Ханжа

***

Глава четвертая: Размышления

В то время как молодожены завершили свой брак в далеком отеле, Драко Малфой затащил лучших друзей своей новой мачехи в паб в конце Ноктюрн-аллеи.   “Разве мы недостаточно выпили?” - спросил Уизли, качаясь и быстро моргая, пытаясь не заснуть.   “Нет”, - усмехнулся Драко и дал хозяйке пару галеонов, когда она привела их к эксклюзивному VIP-столику в задней части зала. Уизли был раздраженным сонным пьяницей, в то время как Поттер ухмылялся как дурак, он был счастливым пьяницей. Как только они устроились за своим столом, Драко заказал выпивку, а затем уставился на двух людей, которых он ненавидел все школьные годы, двух людей, которые теперь станут постоянной частью его жизни, нравится им это или нет.   “Итак ... Грейнджер и мой отец…кто бы мог подумать", - он ухмыльнулся над своим стаканом и стал ждать.   “Надеюсь, твой отец выживет”, - фыркнул Рон, опрокидывая свою пинту. Драко знал, что они заговорят.   “Почему это? Грейнджер имеет привычку убивать волшебников?” -  спросил он.   “Пффф ... высасывает их досуха”, - сказал Гарри, икнув.   “Как это?” - Драко подумал, что ему, вероятно, следует прервать возлияния Поттера, мужчина, очевидно, не мог удержаться от выпивки, а Драко потчевал его с самого начала встречи.   “Эта женщина ненисы ... нанисы ... , короче, она не может насытиться”, - сказал Рон, качая головой. "Вечно командует: " Еще, Рон...сильнее...быстрее...снова...сделай так…просыпайся, давай снова!" Я все время был измотан, и мой член болел!" - он поморщился, как будто вспоминая ту прошлую боль, - а ей было все равно...заставляла меня принимать целебное зелье и снова на нее залезать….Я любил ее, но, черт возьми, ее было слишком много для меня, я не справлялся”.   “Он плакал, - Гарри хихикал, как десятилетняя девочка, - он плакал, потому что у него болел пенис ... лгал, что идет на работу, чтобы дать отдых своим яйцам!”   “Это правда? Отец завел себе маленькую нимфоманку, не так ли?” - Драко усмехнулся, задаваясь вопросом, как его старомодный отсталый отец будет разбираться с этим. Его отец был ханжой, другого слова не подберешь.   “Твой отец завел себе ведьму, которая никогда не останавливается! На его месте я бы запасся мужественностью и целебными зельями", - фыркнул Рон.   “И льдом для яиц”, - Гарри снова хихикнул, и Драко откинулся на спинку кресла, ухмыляясь. Ситуация улучшалась с каждой минутой, определенно было забавно наблюдать за этим.

~ @ ~

Люциус Малфой сидел на гостиничной кровати, прислонившись спиной к изголовью, и размышлял о своем браке. Уже сейчас он сильно отличался от первого брака тем, что он осуществил его, не находясь в постели. Даже не ложась, и хотя часть его хотела ужаснуться такому поведению, он просто не мог. Это было, без сомнения, самое невероятное чувство в мире.   Он посмотрел на женщину, распростертую лицом вниз на кровати рядом с ним. Спутанные завитки кудрей на подушке, простыня низко сдвинута, одна нога и ягодица обнажены. Ее кожа была такой гладкой, такой мягкой, он был поражен тем, насколько ему понравилось прикасаться к ней. Она пахла сладко, а на вкус была еще слаще. Он обнаружил, что жаждет вкуса ее губ, когда она тихо застонала и пошевелилась на матрасе.   После их нетрадиционной возни в кресле они привели себя в порядок и улеглись в кровать. Это была большая кровать, смехотворно большая на самом деле, и он был полностью уверен, что она будет строго придерживаться одной стороны, пока он будет спать на другой, обычно так происходило в тех редких случаях, когда они с Нарциссой делили комнату. После кресла он не должен был удивляться, когда она скользнула по простыням и свернулась калачиком рядом с ним, ее кремовое мягкое бедро накрыло его таз. Она удовлетворенно вздохнула и начала тихо говорить о том, какой у них мог быть счастливый брак, если бы они просто попытались быть друзьями, как они могли бы работать вместе, чтобы создать прекрасную жизнь. Она сказала, что уже знает, что ей будет приятно делить с ним постель каждую ночь.   Делить с ним постель. Каждую ночь. Ведьма хотела спать с ним. Прямо там, рядом с ним, и он действительно не понимал. Он знал, что она смирилась со своей судьбой, как и он. Но зачем ей так стараться, чтобы это сработало? Почему она так старается сделать их брак счастливым?   Он не мог удержаться и дотронулся до нее, едва касаясь кончиками пальцев гладкой кожи ее плеча. Он продолжал гладить ее, не в силах остановиться. Ранее он так же гладил ее по щеке, чуть ниже веера ресниц. Эти ресницы ненадолго затрепетали, прежде чем медленно подняться, открывая сонные золотые глаза, которые, казалось, видели то, чего он не мог. Была ли молодость причиной ее оптимизма? Ее губы растянулись в мягкой улыбке, а руки обвились вокруг его шеи. Когда она настойчиво потянула его, он оказался на ней, устроившись между ее бедер в позе, которая была ему более знакома. Только она не держала руки сжатыми в кулаки, и не позволяла им просто лежать на его плечах. Ее ногти слегка царапали его позвоночник, заставляя его стонать и дрожать, когда его кожу покалывало, а эрекция росла. Она подняла голову и завладела его губами, целуя его нежно, страстно, в то время как ее руки исследовали его спину, а затем обвились вокруг его ягодиц, прижимая его, поощряя его войти в нее.   Впервые в жизни он занимался любовью с женщиной дважды за одну ночь. Медленно и лениво он двигался в устойчивом темпе между ее бедер, их тела скользили вместе в идеальном ритме, который ошеломил его. Она стонала и хныкала, двигалась под ним, шептала ему на ухо непристойные слова, выражая свое удовольствие от его тела. Когда он излился в нее, она обхватила его ногами за талию и крепко держала, удерживая его внутри себя, пока он не смягчился и не выскользнул из нее естественным образом.   После этого он снова заснул, крепко проспав несколько часов, прежде чем его естественные биологические часы разбудили его. Если бы он был дома, он бы встал и направился в свой кабинет, где его всегда ждала работа по управлению его огромным состоянием и деловыми активами. Но он был не дома, а в шикарном отеле со своей женой. В отпуске. В его медовый месяц.   Он осторожно выскользнул из кровати, чтобы не разбудить ее, и направился в ванную. Он наклонился над краем ванны и приготовил себе горячую ванну. Пока ванна наполнялась, он справил нужду, почистил зубы и побрился, все время задаваясь вопросом, что готовит ему жизнь. Он шагнул в ванну, его напряженные и ноющие мышцы радовались, когда он погрузился в горячую воду. Он был непривычен к такой активности, и его спина и бедра протестовали. Он вздохнул, откинулся на спинку ванны на мгновение, прежде чем соскользнуть под воду, чтобы намочить волосы.   Когда он вынырнул, он был уже не один. Его жена стояла в дверях, завернутая в простыню, и наблюдала за ним. Он откинул мокрые волосы назад и встретился с ней взглядом. Она была в полном беспорядке, но он считал ее красивой. Как это было возможно? Когда он перестал смотреть на нее и видеть мерзкую грязнокровку?   “Доброе утро, муж”, - сказала она, улыбаясь.   “Доброе утро….Жена, - сказал он, смущенный грубым звуком своего голоса, - извини, если я тебя разбудил”.   “Нет ... ты не разбудил меня”, - сказала она, пересекая комнату и останавливаясь у ванны всего на секунду. Она сбросила простыню, обнажая свое тело перед ним всего на мгновение, прежде чем она вошла в его ванну вместе с ним.   “Что ты делаешь?” Конечно, она не собиралась делить с ним ванну! Такие вещи были вульгарными, низкими и .... антисанитарными!   “Я принимаю ванну ... с тобой, - сказала она, двигаясь позади него, обхватывая его бедрами и побуждая его лечь на нее спиной, - расслабься, Люциус, пары часто принимают ванну вместе”.   “В моей семье этого не делают, - он нахмурился, пытаясь расслабиться рядом с ней, но это было трудно, когда он чувствовал твердые кончики ее грудей на своих плечах и мягкое щекотание ее нижних завитков на пояснице, - почему ты так мила со мной, Гермиона? Тебе не обязательно быть милой, у тебя нет причин для этого”.   Ведьма вздохнула, и он почувствовал, как она расслабилась позади него. Было странно лежать между ее раздвинутых бедер, пока она гладила его по волосам. Странно ... но приятно. Это заставило его насторожиться, задаваясь вопросом, будет ли наложено проклятие, как только он повернется спиной, или она собирается медленно отравлять его еду в течение следующего года. Он не хотел верить, что, возможно, ведьма действительно была увлечена им, что, возможно, она имела в виду то, что сказала о поиске способа быть счастливыми вместе. Он был Пожирателем смерти, он не имел права на счастье.   “Я так устала цепляться за прошлое. Если я постоянно сужу тебя и других по ошибкам, в которых вы раскаялись, тогда я ничем не лучше людей, которые судят меня просто потому, что я родилась у родителей-магглов, - тихо сказала она, - как ты знаешь, жизнь слишком коротка, чтобы прожить ее, ненавидя людей. Я забыла твое прошлое? Нет, у меня очень яркие воспоминания о том зле, которое ты совершал. Но не ярче, чем воспоминания о том, как ты боролся, чтобы спасти свою семью, об отвращении в твоих глазах, когда ты смотрел, как Беллатрикс пытала меня в твоей гостиной. Эти вещи выделяются для меня больше, потому что они показали, что все твое сердце не было темным, ты не был полностью убежден, что поступаешь правильно, какая-то часть тебя сдерживалась и задавалась вопросом, - сказала она, - я выбираю строить наш брак, основываясь на этой части тебя. Я не хочу быть несчастной всю свою жизнь, Люциус, я также не хочу, чтобы ты был несчастен. У нас нет других вариантов, кроме как лишиться магии, вот и все, к лучшему или к худшему, пока смерть не разлучит нас. Я хочу стремиться к лучшему”.   “Ты слишком молода, чтобы быть такой ... мудрой”, - сказал он, закрыв глаза и наслаждаясь ощущением ее пальцев, нежно массирующих его затылок. Он заметил, что она была очень тактильной, еще на свадебном приеме, когда она держала его за руку весь вечер, пока они двигались и разговаривали со своими гостями. Он, конечно, заметил это, когда они занимались сексом, ее руки были повсюду и даже оставили следы на его спине и плечах. Он не привык, чтобы его так много трогали, но, хоть убей, он не мог попросить ее не делать так.   “Ты не первый, кто мне это говорит, - улыбнулась она, - почему ты так добр ко мне?”   “Я был зол, не пойми меня неправильно, я не хотел снова жениться”, - сказал он, положив руку на ее колено, где оно торчало из воды, - я полагаю, что привык к тому, что Министерство диктует мою жизнь. Я просто признаю, что я отказался от любого права распоряжаться своей собственной жизнью в обмен на освобождение из тюрьмы. Могло быть и хуже, ты умная, привлекательная ... Я верю, что ты будешь хорошей матерью нашим детям. Если ты имеешь в виду то, что говоришь…Я хочу построить с тобой дружбу ”.   “Но мы не просто друзья, не так ли? Мы еще и любовники", - сказала она, скользя руками по его груди. Она начала слегка теребить его соски, улыбаясь, когда увидела головку его члена, выглядывающую над поверхностью воды. “Тебе понравилось прошлой ночью?”   “В который раз?” - он ахнул, застонав от необычного ощущения стимуляции его сосков.   “В оба. Мне очень понравилось”, - прошептала она ему на ухо, проводя по нему кончиком языка.   “Это было ... аааа ... да, да, мне понравилось”, - хрипло сказал он, содрогаясь в объятиях ведьмы.   “Будет только лучше, - сказала она, прежде чем прикусить мочку его уха. - ты будешь самым счастливым волшебником в Англии теперь, когда я стала твоей женой, Люциус, я клянусь в этом”.   Она начала покусывать, целовать и сосать его шею сбоку. Ей нравилось, как он дрожал, когда она касалась особенно чувствительных мест. Его руки незаметно скользнули с ее колен к бедрам, его пальцы снова и снова сжимали податливую плоть, пока она соблазняла его.   “Мы должны делать это только три раза в неделю”, - сказал он, тяжело дыша, когда ее скользкие пальцы пощекотали его пупок, - а это было бы уже три раза за двенадцать часов”.   “Ты хочешь заниматься этим только три раза в неделю? - спросила она, проводя кончиками пальцев по мягким волосам, спускающимся ниже его пупка и ведущим к полностью возбужденной плоти, покачивающейся в воде, - я думаю, это было бы позором, когда мы так хорошо ладим”.   “Я-я не хочу в-воспользоваться ... ооо!” - он не мог ясно мыслить, когда она обхватила пальцами его член и сжала, медленно поднимая руку вверх.   “О, это не так…Я хочу, - сказала она, прикусив его пульс зубами, - на самом деле ... давай просто забудем об этом маленьком требовании, хорошо? Мы будем делать это так часто, как захотим, и я думаю, что мы с лихвой выполним требования Министерства”.   “Ах ... да ... да ...” - он застонал и выгнулся в ее руке, прорвавшись сквозь ее кулак, потому что не мог ничего с собой поделать.   “Мне только что пришло в голову, что это было неправильно - вторгаться к тебе в ванну… Я даже не подумала, что, может быть, ты хотел подрочить с утра, - прошептала она, нежно покручивая пальцами головку и заставляя его стонать и выгибаться еще больше от ее прикосновений, - я нарушила твой распорядок дня?”   “Н-нет ... о боги, женщина ...” - он захныкал, этот жалкий звук заставил ее улыбнуться.   “Ты никогда не дрочишь в душе?” - дразнила она.   “Н-не часто ... тьфу...” Он был под ее чарами, у него не было сомнений, что он был околдован ею. Зачем еще ему рассказывать о своих привычках мастурбировать? Да потому, что он боялся, что она прекратит эту восхитительную пытку, которой она подвергала его член, если он не будет отвечать на ее вопросы.   “Тебе хорошо?” - спросила она, поглаживая его сосок другой рукой.   “Да", - прошипел он сквозь зубы.   “Ты хочешь кончить на свой живот ... или ты хочешь кончить в меня? - спросила она, все еще поглаживая его под водой, - я хочу, чтобы ты был внутри меня, Люциус, мне нравится, как хорошо ты наполняешь меня ...” Она удивленно моргнула, увидев, как быстро он перевернулся. Он стоял на коленях между ее бедер, его руки держали ее за колени, когда он поднимал ее, заставляя ее схватиться за край ванны, чтобы не соскользнуть в воду.   Он вообще не думал о приличиях, когда стоял у ее входа. Он не думал ни о чем, кроме как войти в нее так быстро и так глубоко, как только мог. Он закрыл глаза и застонал, когда полностью погрузился в нее, позволяя воде поддерживать ее вес, пока он двигался сквозь скользкий жар, который заставлял его вести себя, как безмозглое животное.   Гермиона не возражала, что он потерял контроль и так отчаянно нуждается в ней, это взволновало ее. Она просто держалась и наслаждалась процессом, наблюдая за выразительным лицом своего красивого мужа. Каждый слабый стон и довольная гримаса говорили ей, насколько ему нравится то, что он с ней делает. Она, безусловно, наслаждалась этим, его бурная реакция подстегивала ее собственную. Кто бы мог подумать, что именно ей будет суждено развратить Малфоя?   Он не думал, он чувствовал, и, Мерлин, это было приятно. Его маленькая жена была такой теплой, сильной и отзывчивой! Она крепко обхватила его бедра ногами и держалась, изо всех сил сопротивляясь каждому его толчку, тяжело дышала и хныкала, подбадривая его. Это было нелепое поведение для мужчины его возраста, но он не мог остановиться, не хотел! В ней было невероятно, секс был невероятным. Она умоляла его ... сильнее ... быстрее ... и он подчинился, они сталкивались с громкими звуками, вода выплескивалась из ванны и пропитывала пол.   "Гермиона" - прорычал он, его руки скользнули к ее заду и зарылись в мягкую плоть, он хотел проникнуть глубже в нее. Она могла сказать, что он вот-вот кончит, по напряженному, почти паническому выражению его лица, и осознание того, что она довела его до такого отчаяния, подтолкнуло ее к пропасти ее собственного освобождения.   “Да ... да ... кончай со мной ... кончай со мной”, - ее голос был прерывистым и хриплым, когда она обхватила его бедрами. Он толкался сильно и глубоко, держась ровно, пока его член пульсировал и закачивал в нее семя. Звук его глубокого рыка вызвал ее собственное освобождение, сладкий пульсирующий оргазм, который заставил ее дрожать в его руках, а потом он плюхнулся в воду, падая на нее.   Они барахтались, выныривая на поверхность и вдыхая столь необходимый воздух, выплевывая мыльную воду. Люциус обнаружил, что сидит спиной к стенке ванной, а его жена у него на коленях, ее волосы прилипли к лицу и плечам, делая ее похожей на мокрую крысу. Он откинул ее волосы назад и посмотрел ей в глаза, ожидая, что она накричит на него за то, что намочила волосы. Но она не кричала, не плакала и не суетилась. Ведьма начала смеяться, обвила руками его шею и запечатлела восторженный поцелуй на его потрясенных губах.   “О, Люциус, какое прекрасное начало нашего первого дня в качестве мужа и жены!”

***