Город где жило солнце

Хенджинн с усилием открывал глаза, пока в ушах стояла неприятная мелодия звонка. В данный момент Минхо казался ему безумцем, ведь сейчас 11 утра, а это очень рано для пробуждения. Не хотя он отвечает на звонок, пока пытается не заснуть в кровати вновь. Каждое утро, а иногда и вечер они с другом созванивались и рассказывали планы на день и что успело произойти, хотя Минхо по большей части слушал. Так и сейчас, несмотря на свое состояние, которое ощущалось, будто он не просто прогуливался, а что на него правда ведьма напала, так еще и метлой побила, он отвечает на звонок. Состояние ужасное. Голова гудит от малейшего звука, тело ломит, так еще и безумно жарко. Фотограф с трудом поднимается с кровати и идет к кухне, слушая давольный и бодрый голос музыканта. –Ты там живой? - на другом конце звучит голос, все также спокойный, с едва уловимой ноткой беспокойства. А у Хенджинна рот пересох и язык к небу прилип. Голова была готова расколоться хотя бы от малейшей мысли, а его просят что-то ответить. –Да.. - отвечает он хриплым голосом, жалея, ведь головная боль усилилась, –Давай ты пока мне расскажи что-нибудь, а я попытаюсь воскреснуть. Оставив телефон на громкой связи, Хенджинн включал кондиционер и искал, что можно съесть на завтрак. –Что говорить-то? Как обычно все. План дня - сделать все, чтобы мой труп не обгладали кошки, - послышался недовольный вздох, видимо деньги вновь поджимали, –А вот у тебя, как я понимаю, концерт прошел крайне удачно. Хенджинн улыбнулся, хоть прямо сейчас причин для этого было не так много. Он вспомнил все объятия за тот вечер, прогулку за ручку и самого Ликса. На душе стало тепло при вспоминании этого чудного баристы-солнца, с которым любой вечер грустным не будет. –Ну, что молчим? - послышался стук кружки об стол, а голос Минхо уже звучал немного раздраженно. –Помнишь, я еще в первый день рассказывал про того баристу? И понеслось.. Сейчас Хенджинна было не заткнуть любым способом. Да и ему казалось, что горло не так сильно пересохло, голова вроде даже почти не болела, а жар сейчас был лишь в сердце, чему он не сопротивлялся. Фотограф без остановки уже около 15 минут говорил о том, какой Феликс красивый, добрый и обаятельный, как с ним легко и радостно, кажется, что вновь вышло вернуться в детство. –Хах, - вновь этот ехидный голос, который для Хенджинна не означал ничего хорошего, –Так значит этот паренек тебе нравиться? –Чего? нет конечно! - голос Джинни звучал крайне удивлено, он до этого такой мысли и предположить не мог, –Я фотограф, это моя работа подмечать красоту в людях. –Да-да, а добрату и лучезарность ты тоже по работе подметил? - Минхо был очень самодоволен и не видя его было понятно, что тот сидит с давольной ухмылкой. –Нет ничего плохого видеть в людях хорошее, не всем же быть как ты, - всему этому Хенни был не сильно даволен, –И у меня к нему нет никакого интереса, наверное... Был ли он уверен сейчас в своих словах? Абсолютно нет. Он вспоминал, как начиналась его дружба с другими. С Минхо он вообще первое время боялся говорить, лишь тот иногда наведовался и спрашивал "как дела?", а Хенджинн всегда все рассказывал. С Сынмином он начал общаться, когда тот поделился с ним одной сплетней, хотя до этого душа Джинни к этому парню и не лежала. Они потом и общались лишь в школе и по делу, также думая друг о друге не всегда благоприятные вещи. Но дружат же. Про Чанбина он вообще вспоминать не хотел. Тот ему на первом курсе ногу партой придавил, а Хенджинн взвизгул так, что бедный Со ходил и извинялся потом конфетами с ликером. Вся его дружба с другими была странной и спецефичной, а с Ликсом не так. Он сам был другой. Кого сейчас не встреть, все будут недовольные, у всех есть свои заботы и проблемы, в которых мы тонем, иногда без шансов выбраться. Феликс был не такой, он был самый ярким, добрым и радостным лучиком солнца в этом мрачно мире. Хенджинн ловил себя на мысле, что о других так никогда до этого не думал, как о нем. Лишь он мог заставить улыбаться без причины, сердце биться чаще и вдохновляться. "Тот паренек тебе нравиться?" В голове Хенджинна происходили ужасающие мыслительный процессы, которые не могли ответить на этот вопрос. а вот сердце ответ уже узнало. Нравиться. –Минхо, я тебе позже перезвоню, - бросил Джинни напоследок и сразу же положил трубку. Сейчас он прибывал в состояние шока, метался между двумя вариантами, не зная кому довериться. Решил лишь, что хорошим вариантом будет проверить, так что быстро направился в кафе. –Хей, Феликс! - голос Джинни звучит звонко и давольно, но внутри он весь сжался, думая, что сейчас может совершить глупость. Ликс дергается, слыша знакомый голос и шумно вздыхает, оборачиваясь к двери. Смеяться или плакать, он не знает. Ему безусловно хотелось все еще раз обсудить с Хенджином, посмеяться с их шуток и местами с его реакции на разные истории. Но к этому, в глаза он смотреть ему не сможет. Стыдно. Он старался забыть свой ночной поступок, пока браслет на руке переливался и поблескивал. Он буквально мастурбировал на своего друга, а теперь должен улыбаться, как ни в чем не бывало. Щеки горели, ладони сжимали рукава кофты, а сердце с каждой мыслей билось все чаще. –Ликс? - бариста слышит этот голос прямо возле себя, когда чужая рука касается его плеча и это он. Феликс поднимает взгляд, первые секунды лишь бегая глазами по лицу, а после натягивает привычную улыбку. –Да? - бариста выглядит как обычно, пока душа его метается, –Ты как обычно латте будешь? –Угук, - Джинни садится на ближайший стул, ожидая, когда Ликс закончит с приготовлением. В заведение сейчас вновь было не много людей, поэтому он не беспокоился о свое размещение. Феликс отдает тому в руки кофе и облакачивается на стойку рядом. Они сидят какое-то время в тишине, лишь на фоне слышиться звук приборов по тарелке. Оба не знают, что говорить. –Как тебе вчерашний концерт? - первым тишину прерывает Ликс, сейчас она смущает его куда больше. Он прекрасно знал ответ на вопрос, но просто так молчать было невозможно. –Конечно понравилось! мне редко удавалось на них побывать, а тут так совпало, - особенность Хенджинна было то, что с ним очень легко было разговаривать. Они могли болтать на любые темы, зная, что разговор не прекратится. И сейчас, он отвечал воодушевленно, будто ждал. –Тебе думаю тоже весьма понравилось! Так хорошо вышло, что наши вкусы совпадают и нам вдвоем было хорошо. Говоря эти слова он улыбается, а в мыслях одно - какое же солнце Феликс. Он озаряет его сердце самыми яркими и самыми заботливыми лучами. Неужели его друг вновь окажется прав? От этих мыслей лицо мрачнеет, потому что признаться себе он боиться. –Ха, конечно понравилось! - бариста-солнце искрене улыбается, но отводит взгляд. Ему правда крайне приятен вчерашний вечер и воспоминания с ним он будет хранить долго, –Планируешь сегодня куда-то идти? –Неа, я сегодня-то если встать смог, что там говорить про силы сходить куда-то, - Хенни радуется тому, что хотя бы кафетерий располагается в одном доме, иначе он бы точно не спустился. Фотограф заканчивает пить кофе и с милейшими щенячими глазами просит немного ванильного мороженого. Вдвоем они топают на кухню, пару раз неловко соприкасаясь. Хенджинн терпеливо ждет и чувствует себя ребенком. Он старше Ликса на 4 года, но в заведение всегда жмется, боясь задеть что-то и не дай боже, сломать. Он стоит сзади младшего, кладя голову тому на плечо, обжигая шею своим дыханием, от чего Феликс хочет его стукнуть по лбу ложкой для мороженого. Хенджинн послушно следует за баристой с двумя мороженщицами и они возвращаются в основной зал. Там теперь вновь пусто, в будние дни посетителей меньше. Они садяться за ближайший столик напротив большого окна, пока на фоне играет "Ёлка". –Я когда маленьким был, всегда летом бегал в ближайший ларек и покупал банановое мороженое, - Ликс начинает свое повествование, точнее подталкивает на разговор, после того, как облизал ложку от мороженого. –О, а я помню, что летом всегда ждал папу с работы ради шоколадного мороженого! - Хенджинн моментально подхватывает разговор и теперь в зале становиться ещё уютнее. Они любили их разговоры. Можно было обсуждать что угодно и как угодно. Всегда было ощущение тепла и уюта, даже когда во рту холодное мороженое. Феликс смеется и мило улыбается с шуток и выражение лица Джинни. Бариста подмечал, что его новый друг был крайне эмоционален, сначала то улыбался, потом удивлялся и подхватывал разговор, рассказывая похожую ситуация из жизни. И несмотря на все их мысли, сейчас им и хотелось сидеть так, смеясь и обсуждая интересные моменты из детства каждого. Знали, что оставшись одни, неприятные мысли заполнят голову и от них не выйдет избавиться. Им было неловко, Ликс то и дело теперь отводил взгляд, но все также отвечал на вопросы и говорил, а Хенджинн хоть и метался в раздумиях, улыбался и подмечал, что все его эмоции и чувства нельзя описать одним словом "нравится". Но эти моменты не бесконечны, как хотелось бы и первый встает Феликс, перед этим извинившись и направляется к кухне. Дыхание сбивчивое, а коленки дрожат. Нет, в его глазах Хенджинн крайне милый, он кажется ему подарком богов или им самим и не понимает за что ему это. Чувства переполняют его сердце, от самых простых, до терзаний, от которых хотелось плакать. Сейчас он всю вину складывал на сон, концерт и самого Джинни, но если это не так? Если проблема не в обстоятельствах, а в том, что Феликс не может признать свои эмоции? Он запутался в себе, в своих мыслях и чувствах и не может распутать эти узлы. Ликс закрывает дверь кухни и скатывается по стене, думая почему он сбежал, ведь только с ним сердце так трепещет. Он поджимает под себя коленки и кладет на них голову, шмыгая носом и размышляя о всех событиях. Время в таком состоянии проходит быстро и, как показалось баристе, в скором времени слышиться стук в дверь. –Можно..? - не дождавшись ответа, Хенджинн просовывает голову, оглядывая комнату. В глаза почти сразу бросается сидевший на полу Ликс. как только он понимает, что не один в комнате, он вновь пытается улыбнуться, но не выходит. Растерянно и поникше Феликс отворачивается, не желая, чтобы его так видели. Хенджинн пару секунд просто стоит, пытаясь соорентироваться, что нужно сделать. Не составляя нужного плана, он подходит к Ликсу, садясь на колени прямо перед ним. –Хей.. - он тянет руку к его лицу, не заставляя поворачивать голову, лишь ласково гладит по щеке. Сам его голос дрожжит, боясь, что может наоборот сделать лишь хуже, –Что случилось? Хенджинн берет Феликса за руку, переплетая их пальцы и вновь смотрит на его лицо, что также отвернуто, лишь глаза смотрят на руку. И они сидят так какое-то время молча, тишину лишь нарушает шмыганье носа и шепот в ответ на это. Даже если прошло больше получаса, Хенни все также сидит напротив, гладя Ликса по щеке, что до сих пор была суха. Феликс не плакал, все слезы стояли в глазах и он не мог позволить им сейчас выйти. Хенджинн приближается, ласково целует в лоб и вновь обеспокоено спрашивает. –Что случилось? –Да тараканы в голове.. - голос Феликса непривычно дрожит, хоть сейчас он и пытается улыбнуться, только сейчас смотрит на Джинни, –Просто.. Он не успевает ответить, как его заключают в теплые объятия. И в этот момент вся сила воли рушиться, а из глаз бегут первые слезы. Он утыкается в плечо Хенджинна, пока комнату заполняют тихие всхлипы. Фотограф гладит светлую голову, все сильнее обнимая и нашептывая успокаивающие слова. Он чувствует как поднимается чужая грудная клетка на каждый вхслип и у него самого сердце готово будет разорваться от этого. Феликс не может остановиться и плечо под ним становиться все мокрее, а на губах появляется соленый вкус. Он не позвалял себе плакать год уж точно. Все ценили в нем его оптимизм, улыбчивость и лучезарность, но его душа не может хранить лишь хорошее. Ему бывало печально, но он всегда успешно отгонял эти мысли, продолжал улыбаться всем и вся, а сейчас плачет в чужое плечо. И самое главное, Хенджинн за все время не упрекнул, не пытался заткнуть его слезы, он лишь обнимал, нашептвал приятные слова и от этого Ликс прижимался сильнее, а слезы все предательски текли. И в его объятиях было так тепло и уютно, отчего хотелось остаться так и раствориться в нем. Именно сейчас он понял, что любит. Любит Хенджинна.