Ханжа

***

Глава 8: Инструкция   Было поздно, когда Люциус добрался до большой комнаты, которую он делил со своей женой. Он привык к ее присутствию, что удивило его. Он никогда не рассматривал возможность делить свою комнату с супругой. Было довольно приятно спать рядом с кем-то ночью, чувствовать тепло и комфорт от их прикосновений. Он обнаружил, что с нетерпением ждет возможности скользнуть в постель рядом со своей мягкой, теплой женой, он даже с нетерпением ждал, когда она растянется на нем, несмотря на широкое пространство их изготовленной на заказ кровати.   Когда он открыл двери и вошел внутрь, в настенных бра слабо мерцали свечи, заливая комнату мягким светом. Дверь в ванную комнату была открыта, и изнутри доносился мягкий аромат цитрусовых.   “Гермиона?” - он позвал ее по имени, снимая пиджак и жилет и бросая их на спинку ближайшего стула.   “Привет, Люциус”, - сказала она, выходя из ванной. Она была завернута в пушистое белое полотенце и использовала другое, чтобы выжать воду из своих длинных кудрей. “Я решила, что ты будешь играть в шахматы с Северусом до самого утра”.   “Утром у него назначены встречи с родителями учеников”, - сказал он, наблюдая, как она прошла через комнату к шезлонгу, расположенному под высокими окнами. По пути она остановилась и взяла бутылочку лосьона с прикроватного столика, прежде чем устроиться на плюшевых бархатных подушках.   “Что ж, мне жаль, что я не осталась проводить его, - сказала она, улыбаясь ему, - ты не собираешься переодеться ко сну?” Он чувствовал себя немного глупо, глядя на нее в таком виде. Он забыл о своей цели, наблюдая, как она делает что-то настолько простое, как вытирание волос. Он был одурманенным дураком.   Гермиона спрятала улыбку, поставив ногу на шезлонг и потянувшись за бутылочкой. С помощью бокового зрения она наблюдала, как он снимает ботинки, аккуратно ставя их на полу перед своим бюро. Когда она начала втирать лосьон в ноги, она зачарованно наблюдала, как он снимает запонки и наручные часы, аккуратно кладя их на серебряный поднос. Затем последовал его галстук, а затем рубашка, пока на нем не остались только брюки и белая майка без рукавов.   “У тебя потрясающие плечи”, - тихо сказала она. Он повернулся к ней лицом, и ему пришлось откинуться назад и опереться руками о бюро. Она подтянула одну ногу, ее руки медленно размазывали лосьон по коже. Она не делала этого намеренно, но вид ее такой, с мокрыми волосами, блестящей и розовой после душа кожей, возбуждал. “Я никогда не думала, что под всей твоей модной одеждой ты такой ... подтянутый”.   “Мне нравятся физические упражнения”, - сказал он хрипло. Ее полотенце было распахнуто, и он мог видеть затененную дельту между ее ног: “Гермиона…твое полотенце...”   Она посмотрела вниз, увидела распахнутые края своего полотенца и снова взглянула на него. Он пристально смотрел, его глаза сузились и потемнели. Чертенок внутри нее пробудился к жизни, и вместо того, чтобы поправить полотенце, она сняла его и откинулась на шезлонг, прислонившись к стене, когда она подняла другую ногу на подушку и позволила своим бедрам раскрыться.   “Смотри сколько хочешь, Люциус”, - мягко сказала она, расслабляясь, когда открылась ему. Он тяжело сглотнул, его щеки слегка покраснели, когда он уставился на свою жену. Он не знал, почему почувствовал небольшие уколы смущения; в конце концов, она была его женой, поэтому он имел право на полный доступ к ее телу. Однако джентльмен в нем, казалось, немного смущался, когда он открыто пялился на ее наготу. Не то чтобы это беспокоило маленькую ведьму, она, казалось, гордилась властью, которую она имела над ним. “Подойди ближе”, - хрипло сказала она, поманив его пальцем.   Он был не способен отказаться и обнаружил, что медленно продвигается вперед, пока не оказался перед ней, глядя на ее вопиющую наготу. Он чувствовал легкий аромат ее лосьона, смешанный с усиливающимся мускусом возбужденной женщины.   “Встань на колени”, - тихо приказала она. Он медленно опустился перед ней на колени на плюшевый ковер, покрывающий пол.   Он был абсолютно загипнотизирован тем, что увидел. Вблизи и лично это было похоже на то, как лепестки редкой орхидеи раскрываются перед его глазами. Мягкие кудри венчали ее холмик, но половые губы цвета слоновой кости были гладкими и слегка приоткрытыми, обнажая темно-розовую плоть, которая еще больше краснела по мере того, как росло ее возбуждение. Он мог видеть, как кончик крошечного комочка, который был центром ее удовольствия, выглядывал из верхней части ее щели, маня его прикоснуться к ней и увести ее в рай.   "Погладь меня", - тихо сказала она, проводя языком по губам, в то время как ее глаза остекленели от страсти. Он подражал ее действиям, увлажняя губы, когда протянул руку и провел пальцем сверху вниз по центру ее вульвы. Она слегка дернулась, прикусив нижнюю губу, когда прижалась к его пальцу. "Еще", - хрипло приказала она.   "Нравится тебе?" - спросил Люциус. Он включил в игру другую руку и пальцами раздвинул пухлые лепестки. Маленький комочек распух, налился кровью и умолял о внимании. Он нежно коснулся гладкой кожи вокруг нее, провел кончиком пальца вверх по одной стороне, вокруг верхней части ее клитора, а затем вниз по другой к маленькому отверстию, жадно сжимающемуся, как будто пытаясь захватить его палец. Это маленькое отверстие плакало, увлажняя кончик его пальца, когда он обвел его скользкую и чувствительную окружность. Он снова провел пальцем вверх и нежно щелкнул по твердому маленькому выступу ее клитора. Она захныкала, и ее бедра начали дрожать, знак, что она была чрезвычайно возбуждена.   "Сделай это ртом", - хрипло сказала Гермиона, ее тело было натянуто, как лук, и требовало освобождения.   "Как?" - спросил он, загипнотизированный ее реакцией, видением ее растущего возбуждения. Он сжал ее клитор между большим и указательным пальцами, нежно пощипывая его и заставляя ее тихо вскрикнуть и дернуться в его руке.   "Ты просто не можешь сделать это неправильно...лижи меня, соси меня, дразни своим языком... пожалуйста", - захныкала она, ее мышцы болели от того, что она была так напряжена. Он непреднамеренно мучил ее, и это было так чертовски хорошо! Но ей было трудно контролировать себя. Она хотела, чтобы он расслабился, прочувствовал это, чтобы ему понравилось, чтобы он захотел сделать это снова, но ей было трудно бороться с желанием толкнуть его вниз, оседлать его голову и проехать по его языку к высшему блаженству.   Он облизал губы и наклонился вперед, заменив пальцы языком. Он провел одним долгим, медленным движением по ее горячей, пульсирующей плоти, смакуя солоноватый привкус ее эссенции на своем языке. Если у него и были какие-то сомнения по поводу того, чтобы остановиться, ее реакция выбила это из его головы, она также могла выбить ему зубы, если бы он не отступил. Ведьма так сильно взбрыкнула и так пронзительно закричала, что это испугало его и побудило продолжать. С тихим ворчанием удовлетворения он схватил ее за бедра и буквально погрузился в выполнение поставленной задачи. Гермиона в шоке уставилась на его макушку, а затем застонала от признательности, когда он начал лизать ее киску с непревзойденным энтузиазмом.   Она снова могла считать себя очень удачливой ведьмой, потому что Люциус оказался прирожденным куни-лингвистом. Его язык был длинным и шершавым, и он был повсюду! Она попыталась извиваться под его натиском, но почувствовала, как он зарычал в ее клитор и усилил хватку на ее бедрах, безжалостно лаская ее языком. Это было невероятно! Его язык лизал ее плоть долгими горячими движениями, щекотал ее клитор, постукивал и хлестал по бутону, доводя ее до края, прежде чем погрузиться в нее, обводя ее возбужденное отверстие и трахая в нее так глубоко, как только мог. Она умрет, если не кончит в ближайшее время! Волшебник, в настоящее время жадно поглощающий ее плоть и издающий гортанные звуки, на самом деле собирался убить ее! На этот раз гораздо приятнее, чем его предыдущие попытки!   "Люциус!" - она выкрикнула его имя и чуть не слетела с шезлонга, несмотря на его хватку, когда он накрыл ее клитор своим ртом и сосал так сильно! Она буквально видела вспышки звезд, когда оргазм обрушился на нее. Она никогда в жизни не кончала так бурно. В тот прекрасный момент она была одновременно в приподнятом настроении и невероятно измучена. Ее тело сжалось так сильно, что она испугалась, что что-то сломается, а затем в одно мгновение оно расслабилось и бросило ее в забвение. Слезы потекли из-под ее плотно сжатых век, когда удовольствие пульсировало в ней, сотрясало ее и полностью выворачивало наизнанку.   Он чувствовал себя неуправляемым, опьяненным ее вкусом, властью, которую он имел над ней, когда доставлял ей удовольствие. Он никогда не чувствовал себя таким сильным, как тогда, когда довел свою молодую жену до оргазма. Он почувствовал, как она распадается на части, выгибаясь и терзая его рот в своем освобождении. Он услышал ее крик, почувствовал, как ее руки грубо тянут его за волосы, когда она пульсировала у его рта. Она полностью расслабилась, обмякла и тихо застонала, ее тело подергивалось от толчков удовольствия, а он продолжал лизать ее киску, пока она не оттолкнула его.   "Хватит", - захныкала она. Он поднял голову, и она была ошеломлена диким взглядом в его глазах. В одно мгновение стенки ее влагалища сжались от желания. Она была слабой и немой от удовольствия, но ее тело не собиралось насыщаться, пока она не возьмет его глубоко в себя. "Трахни меня, Люциус", - хрипло выдохнула она. Он не собирался тратить время, которое потребовалось бы, чтобы спросить, уверена ли она, или протестовать, что это против приличий. Он наклонился и быстро расстегнул брюки, отбрасывая одежду в сторону. Он дернул ее вперед, ее ноги перекинулись через его руки, а попа ненадежно расположилась на краю шезлонга.   Он был более чем готов для нее, схватив свой член за толстое основание, он потер ее блестящую плоть кончиком и выровнял его с ее все еще сжимающимся входом. Обжигающий жар омыл его макушку, и с хриплым вздохом он толкнулся вперед, насаживая ее на свою эрекцию. Он был безумным, когда вонзался в нее, их тела соприкасались, его забота о приличиях терялась в тумане, вызванном похотью. Он безжалостно скакал на ней, заботясь только об освобождении, которое, как он знал, мог найти в ее тугих, дрожащих ножнах. Снова и снова он скользил своим членом по ее восприимчивой плоти, движимый ее вкусом, задержавшимся на его языке, звуками ее страстных криков и поощрением ее хватки на его предплечьях.   "Теперь, Люциус, кончи в меня, я хочу почувствовать, как твоя сперма наполняет меня", - умоляла она, ее тело готовилось к еще одному жестокому оргазму. Звук, который он издал, граничил со всхлипом, когда он толкался высоко и глубоко, не двигаясь, когда горячие, липкие струи спермы выстреливали из его члена. Он почувствовал, как тепло омывает его чувствительную головку, обильное извержение потекло по его члену, когда он наполнил ее. Она пульсировала вокруг него, ее влагалище конвульсивно сжималось вокруг его члена и жадно выдаивало из него каждую каплю спермы. Каким-то образом он пропустил ее освобождение, эгоистично погрузившись в собственное удовольствие. Он упал вперед, чувствуя жгучую слабость в конечностях. У него кружилась голова, и он слышал, как кровь приливает к его вискам, когда он прижался щекой к ее колотящемуся сердцу. Он был побежден, телом и душой; это была его последняя мысль перед тем, как тьма поглотила его.

***