Город где жило солнце

–Самолет летел, колеса терлися, вы нас не ждали, а мы приперлися! – Минхо стоит в дверях с какой-то большой сумкой, переносками, непонятным пакетом и улыбается. –А что это мы с кислой миной? Парень заходит в квартиру, поглядывая на ошарашенного Хенджинна, который вновь выглядит как живой труп. Кожа бледная, вид помятый, а глаза слипаются. Минхо сердцем чует, случилось нечто плохое. Оставляет вещи в коридоре, лишь кошек выпускает. На его же удивление Хенни почти не реагирует, хотя дома обычно визжит, что одежда будет в шерсти. Минхо проходит в зал и картина предстоящем его взору не сильно радует. Смятая постель с подушкой по середине, "дневник памяти" на титрах и слышатся песни Лазарева. –Все настолько плохо? – Минхо достает набор шоколадных кексов, купленных только что внизу. Конечно, он помнил тот случай с Джисоном, которого он также невзлюбил по закону дружбы. Но вчера его разбудил звонок в половине седьмого, где голос друга звучал так давольно, что оставалось лишь завидовать. Ему быстро выдали все планы, и казалось бы, все прекрасно должно было быть, но сейчас Хенджинн закрывает лицо руками и молчит. Слышиться привычный недовольный и тяжёлый вздох, но все же любящий. –Что случилось? Что случилось? Вопрос маячет еще со вчерашней ночи, как только Ликс сбежал. Хенджинн сидел уткнувшись в стену взглядом, пока мозг хаотично перебирал идеи. Каждая, казалось, была глупа и абсурдна, но иных не находилось. Почему Феликс поцеловал? Он его любит? Тогда почему сбежал? Джинни проводит битый час в раздумиях, а на сердце появляются все новые трещинки и теперь кажется, что не один солнечный луч не залечит их. Может быть Ликс убежал, испугавшись на ответный поцелуй? Хенджинну так и не удалось выяснить почему младший пришел в слезах. Казалось, будто все проблемы свалились на него именно сейчас, и чужие, и свои. Казалось, что он сидит в куче битого стекла, где каждая попытка движения закончиться брызгами крови. –Ну? Я вижу, что все плохо, Лазарев это уже тяжелая артиллерия. – Минхо вновь изучаяще смотрит на друга и встает заворить кофе. Почему-то сейчас Джинни от этого воротит. –Все как обычно не по плану, –Хенджин тяжело вздыхает и откидывается на спинку стула. Ему кажется, что вся его жизнь идет не по плану и ничего не находиться в его власти. Начинается страдальческая история Джинни, во всех красках и подробностях. Рассказывает тихо, иногда останавливаясь, пока в душе хотелось кричать и бить посуду, но смысла в этом нет. Он запутался, не знает, что делать, как решить нынешнюю ситуацию, а телефон предательски шлет уведомления идти на работу к обеду. Минхо все терпеливо выслушивает, иногда цокает и качает головой. За все время их дружбы он стал фотографу как мамка, которая конечно сначала отругает, но после пойдет разбираться. –Ну вот и все! И что мне остается делать? Ровным счетом ничего! – Голос начинает дрожать и слышаться истерические нотки. –Хенджинн, скажи, ты ебанутый? Тебе язык для чего? Чепуху молоть и ныть? – На удивление голос Хо спокойный, хоть и хочется злиться. Он подходит сзади и дает лёгкий подзатыльник, совсем не больно, лишь для вида. – Звук глухой, значит мозгов нет. Ты - идиотина. –Ну, что я поделаю? Просто как я явлюсь перед ним? Неудобно будет.. – Хенни поджимает губы, вспоминая вчерашнее. –Неудобно зонт в жопе открывать и трусы на голову надевать, а все остальное – удобно. Теперь уже кажется, что он раздражен, а Джинни хочется заплакать. Музыка на фоне подталкивает на этот шаг, а неприятности нарастают. Минхо ходит добрых 5 минут по кухне, моет кружки, достает какие-то вещи, но молчит, а тишина страшнее всего. Особенно, когда она прорывается лишь недовольными вздохами. –Что сидишь? Собирайся, пойдешь разбираться со своим горем луковым, – Минхо остается в дверях с руками по бокам. Его друг конечно идиот, но это его идиот и он постарается помочь тому обустроить лучшую жизнь. Музыкант с утра успел зайти в эту заманчиваю кофейню и он отвечает, солнце выглядит также помято и плохо. Уверенность, что они просто два дурака, не сумевшие обуздать свои чувства и поговорить все растет. Хо дергается, как только высокая фигура обнимает его сзади и кладет голову на плечо, хныкая. У Хенджинн нет слов, как он любит Минхо, тот никогда не оставлял его один на один с проблемами, хотя казалось бы должен. –Ну, рева-корова. Давай успокаивайся, и так как зомби выглядишь, – Хо ласково стирает слезинки около уголков глаз, пока Джинни умилительно смеётся. Это его идиот, которому он всегда будет помогать. Феликс заходит в квартиру считай ночью. Луна за окном холодно освещает комнату, старая лампа на рабочем столе потрескивает и плохо-плохо светит на сонную фигуру Джисона. Он пытался дождаться друга, но не совладал с собой и уснул. Ликс ушел около восьми вечера и не возвращался. Он долго прогуливался по ночному городу, предательски встречая милых и юных парочек. Слезы жгли щеки, сердце пылало под тоненькой джинсовкой. Джинсовкой которую Хенджинн оставил в один из дней в кофейне, а бариста ее приберег себе. Проходит по тому скверу, где они гуляли после концерта. В наушниках предательски играет Земфира, та самая песня. Он останавливается на лавочке, где тогда обнимал своего любимого. В голове лишь один вопрос "зачем?" и образ Хенджинн. На губах кажется до сих пор вкус ванильной гигиенички парня, что предательски не дает забыть этот момент, он правда был. Хочется стереть из памяти этот поцелуй, но Феликс противиться сам себе, не признает свое желание продолжить этот момент. Он не ожидал, что парень согласиться, что он будет не против. Ликс просто напросто испугался, испугался самого себя, ответа на свое действие. "Ты трус и глупец" – повторяет сам себе, возвращаясь домой. Разве он сможет сегодня уснуть? Из-за этой чертовой джинсовки он весь пропах духами Хенджинна, которые кажется въелись под кожу. В квартире пахнет шоколадом и вином, или это лишь чудиться? Хочется опять сбежать, пока дверь еще не закрыта, но Сони дергается и просыпается, заставляя повернуть замок. Феликсу кажется, что теперь он остался в ловушке собственных чувств. Несмотря на распросы и беспокойство друга, Ликс молча ложиться спать. Он ещё долго чувствует, как чужие руки обнимают его, прижимаясь всем тело, а сердце его также больно трепещет, несмотря на все. –Солнце мое, делись давай своей печалью, – Феликс просыпается и видит Джисона перед своей кроватью, а на тумбочке рядом завтрак. Джи готовить почти не умеет, к сковороде всегда все прилипает, у кастрюль погорелое дно, но сырники на тарелке пахнут вкусно. Белка выглядит обеспокоеным, глазки-пуговки блестят беспокойством и смотрят снизу в верх. Ликс тает от этого, а бедное сердечко вновь трепещет. –Ну, ну, хорош. Чего ты? – Мальвина усаживается рядом, ставя поднос около себя. –Ответь мне, я дурак? – Голос звучит печально, с обидой, пока Феликс ковыряется вилкой в еде. –Из-за того, что пришел к ночи - да, дурак. В остальном тебя это обошло. Ты один из самых лучших кого я встречал! – Сони говорит бодро и быстро, не зная, что друг скажет дальше. Его напрягает происходящее. Ликс сжимает кусочек покрывала, оставляя неприятные влажный след. Он не может согласиться с Джисоном, потому что сам себе не может объяснить свои действия. Пытается что-то съесть, пока они оба молчат и переживают, но в горле ком, не позволяющий проглотить хотя бы кусочек. Он опять боиться, боиться рассказать все. До этого Ликс не рассказывал Джи, кого он любит и это делало всю ситуацию еще страшнее. Давая себе в мыслях пощечину, что он слабак и трус, собирается с духом. Также молча поднимается с кровати и накидывает старую рубашку но полуобнажённое тело и идет на кухню. Она уже знатно успела испачкаться, мука прилипает к ногам, заставляя Джисона сзади сказать тихое "ой". Феликс наливает стакан воды, вдруг будет еще один прилив слез. Сони ерзает, кажется, что внутри него все клокочет и разорваться готово, то ли от любопытства, то ли от страха. Ликс ещё долго мнется и перебирает слова, но видя беспокойство в чужих глазах, собирает себя в руки и решает рассказать все как есть. Говорит один, Джисон даже не собирается перебивать. Тот лишь смотрит, иногда опуская голову и обдумывает каждое слово. –Подожди, значит это в него ты влюбился? – Джи хлопает глазками. Феликс конечно знал, что иногда до его друга все доходит долго, но такое впервые. –Джи-и... – Протяжно тянет Ликс. Внутри все горит от неловкости, он и так еле-еле ее обуздал, а теперь придется краснеть еще больше. Сони все также сидит и бездумно хлопает глазками. Во время всех их прошлых ночных разговоров он готовился к эказменам, и как бы усердно не пытался слушать друга, в одно ухо влетало, из другого вылетало. Видимо так из его памяти и вылетело местоимение "он" по отношению к возлюбленному. Ситуация не однозначная, но у Джисона не так уж и много времени на разбирательства. Сейчас смысла разбираться, критиковать что-то не было. –Кхм.. Конечно для меня неожиданно, – бельчонок опускает голову и стучит пальцами по кружке, пока Феликс съеживается, –но какой выбор у нас есть. Джисон усаживается на край стола и вновь осматривает Феликса. Облизывает губы, снимает и одевает кольцо вновь, явно показывая, что нервничает. Бариста сам переживает, он думал, что Сони знает все с самого начала. –Либо мы все же пытаемся добиться его, либо же мы весь день слушаем Britney Spears, после идем в какой-нибудь клубешник, а твой этот придурок идет нахуй. Какой вариант устраивает? –Но это ведь я сам ушел, так что наверное все же первое.. Джисон смотрит на смущенного Ликса, что теребит мочку уха. Конечно, ему было бы легче со вторым вариантом, но что он сделает? Тяжело вздыхает, но по лицу видно, что согласен. –Тогда вставай, солнце мое. Пойдем возвращать тебя в Божий вид. Феликс поднимает взгляд и вновь улыбается, а Джи, кажется, готов на все чтобы вновь увидеть это. Солнце с самой лучезарной улыбкой ловит Джисона в крепких и теплых объятиях, тем самым говоря "спасибо". Минхо оглядывает вывиску, где теперь на буквах виднеются цветочки, видимо хозяин позаботился, чтобы все подходило. Перечитывает эту надпись, будто пытаясь найти в них смысл, хотя его нужно было бы искать в другом. Хо раз за разом задается вопросом "зачем я сюда пришел?", но глядя на Хенджинна все же понимает. Чего стоили их мучения с выбором цвета футболки, один утверждал, что белая лучше, другой про кофейную и так не только с верхом. Промучились два "модных эксперта" так долго, что до смены Джинни оставалось лишь полчаса. –Вон, это твой индюк? – Джисон некультурно показывает пальцем на силуэт за стеклянной даерью. – А вон тот, рядом, это кто? –Джисон! – Феликс толкает друга локтем, дабы тот замолк, уже успел наслушаться. Белка трещит с самого утра, наверное без умолку, все больше узнавая про Хенджинна, прикидывая сколько шансов на их отношения. Да и в целом бедный бариста уже успел устать от шумящего Джи, так как тот всегда наровился помочь. Как оказалось, Сони не особо хороший парикмахер, хоть плойку с собой и привез. У Ликса конечно есть милейший кудряшки, но на шее также виднеется красный след. "Лишь бы не подумал, что засос" – Думает Феликс, узнавая в высокой фигуре за дверью Хенджинна. Джисон не слышит точного ответа на вопрос, но возмущенного возгласа для него достаточно. Джисон в целом мало думает, больше полагается на эмоции и чувства, лишь потом прикидывает события, обычно когда они уже случились. За это его и любили, за легкий подход к делу, но мало кто знал, что все проблемы от таких подходов разбирать вместе. Все, что сейчас в голове белки, так это предыдущие рассказы, где фотограф ему все также не нравился. В один момент злость смогла обуздать его сердце, заполняя полностью. Сони вновь лишь делает вид, что думает, оглядывая Феликса и две неизвестные фигуры. Помнил ли он точно как выглядит Хенджинн? Навряд-ли, но кто-то из тех двоих точно он. Джисон вновь бросает все раздумия на потом, большими и громким шагами доходит до двери, высоко вскинув голову. Стеклянная дверь раскрывается быстро и широко, кажется даже со свистом. За ней Хенджинн и Минхо, один с глазами по 5 копеек, другой крайне недовольный. Джисон быстро подлетает к человеку пониже, рука оказывается на футболке незнакомца и сжимает ткань. Злость внутри Джи возгорается молниеносно, как по щелку пальцев и кажется, что в человеке напротив тоже. –Значит так, блять! – Голос Джисона громок, хоть он и ниже, а с утра все ещё остались два маленьких крабика на волосах. Господин Долбоеб Джисон ошибся. Минхо осматривает налитевшую на него бестию. Пару секунд он в шоке, пока гнев не накрывает с головой. Ему кажется, что это все уже плохая идея. Феликс прикрывает глаза рукой, сгорая со стыда, не желая слышать и видеть происходящее. Щеки рдеют, хочется провалиться сквозь землю, только перед этим Джисона все же придется забрать с собой. Он собирает себя в руки, пока его друга уже матерят. Приоткрывает глаза, встречаясь взглядом с Хенджином, где такое же непонимание. Джинни стоит молча, лишь немного отойдя в сторону и то, только чтобы его не задело. Пару секунд глядит на Джисона, чей пыл уже поутих, так как чужие руки сильнее стали сжимать запястья. Тепепь он приобрел вид потерянной и напуганной белки, к которой полезли фотогрофировать. Страх стал больше чем гнев, руки незнакомца оказались сильнее в разы чем его. Джисон поднимает взгляд в ярые глаза напротив, а после на человека сбоку, пытаясь вспомнить, как все же выглядел Хенджинн. Он был высоким и светленьким, а этот? Вновь оглядывает незнакомца и подмечает, что тот куда ниже и с темными, как вороньи перья, волосами. Он наконец понимает, что ошибся, а вся задумка была плохой. Джи уже прикидывает, как быстро он умрет, когда Феликс появляется рядом и одергивает белку, притаскивая к себе. Хенджинн выходит из ступора, хватает друга под руку и так держит какое-то время. Джинни и без того неловко являться, он бы не пошел сюда без напора Минхо, а теперь им точно придется говорить с глазу на глаз. –Извините, – Феликс немного кланиться и говорит тихо. Джисон стоит рядом, но глядя на друга делает то же самое. Ему уж точно не мешает извиниться и он уже начинает думать как, ведь ошибка велика. Минхо меряет двоих недовльным взглядом и со сморщенным лицом, которое Хенджинн прозвал "жопа утки" направляется к столику, ничего не говоря. Хенни идёт следом, все же говоря что-то шепотом, но так тихо, что не Ликс, не Джисон не слышат. Сони через секунд получает шлепок по плечу и возмущенное "дурак!", видит, как следующую неделю именно он убирается в квартире. –Только попробуй не извиниться, больше ничего сладкого не принесу. – Феликс скрещивает руки на груди и уходит к стойке. Угроза совсем легкая, но для Сони звучит весомо и он сразу жалобно следует за баристой. –Что. Блять. Это. Было. – Минхо показательно делает остановки после каждого слова, пепеля Джинни глазами. –Ты сам меня притащил сюда! – Хенджинн откидывается на спинку дивана, не понимая, почему это спрашивают именно у него. Внутри Хо до сих пор горит пожар недовльства, потушить который выйдет лишь, дай Боже, к вечеру. Музыкант оглядывается к стойке. Фактически, проблема лишь в друге "солнца", а не конкретно в объекте влюбленности. Минхо же выполнил свою задачу, привел Хенджинн, а значит он может теперь и оставить все это. Пока он думает, Джинни уже сделал заказ и теперь здесь точно придется досидеть. Он весь вертится, ему крайне не нравиться и он всем недоволен. Минхо здесь очень душно, кажется, что сладость даже в воздухе и липнет на него, от чего хочется уйти еще больше. Наконец приносят небольшие чашечки кофе, а рядом маленькое пироженное. –Ты заказал сладкое? – Хо вертит в руках небольшой эклер с розовой глазурью и цветастой посыпкой. –Неа, – Хенджинн отпивает кофе, опуская любопытный взгляд вниз, на записку. Маленький ласкуточек бумаги лежит на деревянное дощечке, на которой до этого принесли напитки. Неаккуратным подчерком выведенно "За счет заведения", а рядом в скобочках "Прости!" и нарисованный от руки маленький котик. Минхо показательно фыркает, всем своим видом показывая "этим меня не подкупить" , но кладет маленькую записочку в карман. Рисунок котика вышел уж очень милым, а эклер вкусным. Еще раз смотрит на стойку, где Джи облакотившись на руки, смотрит на работу Феликса. Минхо так просто не простит эту белку-леталку, но понемногу отпускает обиду. Время проходит быстро и вот, Хенджинн уже в бежевом фартуке вертится около Феликса и ожидает новых поручений. По началу они пытаются избегать друг друга, но вскоре стараются вернуться к более дружелюбному общению. Сегодня Джисон не маячит своей синей головой, отсиживается либо в квартире, либо на кухне. Минхо, так уж и быть, остался, располагаясь где-то в заведение. Был больше для поддержки, вдруг что-то пойдет не так или Джинни вновь будет "неловко". Хенджинну больше страшно, чем неловко. Глупа вся ситуация, особенно, когда оба не могут просто даже поговорить. Официант парирует между столиками и диванами, выполняя заказы. Пошла вторая неделя лета, народ скапливается, большая часть просто берет что-то и уходят, стали также больше праздновать, но сегодня день выходил спокойным. Людей казалось бы много, но Ликс уже привык. Хенджинн то и дело бросает взгляд на друга и приносит тому очередную кружку кофе. Минхо одергивает его, жалуется, что сидеть так больше невозможно и он все же уходит. Джинни немного показательно ноет, но Хо неприклонен и покидает кофетерий. Джисон постоянно меняет свое местоположение, но чаще всего заметен именно на лестнице из кухни. Ему очень хочется выйти и поговорить, а не томиться в душной квартире, но Феликс усадил его и сказал думать над извенениями, поэтому Джи даже не думал появиться. Он еще раз проходит кухню и все же рискует выйти в зал, получая почти сразу недовольный взгляд и выходит на улицу. В след за ним, на двери появляется табличка "закрыто". –Так рано? – Джинни относит последнюю грязную посуду в мойку, когда замок поворачивается в скважине. –За сегодня много всего было, устал, – утверждает Феликс. – Крис уехал и будет лишь ночью, а я слишком вымотался. В его словах почти не было лжи, было ощущение, что его выжали, как тряпку, но основной задачей было поговорить. Ликс то и дело бегал к Джисону обсудить и рассказать, что случилось. А случалось то толком ничего, только бариста все больше старался уйти, каждый раз нервничал и покусывал губу. Джи не видел какой-либо проблемы, поэтому с пинком под зад, но Феликс все же остался на едине со своим возлюбленным. Ликс особо нервничал. Разве он помнил что уже вчера признался? Конечно же нет, поэтому сейчас все ощущается еще более страшно. –Тем более, убраться надо будет по хорошему. Я включу музыку? Феликс получает лишь краткий кивок и высокая фигура скрывается в кухне. Конечно ему хотелось что бы Джинни остался, бариста уже заготовил некоторые песни с романтическим подтекстом, но остановить его сил не хватит. "Может даже и к лучшему" – Думает Ликс, протирая столики. Если бы он только знал, что у Хенджинна такая же проблема, что он тоже не знает о чем говорить и как себя вести. Быстро отписывает Минхо, дабы тот не уходил далеко, хотя сам задается вопросом "зачем?". Старается провести больше времени на кухне, подсчитывает время по песням. Кажется, что вся кухня уже блистает, но идти обратно так и не хочется. Хоть за день их отношения и сгладились, но напряжение все также осталось. Зал тоже сияет, каждая баночка и вазочка, но Ликс так и стоит, тоже не желая идти на встречу. Он особо даже и не слышит музыку, все больше и больше думает о словах, хотя пора бы уже начать говорить их. Синяя макушка появляется где-то за стеклом, когда ее обладатель наматывает уже круг 10 около кофейни. Одними лишь губами спрашивает как все прошло, на что Феликс лишь вскидывает руки и показывает идти дальше. Бариста оборачивается пару раз к кухне и понимает, что ждать более невозможно. Если они не поговорят прямо сейчас, то эта неловкость так и останется между ними, пока Джинни не уедет. А эта мысль пугает Феликса до потери пульса, поэтому борясь с собой, он все же зовет Хенджинна. Фотограф появляется с опущенной головой и руками за спиной. Рабочей одежды больше нет и теперь прекрасно виден простой, но утонченный вид. Ликс встречает его с изумленным видом, но ловя себя на мыслит, что они так молча смотрят друг на друга, чуть встряхивает головой и приходит в норму. Сейчас солнце вновь играет на его лице, подсвечивая карамельные глаза. В ярких лучах еще заметнее каждая веснушка, даже самые маленькие. Джинни любил каждую из них, любил всего Феликса, от кончиков ушей и до пят, был готов рассматривать его так часами. Ему кажется, что солнце на его лице, как тогда, в их поездку на море. На берегу Хенджинн смог довериться, а сейчас не может трех слов сказать. На фоне начинают играть те самые песни, заготовленные первоначально для их встречи, а они все также молчат. Феликсу хочется просто ринуться в объятия Хенни и чтобы ситуация разрешилась сама собой, но такое лишь в мыслях. Стоять вот так, на расстоянии пару шагов, боясь сделать их, до жути неловко. –Насчет вчерашнего... – Голос Ликса немного дрожжит, снимая и одевая кольца. Голова опущена, ему страшно поднимать взгляд в глаза возлюбленного. –Если это была ошибка, то я все пойму.. – Начинает Хенджинн, отводя взгляд на окно, за которым виднеется его психолог. –Нет-нет! – Перебивает его бариста, выглядит еще более напугано, – Это не было ошибкой! Феликс подходит и хочет взять Хенни за руку, но выходит лишь неловкое, обжигающее касание. Ликс поднимает голову и Джинни видит глаза наполненные влагой, дрожащие губы и чуть красный нос. Фотограф ласково кладет руку на щеку, подходя еще ближе, но сам говорить что-то опасается. –Все, что произошло не было какой-либо ошибкой или случайностью. Я не знаю какая будет твоя реакция, может ты как раз и хотел что бы это оказалось шуткой, но нет. Хенджинн.. – Ликс говорит быстро, губы дрожжат, а из глаз кажется вот-вот побегут слезы. Воздуха будто не хватает, он почти задыхается в своих же словах. Хенни не может смотреть на это столь равнодушно. –Я люблю тебя. Джинни совсем легко придерживает Ликса, переплетает их руки и приближается. Губы обжигает горячие дыхание напротив, но оно прекращается, как только они соприкасаются. Движения маленькие, аккуратные и осторожные. Чувствуется этот острый страх, но он так приятно смешивается со сладким вкусом любви, что полностью теряется. Феликсу кажется, что еще немного и коленки будут подкашиваться, хотя это лишь легкое прикосновение. Совсем малость, но для него это мечта, которая наконец сбылась. –Ты хотел сказать именно это? – Хенджинн остается все также близко, лишь разрывает этот невесомый поцелуй. Ликс сжимает чужую руку еще крепче и теперь понимает, что ни он, ни Хенджинн не убежит. Это придает уверенности, потому что теперь он не чувствуется одиночества. Сейчас с ним есть Джинни, его любимый и милый Джинни, из-за которого и горят щеки. Феликс поднимает взгляд и легонька кивает головой в знак согласия. Губ касается легкая, но такая теплая улыбка для Хенджинна, что тот готов целовать каждый сантиметр, дабы его солнце так сияло. –Дурачок, ты уже вчера успел это сказать. Так что считай мои слова согласием на наши отношения. – Хенни целует того в нос, где россыпь обожаемых веснушек. Видит удивленные глаза напротив и лишь смеется на это, осталяя влажные следы на лице. Ликс заливается тихим смехом в ответ, губы Хенджинна немного щекочут его. Вся ситуация с напряженной приобретает расслабленную обстановку, а музыка на фоне все больше и больше подталкивает расствориться в объятих друг друга. Они все ближе, и в этот раз их это не пугает. Между ними не осталось этой недосказанности, лишь любовь, дающая биться их сердцам. Феликс кладет голову на плечо парню, прижимается крепче и тихо напевает песню на фоне. Низкий голос сейчас будто убаюкивает, Джинни целует младшего в макушку и немного прикрывает глаза, слушаю мелодичный голос уже своего парня. –Darling you look perfect tonight. – Шепчет Ликс, обнимая и наполняя легкие любовью. –М? – С закрытыми глазами откликается Хенджинн. –Люблю тебя, – впервые за вечер говорит Феликс и теперь он сам целует в пухлые губы напротив. Он уж думает, что таким способом огородит себя от прочих вопросов Джинни, и они так и остануться вдвоем, покачиваясь под спокойную мелодию. Джисон бродит около кофейни уже минут 40, успел сходить во все ближайшие магазинчики и купить горячий чай в забегаловке, но сейчас кончики пальцев все равно мерзнут. Солнце почти опустилось за горизонт, а он в одной футболке . Наворачивает очередной круг и уже который раз видит все того же недовольного кота на лавочке. Тот тоже выглядит замерзшим и уставшим, но Сони боиться идти к нему. Они пересекаются взглядами вновь и бельчонок решает остановиться и сесть рядом. Все также неуютно и холодно, и теперь, кажется, он мерзнет еще и от Минхо. Джи сидит рядом и болтает ножками под песни "Моя Мишель" и молчит, пряча руки в корманах. Хо сидит удобно, даже почти разволившись, а Сони все ближе к краю. –Ну и долго будем сидеть? – Спрашивает Мин глядя на Джисона из полузакрытых век. –Угу, – Выдавливает из себя Сони, даже не глядя на собеседника. В голове вновь та неловкая ситуация, за которую надо будет извиняться и он вновь сжимается. –У меня лично ноги уже немного затекли, и, честно говоря, жопа кирпичом от этой лавочки. Пройтись не хочешь? – Минхо потягивается, как самый настоящий кот, а Джисон лишь молча смотрит на это и встает следом. Он чувствует особую неловкость рядом с музыкантом. Еще бы, Джи, кажется, будет винить себя остаток дня. Он просто не может отказаться, ощущая некое давление от фигуры Хо. Давление и то же притяжение, о котором Сони умалчивает для себя. Они проходят до ближайшего ларька и обратно, по большей части молча по пути, переговариваясь о чем-то по типу погоды. –А еще я извиниться хотел, – бормочет Джи, убирая руки за спину и надувая щеки. –Да, поступок конечно хуевый. Думать нужно было. – Минхо совершенно не собирается сразу отнекиваться и прощать, хотя на самом-то деле он сейчас и не сильно помнил об этом. – Просто знай, что на людей бросаться вариант так себе. Джисон тихо кивает и они вновь идут молча. Он просто напросто не знает, как реагировать. Чувствует себя еще больше неловко, не понимает, простили его или еще нет. Так и возвращаются к месту, откуда и пришли. Все к той же лавочке и тем стеклянным дверям, за которыми виден кафетерий. Минхо останавливается и лишь вздыхает. Сколько он тут? Да с обеда и уже до позднего вечера, хотя думает, что мог заняться более полезными делами, а не караулить друга-истеричку. Джисон останавливается рядом следом, ожидая дальнейших действий. Мин не вовремя решает посмотреть на заведение, а точнее рассмотреть происходящее за дверьми, но увиденное заставляет отвернуться. Джи глядит следом, наклоняясь чуть вперёд и издав громкое "Ой!" переводит взгляд на небо. Никто из них не собирался увидеть, как их друзья целуются. Их глаза блуждают по всем объектам на улице, по детям на дальней площадке, по деревьям, машинам и асфальту под ногами. Оба смущенным и чувствуют себя преступниками, пойманных с поличным. –Смотри, какая картина красивая. – Говорит Джи, останавливая свой взгляд на дорожном знаке. Мин смотрит то на него, то на этот знак. –Ага, Леонардо да Винчи наверное рисовал. – Отвечает Хо и яро пытается забыть только что увиденное. Сейчас он думает, что лучше обсудить глупость с очередным идиотом, чем перед глазами будет картинка Хенджинна и Феликса. –И стоит наверное миллиард, – Джисон заканчивает говорить и бросает в рот чипсину, следом протягивая пачку Минхо. Тот немного кривиться, но все же принимает. Так они опять стоят молча, смотря на знак и едя чипсы. –Я вообще-то музыкант. – Хочет предъявить Мин, что так-то живопись не его конек. –А я рэпер. – Отвечает Джи и получается наоборот. Хо хотел заткнуть белку, но теперь молчит сам. –О, там кстати, видимо, картина Айвазовского. Сони показывает свободной рукой на знак пешеходного перехода впереди. В целом-то на знаке тоже есть голубой, так что автор подобран правильно. Теперь они шагают к нему, и плевать, что Айвазовский моря рисовал, когда теперь они имеют одну проблему на двоих.