего транса. – Саша! Её зеленые глаза открываются достаточно быстро; девушка осматривает всё вокруг и не сразу понимает, что находится у себя в квартире. - Мы же дома, да? - Да, родная, дома. Тебе приснился кошмар? – женщина садится рядом, гладит рыжеволосую по плечу. - Я… была в каком-то лесу и тонула то ли в болоте, то ли в какой-то трясине, не знаю. И там была Ками. – Саша вспоминает события прошедших часов и бросается на Алсу со слезами – Простите меня, простите! Это я во всём виновата! Я не смогла её уберечь. - Тише, Сашенька, всё нормально. – старшая не ожидала такого эмоционального всплеска от Трусовой; всегда сильная, стабильная на эмоции. – Главное, что сейчас она под присмотром врачей, операции прошли успешно, так что не вини себя вообще. Пойдем лучше чай попьем или чего-нибудь покрепче? - Чего-нибудь покрепче. - Лиз, ты тоже можешь домой идти, я тут справлюсь сама. – Щербакова равномерно раскидывает плед и поудобнее располагается в кресле. - Ну уж нет, это дежурство я побуду с тобой. - Ну хорошо, оставайся. Благо, что Сашу отправили хоть чуть-чуть поспать. - Кстати, насчёт Саши – Туктамышева подсела рядом, отпила кофе и придалась раздумьям – Ты заметила, что она в последнее время очень, прям очень странно себя ведет? Ей бы к психотерапевту сходить… Воспоминания о рыжеволосой встают комом в горле, но выдавать себя нельзя. - Я думаю, что это всё из-за всех событий: отец, Марк, Камила – всё это по нарастающей снесло ей нервную систему. Мы с ней разговаривали на эту тему, надеюсь, что она сходит к специалисту и приведет себя в порядок. - Вы такие странные пришли с улицы… потерянные что ли - Аннушка нервно сглотнула. - Ну конечно, не каждый же день человек уходит вот так в неизвестность! Это всё срыв… - Ты права. – Лиза поворачивает голову и замечает, что их лица находятся совсем близко, буквально в парочке сантиметров. Так хочется безумия, какой-нибудь глупости; она тонет в этом шоколаде напротив, а затем смещает свой взгляд чуть ниже. Щербакову делит надвое: снова очередная наивная ошибка или всё-таки судьба? На циферблате часов секундная стрелка завершает свой круг и оповещает о том, что наступила поздняя ночь. Девушки сливаются в поцелуе.

Моя кареглазая,

спасенная,

не разбитая.

Свитая из добродетели

и света,

из боли сотканная,

с тревоги слитая.

Горькая,

сильная

и ничем не убитая.