Сборник: Сиён и Рейнольд

Любовь – это медленный яд, который убивает тебя. Эту истину Сиён усвоила надёжно. Каждый раз, когда люди, которых она любила, причиняли ей боль – словами, физически – она чувствовала, что эта боль отравляла ей душу. Любить было больно. Она жила вполне себе счастливо, когда была рядом с мамой. Неважно, что они были бедны и не могли многого позволить себе – в их маленькой семье всегда царила гармония и уют. Пока не заболела и умерла мать. Сиён не верила своим глазам, когда смотрела на лежащую в гробу женщину, стараясь смириться с тем, что больше никогда не увидит её. Больше не поговорит с ней, не обнимет. Любить – значит чувствовать боль, когда теряешь. В тот же день к ней подошёл какой-то мужчина. Он был похож на неё и одновременно нет. Разве что те же волосы, только чистые, в отличие от грязных «сосулек» девочки. На ней порванное, в пятнах платье – на нём дорогой костюм без единой складочки. – Сиён? – она удивилась. Откуда он знает её имя? – Ты, возможно, не знаешь, но я твой отец. Поедем ко мне домой. Черноволосая понимает, что у неё нет выбора – родственников со стороны матери не осталось, она сама – обычная 14-летняя школьница. Но всё равно её не покидало чувство, словно согласившись, она захлопнула за собой дверцу клетки. Предчувствие не обмануло. Неприятности начались уже с того момента, когда отец привёл её в свой дом. На пороге её встретили два парня – один с очками, прилизанными черными волосами и чуть не копия отца, а второй – шатен с причёской а-ля «я не знаю, что такое расческа» и нахально скрещёнными на груди руками. – Это Сон У, твой второй старший брат, – пояснил мужчина, указывая на него. – А в очках – твой самый старший брат, Дэ Хён. – Брат? – Сон У приподнял бровь. – Что вы имеете в виду, отец? – Эта девочка ваша сестра. Хоть матери у вас разные, но она теперь часть нашей семьи. Позаботьтесь о ней. – Что?! – тут же возопил шатен, явно не собираясь мириться с этим. – Эта нищебродка никогда не будет моей сестрой! Выпалив это, он убежал наверх. Дэ Хён ограничился простым презрительным взглядом, прежде чем уйти следом. – Они привыкнут, – пообещал отец. – Уверен, вы найдёте общий язык. Будь к ним терпимее. – Хорошо… Отец. Кто же знал, что это всё выльется в кошмар наяву? – Всё хорошо, Сиён? – спросил Иль Сон спустя неделю. Она замирает, не зная, что и ответить. Хорошо? С одной стороны, да, она чистая, у неё новая одежда, новые вещи. Пусть отец часто занят, но он выкраивает несколько минут в день, чтобы уделить время дочери. А с другой… Братья постоянно задирают её, особенно Сон У, постоянно толкающий её. Оба смотрели на неё, словно на что-то очень неприличное. Сиён перестала есть с ними за одним столом и ела по ночам, получая за это новую порцию насмешек. – Почему ты не ешь вовремя со всеми? Ты больше похожа на крысу, – смеялся второй брат. Дэ Хён даже не разговаривал с ней, делая вид, словно она – пустое место. Но его взгляд… Его взгляд пугал. Холодный, безразличный, но при этом в нём мелькали вспышки какой-то невероятной ненависти. Жадности. И чего-то другого, что не имело названия, но не менее тёмного. – Да, отец, – фальшиво улыбается Сиён. – Все нормально. Ты сам сказал быть терпимее. И она молчала. Когда недоедала. Когда один из братьев толкал её и задирал в школе, а второй игнорировал. Когда однажды её столкнули с лестницы в первый раз. Когда в школе Сон У нарочно выбивал у неё из рук поднос с едой, переворачивая всё на саму девочку, чтобы иметь лишний повод посмеяться. Её оставляли мокнуть под дождём без зонта или хотя бы куртки, когда братья уезжали на машине. «Грязная девка», «нищенка», «изгой», «крыса»… Все эти прозвища преследовали Сиён. «Внебрачная» словно стало её позорным клеймом, из-за чего над ней издевались. И неважно, что она не выбирала от кого рождаться и рождаться ли ей вообще.

***

Спустя год, в жизнь черноволосой ворвался лучик света. Никто не знает, что ударило в голову Сон У, но почему-то, когда он застал её в очередной раз доедающей остатки риса, который планировали выбросить, он забрал из её рук ложку. – Не ешь это дерьмо. Давай лучше я тебе что-нибудь приготовлю. Сиён удивлённо посмотрела на него. Он? Приготовить ей поесть? Никак, с недосыпа галлюцинации какие-то. – Тебе не послышалось, я и правда это сказал, – закатил глаза юноша, забирая контейнер с остатками риса и выкидывая еду в мусорку. После чего заглянул в холодильник. – Если я тебе пару бутербродов сделаю, тебе хватит до утра? Если отец или брат услышат шкворчание сковородки в час ночи, будет очень много вопросов. Ошеломлённой девушке хватило сил только кивнуть. Достав всё необходимое из холодильника, Сон У принялся за дело. – Чисто, чтобы пояснить, – произнёс он, подняв взгляд на Сиён, и тут же опуская обратно на нож с хлебом в руках. – Я… Мне очень жаль за своё поведение. Я вёл себя, как идиот, и… И хочу исправить свои ошибки. Я понимаю, что это тяжело, но… Пожалуйста, доверься мне, сестра. Девушка задумалась. Стоит ли принимать эту помощь? А вдруг это лишь притворство, чтобы сделать ещё больнее? Или нет? Всё-таки Сон У плохо врёт. – Л-ладно. Я поверю тебе, – эти слова вызвали у юноши улыбку. – Ты не пожалеешь, Сиён. Сиёни~ – он подтолкнул к ней тарелку с двумя бутербродами с сыром. – Кушай и иди спать. И так завтра будем, как зомбаки. Как-то так и началась их дружба. Сон У достаточно быстро учился быть хорошим старшим братом. Заступался за сестру перед всеми. Часто проводил время с ней. Всегда провожал до дома, а если не выходило, обязательно давал зонтик и куртку или же деньги на такси. Карманные девушке, конечно, давали, но это была далеко не та сумма, которую переводили братьям, и Сон У, узнав об этом, добавлял ей со своих. Отец позволял себе полуулыбку, когда видел играющих вместе сына и дочь. Он был рад, что они сблизились, и думал, что Дэ Хён тоже скоро всё осознает. Не тут-то было. Самый старший из детей держал на лице маску спокойствия и безразличия, но внутри копилась злоба. На отца, который осквернил память о матери, переспав с какой-то женщиной, и при этом не проверив, не залетела ли она; на брата, который принял эту внебрачную мерзавку; в конце концов, на эту девку, которая, маяча перед глазами, напоминала ему о предательстве отца. Зачем она вообще пришла в этот дом? Лучше бы умерла где-нибудь в канаве или её забрали бы в какой-то приют. Ах, ну да, отец не позволит. Будет же позорно, если кто-то узнает, что дочурку Ча Иль Сона, одного из самых богатых людей Кореи, отправили в приют. Интересно, а изменять своей жене тебе было не стыдно, дорогой отец?! Почему брат вообще с ней решил начать общаться? Ему больше не с кем, что ли? Сон У же куда более общительный, нежели Дэ Хён, да и в их школе полно детей таких же богатых семей. Честно, именно это и злило. Он понимал, что популярен только благодаря своему исключительному уму и тому, что он наследник корпорации Ча. Его младшего брата любили больше, просто потому что, ну… Это Сон У. Яркий, общительный, пусть нахальный и гордый, но отличный друг, который не оставлял никого в беде. Разве что эта Сиён была исключением… Ненадолго. Губы Дэ Хёна приподнимаются в ухмылке. Внебрачная сестричка не сможет ведь дать отпор, верно? Надо просто ей внушить, чтобы она не жаловалась брату или отцу. Им- то он не может ничего сделать: от отца зависит, кто будет наследником, а Сон У раньше занимался боевыми искусствами. Полгода назад, конечно, бросил из-за нехватки времени – приближались экзамены – но он навыки помнит и неплохо применяет. Он же спортивный человек, в отличие от старшего брата. А сестра лёгкая жертва. Именно поэтому, когда брата и отца нет дома, он первый раз толкает Сиён с лестницы. Наблюдает, как она ударяется своим телом о ступени, пытается закрыться руками, и наконец, приземляется на пол. Медленно поднимается, морщась и прижимая ладонь к груди. Может, она сломала ребро? Дэ Хён сам не понимает, почему ему весело от этой мысли. На следующий день он как бы случайно проливает на неё свой горячий кофе. Смотря, как она вскрикивает и подскакивает с места, он испытывает некое… наслаждение? Сон У спешно отводит её в ванную и помогает разобраться с блузкой и ожогами. На замечание отца Дэ Хён только кивает, делая аккуратный глоток из полупустой кружки. Эх, кофе жалко. Вкусный был. Это была лишь вершина айсберга того, что юноша творил с единокровной сестрой. Действовал очень аккуратно, никто ничего не видел и не замечал. А если приходящие работники и замечали – делали вид, что не понимают. Как же легко может разрешить это дело лишняя сотня тысяч вон. Девчонку он запугал. Сиён не смела ничего рассказывать ни брату, ни отцу, но этого Дэ Хёну казалось мало. Он начал рассказывать Иль Сону, что его дочь та ещё скандалистка. Что она украла у него бумажник, поэтому он и обнаружился в её комнате. Что это она разбила ту очень дорогую вазу, стоящую в гостиной. Что она распускает грязные слухи о своём старшем брате, «который лишь пытается наладить с ней контакт». И неважно, что это Дэ Хён разбил вазу в приступе ярости. Неважно, что нет никаких слухов. И уж точно неважно, что это он подкинул свой бумажник в комнату Сиён, чтобы спустя несколько часов «обнаружить» пропажу и обвинить сестру. Ведь подгадать момент, когда у неё не было алиби, оказалось так просто. Ровно так же, как и подорвать доверие отца к дочери, которая не понимала, что происходит. Дэ Хён часто приходил к комнате сестры, почти с наслаждением слушая, как она плачет в подушку. Говорит Иль Сону, что хочет научить её «вести себя, как подобает дочери нашего многоуважаемого отца», а сам за любой промах оскорбляет и бьёт. Бьёт сильно, чтобы синяки фиолетовыми пятнами расцвели на бледной коже, и упивается этим зрелищем. Он осторожен, и не оставляет следов там, где их могут увидеть остальные. А синяки Сиён прячет под кофтами и толстовками, и на секунду позволяет себе поморщиться, когда Сон У, обнимая её, ненароком задевает больные места. Всё меняется, когда любимая игрушка решает уйти. Они с Сон У стоят перед отцом и братом, говоря, что решили съехать, а Дэ Хён не верит своим ушам, по-дурацки хлопая глазами. Как?! Какого чёрта?! Как эта дрянная девка решила уехать, не спросив его разрешения?! Хотя он бы и не разрешил ей. Его игрушка должна сидеть в клетке и покорно дожидаться хозяина, не высказывая ни слова против. Он же был ласков с ней, почему она его отталкивала, а когда он закономерно злился, называла сумасшедшим?! И этот придурок туда же! Какого чёрта он соглашается съехать из дома вместе с ней?! Полагает, что тесниться в какой-нибудь однушке будет лучше, чем жить в одном доме?! Сиён же думала, что да. Ей куда уютнее было с матерью в тесной квартирке, чем в богатом огромном доме, в которым ты чувствуешь лишь одиночество. Тоску. Безвыходность. Отсутствие души у этого места. С примирением с Сон У стало проще, но Дэ Хён начал активнее доставать её. Куда более изощрённее, чем раньше другой брат. Тогдашний он казался теперь вообще ангелочком на фоне наследника, который возненавидел её неизвестно даже за что. И только заселившись в этой двушке, купленной на их совместные с Сон У деньги, Сиён смогла вдохнуть полной грудью. Яд Дэ Хёна покидает лёгкие.