Ханжа

***

Глава шестая: Сбивающие с толку мысли

Поздняя ночь в Малфой-Мэноре всегда приводила в замешательство, думал Люциус, глядя на богато украшенный лепниной потолок. Было поздно, очень поздно, и он совершенно не спал. Его комната была мягко освещена полосками лунного света, который струился сквозь тонкие шторы, украшающие большие окна, и единственные звуки, которые были слышны, это потрескивание огня и мягкое, ровное дыхание женщины, лежащей рядом с ним. Когда он посмотрел на нее, он переосмыслил понятие ‘рядом с ним’. Точнее было бы сказать, что ведьма растянулась на нем всем телом. Ее щека покоилась в центре его груди, одна рука слегка прижалась к его животу, а другая вытянулась на матрасе. Одна нога была вытянута вдоль его, в то время как другая была перекинута через его бедра, время от времени слегка задевая его пах, когда она ворочалась во сне. Ему было странно комфортно держать ее, так фамильярно обвивающую его тело, в своих объятиях. Даже ее непослушные кудри, которые каким-то образом умудрились обвиться вокруг его тела, как дьявольские силки, не смогли раздражить его в тот момент. Он чувствовал себя каким-то образом умиротворенным, и это было тем, что не давало ему уснуть. Он не доверял этому чувству легкости и, конечно же, не понимал его. Он вел себя не так, как подобает человеку его социального положения. Он совокуплялся со своей молодой женой, как обычный крестьянин, и хотя он знал, что такое поведение ниже его достоинства, он просто не мог найти в себе стыда, который он должен был испытывать. Он не любил ее. Ни капельки. Она ему едва ли нравилась, но в тот момент, когда он слышал ее голос или чувствовал ее нежный аромат, он был готов затащить ее в ближайшее уединенное место и погрузиться в нее так глубоко, что мог бы потеряться. Слишком часто именно это и происходило. Это было так, как будто она выпустила на волю какого-то демона внутри него, которого он слишком долго морил голодом. Он и раньше получал удовольствие от секса, не то чтобы он понятия не имел, что это приятное занятие, он просто не понимал, насколько это может быть приятно или насколько захватывающе. “Я слышу, как в твоей голове крутятся шестеренки, - тихо сказала она, прерывая ход его мыслей. Она подвинулась к нему, ее мягкое бедро потерлось о него и пробудило его эрекцию к жизни, - хорошие мысли?” “Я не уверен”, - честно сказал он, проклиная свой слишком нетерпеливый член и отсутствие самоконтроля. “Хочешь поговорить об этом?” - спросила она. “Я не знаю, поможет ли это, - сказал он, пытаясь не реагировать на то, что ее пальцы слегка пробежали по центру его груди, - думаю, я просто все еще пытаюсь приспособиться”. “К тому, что ты снова женился?” - спросила она. “Да ... и к нашим довольно необычным отношениям”, - сказал он. “Единственное, что необычно в наших отношениях, это то, что когда-то мы были врагами, а потом вынуждены были пожениться, - сказала она с мягким смехом, - секс у нас обычный, Люциус. Я клянусь тебе, что каждая вторая супружеская пара ... и некоторые неженатые пары ... регулярно делают то же самое, что и мы”. “Это больше, чем просто "регулярно", это начинает казаться обязательным”, - сказал он. “Нет, это просто что-то новенькое, - заверила она, - у всех пар бывает период медового месяца”. “У меня не было его с моей первой женой, - сказал он, - иногда мне кажется, что за последние несколько месяцев мы с тобой занимались сексом больше, чем Нарцисса и я за двадцать восемь лет”. “О, Люциус, твое ханжеское поведение все еще удивляет меня, - сказала она, перемещая свое тело, скользя и садясь, пока не оказалась прочно сидящей верхом на его торсе, - ты так сильно беспокоишься о том, что то, что мы делаем, чрезмерно ...” Она просунула руку между ними и крепко обхватила пальцами мощную эрекцию, лежащую на его животе: "Что это грубо ...” Она выровняла его широкий кончик со своим отверстием и медленно опустилась на его ствол: “Что это как-то неправильно ...” Медленно она начала двигаться, напрягая мышцы влагалища с каждым медленным подъемом, а затем расслабляясь, чтобы медленно опускаться вниз, пока он не оказался глубоко внутри нее. “Это кажется неправильным, Люциус?” - спросила она, ее вопрос сопровождался легким хныканьем.   “Что?” - простонал он. Он знал, что она задала ему вопрос, но понятия не имел, о чем именно. Как он должен был отвечать на вопросы, когда она так восхитительно скользила вверх и вниз по его члену? “Это кажется неправильным? - снова спросила она, падая вперед и ловя себя руками, упершимися в подушку по обе стороны от его головы, - правда?” “Я... тьфу…Я не ... о боги, ведьма!” - его руки легли на ее бедра и рефлекторно впились в них, когда он начал поднимать бедра, накачивая свой член через ее обхватывающий рукав с возрастающим пылом. “Это приятно, не так ли? - горячо прошептала она, покусывая мягкую мочку его уха. "Это потрясающее чувство. Ты так хорошо растягиваешь меня, Люциус, такой толстый и твердый … Я кончаю ... заставь меня кончить, Люциус”, - захныкала она ему на ухо, ударяясь бедрами навстречу его толчку, задевая клитором о его лобковую кость и добиваясь своего освобождения. Теперь для него это был вызов. Он был зависим от власти, которая приходила с удовлетворением его жены. То, что он смог довести ее до такого состояния, тешило его самолюбие и поражало его. Не говоря уже об удовольствии, которое доставляла ее киска, жадно сосущая его член во время оргазма. Он скользнул руками вверх, обвивая их вокруг ее плеч, собираясь с силами, когда он поднимал бедра сильнее, быстрее, трахая ее с самозабвением, пока не достиг своей цели и не отправил ее за грань. Он наблюдал за ее лицом, напряженной, почти болезненной гримасой, когда она достигла вершины, а затем блаженным расслаблением, когда она поднялась на волне удовольствия. Тогда он не мог остановиться, для него было невозможно не последовать за ней, пульсируя и изливая свое семя глубоко в нее. Гладкие мышцы ее канала ласкали его, доили его, извлекая его семя из глубины. “Мммм... идеально”, - простонала она, падая на него. Она даже не пыталась отодвинуться от него. Она просто позволила своему весу опереться на него, тяжело дыша после оргазма. “Ты собираешься убить меня”, - сказал он. У него кружилась голова, когда он ласкал гладкую кожу ее спины. Так же смущен, как и раньше, но слишком насытился и устал, чтобы размышлять об этом. “Перестань думать обо всем, Люциус”, - сказала она, уткнувшись лицом в его шею и покрывая ее нежными поцелуями. “А теперь спать”, - приказала она, мягко отодвигаясь от него и позволяя его полу-вялому пенису выскользнуть из ее расплавленных глубин. Она вернулась в прежнее положение рядом с ним, накрыла его, как одеяло из плоти, еще больше согревая его потное тело своим теплом. Он ничего не сказал, он не мог пошевелиться, едва мог дышать. Он, конечно, не смог бы больше держать глаза открытыми. Она выжала из него все соки как физически, так и эмоционально. Хотя он не хотел этого признавать, она удовлетворяла его так, как он и не считал возможным .   ~ @ ~ Люциус был очень осторожен, когда принимал ванну и одевался на следующее утро. Он считал, что Гермиона все еще спит, и пытался быть тихим, не понимая, что его молодая жена на самом деле не спит и наблюдает за ним. Она лежала на животе, ее голова покоилась на его подушке, и ее глаза превратились в маленькие щелочки, когда она наблюдала за ним. На обнаженного Люциуса было приятно смотреть. Высокий и золотистый, с прекрасным телом, худощавым, мускулистым и с гладкой кожей. Он не был особенно волосатым, волосы на его теле были мягкими и светло-золотистого цвета, всего на несколько тонов темнее его волос. Он вышел из их ванной совершенно голый, гордо демонстрируя свою наготу без стеснения, хотя она сомневалась, что он был бы таким смелым, если бы знал, что она не спит и наблюдает. Она наблюдала, как он наклонился и надел трусы, к сожалению, прикрывая красоту его гладкой, подтянутой задницы. Она снова наблюдала, как он наклонился, слегка покачиваясь, когда натягивал на ноги черные носки. Было забавно наблюдать, как он идет к гардеробу в трусах и носках, и ей пришлось подавить смешок, когда он исчез внутри. Она могла слышать шуршание внутри, скрип вешалок на стойке и мягкий звук, когда он напевал мелодию для себя. Он появился несколько мгновений спустя, все еще в трусах и носках, но теперь в расстегнутой хлопчатобумажной рубашке мягкого серебристо-серого цвета, и нес пару брюк угольного цвета. Его губы слегка шевелились, когда он застегивал пуговицы и разговаривал сам с собой. Она представила, что он обдумывает какую-то деловую сделку или, возможно, составляет финансовые уравнения в своей голове. В то время как она предпочитала своего мужа обнаженным, наблюдать, как он одевается, было странно эротично. Медленные обдуманные движения, когда он надевал свою одежду, были чувственными, грациозными, несмотря на то, что они лишали ее восхитительного зрелища его наготы. Ей хотелось застонать от разочарования, когда он застегивал брюки, пряча ее любимую новую ‘игрушку’ за пуговицей и молнией. Она не стыдилась того, что была женщиной с сильным сексуальным влечением, хотя временами она была слегка обеспокоена своим ненасытным желанием к этому конкретному волшебнику. В конце концов, он был одним из самых злых волшебников, с которыми она когда-либо сталкивалась. Но он также был чертовски сексуален, и она не могла не испытывать трепета каждый раз, когда думала о том факте, что он действительно не знал секса до нее. Ей нравилось быть той, кто сбивал его с толку, раскачивал его чопорный мир вокруг своей оси. Это заставляло ее чувствовать себя сильной. Она улыбнулась, когда он наклонился, чтобы завязать шнурки на ботинках, его волосы закрыли лицо. Это был странный и очень эротичный опыт - чувствовать его на себе, когда они вдвоем были окутаны уединением, а его красивые платиновые волосы ниспадали вокруг их лиц. Она узнала, что у него это была эрогенная зона. Ему нравилось, когда она гладила его волосы и массировала кожу головы ногтями. Его уши были невероятно чувствительными. Он вздрагивал и стонал, когда она гладила их и слегка надавливала на мочки. Она не только изучала его тело, но и учила этому его самого. “Как долго ты наблюдаешь за мной?” - спросил он, подняв голову и поймав, что она смотрит на него с мягкой улыбкой на губах. “С тех пор, как ты вышел из душа”, - ответила она хриплым со сна голосом. “Почему ты ничего не сказала?” - спросил он, пересекая комнату к своему бюро, где надел часы и пригладил волосы перед зеркалом. “Я хотела посмотреть, как ты одеваешься, - тихо сказала она, - это почти так же возбуждает, как смотреть, как ты раздеваешься”. Она усмехнулась, когда он нахмурился на нее в зеркале. “Ты странная ведьма, Гермиона”, - сказал он, качая головой. “Хммм ... Полагаю, да”, - сказала она, томно потягиваясь, наблюдая за его реакцией в отражении. Она увидела, как расширились его глаза и раздулись ноздри, и поняла, что он не остался равнодушным к виду ее тела, выгибающегося под простыней, которая едва прикрывала ее. Она потянулась ровно настолько, чтобы одна дерзкая грудь высунулась из-под хлопковой ткани, вишневый сосок затвердел и требовал внимания. Он тяжело сглотнул и прочистил горло. “У меня сегодня встречи”, - сказал он, остановившись у кровати и уставившись на нее сверху вниз. Она лежала на спине, ее руки были вытянуты над головой, одна кремовая круглая грудь обнажилась и дразнила его. Он боролся с собой, чтобы не протянуть руку, чтобы проследить контур соска, почувствовать упругую плоть под своей ладонью. “Я подумала, что могла бы сегодня пройтись по магазинам, если ты не против”, - сказала она, облизывая губы, чтобы подразнить его еще больше. “Конечно, у тебя есть полный доступ к счету”, - сказал он, его голос был более глубоким и хриплым, чем раньше. “Возможно, у тебя найдется время присоединиться ко мне?” “Присоединиться к тебе для чего?” - его рот наполнился слюной от желания ощутить ее вкус. “Обед ... шоппинг ... немного времени только для нас двоих”, - предложила она.   “Дамский шоппинг?” - он порылся в тайниках своего разума, пытаясь вспомнить хотя бы единственный случай, когда он был в дамском бутике. Никогда. “Возможно, в магазине нижнего белья ты поможешь мне выбрать то, что тебе может понравиться”, - поддразнила она знойным тоном. “Разве не ты должна выбирать то, что тебе нравится?” “Да ... но если это нравится тебе, то, скорее всего, мне понравится конечный результат ... нам обоим понравится”, - улыбнулась она. “Я не знаю, мне некомфортно ходить в магазин женского нижнего белья”, - сказал он. “Бутик, о котором я думала, обслуживает как мужчин, так и женщин, - тихо сказала она, - их клиентура чрезвычайно богата, поэтому все сдержанно и со вкусом”. “Я думаю, что пропущу эту экскурсию, у меня сегодня много дел. Хотя, возможно, в другой раз ”, - сказал он. Он пытался успокоить ее без каких-либо намерений когда-либо отправиться с ней за покупками. “Возможно”, - тихо сказала она. Она видела, что он делал. Это не должно было беспокоить ее, но по какой-то причине беспокоило. Она хотела, чтобы он проводил с ней время. “Может быть, тогда увидимся позже?” “Если хочешь. Я проведу большую часть дня в своем кабинете, встречаясь с коллегами”, - сказал он, все еще не сводя глаз с восхитительного бутона ее соска, который соблазнительно сидел на мерцающем холмике ее груди. “Ты можешь потрогать меня, если хочешь, - тихо сказала она, - в любое время, когда ты захочешь”. “Я ... э-э ... я не думаю, что мы должны что-то начинать…У меня назначена ранняя встреча, ” сказал он, тяжело сглотнув. “Хорошо, Люциус…. возможно, позже, ” она ухмыльнулась. “Да ... позже.... приятных покупок”, - сказал он. Он прочистил горло и встал, бросив последний тоскующий взгляд на ее грудь, он повернулся и вышел из их спальни. “Что мне с тобой делать, Люциус?” - пробормотала она, покачав головой. Она вздохнула, перевернулась на живот, планируя поспать еще несколько часов, и с удовольствием обнаружила, что кровать все еще приятно пахнет ее мужем.

***