ATTRACTION. REMEMBER ALL

«Quidquid latet apparebit, Nil inultum remanebit» - Всё тайное станет явным, ничто не останется без возмездия. - Да как ты посмел, выродок! – мужчина хватает маленького мальчика за воротник куртки и швыряет в другой угол комнаты. – Безродное существо! - Пожалуйста, простите меня… - ребёнок задыхается от собственных слёз. - Закрой свой рот! Всё уже решено! - Не надо… мам, пап… - Мамуль, ну хватит. Меня и так тут хорошо кормят… - Камила уже несколько минут отбивается от слишком заботливой матери и кормления с ложечки. Трусова смотрит на всё это с умилением и любовью; так приятно видеть её живую, смеющуюся, как всегда болтливую. Девушка смеётся украдкой, но это не остаётся незамеченным. - Ты лучше вон, Сашу покорми. Она, наверное, совсем ничего не ест без меня. - Вот ещё! Буду я Сашу сейчас с ложки кормить. - А что, я не против. – рыжеволосая подходит к Алсу и демонстративно тянется к еде с открытым ртом. Женщина улыбается от такого взаимодействия, делает из ложечки «самолётик» и благополучно запихивает его в рот своей невестки. - Ммм, как вкусно… вот ещё бы какая-нибудь Камила поела бы тоже нормально – зелёные глаза смотрят в сторону возлюбленной и хитро подмигивают. - Вот какая-нибудь Камила и поест, а я уже сейчас лопну. - Ой, ладно, всё; ты как была с детства упёртая, так и осталась такой. – родительница убирает посуду в сумку и тянется к дочери за объятиями. – Я поеду к вам домой сейчас, собаку то кормить нужно; несчастное животное… - Я вызову Вам такси. - Не стоит, сама доберусь. - Ну как ты? – Трусова присаживается на край кровати и берёт девушку за руку. - Я уже устала тут лежать, любимая. Когда заберёшь меня домой? – её карие глаза наполнены надеждой и светом. Свет. Свет Саши Трусовой; её спасение, её любовь, вера и надежда.

несколько дней назад.

Она заходит в здание и чувствует, как в нос сразу же забивается аромат церковных свечей; так непривычно, так странно. Саша давно не была в подобных местах, но страх за жизнь своей любимой девушки привёл её именно сюда, к Богу. - Простите – она обращается к священнику – я впервые тут, можете помочь? - Да, конечно, дочь моя. Зачем ты пришла сюда? - Мой близкий и родной человек попал в больницу, состояние относительно тяжёлое. Я просто не знаю, как тут всё устроено; мне рассказывали, что можно свечи поставить, чтобы всё было хорошо. - За здравие, да. – пожилой мужчина потирает бороду и указывает в один из углов церкви, где расположены нужные свечи и небольшая икона. – Но я хотел бы спросить тебя, дочь моя… веришь ли ты в Бога? Этот вопрос ставит Сашу в неловкое положение. А верит ли она во всё это? Действительно ли это правда? Можно ли верить в то, чего мы не видим и какой силы должна быть эта вера? - Я не знаю, я никогда не задумывалась над этим. Не могу утверждать, что верю во что-то подобное, ведь … - Не бойся, ты можешь рассказать всё, что у тебя на душе. – его теплая старческая ладонь ложится на её плечо; она прожигает кожу даже сквозь одежду и рыжеволосая почему-то не пугается этого, наоборот… тревога и усталость покидают её; хочется доверять этому незнакомцу. - Однажды в детстве, моя соседка водила меня в церковь и немного учила, что да как нужно делать; кому нужно молиться, о чём стоит просить. И с каждым таким походом я верила всё больше и больше во все эти чудеса; верила в… Бога. Спустя какое-то время в моей семье снова начался скандал и в итоге отец начал избивать мать. Я испугалась, убежала на улицу и стала много молиться, просить Его о помощи, о том, чтобы с мамой всё было хорошо; чтобы отец перестал пить и не бил её. Но увы, это лишь сказки; я очень разочарована в этом всём. – она поникла головой и вспомнила про Камилу. - Если нет веры внутри тебя, то и просьбы твои будут не услышаны. - Тогда всё это зря? – она смотрит на священника, глаза уже намокли от слёз. - Нет, дочь моя. Ты должна знать, что Господь Бог всегда с нами, всегда приглядывает, и направляет. - Тогда почему всё так трудно? Почему мой любимый человек сейчас в больнице? Почему ему нужно страдать? - Он не посылает испытаний, которые бы мы не смогли пройти. В этой жизни всё дано нам по силам. - Я люблю этого человека… достаточно ли будет этой любви для искренней просьбы о помощи? - Всё в твоих руках. Главное – не делай это так, словно это нужно; говори от всего сердца, думай об этом человеке и о своей любви. Думай о хорошем, позволь себе сказать всё то, что на душе. Трусова проходит к иконе, зажигает свечу и вставляет её к остальным горящим. Она смотрит на изображение женщины, всматривается в этот взгляд и начинает думать о Валиевой. - Самое настоящее солнышко – это ты. – брюнетка проводит пальцами по её волосам, нежно гладит голову. - Почему? - Твои волосы – самый настоящий огонь, а солнышко тоже огонёк ещё тот. - Ты у меня такая милая, прям фу. - Я тебе сейчас как дам! – Камила ударяет Сашу по плечу, попадая в самое некрепкое сплетение мышц, отчего та морщится. – Ой, прости. Сильно больно? - От тебя я готова терпеть абьюз, так уж и быть. - Кто бы говорил об абьюзе… Вспоминая это, рыжеволосая улыбается; становится тепло на душе. - Господи, если ты правда существуешь и слышишь меня, то прошу… не дай Ками умереть. Это, наверное, так ужасно… ведь церковь отрицает такие отношения, но знай, я прошу искренне и от всего сердца, правда… Я очень люблю её и благодарю тебя за то, что она у меня есть; не хочу, чтобы ты забирал её. Ещё точно рано для такого… я не готова сейчас. – Саша опускает голову, вытирает слёзы – Если уж всё совсем там плохо, то забери меня, а её оставь, потому что… она самая лучшая, Господи, самая лучшая, клянусь. Знаешь, мне так противно от самой себя. Ведь я сейчас стою здесь, прошу за её здоровье, которое она потратила ради меня; спасла от верной смерти. А вот я как же? Кто я? Заслуживаю ли этого? Конечно же, нет… Столько всего сделала, Господи, столько всего натворила… - Да ты заебала меня, Кам! Уже вот тут у меня сидишь! – старшая бьёт себя по шее несколько раз – Сколько можно всё это терпеть?! - Если я так противна тебе, то давай расстанемся раз и навсегда! - Да пожалуйста! – Саша бросает кольцо куда-то в угол комнаты и смотрит на младшую, ожидая её реакции. - Какая же ты… - она громко плачет, покидает квартиру. - Но я обещаю тебе, я исправлюсь, правда. Ты веришь мне? – Трусова поднимает взгляд к потолку – Веришь же? Она чувствует, как голова пустеет; впервые за недолгое время не слышно голосов. - Да, ты посылал ко мне искушение… эта Щербакова… не знаю, что на меня нашло. Я не прошла твою проверку, но я жалею об этом, знай. Я просто сама не понимаю, как вышло так, что я изменила своим же принципам. А теперь мне стыдно, ведь я не могу признаться в этом. Я прошу прощения у тебя, Господи, прошу и буду просить прощение у Ками. Но пожалуйста, не отбирай её, она этого не заслужила… помоги ей вылечиться, встать на ноги. Она хорошая, очень хорошая… - кто-то открывает дверь в церкви и сквозняком сдувает все свечи, напротив которых стояла Саша; это пугает, заставляет поверить во что-то сверх – Я сейчас приму это за хороший знак, Господи. Пусть это будет твоим согласием для меня. Прошу… - Сейчас поправишься, и отвезу тебя к нам домой, там Арчик уже заждался. - Я люблю тебя. – младшая проводит рукой по щеке возлюбленной, смотрит в её изумрудные глаза, наслаждается – Я так скучала по тебе. - Кам, я… я должна тебе кое в чём признаться. Только прошу, выслушай меня до конца, а потом уже решай, что делать. - Пугаешь, Саш. - Я изменила тебе. - Не надо, пожалуйста. – Валиева с трудом приподнимается на локтях и целует рыжеволосую – Не надо, Саш, я не хочу ничего больше знать. Честно, я устала уже от каких-то разборок, я просто хочу быть с тобой, жить долго и счастливо и всё. Мне не важно, что у тебя там было и с кем. Я тебя люблю - и это самое главное. Может ли разбиться на миллиарды частиц сердце, которое уже и так разбито? Можно ли влюбиться в человека ещё тысячи раз, если до этого были сотни попыток? Сколько времени нужно смотреть в родные глаза, чтобы окончательно понять, что этот человек – вся твоя жизнь? Саша уже потеряла счёт тому, сколько раз мир внутри неё перевернулся; сколько раз эта девушка становится для неё хаосом и порядком одновременно; сколько раз она меняет её мысли. Непонятно с какого момента, но в её глазах уже виднеются слёзы, которые приходится постоянно убирать, дабы видеть Камилу без каких-либо преград. - Кам… почему всё так? Почему ты постоянно прощаешь меня, любишь? - Потому что ты поселилась везде, где только можно; ты течешь в моей крови, наполняешь собой лёгкие, заставляешь биться моё сердце. Ты не просто часть меня, ты – это я. И я больше не хочу думать о чём-то плохом, я просто хочу, чтобы ты никуда не уходила, потому что я безумно скучаю без тебя, становлюсь совсем другой. Не бросай меня больше, прошу. Никогда. Никогда не отпускай, если я буду уходить, никогда не прогоняй. Я не смогу без тебя, без нас. - Но со мной ведь сложно. - И со мной сложно. – Валиева опускает виновато голову – Я тоже причинила тебе много боли, тоже много раз врала, недоговаривала. А то, что я переспала почти со всеми… так это я вообще молчу. Я не знаю, что на меня нашло, но знаю точно, что все эти разы с другими людьми никогда и рядом не встанут с тем, когда я была именно с тобой. Я … я хочу по-настоящему только тебя, искренне хочу только тебя. Прости меня. – она произносит последние слова еле слышно, словно боится чего-то. - Ты спасла мне жизнь… дала мне шанс ещё раз. Я так паршиво чувствую себя из-за того, что выстрелили именно в тебя, когда целились то в меня. – старшая закрывает лицо руками и устало выдыхает. - Значит так надо было, слышишь? – брюнетка убирает её руки и заглядывает в самую душу – Значит так должно было случиться, и не нужно себя в этом винить. Если бы… если бы такое повторилось, то я бы точно также в то же самое время встала возле тебя и закрыла бы от опасности. - Я не знаю, что сказать, потому что уже миллионы раз давала тебе обещания и признавалась в любви, и каждый раз при этом всё шло по наклонной; ничего не получалось, всегда всё портила я. Мне очень тяжело, Камил… я так устала от этого. Хочу уснуть и никогда больше не просыпаться, потому что всё вокруг меня рушится. - Глупая, не говори так. Если ты хоть что-нибудь с собой сделаешь, то я оживлю тебя, а потом сама убью. А если вдруг всё будет по-другому… если кто-то будет покушаться на твою жизнь, то… Саш, обещай мне, что ты всегда будешь возвращаться домой живая и невредимая. - Обещаю. - Хэй, ну что ж, всем привет! Да, это снова я, снова Марк. Скорее всего, это моё последнее видео… - Саша смотрит с неким удивлением, но почему-то уже с первых секунд она начинает тихо плакать. – Я знаю, Сань, что ты обязательно всё это увидишь, знаю, что смотришь сейчас на меня. Но ещё я хочу, чтобы ты знала, что я охуеть как люблю тебя, сестрёнка. И то, что со мной произошло, а если ты это смотришь, то точно что-то случилось – это, наверное, моя вина. Я зашёл слишком далеко, но я не хотел, чтобы так закончилось. Марк, братик, о чём же ты говоришь? -Знаешь, раз уж это последняя видеозапись, то я хотел бы просто рассказать всё то, что у меня на душе, потому что остальные не менее важные подробности ты узнаешь позже, когда посмотришь все первые видео в этой папке. Там всё пронумеровано, всё по датам, у всего есть своё название, причина или повод. Эдакий дневник, над которым я заморачивался несколько лет, вёл его, конечно, по необходимости и старался не переусердствовать. В общем, если говорить о том, почему меня больше нет… то это лишь потому, что я хотел докопаться до правды, хотел тебя уберечь, но я так проебался, Саш. Я не смог довести всё до конца и теперь тебе, как всегда, придётся мне помогать. Теперь ты одна на этом пути, хоть с тобой и есть близкие люди. Просто я уверен, что этот человек связан с тобой невидимой нитью, которую мне не удалось увидеть и разорвать. Мне страшно… мне действительно страшно за тебя и эту тайну. Я на все то процентов готов поклясться, что этот человек виновен в смерти твоего отца и … он ненормальный. Поэтому, как бы мне не нравился Коляда, но не отпускай его от себя ни на шаг, потому что это не он виновник всего. Это не он убийца и психопат. Пусть он будет тебе помогать. – рыжеволосая покрывается мурашками, слушая родной голос, глядя на родного человека, на его повадки в поведении, речи; всё это успокаивает, но от осознания того, что его больше нет – вгоняет в тревогу – Это же прощальный видос, да? Тогда слушай мои наставления – Марк опускает голову и улыбается – Я блять просто рад, что мне выпала возможность познакомиться с тобой в детстве, я рад, что ты прицепилась к моим кудряшкам и мы подружились. Мне было с тобой кайфово, мы на одной волне общались, имели общие интересы, схожие взгляды. Я видел в тебе такую силу… просто не описать словами, Саш, насколько ты сильный человек. Я знаю, тебе, наверное, будет больно от того, что меня не станет, но я уверен, что ты справишься, ведь у тебя есть Камила. – он посмотрел прямо в экран, встречаясь взглядом с Трусовой – Береги её, Сань… она тебя любит до невозможности. Это такой удивительный человек… у неё очень доброе сердце, которое способно вынести все тяжести жизни с тобой, хах. Первое время, признаюсь, я ревновал тебя, но потом понял, что вы просто созданы друг для друга; вы ебать как созданы друг для друга. Она выросла за эти годы рядом с тобой, стала немного другой, но это не помешает вам быть вместе и дальше. Вы даже чем-то похожи… такие безбашенные. Жаль, что я так и не попаду на вашу свадьбу, не буду другом невесты, не увижу вашего ребёнка или как там говорят в этих сопливых фильмах… Но, Саш, я всегда буду рядом, обещаю. Саша останавливает запись и понимает, что не может дышать; ком в горле достиг нереальных размеров и с каждым разом всё труднее сделать элементарный вдох. Шоковая терапия с Камилой помогла прийти в себя, но эти кадры… эти кадры снова возвращают её в тот ужасный день, когда она видела, как тело Марка накрывают простынью и увозят для экспертизы. Страшно. Очень страшно и больно внутри; и этот страх поглощает всё больше и больше. - Насчёт девчонок… они тоже хорошие и классные, правда. Никогда не думал, что смогу подружиться с такой интересной компанией. Отдельный респект Алёне… её тоже береги, а то она попадает в неприятности с такой же частотой, как и я. В общем, ладно, на этом всё, а то сердце твоё разорвётся. Я ж знаю, какой ты чувствительный человек. Всё остальное, что захочу сказать – уже сказал в предыдущих видео; обязательно посмотри их все в нужной последовательности и поверь, скоро ты раскроешь эту чёртову тайну. Я в тебя верю, Сашка Трусова. Видеозапись прерывается. Он оставляет её навсегда; оставляет с кучей непонятных мыслей в голове, но одновременно с пустотой. Это так странно – видеть последние кадры, видеть ещё живого Кондратюка; словно тебя делит на две части и мозг отказывается воспринимать то, что его больше нет. - Так, осторожно, проходи. Давай я помогу тебе разуться. – девушка наклонилась к обуви, но мягкая рука на плече её остановила. - Солнце, я просто получила ранение, а не инвалидность. – Камила наклонилась к ботинкам и достаточно быстро расправилась со шнуровкой, не показывая старшей, что в спине немного заныло от боли. Их совместный ужин за долгое время, интимная обстановка, бальзамом ложащаяся на душу. Но всё равно чувствовалось напряжение в воздухе, младшая ощущала, что с Сашей что-то не так. - Сашуль, я, конечно, понимаю, что это глупый вопрос, но всё же… у тебя всё хорошо? Трусова молча ковыряет вилкой в салате, не зная, с чего начать; каждая видеозапись, просмотренная за несколько дней, отдаёт болью в груди. - Саш? - Ничего не хорошо, Камил. Я не могу… - она встаёт из-за стола и упирается руками в столешницу, тем самым отворачиваясь от возлюбленной. – На днях мне снова пришла посылка, но уже не от какого-нибудь анонима, а от… от Марка. - От Марка? - Да. Оказывается, что долгие годы он вёл что-то на подобии видеодневника, где отмечал наши с ним совместные моменты, где типа рефлексировал и так далее. Когда я включила ноутбук, то первым делом воспроизвелась его последняя запись. Прощальная предсмертная, понимаешь? – она всё также стоит отвернувшись, слезы уже стекают по щекам, а руки сильнее сжимают края мебели. – Он прощался со мной, Камил… что там на видео, что после нового года. Он прощался… а я глупая ничего не заметила. -Ещё насчет Ани Щербаковой… - он опускает виновато голову – Не знаю, я думаю, что правильно поступил, да? – Аннушка смотрит это видео на телефоне, ничего не понимая. – Ведь таким образом я помог и Саше с Камилой и себе. Было интересно наблюдать, как её тело всё дрожит от страха, как подкашиваются ноги… да, я поступил так, как должен был поступить. Она это заслужила. Фигуристку словно окатили ледяной водой; она тяжело сглотнула, вспоминая события прошедших лет, вспоминая весь тот ужас, который ей пришлось пережить. Этот страх смешался со злостью. Девушка спешно собирается и направляется к подругам. - Анют? – сонная Камила не ожидала увидеть Щербакову так поздно в гостях. – Что-то случилось? - Отойди. – девушка заваливается в квартиру – Где твоя любимая? М? - Родная, кто там? – из гостиной послышался такой противный для Ани голос Мерзкая. - Это я, Трусова. Удивлена меня увидеть? – Саша смотрит на растрепанную, запыхавшуюся Аню и не понимает, что происходит. - Ну то, что удивлена – это да. Но что ты здесь делаешь так поздно? - А что такое? Ну да, точно, я же должна быть вообще где-нибудь в блядовнике сейчас, да? - О чём ты? - Я считала тебя нормальной, Трусова! А ты, оказывается, покрывала всё это время своего дружка, который похитил меня и продал! Какая же ты тварь! – шатенка бросается на Сашу с кулаками; Камила, видя это, сразу же пытается её оттащить, на что получает легкий толчок в плечо и морщится от боли. Как только Трусова осознает, что её девушке причинили вред, то ей просто сносит голову. Она ударяет со всей силы Аннушку по щеке, а когда та падает на пол, то рыжеволосая подходит к возлюбленной. - Всё в порядке, малыш? - Всё хорошо, правда. – Саша нежно проводит рукой по плечу, а затем целует. За спиной слышатся всхлипы Щербаковой. – Анют, что происходит? - Как будто ты не знаешь… - Щербакова блять, если ты сейчас же нормально ничего не объяснишь, то я втащу тебе ещё раз! - Смотри! – шатенка бросает в сторону девушек телефон, где уже начинает воспроизводиться запись с Кондратюком и его признанием. - Откуда у тебя это видео? - На почту пришло. Что это значит, Трусова? Зачем ты скрывала это всё? – её карие глаза наполнены слезами, обидой и ненавистью. Снова использовали. - Послушай, давай я тебе сейчас покажу другую запись… - рыжеволосая отправляется за ноутбуком, но в следующую секунду её стопорит от слов Анечки. - Нет, не надо! Знаешь что, если ты так любишь рушить чужие жизни, скрывать всё, то я тоже отвечу тем же! – Щербакова подходит вплотную к Камиле, злостно смотрит на неё – Однажды, не так давно, но мы переспали с Сашей, с твоей Сашей. - Замолчи! – Трусова нервно закрывает свои уши, начинает истерить; снова кто-то уничтожает их мир и спокойствие. - Слушай, Камил, а я и не знала, что она такая… - она приближается губами к ушной раковине, обжигает дыханием - огненная в постели. – девушка хлопает подругу по плечу и удаляется из квартиры. Валиева слёзно проглатывает эту информацию. - Я изменила тебе. Тогда в больнице она думала, что речь об Усачёвой, не понимала, почему её невеста так нервничает, боится чего-то. Сейчас же пазл полностью сложился. Когда брюнетка приходит в себя от услышанного, то замечает, что Саша начинает собирать свои вещи в сумку. - Ты куда? - Я ухожу. Я снова предала тебя, сделала больно. Я не достойна тебя. - Подожди – Камила хватает её за руку и прислоняется головой к плечу – Пожалуйста, вспомни, что я говорила тебе… о том, чтобы ты никуда не уходила. Прошу, Саш, не уходи, не нужно. Давай забудем это всё, как страшный сон. Рыжеволосая проводит руками по спине младшей, гладит её и понимает, что всё это лишь начало страшного сна. - Только сейчас я осознаю, что поступил с Щербаковой отвратительно. – парень потирает затылок, нервничает – Да, это я – зло из всех зол. Но она… она самый лучший человек, которого я встречал. Я дико виноват перед ней и мне нет прощения. Но, если когда-нибудь я наберусь смелости, то обязательно извинюсь перед ней лично. Я хочу, чтобы она меня простила.