Не отпускай мою руку

      С трудом продрав слезящиеся глаза, Арсений приподнялся на локтях, удивленно оглядываясь по сторонам. Вокруг было слишком знакомо: приглушённый свет, холодного оттенка мебель, тёмные обои, приятный запах от белья и кровати. Рука ощупала мягкие подушки и теплое одеяло. Арсений довольно замурчал, но тут же осёкся. Взгляд стал мрачным, растерянным, словно Попова кто-то испугал до такой степени, что тот от страха поджал колени к груди и впился в них ногтями со всей силы, оставляя неприятно зудящие следы.       — Чёрт, — вырвалось у Арсения, когда он понял, в чьей кровати лежит. Она принадлежала Антону.       Попов засуетился на постели, ища телефон в надежде, что там найдет ответы на резко возникшие вопросы. Параллельно он заметил, что одет не в свою футболку и спортивные штаны. От вещей веяло до боли знакомым одеколоном.       — Доброе утро, дед.       Мужчина резко поднял голову и посмотрел в дверной проём. Его виски болезненно запульсировали, извергая волну жара ко лбу.       — Как спалось? — с легкой улыбкой спросил Шастун, проходя вглубь комнаты. Он сел на край кровати, с ожиданием вглядываясь в большие голубые глаза. Парня забавляла искорка испуга в них, которая растворялась с штормящих волнах.       — Я ничего не помню, — начал мотать головой Арсений. Хотел, чтобы тебе стёрли память? Пожалуйста, получите, распишитесь.       — Ну…       Мало того, что Арсений забыл абсолютно всё, что натворил вчерашним вечером, так вдобавок он проснулся в кровати парня, от которого голову сносило со скоростью света. Что может быть быстрее? Только влюблённость Попова.       — Ничего плохого не произошло. Это, пожалуй, единственное, что тебе стоит знать, — заверил мужчину Шастун, легонько похлопав того тяжелой ладонью по ноге. Арсений от подобного жеста вздрогнул, — ты чего? Я же не кусаюсь.       — Кусаешься, — хмыкнул Попов, пытаясь подняться с локтей в попытке избежать излишней тактильности, но в голове неприятно зажужжало. Мужчина рухнул головой на подушку, хватаясь за виски, мыча от неприятных ощущений, — блять, что это?       Антон с сочувствием погладил Арса по бедру через пуховое одеяло. Тот поёжился от смешанных чувств и желания исчезнуть, когда рука младшего прикасается к нему.       — Мне подмешали что-то, уверен, — закивал своим догадкам Арсений, протирая ладонями глаза, но, подняв измученные веки на парня, принял внимательное выражение лица.       Шастун молча смотрел в пол, не убирая руку с бедра Арса, словно погружаясь в воспоминания. Попов обратил внимание на небольшой кровавый след возле губы Антона.       «Да что происходит?»       — Откуда это? — Арсений с большой осторожностью приподнялся, протягивая руку к щеке парня.       Антон перехватил Попова за запястье.       — Ничего страшного не произошло, Арс. Отдохни, пожалуйста, — умоляюще просит Шастун.       Мужчина обиженно возвращает руку в привычное положение, упираясь в матрас. То есть сейчас, в эту секунду, любовь всей его жизни скрывает, откуда синяк у губы, которого вчера ещё после уезда Арсения не было, он гладит его по бедру и не дает никаких подробностей, надеясь, что Попов успокоится?       — Я пойду, пожалуй, — говорит мужчина, устремляя пустые глаза в стену напротив. Он не хотел уходить. Было огромное желание схватить руку Антона, потянуть его к себе и прижать со всей силы, чтобы тот не смог выбраться из крепких объятий. Хотелось гладить чуть отросшие кудри, проводить пальцами по скуле, целовать мягкие пухлые губы. Но у Попова запрет на все эти действия, поэтому, находясь рядом с Антоном, он чувствовал себя отвратительно.       Шастун поморщился, оборачиваясь на мужчину. Он крепко сжал бедро Арсения, будто испугавшись, что тот убежит, но приняв свои желания безумством, ослабил хватку.       — Нужно хотя бы день полежать, восстановиться. Я тебя в таком состоянии не отпущу домой.       Неловкая пауза. Арсений поднял бровь, ожидая продолжение такой злой по отношению к нему шутки, но Антон не улыбался. Наоборот. Шастун врезался расширенным зрачками в бушующий океан напротив. Он не шутит.       — Ира правильно поймёт? — усмехнулся Арсений. Ему не нравился такой расклад дел. Тошнило, ломило тело, так ещё и Шастун непонятно себя ведёт. Что он хочет от бедного мужчины? Не видит что ли страдания и душевные терзания внутри?       — Ира, — вздохнул Антон, — Иры здесь нет. Мы одни. Она не вернётся до вечера.       — По причине?       — Уехала к родителям, — без интереса ответил Антон.       Арсений почувствовал, как его сердце бешено бьет тревогу, отдавая импульс в конечности, голову, грудь. Он застыл на месте.       Наедине с Антоном. Целый день.       — Я заварил тебе чай. Не вставай, — наказал Шастун растерянному мужчине, поднимаясь с места и отправляясь на кухню.       Ещё и заботится о нем.       Улыбка вылезла на лице Арсения моментально. Он понимал, что ненадолго, что происходящее ничего не значит для Антона, что он просто пытается поднять на ноги взрослого дядьку. Но почему так тепло? Несмотря на вечные пререкания, избежание диалогов, взгляды, Шастун не забывал о том, что для него значил Арсений. Когда-то значил.       — Держи, дедуль, — смеется Антон, ставя горячий напиток на тумбу рядом с кроватью.       — Спасибо, школьник, — в ответ посмеялся Арсений.       Обстановка разрядилась очень быстро. Выпивая мятный горячий чай, обжигая вздымающуюся грудь, Арсений с улыбкой наблюдал за Шастуном, который то и дело узнавал, нужно ли мужчине что-то, хочет ли он есть, пить, спать. Такой заботе Попов был рад, но в то же время она вызывала невольные смешки. Мужчина чувствовал себя стариком, которым Антон называл его, уже не умеющим самостоятельно двигаться.       — Короче, Поз после этого попытался меня на ноги поднять, но я каким-то образом потянул его за собой, и мы оба в этот просак попали. Жаль бедолагу, — смеясь, Антон рассказывал историю о неудачном походе в клуб с Димой. Попов улыбался во все зубы, скрестив руки на груди.       Впервые за несколько мучительных месяцев друзья сидят и свободно разговаривают, делясь подробностями личной жизни. Арсений не сводил голубых глаз с лица парня, пытаясь запомнить его до мельчайших деталей таким искреннем. Таким детским, что ли. Антон давно возмужал, перестал часто шутить и делиться эмоциями. Но сейчас всё по-другому. Наслаждаясь моментом, мужчина просто радовался от нахождения рядом с его лучиком.       — Хочешь есть? — заботливо интересуется Антон, продолжая сидеть на краю кровати в ногах Арсения, на что получает одобрительный кивок. Мужчина действительно проголодался за этот диалог. Конечно, он боялся, что придется нарушить идиллию, которой добивался так долго, но желудок изнывал от желания перекусить хотя бы обычным куском хлеба.       — А ты будешь?       — Сделаю нам пасту, — облизал губы Антон, предвкушая свой кулинарный шедевр, — ты полежи пока, можешь поспать, если утомился.       Шастун поднимается с кровати, отправляясь на кухню. Арсений провожает его благодарным взглядом. Опустившись на подушку, мужчина почувствовал легкое покалывание в области позвоночника. Он прикрыл глаза, но засыпать не планировал. Не хотел упускать ни один вопрос Шастуна о его самочувствии. Но ожидания туманом рассеялись в голове, и Арсений стремительно погрузился в Царство Морфея.       За окном мрак окутал закоулки высокого дома. Темные тучи на небе унеслись за горизонт. Мелкий дождик барабанил по стеклу, раздаваясь протяжным эхом в ушах. Холодный ветер врывался в приоткрытую форточку, охлаждая воздух и приятный запах кухни. Антон стоял у плиты и старательно взбивал сливки для своего блюда. Он делал все этапы готовки очень старательно, поэтому будет обидно, если Попов не оценит с любовью сделанную пасту.       Но разве Арсений может не оценить творение человека, от которого теряет голову?       — Кушать подано, старик! — театрально произносит Антон, но тут же бьет себя ладью на губам, заметив крепко спящего Арсения. — Ну вот… — вздохнул Шастун, подойдя ближе к кровати.       Парень устроился на постели уже не в ногах нервно сопящего Попова, а намного ближе. Кровать промялась под весом в районе грудной клетки Арсения. Тот не дернулся. Слишком глубокий, но беспокойный сон. Шастун взглянул на шевелившиеся закрытые веки, чуть разомкнутые бледные губы, поднимающиеся пряди волос из-за сильных вздохов.       Глядя на такого слабого в моменте спящего мужчину, руки Антона зачесались. Он стал нервно теребить сталь на пальцах, снимая и снова надевая перстни. В голове красными восклицательными знаками забегали предупреждения об опасности и экстренное сообщение SOS. Но Шастун упорно игнорировал подобные предостережения. Слабо ощутимой рукой он потянулся к лицу Арсения, убирая дрожащими пальцами челку со лба мужчины, шумно выдыхая.       Не получив реакцию спящего друга, Антон не остановился. Проведя кончиком большого пальца по аккуратной выбритой щетине на скуле Арсения, парень решил коснуться им же к причмокивающим губам. С интересом разглядывая мужчину, Антон касается подрагивающей нижней губы, ведя им вдоль неё, вызывая легкое щекотание в области подушечки пальца. Попов поморщился совсем немного, на что парень победно улыбнулся, наслаждаясь этим зрелищем.       «Антон, блять, прекрати это дерьмо немедленно», — ругается мысленно Шастун, резко остепенившись и убрав руку от лица нахмурившегося во сне друга. Вскочив с места, парень вылетает из комнаты в ванную.       — Твою мать, — психует он, попутно снимая домашнюю одежду. Ему резко захотелось смыть с себя стыд и притворство.       Включив сильный напор воды, разрывающий шлейку душа, Шастун забирается в ванную и принимается поливать себя горячей водой, больше напоминающей кипяток.       — Антон, ты еблан, — заявляет парень, продолжая пытку ошпаривающим душем.

***

      — Доброе… вечер! — улыбнулся во все зубы Арсений, словно довольный кот, выспавшийся впервые за долгие месяцы.       — Добрый. Садись кушать, — хмыкнул Антон, встречая мужчину на кухне.       Отодвинув стул в сторону, Арсений с легкостью в теле приземлился за стол. Он стал наблюдать за хлопочущим Антоном. Его умиляла картина заботливого парня, который старательно накладывал домашнюю карбонару по тарелкам.       — Выглядишь очень грустным, — заметил Попов, и его хорошее настроение испарилось в один миг.       Антон не ответил. Лишь поставил еду на стол и, передав другу вилку, принялся уплетать то, что приготовил, довольно кивая, словно нахваливая самого себя за вкусный ужин. Арсений молча, уткнувшись взглядом в стол, попробовал карбонару.       — Тош, это безумно вкусно!       Тот, казалось, в моменте повеселел, сощурил глаза от улыбки, чем очень обрадовал Арса.       — Старался, — кивнул Антон.       Они продолжили есть в тишине. Единственное, что мучило — вечерняя ситуация. Причем, мучила обоих.       — Я узнать хотел, — начал диалог Попов, понимая, что если не он скажет об этом, то никто не начнёт. Ведь, мужчина проявлял свою смелость везде, даже в подобных ситуациях. Вот оно — взросление, а не игнорирование обычных вопросов и встреч, чем занимался Шастун.       — Что? — непонимающи повёл бровью парень.       Арсению в момент стало неловко задавать подобного рода вопросы, но любопытство брало верх. Если учитывать, что на Антоне совсем не было лица, его данные обстоятельства так же ввели в замешательство.       — Что ты делал, пока я спал?       Вилка с неприятным металлическим треском упала в тарелку, и Шастун ахнул от шума, который сам создал. Стало ясно: Арсений спал, но не так крепко, как думал парень. Его руки задрожали, от чего пальцы стали беспорядочно гулять по кольцам, широко открытые глаза забегали по грубому мужскому лицу, а сам Антон, кажется, потерял голос, когда ком прильнул к горлу, вызывая приступы тошноты.       — Готовил, — пытаясь скрыть внутреннюю панику, ответил Шастун, не отводя глаз.       Наверное, вряд ли он сознается в своих действиях даже самому себе. Слишком непонятно, страшно, противно от себя. Арсений удрученно опустил голову обратно в тарелку, предпочитая промолчать. А Какой смысл ждать честного ответа от Шастуна? Никакого.       — Очень вкусно. Спасибо, Тош, — с ноткой нежности в голосе похвалил парня Арсений. Но даже слова давались с трудом. Ему было больно, но пока непонятно, от чего именно: от наглой лжи или безразличия, которое будет продолжаться дальше?       — Всё для тебя, — подмигнул Антон, но, заметив холодный взгляд мужчины, взял пустые тарелки и кинул в раковину.       Пока парень мыл посуду, погрузившись в свои мысли, Арсений набирал сообщение Серёже с просьбой переночевать у друга. Мужчина, дожидаясь ответа, наблюдал за Антоном. Он разглядывал бледные руки, красиво двигающиеся в предплечье, широкую спину, манящую прижаться к ней всем телом, волосы цвета пшеницы, такие мягкие, беспорядочные. Арсений поджал губы. «Как же хочется до тебя дотронуться».       Получив долгожданное «приезжай» от Матвиенко, Арсений поднялся со стула.       — Тош, мне идти нужно. Спасибо, что не бросил умирать, где бы я там ни был, — поблагодарил Попов друга, упираясь руками в стол.       — Без проблем, — кивнул Антон. Он не смог повернуться лицом к мужчине, поэтому продолжил мыть посуду, вслушиваясь в каждый шорох за спиной.       «Трус», — подумал про себя Арсений, надевая берцы в коридоре.       На улице приятно пахло приближающейся весной, особенно головокружительна вечерняя прохлада. Но Арсения не радовали ни звуки просыпающейся природы даже в ночном свете полной луны, ни набухающие почки, ни закаты, ни рассветы, ничего. Мужчина накинул на плечи рюкзак, собираясь открыть дверь, но остановил взгляд на провожающем его Антоне.       — Напиши, как будешь дома, — просит Шастун.       — Я не домой, — отвечает Арсений, не отрывая пристально сузившихся зрачков от ярко-зелёных изумрудных глаз.       — А куда? — замялся Антон. Очевидно, ему неприятно, что Попов решил просто уйти от него.       Арсений вздохнул. Как же хотелось в этот момент бросится к Шастуну, горячо расцеловать его губы, задевая языком чувствительную шею, шептать на ухо, как ему дороги моменты, связанные с парнем. Но он не глупый. Для него Антон взрослый лишь на расстоянии. Когда они вдвоем, в одном помещении, расположены близко друг к другу, Шастун превращался перед Арсением в маленького ребёнка, пытающегося всеми силами показать, что он вырос.       — Тош, — начал Арсений, почувствовав всем телом суровый взгляд, полный презрения, — научись быть честным. Хотя бы с собой.       И он уходит. Вот так просто. Попов оставил Антона одного, не разобравшись. Сидя в такси, Арсений запрокидывал голову назад, бившись каждый раз затылком о кресло. Он с трудом сдерживал слёзы, подступающие предательски к стеклянным глазам. Мужчина вытирает соленые капли рукавом, задавая в голове кучу вопросов.       Антон провожает взглядом закрывающуюся дверь и стоит в коридоре около минуты.       — Я уже честен, — выдаёт в пустоту Шастун.       Развернувшись спиной к злополучному коридору, который за последние два дня повидал слишком много боли, Антон судорожно нащупал в штанах телефон. Трясущимися пальцами он набирает цифры и прикладывает мобильный к горящему уху. Шастун старался не давать волю эмоциям в последнее время, поэтому жар, накрывающий с головой, остался проигнорированным.       — Алло, Ириш? Скоро будешь? Я ужасно соскучился.

***

      — Выглядишь ужасно. Тебя побили по дороге? — заливается смехом Серёжа, сидя на диване рядом с Арсением, который улыбается неудачной шутке друга.       — Спасибо, Серёг, — смеется в ответ Попов, по-доброму глядя тому в глаза.       Мужчины сидели в гостиной Матвиенко и пили вино в расслабленной обстановке. Арсений долго не поддавался на уговоры Серёжи выпить, так как в голове сразу всплывали картины из клуба, затуманенное сознание и плохое самочувствие с утра. В кровати Антона, который возбуждал одним своим видом все нервные окончания Попова. Ничего необычного. У всех бывало, да?       — Так почему ты резко решил приехать? Вчера же виделись.       Серёжа спросил это с явным намёком на рассказ очередной истории о Шастуне. Он до сих пор не получил от скрытного друга ответ, что случилось между друзьями ещё тогда, после поездки в квартиру Антона, когда они буквально терлись друг о друга телами в попытках заварить чай.       — Ты слишком хорошо знаешь меня, — вздохнул Арсений, — а потому сможешь найти причину.       Неловкое молчание прерывалось проезжающими во мгле машинами. Матвиенко жил рядом с трассой, по которой ночью транспорт передвигался с особой скоростью, по какой-то причине.       — Расскажи, что у вас происходит.       — Хм, боюсь, я сам не понимаю.       — Что было вчера? — настойчиво интересовался Серёжа, наблюдая, как Арсений подушечками пальцев тёр края бокала с красной жидкостью. Взгляд его выдавал всю скопившуюся внутри огромными комками боль.       — Я пытался поговорить с ним, — мужчина усмехнулся, — вернее, не совсем.       Матвиенко озадаченно вскинул брови и стал поглаживать подбородок в попытках додумать за друга.       — Вы переспали? — засиял Серёжа, резко осознав, какую чепуху сморозил. Понял, как ударил Попова по больному, но мужчина не отреагировал на неудачную попытку разбавить обстановку.       — Нет. Скорее… Я потерял контроль. Взял его за руку. Но он оттолкнул меня, — последние слова Арсений выдавил сквозь сжатую челюсть. Очень ему не хотелось вспоминать прошедший день. — Гораздо интереснее, что произошло сегодня.       — Я весь во внимании! — воскликнул Серёжа. Мужчина знал, как Попов любит скрывать чувства, поэтому любая попытка друга открыться ему радовала.       — Я был в клубе. Как выяснилось уже в процессе, мне что-то подмешали. Отключился, проснулся у Антона. Ну, а потом, - Арсений запнулся.       — Потом?       — Потом он заботился обо мне. Говорил ласково, как раньше. Давно не видел его таким. Но этот дурак сделал хуйню. До сих пор не верю.       — Что сделал? — поморщился Матвиенко.       — Гладил мои губы, думая, что я сплю.       Серёжа опешил. Он привык видеть Антона серьезным в последние месяцы. То, как Шастун относился к его другу, заставляло ещё больше хмуриться и озадаченно поджимать губы.       — Я сказал, чтобы он научился быть честным и ушёл, — закончил мысль Арсений, приложив губы к краю бокала, выпивая содержимое до дна.       — Что ты думаешь об этом? — спросил Серёжа, пытаясь прочитать эмоции друга. Свои в том числе. Произошедшая близость обескуражила обоих.       — Думаю, что совсем потерялся. Я не знаю, как оказался у него дома, что было в тот вечер, когда отключился в клубе, успев набрать его номер. Я не знаю, кто такой Антон, и вряд ли когда-либо знал, — грустно хмыкнул Арсений, взъерошив свободной рукой темные пряди волос, — но продолжаю любить. И это главная проблема.       — Ты пересекался с Ирой?       — О да, — выдавил улыбку Попов, хотя у самого внутри взрывалось всё при упоминании этого имени, — не хочу обсуждать.       — Понял. Хочешь ещё что-то рассказать? — с надеждой поинтересовался Матвиенко.       — Лучше бы я воспользовался моментом и поцеловал его сам.       Оба переглянулись и поняли, что из ситуации нет выхода. Как бы Антон себя ни вел по отношению к Попову, мужчина продолжит принимать его. Снова и снова. И снова.       — Давай спать, — предложил Арсений, отставив в сторону пустой бокал.       — Да, давай, — согласился Серёжа. Он узнал для себя достаточно, чтобы окончательно разочароваться в любви.       И в Антоне.       Расстелив двуспальную кровать, Матвиенко упал на неё первым, подобрав под себя ноги. Арсений лёг следом.       Друзья какое-то время шептались о чем-то глупом, бессмысленном, часто смеясь со своих же шуток, таких странных. Но это единственное, что заставляло их справляться среди негатива вокруг.       — Спокойной ночи, — наконец, улыбнулся Серёжа и повернулся спиной к другу, услышав ответное «сладких снов».       Давящая пустота не давала покоя Арсению, поэтому он начал ёрзать в попытках устроиться на холодной простыни поудобнее. Ворочаться мужчине пришлось ещё долго. Но он так и не смог сомкнуть глаз, думая об обжигающем дыхании над лицом, волнах мурашек от прикосновений к губам, зеленых больших глазах, с теплотой смотрящих на него.       День выдался не на шутку душещипательным.

***

      — Тош, я в душ, — улыбнулась Ира, выбираясь из крепких объятий парня. Тот недовольно замычал, хватая девушку за руку.       — Нет, не уходи, — умоляющи взглянул на неё Шастун, — давай ещё полежим. Мне нужна твоя ласка. Пожалуйста.       — Ага, и тогда уснем потные и грязные, — фыркнула в ответ Ира, опуская руку парня на кровать.       — Я готов для второго подхода, — засмеялся Антон, провожая закатывающую глаза девушку в душ, — ну и ладно!       Антон повернулся на бок, и его настроение стремительно пошло на спад. Даже чувственный секс не может снять пелену с глаз. Парень какое-то время нервно подрагивает на кровати. Глаза закрывать не получалось, так как в голове сразу всплывала знакомая фигура.       — Как же надоело, — вздохнул Шастун, взяв телефон с тумбы. Он лёг на спину, проведя рукой по впалому оголенному животу. Прикрыв откровенные места одеялом, Антон разблокировал устройство, перейдя в раздел сообщений.       «Надеюсь, не спишь».

***

      Из открытого окна практически полностью перестали доноситься звуки ревущих моторов. Два часа ночи. Природа давно спит. Серёжа тоже мирно сопел на своей половине кровати. Арсений бодрствовал. У него не было желания закрывать глаза, но и открытыми держать их слишком болезненно. Хотелось просто исчезнуть. Об этом Попов думал уже на протяжении часа. «Мне нужно исчезнуть», — повторял он про себя несколько раз, разглядывая потолок. Но рефлексию Арсения прервало сообщение, всплывшее на ярком экране.       Мужчина нехотя потянулся к тумбе, хватая мобильный. Попов удивился, увидев сообщение от знакомого адресата. Внутри всё сжалось. Как же давно он не получал смс от Антона. Порядком пять месяцев. Арсений сглотнул и открыл переписку, принявшись тут же пробегать глазами по старым сообщениям, постепенно дойдя до нового. 02:12 Антоша Арс, спишь?

02:13 Арсений Нет. Что-то случилось?

02:13 Антоша Да, нужно поговорить.       — Бля, — съежился мужчина, прекрасно понимая, что его ждёт не самая приятная ночь.

02:14 Арсений Говори.

02:15 Антоша Мы можем забыть всё, что произошло за последние два дня?

02:15 Арсений А что произошло? :)

02:16 Антоша Не притворяйся.

02:16 Арсений Как скажешь. Но от себя не убежишь.

02:17 Антоша ?

02:18 Арсений Я перестал понимать твои желания и наши взаимоотношения.

02:18 Антоша Никаких желаний. Мы просто коллеги.

02:20 Арсений Просто коллеги?!

02:21 Антоша Не начинай. Давай просто продолжим жить дальше, словно ничего не было. Так будет проще нам обоим.

02:21 Арсений Да кому проще?! Мне явно не проще. Ты просто издеваешься над моим сердцем. Я хочу быть с тобой.

02:22 Антоша Прекрати писать это. Ира увидит.

02:23 Арсений Мне поебать. Я хочу, чтобы ты всегда был моим. Как сегодня днём. Как до Иры.

02:24 Антоша Ложись спать, Арс. Завтра у нас всех трудный день.

02:25 Арсений Пошёл ты.

02:25 Антоша Спокойной ночи.       Арсений отшвырнул телефон в стену с такой силой, что крепко спящий до этого Серёжа тут же проснулся. Заспанными измученными глазами он посмотрел на друга, и его словно током ударило. Попов тяжело дышал, его руки сжимались и разжимались в кулаках, а в глазах застыли слёзы. Их было слишком много, поэтому некоторые всё же выкатились из глаз по румяным щекам, приземляясь рядом с дрожащими губами.       — Что произошло? — встрепенулся Матвиенко.       — Ничего, — огрызнулся Арсений, со всей дури ударив кулаками по пуховому одеялу.       — Ясно, — удивленно протянул Серёжа, глядя на телефон, валявшийся у стены.       Видя, что друг не в состоянии разговаривать, Матвиенко подошёл к стене и, заметив разблокированный экран, самостоятельно принялся перечитывать переписку. Его лицо с каждым сообщением мрачнело, а губы поджимались, чтобы не выпустить всю кипящую злость в висках.       — Я хочу исчезнуть, — холодно произнёс Попов, уставившись в стену, об которую несколько секунд назад разбил мобильный. Стеклянные глаза придали голубоватой радужке полупрозрачный вид. Если взглянуть на Арсения в этот момент, можно подумать, что он неделями пребывал в глубокой депрессии.       Серёжа был слишком занят перепиской, хотя друга услышал. Он пытался сосредоточиться на ситуации после недолгого сна.       — Пойдём спать, Арс. Завтра съемки громкого вопроса, — вздохнул Матвиенко, устраиваясь на постели рядом с другом. Он надавил на грудь Попова, заставив опуститься на подушку, потому что тот словно впал в транс. Уложив друга спиной к себе, Серёжа начал медленно и нежно поглаживать его по плечу. Спустя недолгое время тихих всхлипов и дрожи в конечностях, мужчина погрузился в сон. Матвиенко знал, что другу ласка помогает отвлечься и уснуть. Всего лишь медленные поглаживания по плечу и лопаткам. Такая мелочь, но заставила Арсения забыть о мерзком поведении Антона. Такая мелочь, которую Серёжа помнил с того момента, как познакомился с Поповым.       Экран телефона друга снова загорелся. Матвиенко, сощурившись от яркого света, открыл переписку. 02:36 Антоша *Сообщение удалено* Я никогда не принадлежал тебе.       Серёжа хмыкнул. Он не знал, что за сообщение удалил Антон, пока он был занят попытками уложить изнывающего от боли друга спать, но последнее заставило его гневно начать печатать. Довольно этих игр и издевательства над Арсом.

02:38 Арсений Ещё хоть раз увижу здесь твоё сообщение, Антоша, наш разговор будет коротким. Я уничтожу тебя вместе с твоей Ирой. Сладких снов, ублюдок. Серёжа.

*Прочитано*. *Был/а в сети в 02:38*.       — Правильно, спать пиздуй, Шастун, — соскалился Матвиенко, агрессивно удаляя два последних сообщения *у себя*. Попову не нужно знать о продолжении этого отвратительного диалога. И без этого убивается уже сколько лет.       Серёжа молниеносно принял важное решение: теперь он не даст друга в обиду. Продолжая поглаживать оголенное плечо сладко сопящего Арсения, мужчина задумался. Он разобьёт Антону лицо, если тот попытается лезть. А когда Матвиенко обещает что-то, то всегда держит слово.