Не дописаная исповедь

Прошлое. Должно быть февраль. Это 1 год. 2 мес. 5 д. до неминуемых перемен. Жарко очень. На стенах скапливается вода от горячей пары. Шум воды пребывает чей-то разговор. Он утихает постепенно, и его уже не слишно, за закрытой дверью. Я открываю глаза и смотрю на всякий случай, закрыта ли моя кабинка в душевой. Был горький опыт, когда я её не закрыл. Упираюсь одной ладонью в дверь, глаза сами по себе закрываются от усталости а поток воды из крана громко падает об пол. Дышать уже нечем. Пар поднимается выше и делает воздух тяжелее. Сердце отстукивает быстрый ритм, что начинает появляться в ушах. Когда он начал так над собой издеваться? Звук сообщения. Шатен обратил внимание на часы. Дыхание которое и так сбито, усилиями держится на волоске от обморока. На экране светится выходное сообщение. «Заканчиваем с подготовкой к сну. Прошу быть в своих комнатах через 10 минут. Всем спокойной ночи.» Пора бы поторопиться, уже вечер, но я всегда последний в очереди на душ. Почему то так спокойнее. У мене уже расплывается перед глазами, поетому я отложил свои мысли. И уже через несколько минут выхожу, встречая в коридоре знакомую фигуру. — почему ждёшь? —Дазай уже подошёл к своему другу, по дороге уже валится с ног, хочется поскорее ложиться спать, — я и сам мог прийти. Зевок. —я жду Колю, должен быть уже подойти, — Федор медленно развернулся к нему, —почему ты так долго? —он смотрел будто сквозь, стараясь не замечать что хочет спать. Наверняка по его мнению, книга лучше жалких сновидений. —м? , Я что-то забылся, чуть не уснул там, —он начал придумывать что-то на ходу. Хотя краткое содержание правды там было. —понятно.—а другой и не думал выпрашивать правду. Было и так понятно. Дазай не так уж социальный. Его, эсли можно так сказать враги, не очень то его любят. Тут каждый тянутся стать на голову выше другого. Власть и позиция требует усилий. Но в основном все стараются не быть в низу, не лежать под ногами тех кто тебя выше и делает что ему захочется. Люди жестоки. Если их принципы и мораль хотят разрушить. Каждый хочет ухватится на место среди общества и быть среди таких как ты. Таких же подопечных, что не имеющих право на жизнь. Вот в чём наша проблема. —не давай себя в обиду, —Федор посмотрел на него з полной серьезность. Без какой либо шутки. —я знаю.— на выдохе проговорил он, —просто не получается. Вот, —он показал два маленьких синяка на коленке и красные опечатки ладоней выше ключицы, —Сегодня, Берн, постарался, опять прикопался ко мне. По его словам его бесит, что от сотрудников ко мне такая забота. Он с нами недавно… Первый человек, что так быстро смог найти компанию и первый кто сразу же меня невзлюбил, такую ненависть я ещё не видел, —его слова бегали от безысходности и грусти, до смятения и радости. Он не понимал что чувствует к человеку который его обидел. —он не понимает куда попал.— голос не слишно, он приносит все шепотом. Он стоял напротив друга рассматривая его лицо. А тот рассказывает об инциденте не замечает его, просто не смотрит, разглядывая что то вокруг. —ах, да я тоже когда-т.—он не договорил, его перебили. —я с ним поговорю.—его голос был не чуть не злой, но чувство вокруг говорило само за себя. —нет, стой. Не нужно привлекать, и так, чрезмерное внимание к нам, — Дазай знал, что все ублюдки вокруг хотят разрушыть ему жизнь, даже такую. Из-за драк которые происходят круглосуточно и без наблюдения старших—будто им плевать, младшие дети, что в не возможности себя защитить, попросту выносят побои. Ибо если они пожалуются, их не услышат, слишком уж гнусная здесь система. Но в некоторых случаях, когда кто то смог достучаться до небес и получить хоть какую-то защиту, за их спиной появляется прозвище стукача, которая в подальше, будет проявляться издевательствами, которые не оставляют после себя следов. —ничего такого, я просто предложу ему подружиться, —он стоял в такой же позе, и совершенно не хотел отводить взгляд от глаз напротив. Они всегда были тёмными и не имели цвета. Будто пустота в них была черной дырой, что пожирала всё вокруг даже свет. Но бывают редкие моменты, когда они становятся живее. Сейчас в них был жёлтый, даже золотой оттенок. Будто в них отливались золотые серьги, что потом передадут самой королеве. Они будут стоить очень дорого, ибо белые кристаллы, что украшают обрамление из чистого золота идут в одном экземпляре. Они сейчас находятся в самом потайном месте Японии. В маленьких детских глазах, что напротив него теряют драгоценные белые блики. Они хранили молчание. Не перебивали, зная что один хочет защитить, а другой его не переубедит поступить по другому. В основном, их команда состоит из троих человек. Что упорно желают получить свободу. Все они защищают один одного, стараются из всех сил не встревать в разборки. Жутко неправильно назвать «детскую неприязнь» войной. Смешно, что старшие не понимают четких намерений детей, которых переполняют: боль, страдания, гнев и ненависть. Их история начинается с момента больничной койки. Их жизнь перевёрнутая с ног на голову, не будет прежней. Все что было за этими странами, им уже не принадлежит. И все что им оставалось, ето начать с начала. Слишком рано повзрослев, они ищут опору в других, но к сожалению её нет. И натыкаясь на иголки, они всё больше и больше отдаляются от общества. Тем же теряют най драгоценное — жизнь здорового полноценного ребенка. — привет, голубки, — из-за его спины выбежал Николай, которого мы так ждали, — что заждались, я что-то очень долго, что делали а? , давайте заказывайте! — Коля.— Федор развернулся на пятках и подошол к прибывшему, —Хватит мучить меня своими шутками— голос спокойный до жути, что даже странно почему он не кричит, —почему так долго ждать тебя, — он положил руки перед грудью, смотря на Голю в притык. — Ну Дось, не кипешуй, хи-хи— тот поднял руки, будто сдается, — ищё восемь минут, успеем как-то. —"восемь? Я думал намного меньше. Время так медленно течет пока я рядом с ним», —топчась на месте шатен обращает внимание на часы, они показывают обратное время отбоя, так же через секунду, оно показывает семь минут. Если не поторопимся, то не успеем. — я же волнуюсь, дурак, — слова можно эле услышать, он не хотел етого говорить но, близких друзей которых он может назвать семьёй, Федор не хотел терять. Даже его спокойное настроение—не признак не беспокойства. Он знает, что тут бояться нужно далеко не взрослых…— пошли уже! , — он опять резко развернулся и пошел в сторону кондора с большими дверьми, которые с странно мутными вставками. Они не прозрачные, обычное стекло, которое эле пропускает свет. —Стоп, стоп, стоп! — Коля отпрянул назад, выражая эмоции, будто не верит своим глазам, — сам Федор Достоевский, да и переживает за меня?! , — он подбежал к Феде скача возле него, —Федь, а повтори ищё раз, пожалуйста, ну пожалуйста! — Нет. — пожалуйста! Один разочек? —даже не мечтай. —ну ты и бука! , —ток взял меня под руку и повел за собой, — ты же слышал да? , —я только кивнул головой, и прикрыл не настоящую улыбку рукой. Сегодня не хотелось улыбаться, веселиться и пытаться хоть как-то отозвать свои навязчивые мысли. Они сами проходят со временем, просто появляется а потом извещают. Часто бывают после пробуждения, после тех навязчивых снов, что потом преследуют меня весь день. Кажется, они никогда не уйдут. Сегодня, завтра, либо когда ищё, они всегда здесь, они будут тут…

Они не уйдут

Я кажется смирился с тем, что иду против своей воли. Я пытаюсь идти, я питаюсь понять, но не продвигаюсь от начальной точки не на дюйм. Смотреть на это не выносимо. Играть с своей судьбой так не выносимо, что хочется умереть.

«Я не хочу умирать»—твои слова

Смысла нет идти против самой смерти, зачем? Эсли она идёт рядом с тобой, нога в ногу бродит рядом, а ты, то и чувствуешь её тёмное присутствие. Ты не видишь её, но зачем? Эсли её руки так и жаждут прикоснуться к тебе и пробиться в доверие. Услышать твой разум и поселиться там на веки…

Навеки с тобой. Твоя Смерть

Люди которые тут, наверняка её слышали в последние минуты. Как и я. Её томный голос. Он невероятно красив, только избранные могут услышать тихий, звонкий смех. Голос с нотками лживой доброты. Голос, что ты услышишь последним холодом. Что тут говорить, только избранные могут почувствовать её крепкие, морозящие объятия.

Холодно

Я начал, что то не было дрожать. Пальцы одубели будто я держал что то слишком холодное в руках либо кого-то, я начал их разминать. Впереди доносились голоса, их эле слышно но я наконец понял что— это мои друзья. Я приступил ближе, на пару шагов. Они о чем то спорили, да я и не понимал толком. Организм хотел отдохнуть. Но спать мне до жути не хотелось. Точнее не хотелось засыпать, окунаясь в безмятежный сон, что пугал каждым разом. —Коля, пингвины не летают, — Федор говорил томно. Он шёл по коридору не быстрыми, большими шагами, то и дело, время от времени подгоняя друзей, чтобы те шли скорее. — хаах, скажешь то, в моем сне было всё наоборот! , — мальчика переполняли эмоций от воспоминаний о вчерашнем дивном сне. —Им не нужно летать, в их месте проживания нет деревьев и скал, поэтому им незачем летать, чтобы селится на такой высоте. Еду они добывают в океане, поетому у них большой клюв и мощные лапы, чтобы грести в холодной воде, — Он то и дело смотрел в перед, рассказывая ето будто маленькому ребенку. Но с каждым словом он рушил мечту этого самого, маленького мальчика. — Ну Федя! , Дазай, что ты скажешь а? , У меня нет против него протестов! —Ето сны, и свои сновидения наш мозг сам себе придумывает, — Дазай подошёл ближе на пару шагов, тем стал в один ряд с ними, —поетому они и могут быть нереальными.

Ну жутка своя фантазия, на свои же сновидения

—ну вот! , Поетому в моих снах бывают крылатые гоблины. —Хм. Хорошо, с этим я согласен, — Он хмыкает, соглашаясь с тем что ему преподнесли хорошие факты, против его, то и дело нормальных мыслей. Федор остановился на против деревянной большой двери. Его рука коснулась изгиба тонкой изящной ручки, и после некого щелчка двери открылись впуская нас будто в другой мир. Вошедшие в комнату, прошли сразу же за третьим из стеллажей, направляясь в укромное место среди общества давно забытых, пыльных книг. Ту пахло не как везде, страницы что не читали очень давно, пахли древностью и старостью. Пиль тут оседает толь на дальних полках. Тут же, пре входе, её дане видно, через чрезмерной уборки. Библиотека была не больше двух спальных комнат, но по идее в одной такой, двенадцать кроватей. Поетому так только казалось. Когда ты только входишь в её стены, тебе кажется, что она бесконечна. Но перспективу бесконечности даёт нам— в далеко не в золотом обрамлении люстра. Она весит прямо посреди большой комнаты, освещает только середину, но не как не дальше. Черные стены в полной темноте, вовсе не видны. Вот почему, темная бесконечность стен, показывала насколько далеко заходят одинокие стеллажи, одиноких книг. К которым мы сейчас продвигаемся, идя между однотонных полок. — Всё, садитесь тут, — Федор включает свой маленький способный светильник, он освещает совсем мало, но его света хватает, чтобы видеть лица других. — Ну что! , самые жуткие существа вселенной, мы собрались тут, чтобы придумать план как поработить человечество! , — в руках Гоголя вмиг очутился наш источник света. Подставив его под лицом он жутким голосом говорит сказанные им слова, — какие идеи? — на счета этого я подумаю как-то потом, — парень с оттенком цвета баклажана, забирает у него свет, ставя его посередине, между тремя детьми, —но точно не сейчас, —говорит сонным голосом Федор. — можно начать с того, что мы уже знаем, — Дазай сел возле стены, помял поги к груди, рассматривает блеклый огонек. — Да, —кивнул Дост, соглашаясь с ним, —главное для нас проблема мы не знаем ни одного выхода, который ведёт на поверхность. —О, да, ни одного окна, —как-то грустно подметил Коля, — именно, «поверхность», вот что слегка жутко, мы под землёй! , —его голос стал чуть громче. —но тут есть лифт, —сказал Дазай, —им пользуются только персонал, за исключением некоторых детей, — настала секундная тишина, — которые не вернулись… Трое поняли, что их рассуждения идет не в то русло. Под неловкость Коля подсел рядом с Осаму, он посмотрел в его глазах улыбаясь, в его глазах от света пробегали маленькие искры, что наделяли их жизнью. Он вспомнил как, из-под его объятий насильно забирали его подругу, у которой так же в глазах бывало промелькнула целая вселенная, её глаза были настолько добрыми, что можно было нафантазировать в них звёзды, они ярко сияли белым, ярким светом, на фоне красноватых и лиловых разводов радужки. В тот момент когда, её жизнь была на краю от смерти, она мялась в моих крепких объятиях, рыдая на повал. Мы с ней познакомились давно, и её характер, слишком точно был похож на мой или Коли. Она брала всё от жизни, хотя бы такой, которая у нее есть. Федор её, почему-то, невзлюбил. Хотя она старалась изо всех сил подружиться. Некоторые время она была в нашей компании и помогала нам с добычей информации и этом месте. Но последней её помощью оказалась самопожертвование, хоть это было глупо с её стороны, её поступок мог привести к последствиям. Когда её забирали я взглянул в глаза напротив, как больно было смотреть в них, и нихрена не видеть этих выдуманных звёзд. На её лице промелькнула усталая улыбка, только секундой появилась злость, но через минуту она сменилась покорностью. Она потянула меня за собой на пару шагов, но в меня вцепились, напоминая правила. На её лице до этого было куча эмоций, но сейчас она стоит посреди лифта, возле старшая медсестра и и один из санитаров. Я хотел было отойти, ибо очень близко стоял возле металлических дверей, что намеревались закрыться с минуты на минуту. Взглядом она указала стоять и смотреть на панель. К ней подошол медбрат, что почти загородил её, если бы я не стоял, по её вине так близко, то не увидел как набираются цифры, заветного кода. Я искренне удивился в глубине души, но не подал виду. А на панели скоро набирались цифры: 65 3176 60 4785464.

Не уйти из кошмара

Иза её жертвы, мы тогда узнали хоть что-то, я так не хотел её терять, но время и место сказало по другому. Сейчас ето только воспоминания о ней…её имя. Воспоминания о инциденте ускользали из памяти как и её имя. Мне жаль. Мне очень сильно жаль. Чем дальше, тем больше не помню. Даже имя друга, которого не видел уже пол года. Но кто то мне говорил: что для чего-то великого, нужно будет пожертвовать великим. Что за чуш, хотел мне сказать забытый в памяти человек, но я упорно хочу надеяться, что больше ничем я не пожертвую. Я взглянул на своих друзей, что тоже о чем то задумались. Но почувствовав ветерок, я сьежился, и положил голову на плечо, рядом сидящего Коли. — хорошо, — на против, под деревянной, попирающей потолок балкой, сидел же Федор, —давайте не зацикливаться, —проговорил он почти шепотом, — в лифте было ровно четыре кнопки с наименованием этажей, их наверняка четыре, —он не отводил взгляд от света, питаясь вообразить себе, что это свеча— она горит яснее, как когда-то у него на столе, в его детской комнате, — персонал в нашем отделении поделятся только на: помощников в своей сфере, и наших медсестёр. Каждую мы знаем их давно не меняли, поетому их ровно десять. Ну и один мед-брат. Он не так много к нам заходит, подмечая, что только тогда, когда к нам кого-нибудь привозят, и они оказываются слишком буйными, —тут он остановился, вспоминая, как одна девочка с бледно кожей и слишком светлыми волосами, разбила нос, этому же мед-брату, — всех помощников мы тоже не знаем, но они нам не нужны, они не причастны к плану. Это все. Кроме нашего главног-о… — он поднял взгляд на своего Сю, тот не уверено кивнул, чтобы тот продолжал и отвёл взгляд, ему не нужно столько внимания к его персоне, он сам справится с этой проблемой, — Так. И что там ищё? — камеры, — зевая сказал белокурый. — о да, молодец Коль, — он сразу поднял голову и посмотрел на парня, улыбка засеяла на его лице. Эму до жути нравилось, когда его хвалят. — камеры, —повторил задумчиво шатен, — тут мы ничего не сделаем. — Это точно, —голос прозвучал не громко, но только сказанное в полной тишине было слышно слишком громко для пустой библиотеки.

Что?!

Все повернулись на тихой голос в темноте. Каждый задумался о том как лучше бежать из-за лишних глаз. Или как быстрее можно будет закрыть рот чужим ушам, надеясь, что это кто то из детей. Но сейчас, в темноте, при плохом освещении, к ним подошол точно, кто-то из взрослых. Плохо было видно даже ноги, но через один шаг фигура вышла на половину из укрытия. Федор хотел было использовать свою способность к человеку напротив, но его труп он не сможет спрятать. Его руки опустились на колени, не давая им возможность сделать ситуацию хуже. Он хотел нарушить гнетущую тишину. Но самый меньший, резко для всех встал, чем напугал и не дал сказать не слова. Он смотрел в перед не отрывая взгляда, от девушки напротив. Я узнал узорчатый край одежды. Зеленоватая полоса на низу белого мед халата, не давала ему покоя. Фигура напротив просто стояла, пока не сделала ищё один неуверенный шаг. Блеклому свету открылись зелёные глаза. Они не смотрели с осуществлением и не довольством. — я уж думала пропали, уже как пять минут должны спать, —глаза изучали присутствующих, —думаю посмотрю в библиотеке, вы ребята всегда тут сидите , но то что я услышала приводит меня в шок, — лицо Истты било направлено на Дазая, что искренне не понимал, почему судьба его так не любит. — И вы о нас расскажите я так понимаю,— Федор ограничивает её томным взглядом, возвращая в себе силы подняться, и встать возле Дазая, который в своих силах и стоять не может. — Истта, ты не так поняла., —он помнил что она добра к нему, он не хотел рушить то спокойствие возле нее. — я правильно поняла, —она краем зрения увидела пылающий взгляд возле мальчика, —вы не выберетесь от сюда никогда, ваши плани это пустое место. Вам не победить правила сущей игры, они поставленные давно к вашему приходу. От сюда нет выхода! , —она говорила почти шеппя. — мы знаем наши возможности, —сказал Федор шепотом, но нотки его голоса, то и дело подскакивали верх, —вы хоть знаете где работаете?!. — Да. Знаю,—она направляет свой взгляд к нему, жалея, что то, что она хочет сказать, перевернёт в подальше судьбу троих детей,—я хочу вам помочь, —сказала она чем может тише.

Ахах. Помочь.