Город где жило солнце

Тусклый свет, тихий смех и фантики от шоколадных конфет. Именно так проходили их вечера. С момента, как Хенджинн побывал в квартире Ликса через "потайной" проход, они стали чаще собираться там. Идти до кухни 2 шага, поэтому они по вечерам крали шоколад или какие-то булочки и вновь поднимались обратно. До кватира Джинни было пару шагов, он жил этажом выше, поэтому порой сидели до поздней ночи. Феликс хотел пару раз предложить Хенджинну остаться на ночь у него, но боялся отказа, а даже если согласиться, то Ликс испугается и вжавшись в кровати побоиться даже вздохнуть. В этот раз фотограф к концу смены достал из сумки коробку шоколадных конфет и бутылку красного вина. Отказаться от такого предожения бариста бы не смог, поэтому через минуту они топтались у двери с гирляндой. Спальня как обычно встречала запахом ванили от свечей и своим тусклым светом. Хенджинн по своему обычию падает на кровать, приглашая к себе Феликса. Бариста-солнце привык к этому и никогда не был против, спокойно садиться рядом, держа в руках бокалы и конфеты. Вино разместилось на старой книжке, а рядом шоколад. Джинни заинтересовал тем, сказав, что на каждой конфете предсказание и поэтому они обязаны съесть всю коробку. Они открывали каждую, читая слова на фантиках, смеясь и говоря с особой интонацией идиотские, по их мнению, фразочки. При чем те же самые фразы из песен Анны Асти их не смущали совершенно. –"Берите с собой зонт, обещают непредвиденные осадки в виде счастья". – Хенджинн читал это с особой слащавой интонацией, показательно меня выражение лица, пока Ликс заливался хохотом. Вино кончалось, да и это была последняя конфета. Время близилось к 11 ночи и планировали расходиться, уже обменявшись всеми историями про идиотов в своей жизни. Спать обоим не хотелось, но попрощаться пришлось и уютная квартира вновь наполнилась одиночеством и грустью. Кто же знал, что это не надолго. В заведение буквально залетает неизвестная фигура, широко распахивая дверь, заставляя колокольчики звенеть с большей громкостью. Хенджинну с дальнего столика веднеется синяя макушка, огромный рюкзак и клетка с хомяком. У бедного животного вид, будто его сердце вот вот остановиться. Хозяин питомца пару раз крутит синей головой и официант подмечает, что он сам похож на его живность, особенно щеки. С головой крутиться и корпус, а там и большущий рюкзак с совершенно разным содержимым, не хватало только цветастых маракасов для полноты картины. –Лиликс! – С этим возгласом Мальвина, так паренька для себя прозвал Хенджинн, буквально налетает на бедного баристу, крепко обнимая. Феликс пару секунд стоит в шоке, но после обнимает также крепко, его едва ли не задевает рюкзак незнакомца. Хенджинн смотрит на всю эту картину также издалека, не зная чего и ожидать от гостя. Он конечно привык, что тут все со своим прибабахом, но Мальвина выделялся сильно. Ликс щебетал с ним очень мило и приятно, поэтому это явно был его знакомый, но то с каким контрастом они шли... Понаблюдав еще пару минут, Джинни решил, что надо пойти узнавать настоящее имя гостя. Заметив надвигающуюся высокую фигуру, Ликс быстрым движением повернул Мальвину. –Знакомься, Джисон. тот самый "снег", – Феликс улыбался во все зубы, все также обнимая друга, но уже со спины. "А вот и осадки." – Подумал про себя Хенджинн, но на деле лишь помохал рукой и натянуто улыбнулся. Джисон сделал тоже в ответ, более искренне, но все же было ясно, что Хенджинна он не прям рад видеть. Это и понятно, ехал он к Ликсу, и судя по рюкзаку, давольно много и долго. –Шумно-то как! Белка что ли приехала? –За дверью кабинета послышался голос Криса, а потом и он сам выглянул. На эти слова Ликс с Джисоном лишь посмеялись, пока Хенджинн неудомевал. Никто его не предупредил, что утро будет таким громким. "Белкой" оказался Джисон, он и впрямь был похож на этого зверька, своими глазами-пуговками и пухлыми щеками. Кристофер лучезарно улыбнулся, обнимая Джи, как отец. Хенджинн наблюдал за этой картиной со стороны, видимо только ему белка не сильно нравилась. Джисон тем временем быстро выпутался из объятий и начал рыться в рюкзаке. Банка меда, какие-то специи, вода, игрушки, и о боже, все же маракасы. Это все было не тем, поэтому спустя минуту блужданий в бездонном рюкзаке, он вытащил оттуда лаву-лампу, яркого, красного цвета. Навряд-ли Кристофер правда был рад такому подарку, но тепло улыбнулся и еще раз обнял. Тепер Хенджинн был еще в большем шоке. Глаза остекляннели и бездумно смотрели на эту картину. Слов не было, одни эмоции, и то матом. Ктоо, как, зачем и почему сейчас. Бесконечный поток вопросом, ответы на которые он не находил, а говорить их пока никто не собирался. –Маракасы? А мексиканскую шляпу не взял? – Ликс усмехался, глядя на друга, пытающегося собрать все вещи обратно. –Блин, забыл, – по его интонации и округленным глазам не было ясно, шутит он или в серьез забыл, – зато! После этих слов он резко вскочил, держа в руках укулеле. Наверное, этот рюкзак все же правда был бездонным. Джисон быстро пару раз пробежался по струнам, давая услышать не самую приятную мелодию, но парней это лишь веселило. Хенджинну же это капало на нервы. Приезжий друг казался ему очень шумным, громким и видимо еще и без мозгов. От шума начинали пульсировать виски, а в голове плодились вопросы. Феликс с другом ушли к нему, кафетерий закрылся на обеденный перерыв и Джинни остался один. Почему-то от мысли, что его оставили, что с другим Ликсу лучше сердце больно закололо. Ему ничего не оставалось, как надеяться, что к вечеру они с Феликсом поговорят и синяя белка все же сможет понравиться ему. Прошел может час, а то и больше, но Ликс с Джисоном так и не появились, Хенджинн стоял за кассой, грустя и поджимая губы от обиды. Его оставили одного. Конечно же он мог понять, что Феликс со своим другом виделись год назад, он бы тоже забросил на все и ушел, но печаль заполняла его сердце. Ему хотелось сейчас быть на месте этой сумасшедшей белки, а не тухнуть тут, хоть Крис и подбадривал его сегодня. Хотелось уйти, бросить все на самотек, подняться в эту маленькую и любимую квартиру и ринуться в объятья солнца. Слушать, как оно смеется и хвалит, смотреть, как маленькие руки ловко распровляются с продуктами и кормят сладким, как в глазах появляется блеск при улыбке. Смотреть на свое любимое солнце. Фотограф еще сильнее поджимает губы, почти кусая их от обиды, в надежде, что не станет плакать сейчас. "Разве причина не глупа?" – задает себе вопрос, пока ногти впиваются в ладошки. Он не может прямо сейчас подняться к ним, но вот жаловаться и ныть имеет полное право. Как только последний клиент уходит, Хенджинн бросается к телефону и звонит по последнему номеру. –Минхо! – Жалобно вскрикивает он и слышит лишь недовольный вздох на том конце. "А что говорить?" Хенджинн так и замирает с телефоном у уха. Сказать, что приревновал друга к более близкому для того человека? Он выставит себя мудаком, даже для Хо. Но ведь разве причина в Феликсе? Конечно нет. –Тебе когда-нибудь хотелось убить человека просто за то, что он есть? – Вопрос совершенно контрастирует с первым возгласом, заставляя собеседника задуматься. –Ага, ты первый в таком списке. – Даже через звонок понятно, что пианист там улыбается, а Джинни подкатывает глаза на очередную такую штуку. –А если серьезно, то да. Есть люди, которые просто не нравятся своим поведением и словами. Но я все же посоветую воздержаться от такого желания, из ментовки я тебя точно не вытащу. – Голос Минхо приобретает серьезность, пожалуй, он все же интересуется ситуаций друга. –А что? есть претендент? –Есть к сожалению, – Хенджинн выходит на веранду, ведь недовольство нарастает с каждым вспоминаем ебанного Джисона и от этого становиться душно. –Хах, могу исполнить за тысяч так 5, по старой дружбе, – Минхо вновь усмехается, а у Джинни кровь закипает. –Минхо! – Истеричный голос с ноткой злости, смещанной с обидой. – Я не шучу. К Феликсу сегодня приехал друг его и вот они как слиплись, так и не разошлись ни разу. Палочки твикс, блин! –Хенджинн, ты либо ебанутый, либо влюбился. Хотя второе тоже подразумевает первое. – Хо недовольно вздыхает, понимая, что его друг - находка для мазохиста. Джинни оглядывает оживленную улицу, вдумываясь в слова друга. Влюбился? Разве это не глупо? Как же он мог полюбить кого-то в отпуске, зная, что оставит этот город. Эта мысль смогла нанести новый удар. Он покинет это место, не вернется в кафейню, где так вкусно пахнет булочками с корицами и где живет муза всех художников. В том числе и Хенджинна. Но ему придется бросить, там работа, все знакомые и связи. Очередной нож в сердце от которого еще больше захотелось реветь, но он все также поджимает губы и хоронит в себе все эти эмоции. –Все хорошо? Тебя так сильно это задело? – Минхо конечно камешек, но услышав молчание после истеричных возгласов, забеспокоился. –Нет, плохо. – Он облакачивается на перила, а перед глазами мозолит милая парочка. Он хочет также. Также с Феликсом. Они оба молчат, не зная что сказать, переваривают услышанное и свои мысли. Хо не может оставлять это так, он не дровосек из страны Оз, не торопливо начинает говорить успокаивающее слова. А на обратной стороне молчание и тяжелое дыхание и он боиться, что оно передет в всхлипы. Если Хенджинн начинает плакать, то это на ближайшие дни, как дождь осенью. Джинни слушает все молча, но особо слова друга не задерживаются, в голове свои раздумия. Раз ему не удается обуздать свои чувства и завести отношения, то попрощаться и запомниться он сможет. Созревает план, который заставляет легко и глупо улыбнуться, уже вкушая завтрашний день. Кафейню заполняет запах шоколада, пока в духовке выпекается любимый брауни. Джисон просто обожает, когда Феликс готовит. Он может наслаждаться его десертами вечность, пока Ликс будет хихикать с его щек, куда одновременно влезает несколько кусков. Бариста-солнце сегодня с особым усердством хлопочет у кухни. Даже встал пораньше и Джи хочется думать, что это конечно для него. Он сидит на маленькой кухне и болтает ногами на стуле, жадно смотря на пироженные, которые пока есть было нельзя. –А для кого если не для меня? Лилик, говори! – Мальвина вскакивает и вплотную подходит к другу, показательно хмуря брови. –Секрет, – Феликс улыбается и исчезает в дверях основного зала, оставляя Джи возмущаться и недоумевать. Бариста слышит знакомый звук колокольчиков и радостно поднимает взгляд на дверь, ведь в такое время только Джинни может прийти. Ему хотелось увидеть его как можно скорее, поскольку вчера он так и засел дома с Джи. Безусловно, он чувствовал неподдельную вину. Для этого и было то самое вкусное брауни и уже готовый кофе. Хенни заходит и также привычно улыбается, но сегодня он выглядит слишком утонченно и изящно. Бежевый костюм, который в некоторых местах облегает тело и милые, но крайне привлеканые бусы с жемчугом. Непрерывные солнечные очки, которые теперь красуются на голове и подкрученные волосы. Он выглядит, как принц с картин. У Феликса перехватывает дыхание на пару секунд, он хлопает глазами, пытаясь повереть в то что видет . –Привет, Ликс, – кратко бросает Хенджинн и заходит в кладовку, надеть фартук. –Напыщенный индюк! - возмущается Джисон, скрещивая руки и смотря, как его друг по глупому улыбается. А у баристы внутри все бабочки порхают и сердце бьется громко-громко, что он сам слышит это. Хенджинн был безумно красив, даже когда приходил в одной пижаме и с лениво завязанным хвостиком. Но сейчас он был так прекрасен и изящен, как античные боги. Идеальный. Все, как можно было назвать его сейчас. Феликс кратко махнул рукой на своего недовольного друга и ушел на кухню, зная, что Джинни обязательно зайдет туда. Поджидает его там, вновь рассматривая пироженное. –Запах шоколада чуется еще с улицы. – Приятный голос касает самого уха и Ликс понимает, что фигура его возлюбленного прямо сзади него, ставит руки на стол, не давая баристе сбежать. Феликс пугается и немного дергается, посматривая карамельными глазами на Джинни. Хлопает ресницами и сейчас он еще больше похож на куколку. Такое положение немного напрягает его, но тепло чужого тела заставляет остаться. –Да, спасибо, – Ликс опускает голову, а щеки разгораются все сильнее. Хенджинн тянет руку к сладкому и в один момент пробует, после чего слышиться довольный возглас. –Тебе понравилось? - Феликс поднимает взгляд, где пляшет любопытство. –Конечно! Мне всегда нравилось все, что ты готовишь. – Хенджинн улыбается, видя как радуется его солнце. Внутри разгорается теплое чувство, которое обычно называют влюбленностью. В тот же момент небрежно целует баристу в висок, пока у того сердце замирает. Скорее всего он сделал глупость, но ему так этого захотелось, да и сегодня возможно последний день и в следущий раз он вернётся лишь для увольнения. Феликс ошарашенно глядит на фотографа и ему хочется поцеловать того в ответ, но они увы не в сладких сериалах про любовь. Оба сильнее прижимаются друг к другу, пока младший тихо не говорит: –Прости, что вчера так вышло, - Ликс извиняется, все больше растворяясь в объятиях Хенджинна. –Ничего, все в порядке, - шепчет на ухо Джинни, вспоминая вчерашний день и желание придушить Джисона все больше. Остаток дня должен был пройти хорошо, ведь начало было положенно гладко. Но Хенджинн не Хенджинн, если запланированый день не пойдет по пизде. Он старается как можно больше времени провести с Ликсом, вместе готовит, наблюдает за ним и незаметно переплетают руки. Это для них уже совершенно привычное действие, полюбившиеся им, но для других такое может показаться странным. И казалось бы, все хорошо, но Джисон. Он как гром среди ясного неба, появляется между ними и просит достать новую коробку клубничного зефира. И конечно же, Феликс оставляят фотографа и уходит с Джи к кладовке, а Хенджинну кажется, что отсидеть за убийство не так уж и страшно. Ликсу самому неудобно, но Мальвине сильно не нравиться новый официант, для него тот слишком высокомерным и напыщенным. Джисона самого можно было бы так назвать, его родителя весьма богаты, большой дом, последние иномарки. Но сам наследник был до мозга костей простым, будто рос не в бриллиантах и шелках, а в деревне со стаей собак. Он поэтому и предпочитает маленькую кафешку и компанию старого друга, вместо отпуска на Мальдивах с дорогим вином. Хенджинн сильно не приглянулся белке, поэтому тот пытается перехватить внимание друга. –А еще он геюга, сто процентов! – Возгласает Сони, сидя на полу в кладовке, уплетая за обе щеки зефир. –Джи! - вскрикивает Ликс, ибо он знает, что друг хорошо относиться к таким людям, а сейчас ищет только повод докапываться. Феликс мучается от этой ситуации, ведь ему приходиться разрываться между ними. Он уверен, что Хенни сейчас стоит недовольный за стойкой. –Ладно, ладно. Но с этим индюком я планирую не пересекаться. – Слышалось это как "мне не нравиться и тебе тоже не должно", но Феликс воспринимал эту фразу как нужно и лишь подсчитывал придуманные прозвища для Хенджинна. Остаток дня и шел, как говорил Джисон. Джинни конечно же всегда был рядом с Ликсом, обнимал за талию, клал голову на плечо, казалось, что еще чуть-чуть и поцелует и это неимоверно раздражало Сони. Дорога конечно не была сильно большой, но он ждал встречи больше чем свое день рождение. А тут какой-то "геюга", что ластиться к его другу. Джисон появлялся резко и неожиданно, заставляя тех отклеиться друг друга. Он был до жути тактильным, точне они, так что прозвище "палочки твикс" вчера было дано не просто так. Как только Хенджинн хочет подойти и обнять, на горизонте появляется Джи, крепко обнимает и пугает со спины, вызывая у баристы смех. Джинни кажется, что в его объятиях Ликс не смеялся так звонко. Он хочет подойти и положить голово на плечо, посмотреть, как бариста готовит кофе, но нет, появляется наглая белка, виснет на том и касается его во всех местах. Хенджинн понимает, что никогда так не делал и не сможет себе позволить этого. Он думает, что было бы хорошо сделать небольшой подарок, нарисовать баристу-солнце, но появляется знакомая синяя макушка и начинает петь, танцевать, играть на гитаре, да делать просто все на фоне чего подарки Джинни казались бы пылинкой. Хенджинн ходит поникшей, злой, но больше обиженный, наверное все же на самого себя. Он отписывает пару недовольных сообщений Хо, который на время стал психологом. Тот же, не в самой ласковой манере, советует все же обратить внимание баристы, а не ходить и страдать. Настроение идет к нулю, но Минхо прав. Определенно нужно что-то делать. Хенджинн смотрит, как хорошо палочкам твикс и думает, что его отсутствия никто не заметит. Сначала мысль радует, ему удастся уйти незаметно, но тут же огорчает. "Никому не нужен" – будто табличкой высвечивается в голове Хенни. Он встряхивает головой и выходит на оживленную улицу, погружающиюся в вечер. Проходит совсем немного и видит маленький цветочный магазин на углу соседнего здания. Заходит и сразу ощущает терпкий и сладкий запах разных цветов. Ассортимент оказывается не такой большой, но Хенджинн подмечает красивые, светлые розы. Милая девушка сразу достает самые свежие, перевязывает розовой шелковой ленточкой. Расспрашивает Джинни,быстро предполагает, что букет на свидание. Фотограф усмехается, просит сделать пару снимков, но так и не отвечает на вопрос. Больно понимать, что нет, не на свидание. Он быстро прощается и выходит, фотографируя закат с цветами, надеясь, что букет сможет понравиться. Хоть до этого все и шло не очень, вечер должен был пройти спокойно и приятно. Он искренне надеялся на хорошее завершение. –Хей, Феликс! – Привычно зовёт Хенджинн и он надеется вновь увидеть свое солнце и улыбку на его лице, но в этот раз тишина. И голос его громок, и колокольчики звонко переливаются, но Ликса нет. Джинни заходит в кафейню и тепепь может видеть, как бариста о чем-то мило беседует с Джисоном, улыбается все также ярко, но уже не ему. Этого хватает, чтобы сердце пропустило последний сокрушительный удар и перестало биться. Он не может оставаться здесь больше, слишком душно и тяжело. Оставляет букет с запиской "солнцу" на крайнем столике и молча уходит. Видимо так будет лучше. Но разве Ликс правда мог не заметить отсутствия? Конечно он заметил светлую уходящую фигура, не стал ничего говорит, вдруг тому надо по делам. Внутри он все же забеспокоился, что он ошибся в чем-то, что его слишком мало, но маячевшее перед глазами лицо друга успокаивало. У того было много что рассказать и они переместились на диван. Джи рассказывал, как сдавал экзамены, про свою бывшую, планы на ближайшие годы, а Ликси внимательно его слушал, хоть внутри шторм не стих. Сжимался, нервно поглядывал на дверь, но в следущий раз видет там лишь вновь уходящую фигура. Опоздал. –Кто-то из посетителей оставил букет что ли? – Джи ищет на что же так уставился его друг и натыкается на цветы. У Феликса ком в горле. Он не просто не успел или опаздал, ему хотели сделать подарок и как они привыкли, держась за руки и с новым легким поцелуем в щеку, от которого так горит внутри. Он не успел. Горькие слезы скатываются по щекам, молчит, лишь смотрит и тихо плачет. В кафетерии виснет молчание и кажется, что даже в воздухе чувствуется печаль и грусть, которые разрывают сердце. Джисон недоумевает, смотря на друга, но бросается его обнимать и гладит по спине, успокаивая. Ликс содрагается всем телом, пока слезы капают на одежду и оставляют мокрые следы. Они сидят прижавшись друг к другу, маленькие ручки баристы сжимают чужую футболку и утирают ей же слезы. Сони становиться все тяжелее смотреть на это, он может почувствовать, как Феликсу плохо, хоть причину и не способен понять. –Так больше продолжаться не может. – Джисон чуть отдаляет от друга и смотрит в эти потухшие глаза, где стоит влага. Ласково стирает след с щеки и уходит к кухне. Возвращается он спустя пару минут с бутылкой дорогого виски. –Не могу утверждать, что это поможет нам точно, но привез же я ее не просто так, – Джи открывает бутылку и садиться рядом, ставя стаканы. На двери появляется вывиска "закрыто". То, что казалось бы, должно было сделать лучше, лишь усугубило ситуацию. Феликс повис на плече Джисона и теперь плачет без остановки. Попытки успокоиться тщетны, если перед глазами не нынешняя сцена, то все предыдущие моменты и Ликс думает, что он дурак, раз упустил и их. Содержимое в бутылке становиться все меньше, но слезы все льются и льются, хоть внутри теперь уже пустота. У них уже затекло все тело от неудобного положения, но никто не смелиться уйти. Всхлипы все также сотрясают тишину в заведение, за ними слышаться лишь опечаленые вздохи. Продолжаться бесконечно это не может, Феликс отодвигается и утирает соленые капли с лица, что все также текут. "Слезами горю не поможешь" – возникает мысль в голове, которую он слышал каждый раз в своей жизни на плачь. Вновь согласен с этой фразой, и то ли алкоголь, то ли страх потерять все, но он оставляет Джи и решает, что если не сейчас, значит никогда. Поднимается в квартиру, она душит воспоминаниями. Зарождается новый ком в горле, когда он достает бутылку вина, которую они не смогли выпить тогда, заполнив время искренними разговорами. Рукавом стирает очередные слезы и идет туда, где всегда хотелось оказаться, но боялся. Страха нет, теперь есть только битое стекло в душе. Хенджинн открывает дверь на трехкратный звонок в нее, лениво идя. Ему совершенно не хотелось видеть кого-то и говорить с кем-то, в квартире играла Lana del Rey, а на ноутбуке сопливая мелодрама. Он решил, что до завтрашнего утра закроется, обдумает, а потом уже будет обсуждать. Решил смириться и не лелеял пустые надежды. Теперь же перед ним его солнце, потухшее само и погосившее свет внутри него. Хенни смотрит на него и не может найти тот лучик, зажигавший его сердце. Младший выглядит потрепано: волосы взъерошенны, красный нос и губы бантиком, глаза все также стеклянные, на щеке мокрый след. –Впустишь? – Спрашивает Ликс сиплым голосом, едва ли поднимая взгляд. Хенджинн оглядывает его и сердце сжимается, пропуская редкие удары. Он не может отказать ему, видя происходящее. Уже становиться все равно на свои трудности, беспокоит лишь состояние Ликса. Никто из них еще не знает, что проблема, волнующая молодые сердца, общая. Феликс проходит к кухне в обуви, не снимая верхнюю одежду. Перед глазами плывет, в голове туман. Он садиться и мелькает мысль, что алкоголя за сегодня много, но она пропадает сразу, как в комнату заходит Хенджинн. Ведь именно он и причина этих слез и пустых бутылок. Джинни садиться на против, с глазами полные печали разглядывает гостя. Он уже почти не плачет, все также пытается улыбнуться, но это не его Ликс. Не его доброе солнце. оно уже потухло, оставляя лишь теплый след. В душе поселилась луна, веснушки теперь были тусклыми звездами, а не яркие лучиками, что могли освещать путь. Хенни уже кажется, что он готов расплакаться сам, потому что Феликс молчит, лишь смотрит глазами полные слез. И улыбается все также нежно и любяще, но боль терзает их. Ликс пытается что-то сказать, но губы дрожжат и вместо слов слышиться лишь тяжёлые вздохи. Джинни садиться ближе, его сердце разрывается от этих всхлипов. Берет ласково за руку, как в первый раз. Думает, что не ушедши он сегодня, смог бы помочь раньше и видеть сейчас эту солнечную улыбку, а не прожигающее слезы. Аккуратно касается подбородка Ликса, приподнимая и заглядывает в темные глаза. Сердце бешенно стучит, ему страшно. Страшно за состояние любимого. –Все будет хорошо, – шепот доноситься до солнца, заставляя вздрогуть . Феликс смотрит в глаза, почти заглядывая в душу. Выглядит так искренне и невинно, что хочется целовать каждую веснушку на лице, нежно касаясь губами, не давая слезам стекать по розовым щекам. Они запредельно близко, носы соприкасаются и они чувствуют сбивчатое и горячие дыхание друг друга, понимают, что заходят за черту дозволенности. –Я люблю тебя, – шепчет в чужие губы Ликс, прежде чем они соприкасаются. Он закрывает глаза, последняя слеза скатывается и теперь они уже чувствуют эту соль вместе. Они все также держаться за руки, лишь крепче сжимая ладони друг друга. Поцелуй легкий, губы едва ли соприкасаются, но им достаточно, чтобы ощутить друг друга. Дыхание и прикосновение теплые, пока руки мерзнут. Они хотят оказаться еще ближе, но страх не позволяет. Хенджинн на последок целует в уголок губ, сжимая чужое запястье. Не хочется отдаляться, кажется, что открыв глаза это все окажется сном. Феликс хлопает ресницами и смотрит напротив затуманенными глазами. Сердцу хочется прижаться, поцеловать еще раз, остаться здесь на ночь и провести ее в тусклом свете, оставляя следы на чужом теле, но мозг кричит "бежать". Страх вновь охватывает тело. ему кажется, что это было ошибкой. Ошибкой большой и самой стыдной. Ликс еще раз смотрит на растерянного Хенни, поджимает губы и в одну секунду уходит прочь, оставляя дверь открытой. Квартира и сердца остаются горячими, вновь погрузившиемся в опустошение и печаль.