Не дописаная исповедь

На душе было холодно и пусто. Я сморщил нос и сперва не верил в услышанное. Ноги слегка подкосились и я уже хотел поскорее утаиться в её объятия. Она не зло, я точно всегда это чувствовал. Хотел я было подойти, но сделав шаг в перед. Передо мной уже стояла рука Федора, несколько секунд и за его высокой спиной я уже не видел мягкие очертания её лица. Я хотел спросить в чем проблема. Но сказать не успел, как услышал холодный голос друга. После чего отошёл назад на несколько шагов. —почему хотите нам помочь? , —Федор, стоит напротив, он выпрямил сутулую спину, смотря в беспокойные глаза, цвета зелени. Он искренне не удивился, что она хочет, якобы им помочь, она сдаст их в любой подходящий момент, чтобы понять, не нужно долго думать, —мне нужны хорошие факты, противовес на то, что вы нас не придадите. —у меня есть, что вам рассказать, но сейчас не время, — она смотрит в сторону Дазая, что обменялся взглядом из своим другом, немо спрашивая можно ли присесть. Он сел возле него, погружаясь в свои мысли. Понимая, что это не его розборки. Тем временем Гоголь уже второй раз скучающе переплетал свою белоснежную косу. Мис Истта Тэтчер. Она считается главным звеном в цепи работающих, и одной из лучших медсестёр, а также её очень близко подпускают до каждого эксперимента. Наверно была на каждом его этапе и стояла рядом с главой учреждения. Мистер Ито, должен быть, доверяет ей, не будь она к нему так близко. Она знает больше чем мы. И это можно использовать. Но надеяться, что нас не используют в ответ, глупо. С болью в сердце, я бы хотел, чтобы её помощь была правдой, но. Но тут всё слишком сложно. Если посмотреть с её стороны, она сейчас тоже не з самом лучшем положении, но она искренне пытается противиться правилам. Почему?. В ней видно то добро, те искры в глазах.

Как глупо.

Она хочет помочь, но ей связали руки. Но тут. В этом месте, тут нет камер, её не услышат, но она все равно боится. Её запугали и теперь, поступки прослеживаются. —мы потратили много времени, если другие увидят, что вы здесь, и то что я не слежу за системой, —она тяжело вздыхает, —нам будет не сладко. Вот. Вот оно, мне нужно узнать стоимость правды. Она не может нам помочь и не может рассказать. Её нужно подтолкнуть, сейчас или некогда, сейчас может измениться будущее, но у нас тоже, не всё так сладко. Эсли я думаю не правильно, то всё слишком плохо, и нас не только сдадут, но и… —а как мне знать, что я сейчас не лягу спать, и случайно, не проснусь, —Федор понимал насколько они в проигрышной ситуации. Эсли скажет нам, что то, что нам нельзя знать. То, что запрещено разглашать. Она определенно, подтвердить слова о помощи. Пойдет против системы и поможет нам, но только ей сейчас решать. — она может рассказать, нам что-то, о чем, мы некогда не сможем узнать, —тихо сказал Осаму, —как на счёт, маленькой, —он показал два пальца, сводя их к минимальному прикосновению, — секретной информации. Сейчас я впервые наблюдаю удивление за этот вечер. Федор смотрел мне в глаза, обдумывая моё предложение. Его глаза не блестели и не были такими как всегда, насыщенно фиолетовыми, но на пышных ресницах белели заметные пылинки. В уголках глаз уже накапливаются кристаллики слёз, что не катились по щекам а упорно там оставались. Даже у меня сейчас жутко чесался нос, от такой пыли. Хотелось улыбнуться и подойти. Нежно сбросить его покотившися в низ слезинки. Он сейчас другой, совсем не похож на других, но сейчас я доказываю себе, что мы как две капли воды. Жутко похожие. Мы будто сейчас поменялись местами. Раньше он никогда не говорил с ней. Даже, честно говоря, никогда не говорил с другими детьми. Только если, в те не одинокие случаи, когда он меня защищал… —хорошо, —она тяжело вздохнула, —только в быстром темпе. —окей, где находится это место? , —говорит Достоевский, обращаясь до женщины, к нему подходит Дазай, что до этого времени, сидел и упорно размышлял возле Коли, что сонно смотрит на весь этот спектакль. —Япония. Мы сейчас на дальнем востоке страны, тут вокруг двухсот километров нету ни цивилизации, — Истта смиренно рассказывает правду, давая им понять, что реально хочет помочь. Её глаза смотрели на Федора, она знала про этого мальчика всё, как и про всех в этой комнате. Но пугал он её, только один. Все дети разные, некоторые: злятся, кто-то, наоборот смирился, бывают и исключения. Но он не относится не к одному из того, чего она могла увидеть. И он будто и смирился, но злее всех, он питается выбраться от сюда. Притворяется смиренным, но при каждом удобном случае, накапливает информацию из каждого доступного слова. Федор задумался о её словах, они могут быть правдой, но ему нужно что-то ещё, чтобы понять её намерение. Он не знает о её прошлом ничего, её поступки понятны, она хочет помочь детям. О этом он узнал от Сюдзи, он много проводил с ней время, и часто с чем то помогал, тем у них завязывался диалог. Но если он ей доверяет, не значит что я тоже. Он просто слишком доверчивый. —может я и смогу вам рассказать, мои намерения правдивы и я не только хочу помочь вам, но и всем детям, — после того как она назвала их местонахождения, повисла туманная тишина, но её слова поле прозвучали слишком резко, поэтому все присутствующие повернули внимание на неё, —хорошо, у меня есть, несколько плохая идея. —насколько плохая, —говорит Дазай, смотря на неё заинтересованным лицом. —думаю, было бы хорошо, для вас и для меня, если мы пойдём ко мне в кабинет, под предлогом, что у вас якобы бессонница или что-то еще, —она прикрыла глаза, рассказывая план, —там я и смогу хоть что-то рассказать, тут же у стен есть уши, — она открыла зелёные глаза, её взгляд стал тяжелее, —не знаю сколько вы знаете, но у каждой комнате в которой проводят хоть что-то с эспирами, стоит защита. Она локально, эсли нужно, выключает способность или не работает за вне комнаты. Поетому он нас не услышит, —она посмотрела на шатена, — эта защита, что-то на подобии твоей способности. Я кивнул. Мой мозг уже переваривал крупицу этой стоящей проблемы. Я хотел поскорее закончить и ложиться спать. Меня вымотала эта все тема и все эта помощь разбивалась в щепки, по сравнению с кем мы будем играть, в игру не на победу на насмерть. Если согласится на хоть какую-то помощь, то может и выйдет как-то победить. Но тут какой вопрос, а что в этом случае значит победа? Мы не сможем его убить, не сможем убрать. Мы не сбежим и не уйдём от под начертяной судьбы. Мы только сдохнем, в одной из комнат больных палат, после операции, предлогом которой было спасение мира. У нас один конец, и его не избежать. Смерть. Да и ладно, какая разница умереть сейчас или от старости.

Сейчас или некогда

На моё плечо спустилась рука. Пробудив меня от навящевых мыслей. Посмотрев на неё я понял чия она. Бледная кожа, долгие худые пальцы, —Федор, пожалуйста, посмотри на меня не так как всегда, не так будто я ребенок, которого нужно всегда защищать, не так встревожено, не с жалостью, после моих колючих страшных снов, —я мысленно перебирал ощущения, непонимание охватило меня с головой, я так и не понял за эти годы, что я чувствую когда он меня касается. Я поднял голову в верх, гладя в его фиолетовые цветущее глаза, не боясь, что показываю правильные для этого случая эмоции. Мои глаза выражали лёгкое не понимание. —ты смотрел в одну точку, —Федор смотрел будто с заботой, но её видеть, можно, будто только с его позволения. И будто только ко мне. Я не могу жалеть о плохих мыслях. Они мои, и они то что я переживаю. Но почему мне не нравится, когда о бо мне заботятся. Забота— это проявления правильного чувства, принадлежащему будь какому живому существу.

Думаешь ты не живой?

—прости, я что-то уж слишком задумался, —ответил я с лёгкой улыбкой, но потом прикрыл глаза. Взяв себя за макушку, перебирая непослушные волосы. Хотя как можно так задуматься, что не заметить, что мы идём по коридору, и уже на подходе до кабинета в котором свершиться правосудия. В комнату я зашёл совершенно спокойно. Я сел на один единственный диванчик в комнате. Возле присел и Федор. С другой стороны присел Коля. По нему видно что он хочет спать, но еще по дороге он пошутил, что «сказочку на ночь, никто не отменял». И сейчас он ждал свой горячий чай, от которого сразу откинется спать. В мои руки положили горячий напиток. Комнату напомнил приятный его запах, он напоминал мне о посиделках с Исттой, что делала мне свой иностранный чаек, каждого раза, когда я приходил к ней. Будь то просто так или мне нужна была помощь, но её голос в перемешку с приятным ароматом создавал приятную атмосферу. —я откажусь, —сказал прямо Федор. Ну а медсестра и не настаивала. —Тогда было холодно, как сейчас помню, —начала она.

***

Девочка играла возле дома в снегу. Она уже была довольно взрослой, но побыть в детстве она хотела чуть подольше. Слепив огромного снеговика из белоснежного снега, она весело проводила время, её уже два раза питались затащить домой, но она громко смеялась, отнекивалась и бежала снова играть. Это время года было её любимым. Игра закончилась. В окно кто-то выглянул. Но на заснеженной площадке уже никого не было. Но от дома, с оглушительным рвением мотора, уезжал черный, как смоль, джип. Женщина только спохватилась, что бы выбежать, но на крыльце её встретил мороз и оглушающая тишина.

***

— моя способность, имела противодействия против жидкостей, я уже на тот момент умела останавливать для них время, это что-то на подобии телекинеза, — она рассматривала серый пар, что извивался над чашкой чая. После чего из неё упала, будто вверх, одна капля. Завышая в полёте она приняла форму сердца, и поспешно упала в низ, —вот почему меня забрали, и вот по какой причине я ищё тут.

***

В её спину упирались чужие крепкие руки. Худым телосложением, она не могла устоять и чуть не падала после каждого тяжёлого толчка. Девчонку затолкали в пустой темный кабинет. Зелёные глаза осматривали новое место но, из транса впечатлений её вывели грубым окликом и после посадили на мягкое кресло, что стояло перед массивным столом. За несколько долгих минут в кабинет кто-то вошёл и по комнате прошлись тихие шаги, будто хищник—он обошел стороной кресло и встал на в против. Глаза его казались бездонными и жуткими, казалось что их не было, но в суеверия не верю, но он точно был слепцом. Смотрели они долго— он просто изучает. Мне подумалось что это продлится вечно, но нет. Он взял её за подбородок и присмотрелся к глазам. После секунды из его скучающего не осталось и следа. В прямой складке губ оказалось смешинка, а сами уголки поднялись в верх. —я тебя ждал, —проговорил он журя глаза—как довольный кот, — мои глаза глаза не врут, у тебя и правда отличная способность, как и внешность, и тело.ну всё ты мне уже нравишься! , —он хлопнул в ладоши подтверждая для себя свою правоту. Но после не переставая улыбаться, без всякой причины, улыбка будто не его а хищника.

***

—после ко мне было странное отношение. Оно было через чур хорошее. Но даже при этом, эксперименты на мне ставили. И я даже без возражений соглашалась на всё. Мою способность они прокачали до вашего уровня, после я им больше была б не нужна и пошла бы в руки кому-то из высших людей, тем кому она пригодилась. Она не смотрела на детей перед собой, не хотелось видеть на их лицах сожаление. Но этого и не было. В комплекте витал запах какао и приятное спокойствие. Странно, что он жуткой сказки на ноч может быть такой эффект. —но этого не произошло, —она тихо хохотнула и спокойно продолжила, —чуть ранние я рассказала ему о своём желании, даже можно сказать, стремление. Я всегда хотела быть доктор, да даже ветеринаром или кем-то другим. Но я всегда стремилась спасать жизни, —на её лице появилась спокойная улыбка, но сразу же она сошла, —он начал учить меня, и после даже нанял меня на роботу. Вот так я попала на роботу сюда. —но эсли у вас было все так сладко, то почему хотите помочь нам забежать, — послышалось безразличие в голосе Фёдора, —у вас будут огромные проблемы, если мы сбежим из этого прозванного рая. Минутная тишина. Но она вдруг продолжила. —Ей было бы уже двенадцать лет, но иза проверки на способность, после которой у неё ничего не выявили, её посчитали не пригодной для такого учреждения, даже мои просьбы, что она может помогать персоналу, никто не услышал, —она говорила не громко, но слишком быстро, её топила злость за то, что она не смогла ничего сделать, —я знала, что никогда не выйду за стены, что у меня никогда не будет как у простых людей. Понимая это, я строила свою жизнь тут, — она развела руки в сторону,—я знала что это ошибка, самого начала, я не хотела даже думать о том, что она будет тут всегда. Мне било страшно за то, что она повторит мою судьбу и никогда не сможет увидеть лучи солнца. Она тихо встала, подойдя к столу поставив на неё пустую чашку. Она так и не повернулась, смотрела перед собой вспоминая забытое. Её руки держались за стол, до побеления костяшек, это хоть как то унимало дрожь в конечностях и, прибывший как волны на море, животный страх. —они её убили. Убили на моих же глазах. Сказав, что простым людям тут не место. Я тогда не поняла, но потом мне всё же приоткрыли занавеску, — она пробовала на вкус слова, что хочет сказать, — сказали. Что даже если эсперов на планете не так и много, но они со своими способностями— будущее. Будущее которое мы постигнем очень скоро, но нам нужно будет попрощаться с прошлым, чтобы это получить. Попрощаться с теми кто портит статистику будущего. Попрощаться с теми кто не достоин быть в единице избранных, —шептала она, — вот почему они её убили, вот почему хочу уничтожить весь этот абсурд! , — она крикнула на кого-то перед собой, на того кого представляла все это время. Наверное этому человеку напротив она хотела это высказать. В комнате послышалось шуршание, и потом осторожные шаги, что ставили уверенными и быстрыми. Мне ничего не нужно было слушать. Я и так знал, что она желает нам найти выход. Сейчас я обнимал её не только потому, что увидел, как на её щеке скатываются слезы. Но потому, что она сильна, сильнее меня наверное. Я может и подражаю ей, сильная, умная и не чуть не слабая. Чувствую как её крепкие, тонкие руки обнимают меня, как она падает на колени и крадёт подбородок мне на плечо. Я знаю, что назвать её смыслом подражания глупо. Её жизнь не была лучшей из всех которых я когда-то выдел, но её жизнь даёт возможность понять насколько сильным бывает человек. Даже не смотря на стереотипы про женщин, я смогу найти силы восхищаться ею. Я чувствовала совершенный покой. Комната теперь не плыла перед глазами, а ноги уже и не держали. Я прикрыла глаза когда моя голова опустилась ему на плечо. Кажется он меня не только понимает, но и предельно знает. Когда я открыла зелёные глаза, из под мокрых ресниц я увидела спокойное лицо. Федор смотрел на весь этот спектакль, из своего, никому непостижимому взгляду. Он был спокоен и смотрел мне прямо в глаза. Я разглядела и призрения, но оно ушло очень быстро. Сменив собой на новые эмоции, на удовлетворение и понимание. Я доказала свою правоту, свою помощь и поддержку в их положении. Даже не смотря на то, что он и его друзья ещё дети. Они умнее меня в несколько раз, несколько чёртових детски лет, их глаза вот что выделяло их из окружения. Они точно пройдут это.

Пройдут всё вместе.