Не отпускай мою руку

      Утренняя прохлада нового мартовского дня сладко щекотала лицо через открытую форточку. Солнечные лучи скрылись за густыми облаками, отдающими в краях малиновым цветом. За окном тишина, изредка нарушаемая возгласами проснувшихся птиц. Ветер плавно бил в прохожих, вызывая у тех ощущение легкого мороза на коже. Люди уже спешат на работу, хотя время очень раннее, не замечая весенней прелести.       Антон за ночь полностью перебрался на Попова и тихо посапывал ему в шею, забыв о всяких границах. Парень лежал на плече Арсения, руками и ногами обвив его торс, от чего тот оказался в ловушке.       Но мужчина был не против. Он продрал заспанные глаза и столкнулся с забавной, по его мнению, картиной. Шастун и правда похож на кота больше, чем само животное на себя. Арсений улыбнулся уголком губ и запустил руку в кудрявые пряди, вызвав причмокивание у спящего Антона. Еле сдержав смешок, Попов решил сменить положение их тел, так как спина действительно неимоверно ныла от боли.       Арсений крепко обхватил тело парня и осторожно, чтобы не разбудить, перевернулся в таком положении на бок. Шастун промычал во сне что-то невнятное, но поддался на манипуляции. Мужчина, который оказался напротив, стал изучать сладко дремлющего Антона. Он находил парня привлекательным всегда, но когда тот спит — особенно. Вся жесткость сразу исчезает, хмурившееся постоянно до этого лицо смягчается, веки чуть подрагивают, ресницы щекочут под глазами, рот приоткрывается. Попов чуть ли не урчать начинает от своих наблюдений.       Достаточно изучив для себя объект влюбленности, Арсений снова закрывает глаза и пододвигается ближе, обхватывая Шастуна в своеобразный капкан, прижав его голову к груди, зарывшись носом в приятно пахнущие кудри, закинув ногу на талию.       Антон распахнул глаза. Немного осознав происходящее после сна, он побоялся шевелиться. Попов сразу же почувствовал напряжение парня.       — Ты сейчас снова убежишь от меня? — сквозь полудрем мычит Арсений, не думая отпускать Шастуна из объятий. Как будто действительно боялся побега. Но все же отстранился, чтобы видеть лицо виновника его страданий.       — Нет, — смущенно помотал головой Антон. Он взглянул на Попова и почувствовал, как медленно начал тонуть в океане, ведь плавать не умеет.       — Что такое?       — Ничего, просто у тебя глаза красивые, — улыбнулся Антон, попытавшись скрыть свое внутреннее восхищение.       Арсению стало неловко от комплимента. Он привык слышать подобное от окружающих, но из уст Шастуна — это что-то невероятное. Мужчина благодарно посмотрел на парня.       — Пойдем завтракать? — спросил Антон, чтобы разбавить смущающую обоих обстановку.       — Да, давай.       Шастун осторожно, но нехотя вынырнул из объятий и скоро зашагал на кухню. Арсений тут же направился за ним.       — Чай, кофе, сок? — начал интересоваться Антон, параллельно ставя чайник.       — Кофе, — широко улыбнулся Арсений, вспомнив недавнюю ситуацию с завариванием чая.       Парень, поставив воду разогреваться, повернулся к Попову, облокотившись о кухонную гарнитуру.       — Черный, две ложки, без сахара? — риторически спросил Антон, смутившись, но улыбнувшись так, что мужчине захотелось потискать этого засранца. Какие игры они вообще ведут?       — Помнишь.       — Конечно.       Это был единственный диалог за полчаса. Оба находились где-то в своих мыслях, размышляя о происходящем. Без слов, будто, было всё понятно. Но ощущение, что стало ещё сложнее и хуже. Они сидят напротив друг друга, смакуют яичницу и не смотрят по сторонам.       — Я в Воронеж уезжаю. Сегодня.       Слова, словно февральский лютый мороз, обжигающий открытые части тела, ощутимо прошлись по коже Арсения. Так холодно Антон сегодня пока не разговаривал.       «Ну, мы снова вернулись к тому, с чего начинали. Браво, Шастун. Без слов».       — На сколько? — Арсений тоже решил сменить интонацию, перейдя на более серьезный лад. Он зажимал в руках кружку с недопитым черным кофе, который Антон заварил ему с особой любовью. Но она, видимо, исчезла вместе с паром, исходящим от темного напитка.       — На пару дней. Хочу разобраться кое в чем и навестить маму.       — В чем разобраться?       — Все тебе скажи, — усмехнулся Антон, почерпнув кусок яичницы.       — Тош. Поговори со мной.       — О чем? — с явным пониманием спросил Шастун, решив прикинуться идиотом перед Арсением, который стал нервно суетиться на стуле, бегая озлобленным взглядом по парню.       — Опять ты начинаешь. О нас, Шаст.       — И что у нас?       — Ты надо мной издеваешься? — сквозь зубы процедил Попов, мрачно отведя глаза в сторону, от чего Антон даже напрягся, — помнишь, что я сказал вчера?       — Помню.       — Что думаешь?       — Я очень ценю тебя и боюсь потерять. Я люблю тебя, — в какой-то момент Арсению показалось, что все: сейчас парень скажет желанные для него слова, которые он ждал годами, что он, наконец, сможет прикоснуться губами к Шастуну. Сердце в этот момент подлетело вверх, но его сразу ударили молотком, быстро вставив обратно в грудную клетку, — Как друга.       — Я тебя услышал.       Последняя фраза мужчины ударила Антона явно куда-то глубже сердца. Перед ним сидел не тот самый Арсений, которого он ласково обнимал всю ночь, которого поглаживал по спине, когда тот ворочался от резких болей во сне. Глаза, до этого блестящие и играющие волнами бушующего океана, закутались в пелену, ушли в туман. Разглядеть лицо было невозможно. Арсения в моменте подменили.       «Зачем ты ранишь его?»       — Тебя проводить в аэропорт? — без единой эмоции и прежнего энтузиазма спрашивает Попов, допивая кофе.       — Нет, я, наверное, сам доеду. Не хочу доставлять тебе проблем.       — Так ты уже доставил, — огрызнулся Попов.       Слишком больно. За что Антон так играется с ним? Зачем принимать, обнимать, успокаивать, а потом вот так, без предупреждения, оставлять?       — Я пошел. Пока. Напиши, как долетишь.       Арсений, не дождавшись ответа, вышел из-за стола и, не говоря ни слова, растворился в темном коридоре. Шастун поспешил за ним, чтобы сделать хотя бы что-то. Но мужчина уже удалился, оставив после себя лишь громкий хлопок дверью. Антон запаниковал. Глаза забегали, сердце застучало, ноги стали подкашиваться. Но он понимал, что это к лучшему. Нельзя никак иначе. Смахнув холодный пот со лба, Шастун поспешил собираться, решив уехать раньше из такой ненавистной теперь ему квартиры.

***

      Попов не помнит, какой по счету шот согревает стенки его пищевода и заставляет мозг постепенно плавится от эйфории. Сидя за барной стойкой в клубе, мужчина без угрызения совести смакует алкоголь, забыв даже о болезни. Тот самый клуб, в котором произошла драка между мудаком Славой и его Антоном. Вернее, уже не его. Арсений злился, даже очень. Ему хватило негативных эмоций за последнюю неделю, поэтому решил просто отдаться обстоятельствам, жадно душащим ослабевшее горло.

23:18 Арсений Приземлился?

23:19 Антоша Да

23:19 Арсений Прошу, скажи, что ты просто забыл сообщить

23:25 Антоша Да

23:25 Арсений Я уже скучаю

*прочитано*

23:32 Арсений Тебе настолько всё равно на наши взаимоотношения?

*прочитано*

23:37 Арсений Тоша, ответь…

Я больше не могу выносить твое молчание

Я устал от этих игр…

Прости, что сорвался утром, это моя вина

Не могу не думать о тебе

Господи, ответь хотя бы на одно сообщение!

*прочитано*

00:16 Антоша Спокойной ночи, Арс       Проклятое *прочитано*. Проклятый Антон с его проклятыми чувствами и проклятым игнорированием банальных просьб и сообщений. Попов ненавидел всех, всё, смывая ярость лавой в виде спирта.       Снова зеленая подсветка. Арсений не сравнил её с цветом глаз Шастуна, обреченно вздохнув. Намеренно же. Взгляд Попова упал на сидевшего через три стула парня, который пристально изучал смотрящего. На лице у того красовалась пара татуировок, руки же забиты почти полностью. Черная кожаная куртка не смогла скрыть такую важную деталь. Майка плотно облегала торс незнакомца, вырисовывая рельеф подкаченного тела. Джинсы красиво облегали зад, чуть расходясь у щиколоток. И глаза. Серо-голубые огоньки, глубокие, как у Арсения. Но только есть одна проблема: насколько бы у парня не были прекрасными бездонные океаны, с осенней выцветшей травой после проливного дождя и просторными полями во время летней грозы им не сравниться. Никогда. И непослушных кудрей у него нет. Хотя, признаться, короткие темные волосы, уложенные наскоро, выглядят тоже неплохо.       — Привет, ты здесь один? — заметив взгляд Попова, незнакомец решил времени зря не терять и первым подошел к мужчине.       — Да, — приветливо ответил Арсений, освобождая место рядом с собой, на что парень довольно устраивается рядом.       — Тоже плохой вечер?       — Скорее, весь день, — усмехнулся Попов, протягивая незнакомцу свой набор шотов, — а если ещё точнее, то несколько.       — Сочувствую, — с грустной ноткой в голосе произнес парень, выпив до дна предложенный напиток.       — Арсений.       — Эдуард. Очень приятно.       Диалог строился вокруг банальных тем, но неловкости не чувствовалось. Наоборот, с Эдом легко, спокойно. А такого комфорта Арсений уже давно не чувствовал. Лишь страх, что его вот-вот покинут. Или щемящее одиночество.       — Не хочешь развлечься? — спустя какое-то время вопрошает Эд, заманчиво поведя бровями на Попова.       — Давай. Где?       — Я остановился в отеле рядом. Можем…       — Да, — без промедлений согласился Арсений.       Ему срочно нужно было забыться. Поменять утреннюю прохладу на вечерний согревающий штиль. Эд был очень приятным: без заскоков, тараканов в голове, качелей, на которых Арсения регулярно катал Шастун. И серо-голубые глаза не казались такими уж простыми. Они привлекали мужчину своей искренностью, которую тот ищет в Антоне. Возможно, в Арсении слишком много алкоголя. Но уже не важно.       Дверь в номер открывается, и Попову открывается вид чистой комнаты, аккуратно убранной двуспальной кровати. Ванная была ухоженной, в отличие от Антоновской, где частенько валялись вещи на полу, об которые приходилось спотыкаться, ведь парень всегда в спешке куда-то собирался. От приятных воспоминаний Арсений чуть улыбнулся, но постарался скрыть эту эмоцию. Нет больше Шастуна для него. Да и беспорядок, по его мнению, — неряшливость, которая не должна вызывать умиления.       Эдуард проследовал вглубь номера. Он присел на корточки, открыв бар, и через минуту в татуированных окольцованных руках красовалась бутылка просекко.       «Перстни как у Тоши», — мысленно подметил Попов, но тут же потряс головой, силясь не дать самому себе пощечину.       — Раздевайся, — мягко скомандовал Эд, указывая на шкаф.       Арсений даже, поначалу, слегка опешил, но когда понял, что парень имеет в виду дублёнку, улыбнулся краями губ. Оставшись в одной белой футболке, мужчина сел на край кровати, с ожиданием следя за каждым движением нового знакомого. Эд с легкостью открыл бутылку и, поставив два наполненных бокала на столик рядом с кроватью, снял куртку, откинув её на спинку дивана. В майке Эдик выглядит ещё привлекательнее.       — За знакомство? — риторически спрашивает парень, стоя напротив сидящего Арсения.       — За знакомство, — улыбнулся тот.       Эдуард сел рядом с Поповым, который сразу заметил приятную любопытному глазу мускулатуру.       — Что насчет развлечения? — не сдерживаясь, уточняет Арсений. Слишком часто стали всплывать картины, связанные с Шастуном. И ему это совсем не нравится.       — А как же просеко? — издевательски ехидничает Эдик, отставив бокал в сторону.       — Черт, Эд, — шипит Попов и берет инициативу в свои руки.       Арсению не были интересны разговоры сейчас, шутки и эмоциональное сближение. Ему хотелось забыть вьющиеся локоны, забавно рассеивающиеся на ветру, томный взгляд, мурчащее сопение. Забыть. Забыть. Забыть.       Мужчина тянется к знакомому, но тот перехватывает пульт управления себе и, рывком потянув Попова за руку, усадив на колени, без промедлений впивается в приоткрытые губы. Неожиданный жест Арсению даже понравился. Когда вот так, властно, без спроса, словно сильно желали его долгое время.       Руки Эда блуждают под футболкой Арсения, скользят по тонкой талии, сжимая её пальцами до видимых следов. Парень кладет мычащего ему в губы Попова на спину, не разрывая страстный поцелуй. Эд целовал сначала рывками, агрессивно, словно охотник радуется пойманной добыче, затем нежно, плавно, но так сочно, глубоко, проталкивая язык в глотку Арсения. Парень перешел к шее Попова, впившись в неё зубами, оттянув молочную кожу на себя. Укус оставит внушительный след, как и багровые засосы, подаренные ненасытным Эдом. Арсений жалобно простонал, но ему понравились подобные манипуляции. Голова приятно кружилась от смешанных ощущений. Он открыл шею, подавшись навстречу губам Эдуарда, на что тот ухмыльнулся и провел длинным языком от уха до ключицы Арсения, вызвав приятную дрожь в теле.       — Нравится?       — Да. Черт, Эд, продолжай, прошу.       Парень снял с Попова футболку, заломив его руки над головой.       — Как скажешь.       Эд начал действовать осторожно, слегка покусывая ключицу, выцеловывая жадными губами каждый сантиметр. Он спустился языком к соску Арсения, проведя по нему вдоль, а затем слегка всосав. Мужчина громко выдохнул, поэтому Эдик, почувствовав реакцию, начал спускаться дорожкой из невероятно влажных поцелуев ниже и ниже, не обделяя ни один участок кожи. Мужчина изогнулся в позвоночнике, словно телом пытался сказать, как ходит с ума. Эд нетерпеливо спустил штаны Попова, примкнув губами к стоящему через боксеры члену, играясь с ним и обхватывая рукой. Арсений чуть слышно простонал, закрыв лицо ладошками.       И нет больше Антона в его голове. Есть лишь стеклянные голубые глаза, заигрывающе выглядывающие снизу. Боксеры летят в сторону, и Попов забывается в мокром минете, горящем страстью Эдике и алкоголе, так приятно отдающим в тело жаром. Шастун исчез. Именно сейчас. Именно этим вечером.       А дальше снова, по накатанной.       Как бы Арсений ни старался забыться.       А сердце болезненно сокращалось, чувствуя приближающийся конец.

***

      Антон с улыбкой оглядывал из окна аэропорта Воронеж, погрязший в ливне, не перестающим бить крупными каплями о поверхности. Шастун ждал такси, которое приедет минимум через час, ведь в городе пробки из-за непогоды.       Решив скоротать время в кофейне, Антон направился в небольшое заведение рядом с сувенирными лавками. Повезло: из окна можно было увидеть ночную взлетную полосу и белые крылья взмывающих вверх самолетов.       Вообще, именно ночью аэропорт по-другому ощущается. Антон словно попадает в другой мир. В его грудной клетке приятно завибрировало.       Выбор кофе оказался таким же неожиданным, как решение парня: черный. Шастун хмыкнул.       «Арсений такой пьёт».       Антон не спешит выкидывать из головы это имя, как делал обычно. Сейчас он сидит, смотрит на мигающие полосы, в окружении полусонных уставших людей и думает об Арсении.       Поездка планировалось не столько для того, чтобы навестить родной город, сколько для полного погружения в главные вопросы: хочет ли Антон быть с Поповым? Что между ними? Почему у Антона не получается удержать мужчину? Действительно ли он такой трус?       Телефон разрывается от смс Арсения, но Шастун давно для себя решил: разобраться следует самому, а постоянные попытки мужчины поговорить с ним раздражают.       Написав финальное «спокойной ночи», Антон ждёт. Проходит десять минут, пятнадцать, тридцать. Час. Ответа нет.       «Спать ушел?» — невольно пронеслось в мыслях у Шастуна, но он, почему-то, самому себе не поверил.       Антон взял до этого отложенный в сторону телефон в руку и открыл диалог. Действительно, пусто. А в сети Арсений мелькает изредка.       «Странно. Ничего не ответишь?»       По возвращении домой Шастун не унимается. Его мучают вопросы. Но он пытается выбросить их из головы. Нужно разобраться со своими чувствами. Ради Арсения. Сообщение подождёт.       Ну что может натворить пьяный, засевший в клубе обиженный мужчина, безумно влюбленный в Антона? Ничего же?       Верно?..