Искомое чувство

Отказать ей - значило

отказать самому себе.

Микаса тихо спала рядом с ним. Её попытка прочесть книгу не увенчалась успехом. Она уснула спустя несколько страниц. Леви лишь усмехнулся и продолжил читать свою. Через пару минут голова Микасы сползла со спинки дивана вниз. Осторожно передвинув девушку, он уложил её на свои колени. Реакции не последовало, спала она крепко. Взяв с соседнего кресла плед, он накрыл им хрупкое тело. Она спала беспокойно. Дергалась, хмуря брови. Микаса вообще всегда спит беспокойно. По ночам он часто слышал, как она ходит по дому. Наверняка просыпалась от кошмаров.

*** 

Когда она проснулась, мир оказался горизонтальным. Спросонья она произнесла: — Капитан? Повернув голову, заметила книгу над своим лицом. Она исчезла, и теперь на неё смотрели холодные синие омуты. — Поспи ещё немного.  Поняв что лежала на нём, спросила: — А можно? — Спи, отродье. Нелестное обращение, но девушка давно к этому привыкла, понимая, когда он говорит это без желания грубо обозвать. Прикрыв глаза, она лежала так, чувствуя, как спокойствие расплывается по телу. 

***

Ужинали за разговором. Микаса с интересом задавала разного рода вопросы. О мнении капитана насчёт мира сейчас, бывших его коллегах. Как бы обоим не хотелось не вспоминать прошлое, это пока единственное, что у них есть. — А какой он? Подземный город. Леви поболтал чай в чашке. — Свалка. Солнечный свет туда не попадает. Растений нет, воздуха чистого, ты, видимо, поняла, тоже нет. Смрад трупов, единственный запах. Убийства, наркотики,оружие, ну и человеческая похоть. Немерено борделей.  — Но как же вы?… — Выжил? Дети там не похожи на здешних. Дети из подземного города - убийцы. Никто из них не лепит снежки и не играет в свободное время. Единственное развлечение - выживание.  Микаса замолчала. Примерно такой диалог и можно было ожидать. Капитан хотел было замолчать, но заметил внешний вид девушки. Она сидела, задумавшись о своем. Брови сдвинутые к переносице, свидетельствовали о её замешательстве и раскаяние о заданном вопросе.  — Но кое-что было там… Микаса подняла глаза, не ожидая, что будет продолжение. — Была одна девушка и парень. С ними я вырос и выбрался наружу. Может быть, когда-нибудь я расскажу больше. Взглянув в окно, он отодвинул чашку в сторону. Солнце давно село, а за окном мрак.

***

Приняв душ и немного подсушив волосы, Микаса вышла из ванной, обернутая в одно только полотенце. Добравшись до комнаты, она переоделась в пижаму и зашла уже к капитану. Он раскладывал какие-то вещи по полкам. Микаса вспомнив о своей покупке, ушла со словами:  — Скоро вернусь.  Капитан не обратив внимание на странный порыв девушки, присел на постель. Микаса вернулась с каким-то бумажным свертком. Без колебаний протянула его мужчине. — Это вам. Передав в руки, привычно присела на мягкий ковер. Удивление тронуло его физиономию. Покрутив сверток в руках, он осторожно развернул бумагу. Нечто светлое и ещё темное смотрело на него. — В тот день, когда я покупала одежду, вы были на улице. — Да, я помню. Ответил мужчина, освобождая белую ткань от обертки. — В разведке вам, кажется, нравилось носить жабо. Подумала вернуть вам вещь, немного похожую на то, что было раньше. Светлая приятная ткань. Он хмыкнул сжав его в руках. Затем развернул черную вещь. — А это галстук. Вполне более привычная вещь. Тут на ваше усмотрение. Видела, в городе мужчины часто их носят. Это было приятно. Микаса не казалась ему раньше такой внимательной. Ещё одна её грань.  — Спасибо, Микаса.  Он улыбнулся ей одними уголками рта, но этого хватило, чтобы понять, что она его порадовала. — К слову, женщина, что продавала и консультировала меня, была очень хитрой. Будто знала, что для меня это очень важно. Хотела продать мне всё на свете. Капитан усмехнулся.  — Не купилась на лесть? — Конечно, нет! Было бы очень неловко в тот день выйти с грузом в целый другой магазин. Вряд ли бы вы молча пошли домой. 

***

Удушливый запах был повсюду. Микаса чувствовала, словно все вокруг пропахло им. Она снова видит одну и ту же картину. Смерть Эрена. Просыпается в бреду, уже какой раз за ночь. В комнате душно. Она плачет от своих же кошмаров. Плачет так тихо, как может. А глаза щиплет от слез. Руки трясутся. Ей так хочется, чтобы это уже наконец закончилось.  Девушка не знала, как она громко вскрикнула при пробуждении, разбудив этим своего сожителя. Леви сразу понял, в чём дело. Но лежал, смотря в потолок. Звуки плача поутихли, и всё же не до конца. Встав с постели, он выходит в темный коридор. Прихрамывая доходит до её двери, останавливается. Слышит как шмыгает её нос. Выдыхает через раз и открывает дверь. Микаса ещё больше испугавшись, закрывает голову одеялом. Дрожит вся, как в лихорадке.  — Это я.  Голос хриплый, но до боли знакомый. «Это не Эрен. Это не он.» Проносится в голове девушки. Она чувствует как с головы медленно тянут ткань. Когда она видит невысокий силуэт, её глаза снова наполняются слезами. Но уже облегчения. Капитан садится рядом с ней. Микаса вытирает влагу с глаз. — Всё нормально, это был просто кошмар. Я в порядке. Микаса говорит это, стараясь убедить в этом больше себя, чем его. — Почему молчала? Это ведь не в первый раз. Он включает ночник и снова поворачивается к ней. Теперь они оба хорошо видят друг друга.  — Вы пришли сами. Вам же нельзя. Вспомнив об этом, она напрягается. — Кто знает, вдруг ты решила умереть тут. Пришлось поторопиться. Он усмехается. Микаса видит, что он просто шутит, но ей хочется думать, что он и в самом деле хоть немного волновался. Стерев остатки слезных дорожек, она чувствует стыд.   — Если тебе страшно, просто вставай и стучись ко мне. Потерев глаз кулаком, он зевает. Мужчина выглядит очень просто. В тонкой ночной рубашке и свободных брюках. Она наверняка разбудила его посреди сна. Но ей так не хочется, чтобы он ушел. Она хватает его за руку. Цепляется за него, как за единственное спасение в этом мире. Смотрит в знакомые глаза. — Пожалуйста….не уходите. Капитан чувствует ещё один укол в душе. Ей так страшно. Она не всесильна. Ей тоже бывает просто страшно, как и любому другому в их мире. — Спи, Микаса. Он накрывает её одеялом, но не встает. Остается рядом. Сидит просто склонив в голову, сам почти проваливаясь в сон. Она все ещё сжимает его руку, но уже не так яро. Глаза закрыты, а брови нахмурены. Мужчина наблюдает за тем, как её пальцы постепенно разжимают его, а дыхание становится размеренным.  Уснула.  Встав, он выключает ночник, и оставив дверь открытой, уходит. 

***

Бороться с кошмарами - дело не из простых. Такое Леви знал по себе. Они его так же мучают, но уже настолько давно, что чувства притупились. Микасе теперь придётся учиться жить с таким. Результат на лицо. Раньше она не была такой рассеянной. Подняв глаза на девушку, он осторожно позвал. — Ты закончила? Микаса, застывшая возле шкафа, отмерев, взглянула на него в ответ. — А..да почти. Навсегда ли она теперь такая? Глаза потухли. И жизни в них нет. Леви скривил губы. Злился сам на себя за то, о чем думает.  Он явно не может совладать с ней. И помогать выходит плохо. Особенно, когда она сама совсем не просит помощи. Все его чувства перемешались в одну кучу. Желания позаботиться было явно не в его духе. Но и дальше переходить ему было не по себе. В первую очередь хотелось, чтобы она была в порядке.

***

До этого дня капитан ни разу не уходил из дома без предупреждения. Да и сам без неё редко выходил. Микаса прочитала записку в прихожей, но все равно напряглась. В последнее время их отношения стали странными. А ещё девушку напрягало, что её они ничуть не смущали. Может, всё должно быть так, как происходит? Почему же внутри ощущение, что девушка предает Эрена? А может, она правда это делает? Разъедающее чувство никогда не покинет её. Она будет гнить внутри до конца жизни. Леви… а какой он? Он ей нравится? Как старший, взрослый человек? Да. Как её сосед? Да. А как мужчина?       В голове пусто. Долгая тишина. Такая угнетающая, что она не сразу понимает, что сидит так очень долго.  Если рассуждать здраво. Он ни разу не упрекнул её ни за что. Позволял делать всё, что ей хочется. Старался не трогать и не задевать её. — Я в вас всегда сильно ошибаюсь… Даже в день суда он повёл себя более чем рационально, но девушка приняла это скверно. От этого и была вся неприязнь в начале. Позже положение усугубилось из-за характера капитана. Неподчинение было верной спутницей Микасы для Леви. Он злился, наказывал, но это не меняло ничего. Брюнетка злилась на себя за те моменты, когда втайне восхищалась его силой, несмотря на личное отношение к нему. Скорлупа ненависти окончательно треснула, когда она начала замечать то, с каким рвением он старался защищать каждого. Как изредка, незаметно заботился о каждом. Чем лучше она приглядывалась, тем сильнее замечала, что он оказался не таким черствым, как ей казалось. Он выполнял поручения командора Эрвина, не оспаривая. Но и так же исполнял и его маленькие просьбы, не касающиеся дел разведки. Будь то съездить с ним в город или помочь с его личными делами. К Ханджи он относился так, словно она была ему ещё одним кадетом. Гонял по корпусу, заставляя убирать вместе с остальными. Но все равно тоже приглядывал за ней. Один раз она даже увидела сцену, где он волочил её принять душ. Всем тогда это показалось его грубостью, но Микаса лишь хмыкнула.  Когда образовался его личный отряд с ребятами, он казался ей уже не таким мерзким. Да, он чересчур любил чистоту. Гонял их в два раза больше, но это был он. К тому же это сильно развило в них желание жить не как свиньи. Порой он бил парней, когда те глупо вели себя. Не переступал черту, давая понять, что шутить с ним плохо. Закалял их характеры. Вел себя достойно и разумно, позволяя изредка ребятам ошибиться. Вспоминая всё это, Микаса теперь улыбнулась. Словно это было в другой жизни.

***

Хлопнув дверью, он зашёл в прихожую. На улице уже было довольно морозно. А в доме слишком тихо. Проверив кухню и гостиную, остановился у её двери. Она была приоткрытой. Постучавшись, он взглянул на заправленную постель. Но девушки в спальне не было. Пройдя в комнату, Леви присел на кровать. Вытянул обе ноги. Обезболивающее он не принял и сотню раз пожалел. Но сейчас, как никогда он хотел ощущать эту боль. Так он ещё чувствует, что жив.  Почти весь вечер он провел на набережной. Много думал. И по возвращению подумал, что видеть и чувствовать эту пустоту невыносимо. Как остро он осознал, стоило ему столкнуться с этим лицом к лицу. Руки непроизвольно сжались в замок.  Неторопливые шаги послышались с лестницы. Подняв голову, он уставился на дверь. Когда Микаса медленно вошла в комнату, он даже не сдвинулся с места. Просто смотрел, как она осторожно садится перед ним в позе лотоса.  — Вы тут.  Микаса не дожидаясь его слов или действий, положила голову на его бедро и закрыла глаза. Почувствовала теплую ладонь на макушке. — Поднимайся. Что ты делаешь? — Я рада, что вы в порядке и вернулись. Словно ошпаренный, он вскочил на ноги, чем вызвал острую боль. Дернулся в сторону выхода. — Никогда не делай подобного.  Оставшись на полу, она не подняла глаз. — Почему? Не на шутку разозлившись, мужчина стиснул зубы. — Потому что это ненормально, Аккерман. Выделив последнее слово, он ушел, закрыв дверь за собой. Микаса так и сидела на месте. Он её оттолкнул, при чем опять.

***

Ночью заснуть не вышло. Долгое хождение явно сказалось на нём. Дверь его спальни была открыта. Когда он услышал скрип другой двери, понял, что рассвело. Микаса шуршала в коридоре, вскоре хлопнула входная дверь. Она явно провела ночь не лучше, чем он. Прогуляться ей не помешает. Так подумал капитан про себя. Но когда девушка не вернулась к завтраку, он задумался. Затем и к обеду. День прошёл в агрессивном поглядывании в окно и входную дверь. Утренний моросящий дождь перешел в тяжелый ливень. Когда стемнело, а она так и не вернулась, терпение совершенно закончилось. Не найдя нигде зонта, Леви вышел без него. Видимость была плохая, но мужчина быстро шёл по дороге. Внутри он корил самого себя за опрометчивость. Кто знает, что творится у неё в голове. Он был чересчур груб с ней. И сам сожалел об этом. Неудивительно, что она ушла. Бескопойство дошло до апогея, когда он осмотрел набережную и не встретил никого. Пройдя через всю набережную, он пошел в сторону города. Людей на улицах почти не было. Из-за дождя, что шел уже несколько часов, люди попрятались в своих теплых домах. Но в городе было намного светлее. Проходя по всем местам, где они были и не были, он с каждой секундой разочаровывался всё больше. Если с ней ничего не случилось, значит, она всё так ушла от него. Ни один из вариантов не успокаивал мужчину. Он ходил так ещё час, пока, не отчаявшись, пошёл назад. Микаса просто решила уйти. Это нормально. Это должно было когда-нибудь произойти. Тогда почему ему скверно? Зайдя в дом с легкой надеждой, он оглядел вешалку и стойку для обуви. Последняя капля надежды потухла. Ни обуви, ни пальто девушки не было. Сняв с себя мокрые ботинки, он сел прямо в коридоре.  Она могла хотя бы на секунду остановится. Леви слышал, как она ушла, и заминок в её движениях не было. Это расстраивало его намного больше, чем факт того, что она ушла от него. Ему казалось, что этот момент будет иным. И как он теперь выглядит? Жалкий. А как чувствует? Мерзко. Ждал, что она хотя бы скажет, что уходит.  Ручка двери странно дернулась. Подняв голову, он взглянул в сторону. Поднявшись с места, распахнул входную дверь. Сильный ветер, перемешанный с дождём, ударил холодом в лицо. Микаса стояла перед ним в тонкой куртке, мокрая до нитки. Смотрела исподлобья с опаской. Словно ей снова 15 и она оплошала на задании. А сейчас капитан выскажет ей все ругательства и заставит её выполнять наказание. Но когда он подходит и прижимает её к себе, она застывает. Можно было ожидать чего угодно, только не этого. Стиснув зубы, он гонит раздражение подальше. Живая…  Только когда она пошатывается. Он замечает, как она почти повисла на нём.  — Где ты была?! Почти шипит он. Захлопнув дверь и закрыв на замок, Леви оглядывает её. На бедре виднеется едва заметное багровое пятно. Черная ткань её брюк прилипла, и от дождя кровь из раны потекла аж до щиколоток. — Поранилась. Коротко выдыхает Микаса. Щеки у неё красные. Волосы мокрые и висят сосульками. Глаза тусклые, губы посинели. Замёрзла до ужаса. — Я вижу. Стаскивая с неё мокрую одежду, он попутно касается лба. — Заболела. Когда она остается в одном белье, он оглядывает рану. Кровоточащий длинный порез.  Микаса дрожит то ли от холода, то ли от лихорадки. Осторожно придержав её, он отводит в ванную. Включает горячую воду и осторожно касается рукой бедра. — Обо что? — Кажется, это был гвоздь. Я не разглядела.  — Ты бежала? Осторожно промывая, он старается не реагировать на каждое шипение девушки. Комната быстро становится душной. Микаса сидит, прислонившись к стенке. Леви поднимается с колен и ещё раз трогает щеку девушки внешней стороной ладонь. — Как долго ты была под дождем? — Не знаю. Я ходила утром на пробежку в лес. Мурашки прошлись по всей спине мужчины. Отключив воду, он протягивает ей полотенце, попутно ковыряясь в аптечке. — И ты потерялась. Микаса молчала, но ответ был очевиден. Ветер за окном усилился. Осторожно обернув бедро бинтами, он убрал всё лишнее вокруг. — Я разожгу камин. Буду ждать в гостиной. Поговорим. Микаса осторожно поднялась, наблюдая за тем, как он уходит, прикрыв дверь за собой.  Ничего хорошего она не ждала. Девушка искренне сожалела, что так вышло. Ей стоило быть осмотрительнее, но почему он так зол? Будь то царапина или простуда, разве это причина для гнева?  Леви и правда ждал в гостиной. Он сидел около камина, подкидывая мелкие ветки спиной к ней. Услышав шаги девушки, он отряхнул руки, но так и не обернулся к ней. Продолжая наблюдать за тем, как горит огонь.  — Мне было это нужно. Леви это знал и без её слов.  — Я… Не находя слов для продолжения, она замолчала. Он продолжал сидеть к ней спиной, и это злило. Словно они снова вернулись в положение, где он - её капитан, и она не заслуживает лишней минуты его внимания. — Как твоя нога? Звучит словно забота, но девушка знает, что для него это лишь формальность, дабы заполнить тишину.  Плевать ей было и на ногу, и на боль в висках. Хотелось, чтобы сердце успокоилось. Сегодня она много думала. Так много, что любая вещь напоминала его. Казалось, что она помешанная.  У неба цвет его глаз. Деревья напоминают ей о том, как он часто на заданиях подлавливал её в полете. Еда напоминает то, что он ей готовил. Беспокойное море во время шторма, его взгляд, когда зол. Любой предмет напоминал, как он с фанатичностью убирается, когда бесится.  И что в нём все таки хорошего то? Грубый, напыщенный… — Бесчувственный коротышка. Обратил внимание. Поворачиваясь полубоком, мужчина уперся на одну руку. Осознав, что, несмотря на то, что она произнесла это тихо, в комнате ни звука, кроме потрескивания огня. Щеки тут же покраснели от неловкости.  — Вот что ты думаешь обо мне? — Простите. Усмехнувшись, он оперся и на вторую руку за спиной. — Разве я в праве тебя осуждать, если ты так на самом деле думаешь? — Я так о вас не думаю. Просто разозлилась. — Чем же я вызвал твой гнев?  Прямой вопрос в лицо. Это было всегда в духе Аккерманов. Микаса тоже не любила юлить и всегда говорила то, что считала нужным. Мяться и раздумывать вариации не было в её характере. Но вот она. Сомневается в своих же чувствах. Вопрос в том, что же вызвало в ней такую палитру чувств? То, что он не позволял ей умирать? Ни разу ни обрекал её на отчаяние? Может банально внешне? Или своим характером?

— Меня не волнует, что с тобой не так. Уяснила? Я приказал выполнять!

— Но….Эрен!

— На это есть я. Твоя задача - унести свою задницу целой с миссии.

Не позволял умирать? Разве это не было просто его обязанностью. Вынужденными действиями в его работе. Он так же, как и она, слушался кого-то свыше. 

Острие клинка прижалось к шее. Чужие слёзы капают на лицо мужчины. Микаса крепкая. Сжимает клинки так сильно, что руки онемели. Особой реакции не последовало. Лишь полной ярости взгляд снизу. Она его так доконала. 

— Отдайте…инъекцию. 

Хриплый, полный отчаяния голос.

— Прекрати, Аккерман. 

Прижатый к полу, с клинком у горла, он всё равно имел подавление над ней.

— Армин…

Почти обрек на отчаяние. Один раз. Микаса подняла на него глаза. Уже потеряв всякий интерес к их разговору, он подкидывал сухие ветки в огонь. Какая у него внешность? Девушка пригляделась получше. Под стандарт мужчины он подходил. Плечи шире её. Ростом только низкий. А это его портит? Микаса улыбнулась, когда про себя ответила чёткое «нет».  Красивое лицо. Шрамы ничего для неё не изменили. Может, других бы они оттолкнули, но она видела тысячу и сотен шрамов. Всё в его внешности выглядело так, как нужно. По крайней мере, для неё. Но вряд ли влюбится можно только из-за этого.  Столько раз она доверяла ему свою жизнь, и если бы судьба снова повернулась к ней с таким запросом, она бы без колебаний доверилась ему ещё сотню раз. Это же капитан Леви. Он всегда спасает её.  А полюбить за характер? Да не в жизни. Все в разведки знали, что у старшего Аккермана довольно скверный характер и манера обращения с другими людьми.  После всего случившегося, кажется, ни у Микасы, ни у Леви не было никаких сил огрызаться или злиться. Разбитые и никому ненужные, они нашли утешение в том, чтобы пытаться быть нормальными и жить дальше.  — Пытаться быть нормальными… Микаса тихо произнесла это как данность. Тем самым снова обратив внимание мужчины на себя. — Тебя лихорадит? Бред начала нести. Спустившись с дивана, девушка подползла к его спине и прислонилась лбом.  — Дурачишься? — Хотите расскажу, почему я так разозлилась? Дыхание его было ровным и спокойным. Это чувство безопасности он передавал девушке на постоянной основе. Словно ей вновь 5 и она дома с родителями. — Хочешь - говори.  — Я хочу, чтобы вы этого хотели. Рука его сжалась в кулак. Ссутулившись, мужчина склонился вниз. — Ну и зачем? Ты ведешь себя как ребенок, который ничего не понимает. — Я всё понимаю.  Сипло ответила девушка на выдохе. — Тогда зачем ты продолжаешь? Руки обвили его со спины и сжали рубашку. — Вы можете подарить мне то, чего у меня не осталось.  Понимать её стало несложно. Да и девушка перестала скрывать свои желания. Осознать, чего она от него хотела, не было затруднительно. Но брать такую ответственность было тяжело, даже для него. А если поступить иначе? Отберет у неё то, чего даже ещё нет. Глупая затея была заводить этот разговор. Может, она не стала бы даже открывать рот ближайшие пару дней, если бы он притворился, что жутко зол на девушку. Хотя вряд ли. Микаса смелая, когда полна решимости. Если она решила что-то, то делает это четко и без колебаний, без ненужных мыслей. Это его и раздражает. Не всегда ведь то, что в твоей голове - самый нужный исход событий. Нет ничего правильного или неправильного, только конечный результат. А какой у них результат? Зачем она порождает в нём давно искорененные чувства? Почему просит его стать новым смыслом? Разве это не глупо - просить у него? Из всех возможных он единственный, у кого просить этого было глупо. Но она просит. И как это стоит понимать? Думал про себя мужчина. Молчать тоже было верхом трусовства. — Говори. Микаса притихшая сзади, зашевелилась. — Почему вы так против? Разве мы уже не делим одну крышу, еду, жизнь? — Мы и раньше всё это делили, просто нас было больше.  Коснувшись её руки, он сжал в ответ. — У меня совсем нет множества аргументов, чтобы убедить вас, но есть всего один. И вам он не понравится. Отвечать на это мужчине совсем не хотелось. Наоборот, ему хотелось, чтобы она заткнулась, сбросить её руки с себя и отчитать. Чтобы больше никогда не смела делать такого. Но Леви молчит, ничего не предпринимая. Чтя те чувства, что девушка смогла сохранить в себе после всего, что произошло. Разве не лучше подарить ей последнее, на что он способен? Просто подарить ей немного смысла жить в этом мире. Так, чтобы она не страдала, как многие года до этого. — И каков же он? Твой аргумент. Пересилив себя, он не убирает с себя её руки, поворачиваясь лицом к лицу. Ловя неуверенный взгляд бывшей подчиненной.  — У меня кроме вас больше никого не осталось.  — Всё зависело от тебя. Я забрал тебя лишь по причине того, что ты сама не желала, чтобы у тебя кто-то был. Если выйдешь на улицу и поозираешься, поймешь, что мужчины не вымерли вместе с твоим Йегером.  Колкие слова задели её сердце, но это было честно. Напряженность ситуации добавляла ясности ее голове. Пускай она и была нездорова сейчас.  — Если вас беспокоит то, что я все ещё могу быть влюблена в Эрена. То это не так. В тот день я отпустила его, как вы меня и просили. — Не помню, чтобы я просил тебя об этом. Микаса все ещё сжимала его руку. Так сильно, что костяшки белели. — Я поняла это и сама. Если вы откажите мне сейчас. Я клянусь, больше никогда не подниму эту тему и уйду сама на рассвете. Уйду. Какое же противное слово. Леви не хочет, чтобы она уходила. Тогда она смело найдет себе другого человека, которого сделает своим смыслом или родит от него свой смысл. Какой ей толк делать смыслом именно его? — Микаса, ты усложняешь. Ты должна осознавать, как бы твоё сознание не цеплялось за старые привычки. Ты должна чётко понимать, что не можешь вставить никого на место прошлого человека. Тем более меня.  — Значит, нет?  Лицо её потеряло краску, а руки ослабли. Она не убрала их, но и сжимать перестала. Капитан поднял ладонь и коснулся её лица. — Это единственное, что я могу сделать для тебя? — Нет, не единственное. Но это то, чего я хочу. Впервые девушка увидела отблеск неуверенности в глазах бывшего капитана. Его тормошило. Было заметно, что он и сам не знает, как ему поступить. Как найти решение. Но когда он закрыл глаза и вновь открыл, в них читалась решимость.  Выбор сделан.