Обреченные

Цикл 11.

      Запах антисептика резко бьет в нос, окончательно пробуждая девушку от сна. Яркий свет люминесцентной лампы режет глаза, стоит ей их лишь приоткрыть. Зажмурившись, девушка пытается накрыться одеялом с головой, в процессе чего обнаруживает, что болезненные спазмы в конечностях затрудняют совершить задуманное. Руки едва ли ее слушаются. Приложив немало усилий, ей все-таки удается накрыть голову и спрятаться от раздражающего света. Первый вопрос, возникший в ее голове:       Где она? Что произошло?       Напрягшись, девушка пытается восстановить события последних дней, но тщетно. Вместо воспоминаний она ощущает лишь пульсирующую боль в области виска. Постепенно поднимается паника, и она, наплевав на дискомфорт, отгибает одеяло, медленно обводит взглядом помещение. Лампы ослепляют, отчего глаза слегка слезятся, и девушка трет их, надеясь унять резкую боль. Когда наконец-то ей удается хоть что-то разглядеть, она начинает осознавать, в каком месте находится. Белые стены давят на зрение не меньше, чем свет, справа от кровати, на которой она лежит, монитор с множеством проводов и шлангов, подведенных к ней. Капельница, электроэнцефалограф, холтер. Она в больнице — девушка тут же поднимает медицинскую сорочку, чтобы отсоединить электроды от своего тела. Звук монитора прерывается, и в палате наступает мертвая, гнетущая тишина. Спустив ноги с кровати, едва касается ступнями холодного кафельного пола и на мгновение замирает, прислушиваясь к звуку где-то за стеной, отдаленно напоминающего цоканье каблуков. Они приближаются и затихают за бежевой деревянной дверью, ручка которой в этот момент опускается, и на пороге появляется молодая девушка в белом халате.       — Вы очнулись, мисс! — радостно вскрикивает она и подбегает к своей пациентке, но, обнаружив, что та справилась сама, освободив себя от приборов, восхищенно удивляется. — Как себя чувствуйте?       — Кажется, руки затекли, — неуверенно произносит пациентка, пытаясь понять, что еще ее беспокоит.       — Это нормально, ведь вы пролежали в одном положении несколько дней, — поясняет врач, достает из кармана лист бумаги, сложенный пополам, и выписывает с монитора какие-то данные.       — Что произошло? Почему я здесь?       — Информации крайне мало. Могу сообщить только одно: вы летели из Шотландии в Англию, но самолет, по неизвестным причинам, сменил курс и, в конечном итоге, рухнул в северной части страны, прямо в горах. Вы чудом уцелели.       — Почему я ничего не помню? — встревоженно спрашивает пациентка.       — Такое часто бывает после травмы головы. Мы наблюдаем у вас ретроградную амнезию, но не стоит паниковать, это временное последствие. Вы сильно ушиблись головой, и я уверена, память скоро вернётся.       На лбу девушка выступает холодный пот, смахнув который она отводит взгляд в сторону в попытках восстановить события в своей голове, что оказывается сделать непросто, поскольку любая попытка вспомнить хоть что-то отдается болью в висках. Зажмурив глаза, она пытается снова и снова, но в памяти будто мутная пелена, через которую невозможно что-либо рассмотреть.       — Не могу! — чуть громче говорит она.       — Не пытайтесь вспомнить самостоятельно. Это может лишь навредить. Давайте начнём с простого, — врач подошла ближе и положила руку на плечо девушки, стараясь успокоить ее. — Хорошо?       Девушка снова стряхивает пот со лба и внимательно смотрит на врача.       — Отлично. Как вас зовут, мисс?       — Г-Гермиона… Грейнджер.       — Ну, здравствуй, Гермиона. Меня зовут Бонни Стоун, и я твой лечащий врач, — она говорит непринужденно, будто это обычный разговор.       — Я студентка, учусь в Хог… — Гермиона тут же отсекается, поскольку не понимает, в каком мире находится и можно ли говорить про магию. — Учусь в Хейвенхилле.       — Отлично, это вы хорошо помните. Давайте посложнее, что вы последний раз ели, можете вспомнить?       — Да, конечно, — говорит Гермиона и поудобней садится на кровати. — Это была сдобная булочка с маслом и ветчиной и горячее какао.       — Что последние вы помните?       Гермиона задумывается, стоит ли рассказать о Хогвартсе, о войне, о крестражах, внимательно изучает девушку, оценивая, можно ли ей доверять, и знает ли она о волшебном мире. Приходит к выводу, что нет. Она находится в самой обычной маггловской больнице, учитывая оборудование, которым в Мунго не пользуются.       — Как мы с друзьями вернулась в школу, а потом ничего, — врет девушка и, опустив глаза вниз, краснеет от стыда.       — Не переживайте, милая, память обязательно восстановится, и вы все вспомните, — говорит врач, снова записывая что-то на листок, и направляется на выход. — Совсем забыла, к вам посетитель. Молодой человек ждет вас уже несколько дней, хотите, я вас провожу?       Первое, о чем думает Гермиона, это Рон! Наверняка он пришел ее навестить. Позабыв о дискомфорте, девушка оживленно подскакивает с больничной койки и качает головой. Кто-то близкий ей сейчас не помешает.       Следуя за врачом, Гермиона нервно теребит подол сорочки, предвкушая встречу с Роном. Вдруг до ее сознания доходит странный и весьма интересный вопрос: почему именно Рон? А не Гарри и не Джинни? Воспоминания неясные, будто смешанные краски на палитре, напоминают ей о том быстром поцелуе в Хогвартсе. Создается ощущение, что это было очень давно, словно в другой жизни. А еще появляется чувство вины и стыда.       Бонни останавливается возле двери и жестом руки указывает направление. Лишь на секунду Гермиона застывает перед тем, как войти, а затем поворачивает ручку двери и входит в помещение.       Молодой человек с темными волосами сидит в кресле у окна. Он выглядит подавленным и замкнутым в каком-то своем мире, словно ничего вокруг не существует для него. Его рука, сжатая в кулак так, что на предплечье выступают вены, лежит на подлокотнике. Он не шевелится, даже, кажется, не дышит, будто не человек, а скульптура.       Гермиона подходит к нему, прочищает горло, чтобы привлечь его внимание, но он не реагирует.       — Мы знакомы? — спрашивает она холодно.       Он все еще, как скульптура, неподвижен. Девушка злится, принимая это за знак неуважения и грубости.       — Кто вы? — чуть громче спрашивает она.       Кажется, его привлёк повышенный тон, и он механически поворачивает голову в ее сторону. Взгляд холодный, безразличный, лицо не выражает эмоций, словно он робот — подобие человека.       — Каждый раз одно и то же, — неразборчиво бормочет он и снова отворачивается, смотря будто сквозь стену. — Том, Гермиона, меня зовут Том.       — Вы знаете мое имя? — удивленно вскинув брови, девушка опускается на соседнее кресло рядом с ним.       — Да. Я даже если бы хотел, не смог бы его забыть.       — Что это значит?       Но он не отвечает, а лишь продолжает смотреть в стену. Пока он молчит, Гермионе удается разглядеть его. Парень — обладатель вполне привлекательной внешности, ухоженный, строго одет. Так и не получив ответ на вопрос, Гермиона переводит тему и задает новый.       — Ты что-нибудь знаешь про авиакатастрофу?       Его губы изгибаются в подобие улыбки, он хмурится и смотрит на нее так, будто она сказала глупость. Том с минуту молчит, и затем его настроение меняется, он выглядит задумчивым.       — Я знаю все, Гермиона. Но в этот раз мы поступим иначе, — он наконец-то разворачиваться всем телом к ней и оглядывается вокруг. — Я обещаю, что расскажу все, но сейчас нам необходимо как можно быстрее покинуть это место.       Гермиона замечает странную татуировку на его шее в виде славянской руны «Рок», окруженной короткими лучами, большая половина которых светлее, будто выцвела краска, и только два луча ярко-черные.       — Ты слышишь меня, Гермиона? — Том улавливает ее взгляд и демонстративно закатывает глаза. — Не спрашивай про тату, у нас нет на это времени.       Она замирает в недоумении. Откуда ему известно, что она собиралась спросить о тату?       — Послушай меня! Я понимаю, ты ничего не помнишь, и тебя одолевает паника и страх, но, поверь мне, скоро все встанет на свои места. Ты вернешь свою жизнь, но для этого ты должна мне доверять.       — Что я должна сделать?

***

      После обеда Гермиона старается отдохнуть и набраться сил, но мысли в голове не дают покоя, не меньше, чем частые визиты врача. Сон приходит только к ужину, и ей снятся искры, вспышки и пугающая тьма.       Дверь резко открывается, и в комнату влетает взволнованный Том с огромной сумкой в руках, отчего Гермиона моментально просыпается и вскакивает с кровати.       — Собирайся! — приказывает парень и бросает сумку к ее ногам. Гермиона брезгливо раскрывает, понимая, что в темноте невозможно разглядеть содержимое. — Шевелись.       У девушки не остается выбора, поэтому она запускает руку в сумку и достает первую попавшуюся одежду.       — Ты не мог бы выйти? — спрашивает она Тома. — Мне нужно переодеться.       — Ты серьезно? Сейчас не лучшее время для шуток, Гермиона.       Она продолжает сверлить его взглядом, надеясь, что он все-таки имеет хоть каплю совести.       — Переодевайся немедленно! Если ты думаешь, что я буду смотреть на тебя, не надейся, мне дорога моя психика.       — Что это значит? — возмущенно спрашивает, не совсем понимая, он пытался ее оскорбить или это такая манера общения.       — Я видел тебя голой, — без всякого стыда говорит он. — И не раз. Не самое лучшее зрелище.       Точно оскорбление. Гермиона готова сгореть со стыда, воспламениться. Но радует лишь одно — в комнате темно, и парень не видит ее красных щек, хотя они горят так, что могли бы осветить палату.       — Да как ты смеешь?!       Он не выдерживает и угрожающе направляется к ней. Так, будто вот-вот нападет на девушку.       — Как можно быть такой невыносимой? — риторический вопрос. — Переодевайся, я сказал.       Кажется, что его глаза сверкнули, отливая красным оттенком, отчего Гермиона механически делает шаг назад и глубоко вздыхает в попытке успокоиться, поскольку парень, хоть и кажется ей знакомым, но от этого не менее опасен. Создается впечатление, что он способен даже на убийство.       Гермиона отворачивается, перебарывая неловкость и стеснение, которые смешались со страхом. Интуиция подсказывает ей сделать, как он просит, и плевать, что ее гордость от этого может пострадать.       Том все еще стоит позади в опасной во всех смыслах близости, будто назло решил глазеть на нее. Девушка тем временем, оттянув декольте сорочки, обнаруживает, что под ней даже нет лифа. Ее щеки снова заливаются краской от предстоящего унижения, и она закрывает глаза, словно это облегчает ее участь. Слышит удаляющиеся от нее шаги и немного успокаивается, отчего разум яснеет и приходит «гениальная идея». Взяв брюки, она натягивает их, заправляя подол сорочки внутрь, затем натягивает свитер, морщась от чужого запаха, которым он пропах. Теплые сапоги, слегка больше по размеру, поэтому приходится нагнуться и зашнуровать их потуже. Выпрямившись, ловит на себе взгляд ухмыляющегося Тома. Кажется, он недоволен тем, что ей не пришлось оголяться.       — Где моя палочка? — спрашивает Гермиона.       — В безопасном месте от тебя, — он явно издевается на ней. — Надень, там холодно. — Кидает ей теплую мантию с капюшоном.       Гермиона хмурится и слегка удивляется: он что, заботится о ней? С чего бы? Ведь, судя по его поведению и оскорблениям, ему нет дела до нее. Однако она не возмущается и не комментирует его просьбу, а послушно накидывает мантию.       Том приоткрывает дверь палаты и высовывает голову в образовавшийся проем, обследуя коридор, а затем закрывает и вновь поворачивается к Гермионе, разводя руки в стороны, приглашает в объятья. На его лице хищная улыбка.       — Ну, иди ко мне! — насмехается он. Тома явно забавляет сложившаяся ситуация, чего нельзя сказать о Гермионе.       — Что? — по инерции переспрашивает девушка, надеясь, что ей послышалось. Но он лишь закатывает глаза и, бесцеремонно схватив Гермиону за руку, притягивает к себе, но девушка успевает выставить ладонь, тем самым не позволяя ему прижаться сильней.       Выставленная рука легла на грудь поверх одежды, однако это не мешает Гермионе чувствовать обжигающий жар от его кожи. Она делает глубокий вдох, убирая ладонь, и в нос ударяет запах опасности, исходящий от этого парня.       Кто он? И почему, находясь рядом с ним, хочется бежать со всех ног?       Хлопок, мгновение, и вот они стоят посреди какой-то комнатушки. Гермиона оглядывается и замечает, что парень накладывает защитные чары на дом и запирает замок при помощи магии. Приметив уборную, она быстро направляется туда.       Сполоснув руки и лицо, она облокачивается на раковину и сверлит взглядом свое отражение в зеркале. Впервые с момента пробуждения она видит себя. Ничего из того, что она бы не помнила. Все то же лицо и прическа, только волосы потускнели.       Снова умывается, слыша как за дверью приближаются шаги. В голове пролетает множество вопросов: кто он? где они? почему она его не помнит?       — Выходи, Гермиона. — От приказного тона по телу пробегают мурашки, и она пятится назад. — Если сейчас же не выйдешь, я выломаю дверь.       Гермиона специально делает шаг назад, не собираясь подчиняться парню. Медленно отходит к окну и раскрывает шторку, осматривая территорию двора. Они находятся этаже на третьем, поэтому выпрыгнуть из окна и сбежать от странного парня не получится. Девушка делает глубокий вдох и закрывает глаза, стараясь мыслить рационально и найти пути отхода.       Ее концентрации приходит конец, когда в замочном проеме она замечает яркое свечение, после которого дверь отворяется, и на пороге стоит он.       — Кто ты такой? И что тебе нужно от меня? — ее голос срывается на крик.       Он ленивыми, тяжелыми шагами направляется к ней, опустив голову вниз.       — Не подходи ко мне!       — Хоть сто жизней проживи, но ты так и не меняешься, Гермиона. Все такая же нетерпеливая, эмоциональная, упрямая, — говорит он, останавливаясь прямо перед ней.       Она смотрит исподлобья, напряженно, с опаской, ожидая какого-нибудь подвоха. Том осторожно тянет свою руку к ней и поднимает ее голову за подбородок. Какое-то время смотрит, будто подбирает слова, а потом произносит:       — Я не причиню тебе вреда. Видишь ли, чтобы вырваться из этого адского круговорота, мне нужна ты. Живая.       Завораживающий огонек в его глазах словно гипнотизирует Гермиону, что способствует усмирению нарастающего страха.       — Мы останемся здесь на определенное время, нам придется жить вместе, хочешь ты того или нет, — продолжает Том спокойный ровным тоном и разворачивается на пятках. И перед тем, как скрыться за дверью, кидает напоследок. — Если будешь вести себя хорошо, то поделюсь с тобой воспоминаниями.