Ханжа

***

Глава третья: Медовый месяц   В шикарном отеле на юге Франции, в королевских апартаментах на самом верхнем этаже, молодожены стояли лицом к лицу. Когда свадебный прием подошел к концу, была почти полночь. Друзья и семья, а также большое количество людей, с которыми ни жених, ни невеста не были знакомы, потребили невероятное количество еды и возлияний. Они протанцевали напряженный, неудобный вальс, а затем провели большую часть вечера, порхая в толпе, разговаривая со своими гостями.   Казалось, они оба пытались отсрочить неизбежное. Вечеринка подходила к концу, и в конце концов у них не было другого выбора, кроме как посмотреть правде в глаза ... они были женаты, и Министерство ожидало, что их брак будет завершен, и скорее раньше, чем позже. Они готовились к постели в тишине, по очереди посетили ванную, а затем встретились в центре комнаты перед камином. Люциус был одет в синий халат, а Гермиона - в полоску серебристого атласа, отделанную тонким французским кружевом, которое едва доходило до середины бедра.   “Это кажется странным”, - сказала она. Ее пальцы играли с подолом. Предполагалось, что маленькое неглиже должно было соблазнить, но Люциус даже не потрудился взглянуть на него, во всяком случае, она этого не заметила, его взгляд, похоже, был прикован к стене за ее головой.   “Да, ну, мы почти незнакомцы”, - сказал он, его глаза все еще были устремлены в какую-то невидимую точку.   “Незнакомцы все время занимаются сексом”, - возразила она, закусив губу и обнаружив, что ей странно любопытно, какое небольшое потрясение произошло между ними во время церемонии. Повторится ли это снова, когда они займутся любовью? Люциус прочистил горло и поправил пояс на халате.   “Тебе следует лечь в постель и приготовиться, я подожду несколько минут, прежде чем присоединиться к тебе”, - сказал он натянуто.   “Что ты имеешь в виду, говоря "приготовиться"? Ты собираешься сделать со мной что-то странное?” - спросила она, ее брови выгнулись так высоко, что они угрожали исчезнуть в линии роста волос.   “Конечно, нет! Я просто хотел дать тебе возможность устроиться между простынями и устранить любые препятствия, которые могут помешать мне выполнять мои супружеские обязанности”, - сказал он, явно смущенный разговором.   Она почти рассмеялась, почти, но потом поняла, что это была не какая-то шутка. Он был серьезен. Она прекрасно понимала, что волшебный мир сильно отстал от времени в социальном плане. Они застряли в викторианской эпохе, когда дело касалось их традиций, одежды, верований и социальной иерархии, но она не могла справиться с охватившим ее шоком. Она ошибочно предположила, что такой гедонист, как Люциус Малфой, будет заниматься регулярным, возможно, извращенным сексом. Честно говоря, она была немного разочарована и в то же время заинтригована.   “Хм... позволь мне прояснить ... Ты хочешь, чтобы я легла в постель, задрала неглиже и раздвинула ноги, верно?" - недоверчиво спросила она. Два ярких пятна расцвели на его бледных щеках, и он поежился.   “Это, вероятно, было бы наиболее приемлемо”, - хрипло сказал он.   “Хорошо ... как ты планируешь это сделать, чтобы не причинить мне боль, поскольку у тебя явно нет намерений заниматься прелюдией?” - она находила странную ситуацию все более и более захватывающей.   “Я приготовил ... в прикроватной тумбочке есть ... припасы, я не причиню тебе вреда”, - сказал он. Выражение его лица было настолько неловким, что это выглядело так, как будто его пытали. Она хотела бы знать во время войны, что простой разговор о сексе - это все, что нужно, чтобы смутить Пожирателя смерти, это могло бы быть ценным инструментом.   “Смазка? Ты подписал брачный контракт, в котором обязался удовлетворить меня в наших сексуальных отношениях”.   “Тело женщины - это поле, на котором ее муж сеет свое семя, и если я посею в тебя свое семя, это должно более чем удовлетворить тебя”, - сказал он. Тогда она рассмеялась, потому что просто не могла поверить, что так ошиблась. Она представляла, что высокомерный павлин был чувственным самцом на грани сексуальных отклонений, а он был всего лишь ханжой.   Ей было грустно за него, у него не могло быть полноценного брака, если его представления о супружеских отношениях были такими устаревшими. Если только это не имело ничего общего с его личными пристрастиями и все, что связано с ее кровью.   “Это потому, что я магглорожденная?” - спросила Гермиона. Он разочарованно вздохнул и нахмурился, но по-прежнему не смотрел на нее.   “Что потому, что ты магглорожденная?” - спросил он раздраженно.   “Итак ... ты действительно хочешь, чтобы я просто задрала рубашку и позволила тебе несколько минут колотить меня между ног, а затем отвернуться и заснуть?” - истерический смех вырвался из глубины ее души, и она не могла сдержаться.   “Можем ли мы, пожалуйста, начать? Время уже позднее, а ты стоишь здесь в истерике”, - произнес он с насмешкой.   “Ты сильно устал?” - спросила она, вытирая слезы веселья.   “Не особенно, я думаю, что, возможно, я переборщил с шампанским, я чувствую, что проснулся”, - он нахмурился, как будто его беспокоили эти новости.   “Это здорово, потому что мы с тобой немного поболтаем, - сказала она, все еще посмеиваясь, - присаживайся, Люциус”.   В замешательстве нахмурив брови и плотно сжав губы, он устроился в большом кресле перед камином, в то время как его жена, с которой он прожил всего несколько часов, сидела на оттоманке настолько чопорно, насколько позволяло ее неглиже. Она откинула волосы за плечи и несколько мгновений смотрела на него, пока он смотрел на языки пламени, танцующие в камине. Она начала видеть некоторый потенциал в своем браке и впервые потенциал, который поможет ему стать идеальным любовником для нее.   “Я не хочу совать нос не в свое дело ... и я не хочу причинять тебе боль, но…какой была сексуальная жизнь в твоем предыдущем браке?" - спросила она, прикусив нижнюю губу, ожидая, что он либо ответит, либо проклянет ее.   “Я не понимаю, какое тебе до этого дело”, - резко сказал он, бросив на нее короткий взгляд.   “Хорошо....как ты думаешь, почему супружеские пары занимаются сексом?” - она попыталась снова.   “Для детей”, - просто ответил он.   “Хорошо…как насчет людей, которые делают это без намерения завести ребенка ....почему они занимаются сексом?” - спросила она.   “Потому что они низменные, необразованные язычники, которые не могут контролировать себя и не заняты ничем важным в своей посредственной жизни, поэтому они бегают, как звери во время гона, чтобы занять время”, - его ответ повеселил ее. Это было так элитарно сказано, так типично для знаменитого высокомерия Малфоев.   “Разве ты никогда не делал этого просто потому, что это приятно?”   “Это всегда приятно, - фыркнул он, - но только потому, что что-то кажется приятным, это не значит, что нужно предаваться этому чрезмерно”.   “Хорошо ... я могу допустить, что ты спал со своей предыдущей женой с намерением произвести потомство и без каких-либо других намерений. Но разве у тебя не было любовницы?" - спросила она, начиная чувствовать некоторую безнадежность в своих поисках истины.   “Я слишком уважал свою жену, чтобы смущать ее таким образом, кроме того, я слишком занятой волшебник, чтобы тратить время на общение с распутными женщинами”, - ответил он, вытаскивая палочку и используя ее, чтобы налить себе немного бренди.   “А как насчет того, когда ты был молодым? Конечно, у тебя были девушки...”   “Я узнал, что женюсь на Нарциссе, в тринадцать лет, и я не тратил свою молодость впустую, как многие из вас сегодня, напиваясь до тошноты и прелюбодействуя со всем, что движется. Я готовился занять свое место в качестве главы семьи, управлять семейным бизнесом и поместьем", - его очень задело ее любопытство, он чувствовал себя защищающимся, как будто она обвиняла его в том, что он сделал что-то не так.   “Я не хочу тебя обидеть, Люциус, но … ну, видишь ли, дело в том, что … мне нравится секс. Мне это очень нравится. Я люблю ласкать и чтобы меня ласкали, люблю, когда меня обнимают и шепчут мне на ухо непристойные слова. И особенно я люблю целоваться, - тихо сказала она, - тебе не нравится целоваться?”   “Зачем?”   “Затем, что это волнующе, интимно и возбуждающе, это приятно”, - сказала она.   “Мужчине достаточно легко достичь возбуждения, нам не нужно тратить время на поцелуи, чтобы выполнить ... ”   “Но женщине нелегко достичь возбуждения. Нам нужно больше, чтобы действительно наслаждаться этим, чтобы достичь оргазма, - Люциус начал что-то говорить, и Гермиона немедленно прервала его, - если ты только подумаешь объявить женский оргазм мифом, я заколдую тебя”.   Он крепко сжал рот и смотрел, как она недоверчиво качает головой. Его жена, безусловно, была дерзкой маленькой штучкой. У него никогда в жизни не было такого неподобающего разговора с женщиной. Это заставило его чувствовать себя неловким и неадекватным.   “Конечно, у тебя был секс не только с твоей бывшей женой … Я имею в виду, что секс только ради удовольствия - это не какая-то новая идея, Люциус, есть причина, по которой проституцию называют "древнейшей профессией в мире". Разве ты не целовался и не тискался, когда был в школе? Ты никогда не ходил в бордель...?”   “Не каждого мужчину водят кругами за придаток между ног, Гермиона, - отрезал он, раздраженный разговором, - и чтобы закончить этот нелепый разговор, суть в том, что мужчина делает с ... распутной женщиной, - это не то, что мужчина делает со своей женой!”   Так в этом и была суть? Он считал, что к жене следует относиться по-другому, ставить ее на пьедестал, она была существом, которое нужно баловать и защищать. Неудивительно, что чистокровные женщины были такими капризными коровами, они были сексуально не удовлетворены!   “Люциус, я не прошу тебя обращаться со мной как со шлюхой...”   “Я надеюсь, что нет!” - он выглядел испуганным, и она сдержала смех.   “Нас с тобой заставляют вступить в этот брак, заставляют делить постель. Я просто думаю, раз у нас нет выбора в том, что мы оказались мужем и женой, мы должны попытаться извлечь из этого максимум пользы, найти способ быть счастливыми вместе, в спальне и вне ее”, - она наблюдала за его лицом и поняла, насколько оно на самом деле было выразительным, особенно глаза, когда он размышлял о чем-то.   “Что ты имеешь в виду?” - спросил он. Он не был уверен, что поступает правильно, поддаваясь на ее провокации, все, что он знал, это то, что он провел тридцать лет в браке, в котором чего-то не хватало ... и он не очень хотел, чтобы его постигла та же участь во втором браке. Что, если, позволив ей в определенной степени руководить, он действительно сможет найти какое-то удовольствие в браке на этот раз?   “Ну, для начала, - она встала и перешла с оттоманки, чтобы устроиться у него на коленях, перекинув ноги через подлокотник его кресла, а руками обвила его шею, - тебе нужно отказаться от идеи, что сексом следует заниматься только в темноте, между простынями кровати”.   Он неловко поерзал, держа ее на коленях, ее мягкая круглая попка прижималась к его паху и оказывала очевидное воздействие. Не было другого человека, который сидел бы у него на коленях с тех пор, как Драко был ребенком, никогда взрослая женщина не садилась на него таким образом.   “И где бы ты посоветовала нам заниматься этим?” - он поморщился, когда его голос дрогнул.   “Везде, где мы захотим, - прошептала она, проводя языком по нижней губе и, наконец, заставляя его взгляд сфокусироваться на ней, - что тебе нравится в женщинах, Люциус?”   “Что ты имеешь в виду?” - спросил он, тяжело сглатывая и стараясь не смущаться от того, что его похотливый член упирается в ее задницу.   “Когда ты смотришь на женщин, что в них тебя возбуждает? Тебе нравятся ноги, грудь, женский зад?” - она провела пальцами по волосам у него на висках, простой жест по любым стандартам, но от этого по его спине пробежала необычная дрожь.   “Гм ... ну ... женщины, с которыми я знаком, обычно скромно одеты, прикрыты от шеи до лодыжек”, - его голос был хриплым, и ему было трудно сопротивляться желанию закрыть глаза и наклонить голову к ее руке, как кошке, отчаянно нуждающейся в ласке.   “Ну…а как насчет меня? Вот я сижу у тебя на коленях, прикрытая лишь клочком материи…тебе что-нибудь во мне нравится?” - она знала, что ее вопрос был подобен заряженному пистолету, направленному на ее самооценку, но она чувствовала, что он не был полностью равнодушен к ней. Гермиона знала, что никогда не будет такой красивой, какой была Нарцисса, но из того, что она выяснила из их странного разговора в брачную ночь, она могла подарить ему нечто более ценное, чем простая красота. Она собиралась привнести в его жизнь страсть, желание, немного волнения и, возможно, когда-нибудь счастье.   “Твои губы”, - сказал он, и ощутил неловкость, когда понял, как легко выпалил свой ответ, даже не подумав, не потратил ни минуты, чтобы взглянуть на тело, которое она так охотно показала ему. Он видел, что она тоже была удивлена его заявлением.   “Никто никогда не говорил мне этого раньше, - тихо сказала она, - обычно мужчины делают какие-то комментарии по поводу моей груди или моего зада. Люциус…. тебе нравятся женщины, не так ли?” - ей нужно было убедиться, прежде чем продолжать, она не хотела биться головой о кирпичную стену, если Люциус не был гетеросексуалом.   “КОНЕЧНО, МНЕ НРАВЯТСЯ ЖЕНЩИНЫ!” - проревел он, вырвав ее из раздумий, когда попытался вскочить со стула и сбросить ее со своих колен.   “Хорошо…Мне жаль! Я не хотела тебя оскорбить…пожалуйста, - она приложила руку к его щеке и на мгновение задержала на нем взгляд, - я прошу прощения ... Я просто... не пойми меня неправильно, но я потрясена, что ты такой... ну... неопытный”.   “Я не неопытный, я тридцать лет делил постель со своей первой женой!” - он был зол и смущен, и в этом была виновата маленькая мегера, все еще сидящая у него на бедрах. Почему она не могла просто вести себя как нормальная жена и лечь, чтобы он мог покончить с этим?   “Но ты, конечно, знаешь, что секс это нечто большее, чем просто вставить предмет A в прорезь B, у тебя были годы бесстрастных совокуплений в холодной постели только для того, чтобы попытаться сделать ребенка, - сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал мягко и менее агрессивно, - возможно, мы с тобой не друзья, возможно, мы никогда не полюбим друг друга, но у нас может быть нечто большее, у нас может быть очень страстный, полноценный брак, если ты просто отложишь свои неправильные представления о сексе на задний план на некоторое время”. Он немного смягчился, но она все еще очень хорошо осознавала тот факт, что он был взволнован: “Просто... доверься мне, и я обещаю, что ты будешь очень доволен этим браком, Люциус”.   “Ты вообще представляешь, насколько странным является весь этот вечер? Честно говоря, я нахожу это неудобным и унизительным”, - фыркнул он, задрав нос.   “Мне жаль, что тебя заставили жениться на мне, Люциус. Мне жаль, что нас заставляют делить постель, но я приняла эту ситуацию такой, как она есть, это просто невозможно изменить. Но я не понимаю, почему мы должны быть несчастны из-за этого, почему мы не можем найти какое-то удовольствие друг в друге, даже если это удовольствие чисто физическое", - сказала она. "Я нахожу тебя очень привлекательным”, - она понизила тон своего голоса до хриплого мурлыканья и еще раз взъерошила шелковистые пряди волос на его висках. “Твои шелковистые волосы”, - она провела пальцами по серебряным дугам бровей. “Твои прекрасные серебряные глаза”, - она провела кончиками пальцев по его носу и губам, затем вниз, чтобы она могла погладить линию его шеи и скользнуть рукой под его халат. Его кожа была гладкой, как шелк, и обжигающе горячей на ощупь, когда она провела ладонью по его груди и плечу, наслаждаясь ощущением горячих, напряженных мышц под ее лаской. “У тебя очень красивое тело, Люциус”.   Он тяжело дышал, резко втягивая воздух через нос, пытаясь справиться с ощущением ее рук на своем теле, которое было таким неожиданным. Нарцисса никогда не прикасалась к нему так интимно. На протяжении всего их брака она сводила близость к минимуму. Во время секса ее руки часто были по бокам, в редких случаях она могла положить их ему на плечи. Он не мог вспомнить ни одного случая, когда она гладила его грудь так, как это делала его нынешняя жена. Он нашел это довольно ... стимулирующим. Ему даже нравилось, как ее пальцы ощущались в его волосах, а он не был из тех мужчин, которым нравится, когда его волосы растрепаны. Никогда и нигде.   “Спасибо?” - он не был уверен, как правильно реагировать на комплимент своей форме.   “Итак ... тебе нравятся мои губы? Что в них тебе нравится?” - спросила она, слегка ухмыляясь необходимости вести взрослого мужчину через соблазнение.   “Ну ... у них прекрасный цвет без этой нелепой губной помады, и они выглядят мягкими, пухлыми ... и когда ты говоришь, они немного ... гипнотизируют”, - хрипло сказал он, внимательно наблюдая за предметом разговора, пока говорил.   “Какие прекрасные слова, Люциус”, - прошептала она, - о чем ты думаешь, когда смотришь на мои губы? Что они делают в твоих мыслях?”   “Улыбаются мне”, - ответил он, не задумываясь. Гермиона ахнула, ее сердце чуть подпрыгнуло от такой уязвимой реакции человека, которого она считала неуязвимым.   “Ты думаешь о том, чтобы поцеловать меня? Заставить меня поцеловать тебя? Ты думаешь о том, как я провожу ими по твоей коже ... беру в рот...?" - хрипло спросила она, отчетливо ощущая, как его член пульсирует под ее задом.   “Жены так не делают”, - прохрипел он, его голова была заполнена декадентскими образами. Она улыбнулась ему мягкой, милой улыбкой и наклонила голову так, что ее губы коснулись его уха.   “Эта жена делает ... если хочешь”, - прошептала она, взяв мочку его уха зубами и слегка прикусив. Она услышала его тихое проклятие и улыбнулась. “Разве ты не хочешь поцеловать меня, Люциус?”   “Я должен?” - спросил он рассеянно, его глаза все еще были прикованы к губам, которые полностью заворожили его. Гермиона нашла его интерес к ее губам забавным и лестным. Она также нашла отсутствие у него достойной сексуальной истории чертовски захватывающим. Она собиралась открыть ему глаза на совершенно новый мир.   “Позволь мне”, - тихо сказала она, обхватив рукой его затылок, и наклонилась к нему. Она нежно коснулась его носа своим, а затем на мгновение слегка провела губами взад-вперед, прежде чем надавить сильнее. Он напрягся, когда кончик ее языка пощекотал его губы, а затем, из любопытства, раздвинул их, чтобы позволить настойчивому маленькому мародеру проникнуть в его рот. Ее язык играл с его языком дразнящими движениями, которые были соблазнительными и не агрессивными. Она дразнила и щекотала, уговаривая его язык присоединиться к игривой борьбе.   Он ахнул, а затем застонал, когда она прикусила его губы, и нежно пососала. Это было божественно. Низкая вибрация начала распространяться вдоль ее позвоночника, ее дыхание стало затрудненным, а ее половые губы начали увлажняться и набухать. У них была химия, в этом нет сомнений. Люциус целовался так же хорошо, как и все, что он делал, с чистой элегантностью и изяществом.   “Как тебе?” - спросила она.   “Довольно мило”, - хрипло ответил он, у него перехватило дыхание, когда она уткнулась носом в нижнюю часть его челюсти прямо возле уха. Мягкие губы, которые привлекли его внимание, осыпали его шею нежными, влажными поцелуями, ее зубы покусывали сухожилия. “Очень мило”, - его голова откинулась на спинку стула, когда его жена крепко сосала пульс, бьющийся чуть ниже его адамова яблока.   “Мммм ... ты хорошо пахнешь, Люциус”, - промурлыкала она у его кожи, облизывая теплую, слегка шершавую колонну его горла. Ее руки оставили его плечи, чтобы скользнуть вниз между ними, нащупывая завязанный пояс его халата. Несколькими быстрыми рывками она ослабила узел и нетерпеливо распахнула ткань. “ Вытяни руки", - пробормотала она, сбрасывая халат с его плеч, когда он высвободил руки.   “Ты властная”, - простонал он, когда ее зубы погрузились в мышцу, где соединялись плечо и шея.   “Я не играю в игры, Люциус, - сказала она, обхватив его лицо руками, - тебе не нужно играть со мной в угадайку, я дам тебе знать, что мне нравится, чего я хочу, что мне нужно, и я хочу, чтобы ты делал то же самое. Если мы будем честными друг с другом, мы можем быть по-настоящему счастливы”.   “Честными ...?”   “Я знаю, что это пугающая идея для тебя, но с небольшой практикой, я уверена, ты сможешь делать это, - усмехнулась она, - теперь... потрогай меня”.   “Где?”   “Где захочешь, - сказала она, - вот, позволь мне стать более ... доступной для тебя”. Она ерзала и ерзала, пока не оказалась верхом на нем в кресле, ее колени утопали в толстой подушке, а попа покоилась на его бедрах. Изменение положения не только сделало ее более доступной для него, но и сделало его гораздо более доступным.   Его эрекция была длинной, толстой и твердой, как камень, тяжело лежащий на нижней части живота. Ее глаза расширились от удивления, а затем ее губы изогнулись в улыбке, которую он мог определить только как дикую.   “О, Люциус, - сказала она с тихим хриплым стоном, который заставил его член взволнованно подпрыгнуть на животе, - это нечто прекрасное”. Она потянулась к нему, но он схватил ее за запястье, остановив ее прежде, чем кончики ее пальцев смогли даже коснуться его ноющей длины.   “Может, тебе не надо...это было так давно..." - прохрипел он. Он хотел почувствовать ее прикосновение, но знал, что если она прикоснется к нему хоть пальцем, он кончит, и самая интригующая ночь в его жизни закончится слишком быстро.   “Хорошо, - тихо сказала она, выкручивая свое запястье в его руке, пока ее рука не обняла его кисть, - как насчет того, чтобы ты потрогал меня?” Она взяла его за запястье и поднесла кончики его пальцев к своим губам. Его руки были мягкими, ногти короткими и гладкими. Она могла догадаться, что он часто делал маникюр, его ногти выглядели лучше, чем у нее. Она провела кончиками его пальцев вниз от своих губ, по подбородку и вдоль передней части шеи к ложбинке между грудями.   “Твоя кожа такая мягкая ... как бархат”, - сказал он, как будто не мог в это поверить.   “Ты ожидал чешую?” - она слегка поддразнила, прижимая его ладонь к изгибу одной груди.   “Нет ... боги, такая мягкая”, - наполовину простонал, наполовину прошептал он, обхватив ее и нежно разминая упругую плоть ее груди. Крошечная бусинка ее соска приподнялась и прижалась к его ладони, и он зачарованно наблюдал, как другой сосок поднялся и прижался к блестящей ткани ее платья. Она скрестила руки, схватила кружевной подол своего неглиже и одним быстрым, плавным движением подняла его и сняла через голову, небрежным движением отбросив его за спину. “Мерлин!” - выдохнул он.   Дюймы и дюймы идеальной, кремово-белой кожи были обнажены для его удовольствия. Она даже откинула волосы на спину, чтобы он мог беспрепятственно видеть. Он был человеком, который любил красивые вещи, ему нравилась красивая одежда, красивая мебель, красивые виды и искусство ... он не ожидал, что вид обнаженного тела его молодой магглорожденной жены будет одной из самых красивых вещей, которые он когда-либо видел. Везде плавные изгибы и кремовая нежная кожа, слегка окрашенная оттенками розового и персикового.   Маленькие золотисто-персиковые веснушки усеивали ее плечи, а темно-розовые соски венчали кремовые холмики ее грудей. Ее живот был мягким, и затененная сфера ее пупка потянула его кончики пальцев ниже, не в силах удержаться, чтобы не проследить за небольшим углублением. Он наблюдал, как напряглись мышцы ее живота, и задавался вопросом, хорошая это реакция или плохая, когда она обеими руками обхватила его запястье. Он почему-то ожидал, что она уберет от себя его руки, скажет ему, что он ведет себя неприлично, как любая чистокровная женщина. Он узнал, что никогда не должен переносить такие представления на Гермиону, осознавая, к своему удовольствию, что она уникальна.   “Потрогай ниже”, - прошептала она, скользя его рукой вниз, так что его пальцы изогнулись на гладком холмике ее лона, где его приветствовала горячая гладкость. Используя свои руки, она направила его пальцы между пухлыми от страсти губками, чтобы скользить по ее покрытой росой плоти. “О да ... прямо здесь!” - она ахнула, когда он погладил ее клитор, используя ее собственную жидкость, чтобы смазать его прикосновение. Она отпустила его запястье, позволяя ему прикасаться к ней так, как ему заблагорассудится, в то время как она положила руки ему на грудь и покачивала бедрами взад-вперед, помогая его ищущим пальцам.   “Боги, ты такая... мокрая!” Он смотрел на свою руку, и жемчужная жидкость теперь покрывала его пальцы и стекала в ладонь, пока он гладил ее. Он никогда в жизни не чувствовал ничего более ... теплого, мягкого и интригующего.   “О да…для тебя, - прошептала она, наклоняясь, чтобы провести языком по его губам, - мне нравится говорить, когда я занимаюсь любовью, Люциус…поговори со мной”.   “Кажется, я не могу заставить свой мозг функционировать”, - он ответил ей честно. Его мысли были в лучшем случае беспорядочными, прыгая между восхитительным ощущением ее влажного и гостеприимного лона и его собственным пульсирующим членом, умоляющим о внимании.   Она посмотрела вниз и увидела, что его член тяжело лежит на животе, блестящий мазок предэякулята растекся по мускулистой равнине. Он был темно-красного цвета, и она могла видеть, как кровь пульсирует под кожей. Он был настолько переполнен, что его крайняя плоть втянулась, и была видна широкая сочащаяся головка. Она протянула руку и слегка провела пальцем от основания до кончика по нижней стороне и наблюдала, как он пульсирует и подпрыгивает на животе, пока он шипел и задерживал дыхание.   “Ты ведь долго не протянешь, правда?” - спросила она. В ее голосе не было осуждения или обвинения.   “Я попробую...но... прошло много времени, и ты такая..." - он замолчал, издав низкий стон, когда она сдвинула бедра так, что его палец скользнул в нее. Она была такой тугой, обжигающе горячей и такой чертовски скользкой, и она так чудесно ощущалась вокруг его пальца, что мысль о том, чтобы скользить пенисом внутри нее, заставляла его плакать. Почему, черт возьми, он никогда не замечал, насколько невероятным на самом деле было женское тело? Потому что он был ханжой, вот почему. Большой, высокомерный, чистокровный ханжа, но это быстро менялось, поскольку его маленькая грубиянка жена быстро дала понять, что ‘традиционная’ супружеская постель не будет частью их брака.   “Все в порядке….у тебя такие удивительные руки .... просто не останавливайся, продолжай, хорошо?" - она обхватила пальцами его широкое основание и выровняла его эрекцию, устраиваясь на нем. “Просто продолжай тереть мой клитор ... не останавливайся”, - выдохнула она, прижимая широкую головку к своему отверстию и чувствуя легкое жжение от его ствола, растягивающего ее. Она тоже давно не была с мужчиной.   “Урррррггггхххх...” - он застонал, долго и громко, его глаза закатились на затылок. Он никогда не чувствовал ... ничего похожего на ощущение шелковистости его молодой жены, обнимающей его эрекцию внутри себя.   “Не забывай тереть”, - сказала она, опускаясь все ниже, пока ее ягодицы не оказались плотно прижаты к его бедрам. Он был толстым и длинным и, вероятно, самым большим, который у нее когда-либо был, поэтому, чтобы полностью принять его, потребовалась некоторая настройка. Его пальцы, поглаживающие ее клитор, безусловно, помогли, поскольку она наслаждалась тем, что он ее наполнял. О да, она определенно собиралась сделать этот брак удачным, и она собиралась найти способ быть счастливой, даже если ее счастье было найдено только в штанах мужчины, которому в настоящее время грозит обморок под ней. “Люциус….посмотри на меня ”, - сказала она, обхватив его лицо руками и удерживая его голову ровно, когда он встретился с ней взглядом. Она начала двигаться, скользя вверх, а затем позволяя своему весу нести ее обратно вниз, медленно вращая бедрами, прежде чем снова скользить вверх. Его веки опустились, и комната снова огласилась его громким стоном. “Нет ... не закрывай глаза…продолжай смотреть на меня”.   Она чувствовала себя сильной, когда брала его. Он был потерян в ней, в удовольствии, которое она ему доставляла. Его глаза выглядели почти паническими, и она почувствовала, как он дрожит под ней.   “Я...это хорошо…давай, двигайся ... трахни меня”, - горячо прошептала она, потянувшись к его руке, которая сжимала ручку кресла, и положила ее прямо на свою задницу. Он сильно сжал, и она почти поморщилась от боли, но он выбрал этот момент, чтобы покрутить бедрами и вонзить свой член глубже в нее, и она потеряла всякие мысли о боли. Это было ИДЕАЛЬНО, угол, размер ... идеально.   “Гермиона ...” - он умоляюще простонал ее имя, но не был уверен, о чем он умолял.   “Это хорошо ... просто так .... о боже…Я сейчас кончу, Люциус, кончу ... сильно ... да, да .... да!" - ее руки легли на его плечи, ногти впились в напряженные мышцы, когда знакомая дрожь начала пробегать по ее животу. Ободренный ее поддержкой, он начал двигаться под ней более уверенно, одной рукой сжимая ее задницу, а другой все еще нежно поглаживая ее клитор. “О ... боже…Люциус!” - она напряглась, все ее тело подтянулось, кроме гладкого, мокрого рукава ее влагалища. Эти гибкие стены сжимались и разжимались, колыхались вокруг него, когда она дрожала и выгибалась.   Он не мог контролировать свою реакцию, он впился пальцами в ее мясистый зад, сильно и глубоко толкнулся вверх, позволяя ее волнистому каналу вытянуть из него оргазм. Он никогда в жизни не кончал так сильно и так ярко. Его член снова и снова дергался и пульсировал внутри нее. У него кружилась голова от наслаждения, его разум был полностью поглощен нелепым удовольствием, которое угрожало лишить его сознания.   Его голова откинулась назад, тело покрылось потом. Гермиона расслабленно прижалась к нему, ее щека покоилась на его плече, его смягчающийся член все еще подергивался внутри нее, когда они боролись за дыхание. Гермиона начала тихо смеяться, хриплый смешок, который заставил его хмыкнуть в ответ.   “О боже…это было лучше, чем я ожидала", - вздохнула она, игриво поцеловав его в щеку. “Ух”, - снова проворчал он. Формирование реальных слов было невозможно. Ведьма победила его и все его знания о сексе и браке. Он был просто бескостной оболочкой волшебника, но в тот момент он был чертовски счастлив, несмотря на неуместность того, что он был голым в кресле с развалившейся на нем ведьмой.   “Я даже не буду спрашивать, было ли тебе хорошо, - засмеялась она, - охрана, вероятно, постучится, чтобы узнать, все ли в порядке”. Она подняла голову и улыбнулась ему: “Я никогда не думала, что ты крикун, Люциус”.   Он выгнул бровь и издал еще один неандертальский звук, прежде чем закрыть глаза и вздохнуть. Он обнял ее, даже не задумываясь об этом, и она вздохнула и прижалась к нему. Ему было странно приятно обнимать ее, и он задавался вопросом, почему. В конце концов, он едва знал ведьму, несмотря на то, что получил невероятное удовольствие в ее объятиях.   “Ммммм ... это приятно, - вздохнула она, ее дыхание щекотало кожу у основания его горла, - я бы сказала, что для нашей первой попытки мы неплохо справились, муж”.   “Я был бы дураком, если бы не согласился, жена”, - пробормотал он.   “Мы попробуем еще раз через некоторое время .... на этот раз в постели”, - тихо сказала она, закрыв глаза и наслаждаясь его теплом.   Опять? Ведьма хотела сделать это снова! Он едва мог двигаться после того, как сделал это в первый раз! Может быть, Министерство на самом деле не пыталось сделать из него пример, женив его на слишком энергичной грязнокровке ... может быть, вместо этого они хотели убить его.

***