touch the stars

Утро понедельника всегда дается с невыносимым трудом, словно спустя неделю беспрерывного бодрствования тебе дали возможность поспать, но через полчаса разбудили и вновь заставили работать. Впрочем, так начинается каждое грёбаное утро каждого грёбаного дня. И каждый раз Скарамучча с мучительным выражением безысходности на лице сидит на кровати, на протяжении пятнадцати минут пялясь в стену, пока мозг не решит оповестить его о том, что, вообще-то, школу никто не отменял. Прямо как сейчас. Скарамучча лихорадочно прикидывает, стоит ли в спешке нестись в учебное заведение или всё-таки поддержать статус «неуправляемого мальчишки, что учится абы как» и опоздать? Прикинув все за и немногочисленные против, Скарамучча останавливается на втором варианте. Потому, отбросив нервные поиски одежды, Скарамучча принимается собираться неспеша. Пока его руки шарят в шкафу в поисках толстовки, телефон издает тихое пиликанье, оповещая о новом сообщении. Скарамучча сиюминутно откладывает поиск потеряшки и берет в руки смартфон. На панели уведомлений висит короткое сообщение от Кадзухи: «я не иду сегодня». Без смайликов, скобочек и заглавных букв. Это странно... Не то чтобы Скарамуччу сильно волнует успеваемость одноклассника и стиль его письма, но это поистине неестественно для него. Обычно каждое утро Кадзуха разражается длинным напоминанием о том, что он ждет его у лифта и что Скарамучче необходимо всегда приходить вовремя, желать доброго утра учителям, не забывать учебники и бла, бла, бла... Нет, Скарамучча не считает Кадзуху своим лучшим другом, с которым он проведет всю оставшуюся жизнь, но за неделю он успел привыкнуть к нему и даже начал считать его своим школьным, немного занудным приятелем... Потому, вобрав в кулак побольше благородства и желания искренне помочь попавшему в беду однокласснику, - и это не потому что он хочет прогулять уроки, честно-честно! - Скарамучча решает навестить его и разузнать причину, поскольку иначе блядское любопытство не даст ему усидеть за партой дольше двух уроков. И вот, выскочив из квартиры до того, как разъярённая мамаша кинется на него с новой порцией тумаков, Скарамучча побрел в противоположную сторону. Что-то его волновало в этом коротком сообщении Кадзухи... Если бы Каэдэхара, к примеру, заболел, то - Скарамучча уверен на все сто десять процентов - он бы несомненно оповестил об этом своего дражайшего друга, которого в свободное время терроризирует подготовками к экзаменам и контрольным. А тут - на тебе: ни конкретики, ни даже излюбленных тупых смайликов! Ничего. Просто короткое сообщение. Для Кадзухи это точно несвойственно. В конце пути Скарамучча ускоряет шаг, перейдя на трусцу. Чем больше он думает, тем меньше догадок с вероятным развитием событий приходит в голову: уже у самой двери его посещает мысль, что Кадзуха реально решил самовыпилиться из-за разбитого сердца. Но когда его кулак встречается с холодной поверхностью двери, он понимает, что Кадзуха не настолько низкоразвитый, чтобы страдать подобной хернёй. Спустя три терпеливых удара за дверью слышатся шаги и вскоре перед Скарамуччей возникает подуставшее лицо Кадзухи нездорового бледного оттенка. —Ох, Скарамучча? Эм... Что-то случилось? —Ты случился. Чё с тобой произошло, что ты пропускаешь сегодняшние занятия? Контрольную по физике пропустить - это ж на тебя совсем не похоже! - наседает с порога Скарамучча, бесцеремонно врываясь в чужое жилище. —Чувствую себя неважно. Знаешь, учиться я люблю, но здоровье для меня превыше всего! - в привычной манере улыбается Кадзуха, пряча руки за спиной. —...Я, может, не слишком умён, чтобы понимать ебучую математику, но что-то мне подсказывает, что ты бесстыдно лжёшь. - щурится Скарамучча, подозрительно косясь за спину Каэдэхары. —Да нет же, я правда ощущаю себя неважно. Но, знаешь, немного не в том смысле... - мягко отвечает одноклассник, старательно пряча перебинтованные кровавые костяшки за спиной. —Я не умственно отсталый. Говори давай, а не то специально пропущу школу и не пойду сегодня на контрольную. - упирает руки в бока Скарамучча, победоносно ухмыляясь. —Контрольная... - хмурится Кадзуха. - Тогда тебе немедленно стоит отправиться в школу. Я что, зря тебя тянул на той неделе? —Ну уж нет. Давай, выкладывай, какие тараканы у тебя в голове завелись. —Да тебе-то зачем знать? - тушуется блондин, опустив голову. —Может, я волнуюсь, а? Кадзуху пропускает удар в районе груди. Такое до боли знакомое ощущение. Нельзя позволять собственным чувствам разрастись, подобно ядовитому плющу - тогда Скарамучча точно пострадает. Он, через силу проглотив это «проклятие», строго отвечает: —Не о чем. Ступай в школу. Это важнее. —Ну охуеть теперь. - недовольно хмурится Скарамучча. Он сверлит бездонными аметистами Кадзуху, а тот же всячески избегает ответного контакта. - Я не в курсе о том, что хранится в твоей коллекции ебанутости, но прошу хотя бы не шарахаться меня, как шаровой молнии. Каэдэхара колеблется всего несколько секунд, прежде чем покорно сдает позиции. Скарамучча чувствует себя победителем в лотерее на несколько миллиардов долларов. —Я не буду рассказывать о моем... - он запинается, - самочувствии, но прогонять не стану. —Господь мой, с тобой всегда так тяжело или именно мне попалась покорёженная версия тебя? - с сомнением произносит синеволосый, стягивая обувь. План по прогулу уроков прошел успешно. —Прости... Просто рассказывать о своих проблемах я не привык, так что прошу извинить за молчание. Скарамучча на это машет рукой, мол, забудь, ведь основная цель - не пойти в школу, прикрывшись благородным делом - помощью Кадзухе - завершена, хоть это и не отменяет того факта, что Скарамучча действительно волнуется за приятеля, который ведёт себя так непривычно странно. Это настораживает. —Может, тебе чай или... —Я пришел узнать о твоём самочувствии, а не чаи распивать, - упрекает его Скарамучча и Кадзуха вновь тушуется. - И, по-моему, ты сейчас готов зарезаться любой хоть сколько-нибудь острой вещью, поэтому я останусь с тобой на какое-то время. Ради сохранения твоего здоровья. —Правда что ли? А не ради того, чтобы пропустить занятия? - со скептицизмом спрашивает блондин. К его лицу вновь возвращаются краски жизни, стоит разговору перетечь в более нейтральное русло, пока они неспешно двигаются вглубь квартиры. —Э... Оу, раскрыл меня, - театрально вздыхает тот. - На самом деле у меня довольно веская причина пропустить уроки. Нет, ну ты видел, какие задания на контрольных по физике эта маразматичка даёт? Да их ж высшие физики решить не смогут и спустя сотню столетий! - вспыхивает Скарамучча. О, физика - предмет, который он ненавидит не меньше геометрии и нескончаемой алгебры. —А учиться кто будет? —Да сука, дай попоносить эту каргу! - возмущается Скарамучча, падая на мягкий пуф, ранее не замеченный в комнате Кадзухи, в которую те столь незаметно проникли. - Да их сам Эйнштейн решить сможет разве что с божьей помощью лет эдак через двести. Кадзуха, внимая возмущенному голосу Скарамуччи, неспеша отодвигается в сторону ванной с самой доброжелательной улыбкой на земле. —Верю на слово, но в следующий раз лично потащу до класса за шкирку, - шутливо угрожает тот, скрываясь за дверью. - Я сейчас вернусь. Скарамучча только пожимает плечами. *** Кадзуха лихорадочно стягивает бинты с повреждённых костяшек. Они выглядят отвратительно: покрытые коркой засохшей кровь с покрасневшими участками кожи вокруг. При каждом разгибании пальцев ранения нещадно жгутся, как от прикосновения к раскаленной сковороде. —И снова поддался чувствам, эгоистичный ты ублюдок. - шепчет Кадзуха, глядя на свое отражение. Так и хочется горло себе вспороть этими руками. - Не стоило его впускать... Точно ведь окончательно влюбишься в этого идиота... Каэдэхара достает из шкафчика новую упаковку бинтов. Не слишком-то стараясь сделать все аккуратно, он небрежно наматывает их на кисти рук. Будь возможность и сила воли - расхерачил бы не только их. Стоило вообще полностью себя изуродовать, чтобы уж точно не было шанса на новую любовь. Но нет ведь, надо было проявить слабохарактерность и поломать лишь руки. Слабый. Никчемный. Даже с собственными чувствами совладать не в силах! Закончив с перевязью ран, Кадзуха сильнее натягивает рукава толстовки - чтобы лишь кончики пальцев видны были - и, взглянув на свое отражение, прошептал: —Не смей ломать ещё одну жизнь. Кадзуха покидает ванную, оставив в ней часть той версии себя, которую всеми силами хочется удалить. *** Скарамучча, уже заскучавший вертеться на стуле туда-сюда, замечает вышедшего Кадзуху и тут же восклицает: —О, друг мой сердечный! Я уж было подумал, что ты... - «утопился» хочет вырваться, но синеглазый вовремя себя одергивает напоминаем, что его друг ненавидит такие шутки. - Впрочем, неважно. Может, заняться чем-нибудь, а? Я же должен провести прогуливание с пользой! —Заняться изучением... —Нет, боже, только не это! - затыкает ладонями уши тот. - Фу таким быть, фу! Нельзя же людей так мучить! —Это необходимо, Скарамучча, если хочешь успешно сдать экзамены. - сурово отвечает Кадзуха, а Скарамучча только удивляется тому, как он столь молниеносно сменяет доброжелательность и мягкость белой овечки с тараканами в голове на строгость и суровость грозного учителя математики с одними лишь формулами в мозгу. Скарамучча при этих словах внутренне холодеет и настроение шутить тут же сходит на нет. Сдать экзамены? А на кой чёрт, спрашивается? Все равно этот учебный год - последний в его жизни и сдача экзаменов не продлит его жалкое существование ещё хоть на мгновение. Так есть ли смысл запариваться над тем, что для него бессмысленно? —Да ну эти экзамены, всю неделю только о них и талдычишь. Голова уже гудит... —Ну, это ведь пропуск в будущее. Неужели после школы хочешь стать неудачником без образования, который будет работать за пятнадцать тысяч? Ха-ха... Будущего для него попросту не существует. Впереди - холодная зима, затем - солнечная весна, быть может, лето, но за ним - ничего. Темная стена с надписью «THE END» и торжественное вручение награды «Самый неудавшийся подросток этого столетия». —Ой, понял я, понял. - отмахивается Скарамучча, затыкая этим Кадзуху. - Начну готовиться, но только не сегодня. —Хорошо... - Каэдэхара в задумчивости садится рядом. - Тогда, может, в приставку сыграть? —А? Ну... Ладно, почему нет? Через пару минут огромный плазменный телевизор загорается и парни тратят ещё минут десять на выбор достойной игры среди бесчисленного множества скучных и неинтересных. Но, в итоге не найдя ничего лучше, выбор падает на какой-то файтинг с мрачной обложкой. —По-моему, эти персонажи - полный шлак... - некоторое время спустя озвучивает мысль Скарамучча, тщетно выбирая бойца уже вторую минуту. Кадзуха, со скучающим видом сидящий рядом, зевает. —Ой, да возьми любого... Что-то недовольно пробурчав про выбор правильной тактики и стратегии ведения боя, Скарамучча останавливает свой выбор на каком-то весьма внушающим страх персонаже метра два ростом с рогами и огромным молотом. Наконец нажав на заветную кнопку «Начать», Кадзуха втягивает голову в ворот кофты. Даже с закрытым окном в комнате стоит осенний холод. Желание тепла невольно придвигает Кадзуху ближе к боку Скарамуччи, за что он сразу же лепит себе мысленную оплеуху. Нельзя. Ни в коем случае. Запрещено. Но зарождающаяся влюбленность, теплой рекой разливающаяся по венам, думает совершенно иначе. Она все норовит быть ближе к объекту симпатии, игнорируя здравый рассудок. Она неудержимо тянется к Скарамучче, словно магнитом, и Кадзуха за это презирает себя. Почему любовь так жестока и несправедлива? Почему она вообще существует? —Э, не стой истуканом, бей давай! - раздается у самого уха негодующий голос друга и Кадзуха выходит из состояния самоненависти, нажав несколько кнопок на контроллере. Персонажи на экране двигаются, прыгают, вторя душе Каэдэхары, бьются, но Кадзухе, кажется, совсем неинтересно. Он лениво жмёт кнопки, бездумно водя взглядом по экрану. Единственное, что волнует его сейчас - это эмоции, вот-вот готовые выйти из-под контроля. Скарамучча, ругающийся благим матом на каждый свой промах, двигается вслед за персонажем - если он идёт вправо, Скарамучча наклоняется за ним, если влево - он туда же. —Пиздец, почему этот пидор не хочет прыгать?! - гневится Скарамучча, бросаясь фантомными молниями в персонажа, которого уже в третий раз безжалостно откидывают назад. —Кажется, кнопка прыжка порой заедает. - Кадзуха, снова ругая себя за импульсивные порывы, наклоняется вперёд, соприкасаясь своей ладонью с ладонью Скарамуччи. - Смотри, тут нужно ее немного... Он накрывает руку Скарамуччи своей, подсказывая, как нужно двигать кнопку. Демоны внутри смеются во весь голос: «снова губишь, снова убиваешь, эгоист!». Это больно почти до слез, но Кадзуха упорно игнорирует эти крики, наставляя друга: —Ее нужно слегка вбок двинуть, и тогда уже надавить, - Кадзуха аккуратно ведёт пальцем Скарамуччи по контроллеру, пока тот с умным видом следит за ним. —Ага-ага... Понял, понял. Демоны вовсю веселятся и рычат. Кадзуха вовсю сдерживается, чтобы не выкрикнуть гневное «замолчите!». Эти демоны - он сам. Он сам противостоит себе и сам же сдается пред собой. Странно, наверное, сражаться с самим собой? Но Кадзуха привык вести постоянную борьбу со своими чувствами и мыслями. Ему не впервой мысленно осыпать себя проклятиями. —Дааа... Так-то лучше. Ну все, теперь я отомщу тебе! - хитро улыбается Скарамучча, с победоносным взглядом нажимая на кнопку прыжка. Персонажи на экране вовсю летают и бьются. В какой-то момент Скарамучча настолько увлекается ведением боя, что непроизвольно наклоняется вправо, словно следуя пути персонажа, и боком падает на колени своего одноклассника. Кадзуху прошибает сотней молний и десятью тысячами ножей в самое сердце, пока Скарамучча как ни в чем не бывало яростно уничтожает кнопки контроллера. —По-моему, в этой позе мне легче сражаться, - выдает Скарамучча, даже и не думая слезать с чужих колен. Полностью поглощённый игрой, он не замечает, как лицо его друга приобретает сначала красноватый оттенок, а затем - белый, как школьный мел. —Ну... Если тебе удобно... - сконфуженно произносит тот. «Ты снова хочешь загубить чью-то жизнь? Только посмей влюбиться окончательно! Пресеки зарождающееся чувство на корню огромным топором! Не поддавайся. Твоя любовь - смертельна» - твердит себе Кадзуха. Этот яд растекается по венам и сосудам, уничтожает любые останки здравого рассудка и все никак не исчезает. Сколько Кадзуха ни твердил себе, сколько ни пытался убедить себя, что он недостоин любви - все бесполезно. Сердце, бедное измученное сердце, всегда было непослушным и следовало лишь собственным желаниям. Оно хотело любви. Кадзуха хотел любви, но запрещал себе принимать и отдавать ее кому-либо. Она - губитель. Она - смерть. Кадзуха - смерть. Для него не может существовать любви в этой жизни. *** Скарамучча, как, впрочем, и Кадзуха, за временем не следит. Лишь когда по окну начинают тарабанить первые капли холодного дождя, Скарамучча решает взглянуть на время. 17:46. Они провели почти весь день за игрой в приставку, поедая не очень здоровую пищу! Лишь осознав это, Скарамучча обратил внимание на боль в голове и веках. —Ох черт... Времени-то сколько! - спохватывается он. —Уже уходишь? - с печалью спрашивает Кадзуха. Конечно он уходит! Он и должен уйти, иначе в этой квартире произойдет самоубийство одного не очень адекватного блондина с огромной тенью вины за спиной! —Да... Боюсь, если я поздно вернусь, матушка устроит мне скандал. Или, если быть точнее, просто побьет, как мягкую игрушку. Она часто бьет его, если Скарамучча приходит поздно, когда мать ещё не спит. Если же она валяется в беспамятстве - высок шанс вернуться домой незамеченным, но Скарамучча не слишком часто рискует этим. —Да... Боже мой, я хотел прийти к тебе на пару часов, а в итоге весь день просидел, - констатирует Скарамучча, потягивая затёкшие ноги. Дождь за окном бьёт стекла все сильнее. На горизонте вспыхивает полоса молнии. —Да ничего, мне одному все равно очень скучно сидеть. —Ой, тогда я пойду что ли,- Скарамучча поднимается с пуфа, с хрустом выпрямляя спину. Кадзуха встаёт следом, и на мгновение их взгляды пересекаются. Ему кажется, что он сейчас же падет на колени перед этим взглядом глубоких аметистов. —Д-да, в школе встретимся. —Кадзуха, - полминуты шествования по квартире спустя произносит Скарамучча, чей голос приобретает нотки строгости, - я хоть и не считаю тебя своим лучшим другом, но приятелем назвать могу, поэтому, - Скарамучча останавливается у самой входной двери, - я искренне надеюсь, что подобной хернёй страдать ты не будешь. Знаешь, у всех в жизни дерьмо случается, но так откровенно убиваться, впадая чуть ли не в апатию - это бессмысленно. Я же вижу, что с тобой явно не все в порядке. Кадзуха, стоящий рядом, опирается о стену, чтобы не дай бог не упасть. —Слушай, у тебя нет причин волноваться о моем состоянии. Да, возможно, я выгляжу как депрессивная пятиклассница, которую бросил парень, но это ненадолго, поверь. - отмахивается блондин, пряча ладони за спиной. —Ненадолго? Откуда тебе знать...? То есть... ты намекаешь, что такое уже происходило? - Скарамучча складывает руки на груди. - Блять, я не люблю копаться в головах других, но если тебе нужна помощь - советую обратиться к специалистам. —Я в порядке. Просто временная... ситуация. Вот увидишь, мне станет лучше уже через пару дней. Скарамучча скептично выгибает бровь, приоткрывая дверь. —Сделаю вид, что поверил. И уходит. А Кадзуха, упав на колени, невидящим взглядом сверлит пол, яростно шепча себе под нос: —Что же ты творишь, Кадзуха?...