Томительное ожидание

А потом беспокойство накатывает с новой силой. Потому что проходит три месяца. Потому что от Сайно нет ни одной весточки. Потому что все это уже почти невыносимо. Потому что аль-Хайтам почти готов броситься в пустыню его искать, хотя понимает, что это дурацкая затея. Никто в Сумеру не знает пустыню лучше Сайно, он может спрятаться там так, что умение аль-Хайтама бесследно затеряться в Академии покажется детской игрой. Быть может, Сайно как раз и смог бы его найти, если бы захотел, но насколько бы аль-Хайтам ни был уверен в себе, тут он сомневается в своем успехе. Еще и Кавех подливает масла в огонь. — Что ты ему сказал, что он решил сбежать в пустыню? — спросил он как-то полушутя, а аль-Хайтам замер, не дыша, только книгу сжал так, что заскрипел корешок. — Архонты, ты и правда что-то сказал, — ахнул Кавех и подпер щеку ладонью, устроив локоть на столе. Они сидели в библиотеке, точнее, аль-Хайтам сидел в библиотеке, а Кавех, видимо, пришел его подоставать. Он вообще в последнее время постоянно терся где-то на периферии зрения. С чего вдруг у него появилось так много дел в Академии, аль-Хайтам не знал и спрашивать не спешил — ему было все равно. Волновал только один вопрос. — Что тебе от меня нужно? — спросил он, не поднимая взгляда от страницы, хотя буквы плыли и он перестал воспринимать что-то еще несколько мгновений назад. — Так вот почему... — Кавех оборвал сам себя и придвинулся ближе, прошептал заговорщицки почти в самое ухо: — У вас любовь? — Аль-Хайтам вздрогнул всем телом, на нем не было наушников, и дыхание Кавеха щекотало кожу. — Признавайся, — рассмеялся он и легонько ударил кулаком в плечо. — Вы тайно встречаетесь, и теперь ты с ума сходишь из-за разлуки? Аль-Хайтам отмахнулся. Не любовь у них, а неудачное признание и побег — расскажи он такое, Кавех всю жизнь над ним потешаться будет. — Или тебя отвергли? — тот продолжал строить предположения. Аль-Хайтам продолжал игнорировать и показательно перевернул страницу, хотя что было на прошлой — так и не усвоил. — Или вы поссорились и Сайно ушел остыть? Хотя в пустыне так жарко, что остыть вряд ли получится... От Кавеха сложно избавиться, сложно его заткнуть или заставить уважать чужие границы. Аль-Хайтаму хотелось встать и уйти, но и это не помогло бы: они вместе живут. Единственный способ пережить это — подождать, пока Кавех потеряет интерес. Хорошо бы ему найти работу какую-то и погрузиться в нее с головой, но как назло именно этого не происходило. Аль-Хайтам даже как-то спросил, что за дела его держат в Академии, но Кавех таинственно промолчал, скрываясь в коридоре. Тот же вопрос можно было задать Тигнари. Понятно, что он все еще читает лекции, но не так часто, да и лекторий находится совсем в другой стороне, а не там, где аль-Хайтам его постоянно видел. И когда он, погруженный в свои мысли, случайно уронил в библиотеке лестницу вкупе с несколькими книгами, именно Тигнари оказался рядом первым, проверяя, все ли в порядке, не ушибся ли кто и выясняя, что вообще произошло. Аль-Хайтаму даже стало неловко от такой заботы, но Тигнари отмахнулся и спросил, а для чего еще нужны друзья? Аль-Хатам чуть было не спросил, с каких пор они друзья, но вовремя прикусил язык. Он уже договорился до того, что Сайно сбежал из Сумеру, не хотелось бы, чтобы лес Авидья потерял Тигнари. Вот Кавеха не жалко, вот бы он куда-нибудь сбежал, но вместо этого он приперся в кабинет аль-Хайтама после того, как тот навел порядок в библиотеке и убедился, что книги не пострадали. Мало того, что приперся, еще и о делах расспрашивать начал, будто ему было до этого какое-то дело. Все годы, что аль-Хайтам его знал, был уверен в одном: Кавеха волнует только он сам. Теперь же казалось, что Кавех волнуется за него, и это было настолько необычно, настолько не вписывалось в привычную картину мира, что аль-Хайтам отказывался в это верить, хотя по логике вещей ничего другого и не могло быть: они вместе ходили домой, вместе ужинали, иногда даже не за счет аль-Хайтама, Кавех тоже вставал ночью, когда аль-Хайтаму не спалось, и даже заваривал ему чай. А однажды вообще вломился к нему в комнату и разбудил. — Что тебе надо? — хриплым ото сна голосом спросил тогда аль-Хатам, не помня, что ему снилось, но чувствуя влагу на лице и бешено бьющееся сердце. — Ты кричал, — сказал Кавех и бесцеремонно пнул его ногой, заставляя подвинуться и залезая на кровать. — Ты что делаешь? — Аль-Хайтам непонимающе смотрел на него. — Так мне не придется бегать по холодным коридорам, чтобы убедиться, что на тебя никто не напал. — Кавех залез на кровать, забрал себе половину одеяла и самую удобную подушку и сразу засопел. Аль-Хайтам постарался заснуть тоже — до утра было еще далеко. И когда его дыхание успокоилось и он начал проваливаться в сон, почувствовал, как Кавех сжимает пальцы на его запястье, но решил, что это ему просто снится. В первое мгновение утром он даже не сразу вспомнил, почему Кавех спит в его кровати, а когда вспомнил, растолкал и выгнал из комнаты. Кавех только рассмеялся и со словами: «Не переживай, Сайно не расскажу» — скрылся у себя. Чтобы Сайно что-то рассказать, нужно, чтобы он вернулся, а этого никак не происходит. Аль-Хайтам уже не меньше тысячи раз пожалел обо всем: и о том, что отправил его на задание, и о том, что признался, и о том, что вообще в него влюбился, и даже о том, что они в принципе познакомились. Еще немного, и он начнет жалеть о том, что родился. Он даже не подозревал, что мысли о другом человеке могут выматывать так сильно, сильнее, чем что-либо другое. Он должен найти Сайно и сообщить, что просто пошутил. Убедиться, что все с ним хорошо, и сказать, что ему не обязательно скрываться, он может вернуться в Сумеру, если хочет, конечно, аль-Хайтам его не побеспокоит.