touch the stars

Долго лежать, притворяясь спящим, очень утомительно. Ещё и Кадзуха, словно страж, сидящий рядом, не даёт спокойно погрузиться в глубокие думы и поразмышлять о том, что до раскрытия всей правды о его «недосыпе» осталось совсем немного. Этого ему совершенно не хочется, потому как в таком случае Эи об это узнает. И, кто знает, к каким негативным последствиям это приведет. Приоткрыв аметистовые глаза, Скарамучча зевает, словно проснулся только что. Кадзуха рядом сразу оживает, и его усталые глаза устремляются на Скарамуччу. —О, ты проснулся... Как себя ощущаешь? —А ты почему опять здесь сидишь? - вместо ответа выдает Скарамучча, окидывая Кадзуху скептичным взглядом. —Жду тебя, конечно. - Скарамучча замечает, как Кадзуха старательно придает своему голосу бодрости. Лжет ведь, и как заметно. —Незачем. Я не бессилен, сам могу справиться. - юноша вновь припаивает к лицу маску всепоглощающего равнодушия, что минутой ранее была недетским страхом. —Не справишься. - строго говорит Каэдэхара, с нахмуренными бровями глядя на одноклассника. В его глазах цвета осенней листвы вперемешку с вселенской усталостью плещется твердая решимость. Но только решимость в чем? В том, что он сможет помочь такому человеку, как Скарамучча? Как по-детски самонадеянно. Скарамучча в ответ сверлит его недовольством и думает о том, что Кадзуха не от мира сего. Не в смысле настолько прекрасный, а в смысле настолько отбитый. —Тебе-то откуда знать? - в доказательство своих слов Скарамучча принимает сидячее положение, проигнорировав вспышку головной боли. Голова немного кружится, а тело отдает лёгкой слабостью, но Скарамучча упорно игнорирует недомогание - слезает с кровати и как ни в чем не бывало отходит в сторону под пристальный взгляд Кадзухи. —Почему ты в обморок упал? - в лоб спрашивает блондин, взглядом выедая участок кожи на затылке одноклассника. - Медсестра сказала, что это от простого недосыпа быть не может. К тому же этой ночью ты не мучился бессонницей... —Так это и не простой недосып. - буднично отвечает тот, словно они ведут непринужденный диалог о сортах китайского чая. - У меня... Э... - Скарамучча начинает лихорадочно выискивать глазами невесть что, попутно придумывая убедительное оправдание. - Ну... Знаешь, у меня частенько проблемы с перенасыщение организма никотином и энергетиками, вот и одолевают всякие мигрени... Каэдэхара склоняет голову набок, обдумывая не очень правдоподобный ответ. Скарамучча же делает вид, что очень увлечен просмотром содержимого своего рюкзака. И как раз вовремя он находит телефон - время то посмотреть надо! Щёлкнув по кнопке включения, на экране высветилось «9:00». Досадно, что не получилось поваляться до вечера! —Хорошо... Возможно, я просто накручиваю и ничего столь ужасающего нет... - Кадзуха неловко потирает шею, пока Скарамучча победоносно радуется с совершенно безразличным видом. - Но тебе все равно необходимо отправиться домой. —Нет! - резко оборачивается синеглазый, словно ему сообщили о том, что ведут на эшафот. - То есть... - парень мгновенно меняется в лице, пряча телефон в карман джинсов. - Я чувствую себя более чем сносно, не вижу причин зазря пропускать занятия. —Эм, но ведь это касается твоего... —Все в порядке, правда! - «на самом деле я просто не хочу снова сталкиваться с матерью. Она - худшее, что существует на планете, я боюсь и ненавижу ее.». - Тебе не о чем волноваться. —Уверен? - В глазах Кадзухи пробегает неверие под руку с искренним беспокойством. - Учеба - это хорошо, но если ради этого тебе придется рисковать здоровьем, то я против. —Да блять, мое терпение не вечно. - Скарамучча снова сменяет спокойствие на привычное раздражение. С этим Каэдэхарой так сложно контактировать! - Я все равно иду. —Стой. Я тоже! - Кадзуха, вскочив с деревянного стула, хватает свой рюкзак с кучей анимешных значков, и следует за ним. - Медсестра сказала, чтобы ты сразу после пробуждения поставил подпись в документе о... —П-О-Х-У-Й. - чеканит Скарамучча, однако незаметно для себя ускоряет шаг. Все же эта медсестра такая странная! Постоянно пичкает активированным углем... *** К классу они успевают дойти до начала звонка. И... Это ещё один урок математики! Первая была геометрия, теперь - алгебра. Скарамучча смотрит на дверь в класс и думает о том, что если о нее хорошенько приложиться, то можно откинуться. Тогда идти на ненавистные уроки не придется! Отличная идея. Но рядом стоящий Кадзуха, уже отворяющий белую дверь, не даёт сформулировать этот гениальнейший план до конца. Гул в классе ударяет по ушам, как волна, пробившая хлипкую плотину. Аякс первым замечает вошедших и расслабленное выражение его лица тут же сменяется презрением, будто на его супердорогую обувь плюнул бездомный с туберкулёзом. Но он не прекращает разговор с двумя девушками, уже решившими соперничать друг с другом за его внимание. От этого осознания Скарамуччу пробивает тошнота - что эти глупые курицы могут хорошего видеть в Чайльдовском холёном личике? Там один мороз и пустота. Никакой любви или нежности. Бездушный кусок льда. Тарталья провожает их презренным взором до самой парты. Его спутницы, заметив объект внимания синих глаз, следуют его примеру и также одаривают прибывших холодом и презрением. Как марионетки, ей богу - делают лишь потому, что их распрекрасный принц не терпит задетой гордости. —Ты точно ощущаешь себя хорошо? - с заботой интересуется Кадзуха. От количества теплоты, исходящего в свою сторону, Скарамучча почти что захлёбывается. Ее чрезмерно и незаслуженно много для такого, как он. —Более чем, я... —СКАРАМУЧЧА?! Боги, я же всерьез... - в кабинет пулей влетает растрепанная и совершенно нежеланная гостья параллельного класса. - ...всерьез решила, что ты помер. —Чё?! - только и выдает Скарамучча, скосив на нее скептичный взгляд. Они с Кадзухой два сапога пара - оба с ебанцой. - Сдыхать не планирую в ближайшие лет семьдесят! - фыркает Скарамучча, а внутри все леденеет от своей же фразы. Месяцы. У него в запасе чёртовы месяцы, но никак не семьдесят, мать вашу, лет! Это одновременно и удручающе, и волнительно: смерть избавит Скарамуччу от нескончаемых страданий и боли, но вместе с тем лишит возможности сделать свою жизнь лучше, да увидеть и сделать все то, что у него уже никогда не получится. Никогда... В груди тотчас же образуется неприятный ком обреченности и неизбежности. Как бы Скарамучча не твердил себе, что смерть - единственный выход, умирать в столь раннем возрасте несправедливо. И до жути страшно. Просто невыносимо страшно, хоть и желанно. Это ведь не прогулка по темному лесу, когда ты точно знаешь, что в конечном итоге выйдешь на свет, к друзьям и своей семье. Смерть - то место, откуда выхода не существует и то, чего избежать невозможно. У кого-то есть шанс отсрочить ее, оттянуть и ещё хоть раз насладиться ласковыми лучами солнца, поесть холодного мороженого в жаркий летний день, прокатиться на велосипеде по пустынной трассе с друзьями на закате, побыть счастливым ещё немного. Но этого у Скарамуччи нет. Ему недоступны эти прелести. Велосипеда у него нет, от мороженого болит горло, а лето... Возможно, для него оно никогда и не наступит. —Она, знаешь, меня несколько раз спрашивала, пришел ли ты в сознание. - Кадзуха как-то многозначительно ведёт глазами между Скарамуччей и влетевшей Моной. - Вы друзья? —Нет. - с отвращением отвечает Скарамучча, стряхнув наваждение. —Да. - с воодушевлением и волнением тараторит девушка. —Нет, Мона, нет! Если я сказал тебе несколько слов у того озера, это не значит, что я дал согласие быть твоим другом! - Скарамучча выставляет перед собой руку и показывает ей довольно нецензурный жест средним пальцем. Девушка только отмахивается, будто его прямолинейность ничего не значит. —Ну чего тебе стоит хотя бы попробовать подружиться со мной? Я не заразная и на людей не бросаюсь! - краснеет Мона не то от негодования, не то от чего-то совершенно иного. Такого, о чем даже думать не хочется. —А с чего ты вообще так резко решила дружить со мной?! Я же ясно дал понять, что друзья мне не нужны! Этот, - он тычет пальцем в застывшего Кадзуху, - ко мне приебался ни с того ни с сего, поэтому, бога ради, хотя бы ты не лезь! —Да я! Я ведь...! - ещё немного, и у нее мог бы пойти пар из носа, но она вовремя удерживает своим эмоции в узде, выдохнув. Сложив руки на груди, она продолжает: -Я ведь давно хотела начать с тобой дружить. Знаешь, от тебя аура такая... светлая идёт, невзирая на премерзкий характер. - Скарамучча открывает рот, чтобы не очень цензурно возразить, но Мона не даёт: - И звёзды тоже согласны. Я ведь, как-никак, астролог! А звёзды лгать не станут! Но ты ведь вечно... - она начинает активно жестикулировать, изображая какую-то неведомую фигуру. —...покрывается колючками и не даёт возможности приблизиться? - завершает ее немудреную мысль Кадзуха. Судя по блеску в ее глазах, она именно это и хотела сказать. Сначала ее внимание несколько секунд маячит на Кадзухе, а его - на ней. Между ними пробегает искра, словно вот-вот произойдет взрыв, и Скарамучча уже безопасности ради хочет слинять на пустующую парту в конце класса, как между ними происходит коннект. Их мысли сливаются воедино и Мона взрывается громогласным: —ДА! ИМЕННО! А ты знаешь толк в этом. Как тебя зовут? Я... Дальше Скарамучча не слушает. Он, достав из кармана, надевает свои наушники, чтобы избавить себя от неприятного гундежа, пока есть возможность, и погружается в музыкальный мир. Песни. Вот та вещь, которая не раздражает его и не заставляет хотеть разрушить всё и вся. Музыка становится бальзамом. Прохладным таким, как на ожог. Пока Кадзуха с Моной ловят одну волну и обсуждают, какой же Скарамучча негодяй, который не желает становиться лучшими друзьями с ними с первой секунды знакомства, Скарамучча наконец погружается в свой собственный мир тьмы и тягучей безысходности. Месяцы. Много раньше и совсем ничего сейчас. И почему Скарамучча совершенно безразличен к факту того, что вылечиться ему невозможно? Как будто так и должно быть. Он словно был рожден с чётким знанием того, что погибнет в семнадцать лет в семье алкашки-проститутки с манией причинять насилие родному сыну. Неужто это настолько презабавное занятие? —...мучча. Интересно, как скоро метастазы начнут распространяться? И как ухудшится его состояние тогда? Хорошо хоть, что не придется лишаться волос - от химиотерапии только вреда больше. А после смерти что? Вот Скарамучча, например, любит звёзды. Может, звездой стать? Любит, что они так холодны и теплы одновременно к тому, кто это тепло заслуживает. Они не осудят. Они со Скарамуччей похожи. —...мучча! Внезапно мелодия от очередной песни на английском заканчивается в левом ухе, когда некая личность с двумя длинными хвостиками по бокам выдирает наушник из уха. —Скарамучча! Я тебя спрашиваю: пойдешь? —А? - Скарамучча в растерянности смотрит на телефон и свисающий с плеча наушник. —Идёшь с нами в столовую после третьего? - нетерпеливо повторяет вопрос девушка, нервно сминая край рукава своей блузки. —Блять, окей, только отъебись. - Скарамучча хочет было вновь вернуться к меланхолии в музыке, как его тут же прерывает звонок. Больно бьёт по ушам, возвращая в гнусную реальность. Мона тут же выскакивает из класса. —По-моему... Ты ей нравишься. - Кадзуха опирается подбородком о ладонь и лукаво стреляет взглядом в Скарамуччу. - Кажется, эта кандидатка отлично подходит. Тебе не кажется? —...у тебя всегда были проблемы со вкусом на девушек?... —Не знаю, но, по-моему, она милая. Возможно, странноватая, но милая. —... пиздец... - раздаётся тихое. В класс входит учительница математики, прерывая невероятно увлекательный диалог двух юношей, и с ходу объявляет, выбив из лёгких воздух: —Завтра важная контрольная. Готовимся сейчас на уроке к ней... Отлично! Не хватало только контрольных, которые сейчас совсем уж не к месту. Если написать на двойку, эта карга непременно заставит исправлять, а это лишние часы в школе! Остаётся лишь молиться и надеяться, что она будет несложной. *** ...Пиздец. Вот как можно это охарактеризовать. Подготовка оказалась настолько сложной, что уже спустя десять минут Скарамучча не мог осознать, что происходит, сколько ему лет и где он находится. Из всех заданий понятным оказалось лишь одно - написание своего имени и фамилии в нужном поле. Оставаться на лишние несколько часов в школе, чтобы переписать злосчастную контрольную, не очень хочется! К тому же, в конце концов, контрольная не напишется, учительница понегодует на то, как с таким подходом к учебе Скарамучча вообще сдаст экзамены, да и влепит эту несчастную тройку, когда намучается сидеть с ним и все время окажется потраченным зря! Поэтому сразу после окончания урока Кадзуха любезно предложил Скарамучче немного подтянуть его в библиотеке на третьем уроке, когда оказалось, что английский отменяется. Скарамучча сразу же согласился, дабы позже не мучиться с исправлением оценки. И вот они уже стоят напротив массивной двери библиотеки. Она всегда Скарамуччу отталкивала своим видом: большая, темная, как из древнего замка. А ещё библиотекарша была пугающей. Она всегда смотрела немигающе, говорила, как робот, и зыркала так по-хищному, будто раздумывает над тем, в какое блюдо лучше пустить твое тело. Но чего не сделаешь ради избавления себя от лишних часов нахождения в школе? Самоотверженно! В самой библиотеке почти никого нет. Всего пара учеников вразнобой сидящих за классикой Достоевского и Гоголя, да эта жуткая женщина-каннибал. Она снова выглядит, как неживая, что-то механически настукивая по клавиатуре старого компьютера. —Здравствуйте, тёть Маш. Нам бы учебников и справочников по алгебре за одиннадцатый класс. —Сейчас, подождите. - этот ее голос, похожий на преисподнюю, заставляет Скарамуччу отодвинуться и отправиться «искать подходящее место». На самом же деле он выбрал самое скрытое местечко лишь для того, чтобы избежать этого мертвого взгляда библиотекарши. И через пару минут возвращается Кадзуха со стопкой учебников. Изображения цифр и формул на их обложках выглядят как что-то, чего следует избегать. —Так, для начала мы... - плюхается рядом Кадзуха. Так и начинается пятидесятиминутная попытка усвоить математический материал... *** —Нихуя не понимаю. Можно я просто спрыгну с окна? - вымученно стонет Скарамучча, протерев глаза. Уже на протяжении сорока минут Кадзуха тщетно старается вбить в его головушку знание того, как решаются задачи с логарифмами и интегралами. И Скарамучча понял ровными счётом ничего. —Давай ещё раз. Смотри, сначала записываешь... —Замолчи. Я больше не могу слушать этот бред сумасшедшего! Кадзуха устало выдыхает, потирая переносицу двумя пальцами. Скарамучча искренне восхищается его сдержанностью, ведь такого неспособного ученика, как он, надо только поискать. —Скарамучча... Тебе необходимо это усвоить. Помимо контрольных, эти задачи будут на экзамене. —Да закройся же, блять! Ненавижу тебя! - Скарамучча с силой хлопает ладонью по столу и исписанные вдоль и поперек листки в клетку разлетаются по полу. - Ненавижу я и эту математику. —Ох... Сложно, но это моя задача, доверенная мне учителем... - Кадзуха терпеливо записывает один и тот же пример уже в седьмой раз. - Смотри внимательно... —Я устал, хочу есть и спать. Алгебра - последнее, чего желает мой измученный организм. - противится Скарамучча, игнорируя подсунутый под нос листок с задачей. —Боги мои... Совсем ничего не понятно? - с какой-то обречённой надеждой интересуется Кадзуха. —Абсолютно. —Ладно... Скоро обеденная перемена, можем отдохнуть. - вздохнув, Каэдэхара сминает листок и, прицелившись, бросает его в мусорную корзину. —Наконец ты понял! Благодарю тебя, мой достопочтенный и ненавистный друг! - Скарамучча, преисполнившись чувством благодарности и усталости, обнимает Каэдэхару. Тот, кажется, совсем этого не ожидавший, не сразу осознаёт. Его руки застывают в воздухе, а взгляд намертво приковывается к неподдельно благодарной улыбке новоиспечённого друга. Сердце тут же сжимается до молекулы, чтобы в секунду, когда Скарамучча отстраняется, взорваться чем-то розовым и блестящим. —Когда ты прислушиваешься ко мне, уже не кажешься таким ужасным. - тянет Скарамучча, разминая затёкшую спину. А Кадзуха тут рядом невидящим взором смотрит на него и молчит, словно только что Скарамучча не обнял его, а признался в любви и предложил пожениться на Гавайях. —А? Ты чё завис? - Скарамучча перестает наслаждаться возможностью отдохнуть и, склонив голову вбок, заглядывает в глаза Кадзухе. —Эм... Ничего... - Кадзуха мотает головой из стороны в сторону, сгоняя наваждение. - Звонок через несколько минут, стоит поторопиться. —Э... Лады. - Скарамучча, списав эту странность на усталость, хватает свой рюкзак. —Что ж. Пора отправить тебя на свидание с будущей невестушкой! —Неве-что?!