Не отпускай мою руку

      Светло-зеленые стены в больничной палате вызывали чувство спокойствия и умиротворения, хотя и напоминали родные глаза Антона, которыми он в недоумении хлопал, словно котенок, по утрам, наблюдая за хлопочущим Арсением. Аппараты, издающие пикающие звуки, не кажущиеся такими противными, как раньше, отражали на сенсорном экране сердцебиение мужчины. Палата относительно новая, больница обеспечена современным оборудованием и лекарствами, привезенными прямиком из других стран.       Арсений смущенно улыбался и слушал рассказы Серёжи, который вальяжно устроился на спинке кровати в ногах брюнета. Попов будто и не выглядел больным: мешки под глазами не были ярко выражены, взгляд не выдавал боли, тело не тряслось от стресса. В нём столько успокоительного, что с трудом давалось разговаривать. Однако внутри болело не только сердце. Вернее, оно, но в другом смысле. Особенно, когда взгляд падал на светло-зеленые стены. Увешанный проводами и присосками, Арсений с вздохом посмотрел на экран рядом с кроватью. На тумбе стоял недоеденный завтрак с кашей, которую мужчина смерил взглядом, полным отвращения. Единственная каша, которую он любил — овсянка. На молоке, с шоколадной крошкой. Приготовленная Антоном.       — Арс, думаю, ты зря так обошелся с Тохой. Он дурак, но, думаю, не стал бы продолжать встречи с этим твоим Эдиком. Он же не последний еблан. Да и любит тебя, как мне кажется, — Матвиенко размахивал руками. Его энергичности можно было позавидовать, ведь Арсений, смеривший друга взглядом, полным зависти, не мог даже ходить никуда, кроме туалета. Ему запретили.       — Сейчас уже не важно. Я люблю его. Но зачем ему возиться с этим? Пусть живет спокойно.       Арсений не понял, в какой момент его жизнь поменялась за один вечер. В глазах больше не сияли искорки, сердце не щемило от чувств. На душе пусто. Без Антона пусто.       — Ты вроде самый эрудированный из нас, а сейчас ведешь себя так, что я готов признать: умный здесь Шастун, — усмехнулся Серёжа, — он выразил желание быть с тобой.       — И что?       — И то. Он ясно дал понять, что жить без тебя не может.       — В этом-то и дело…       — Да нихуя, Арс. Ты выстраиваешь стены, ограждаешься, а он их все равно пробивает. Да, в прошлом все было наоборот, но Антон разобрался со своими чувствами. И как только понял всё, сразу стал тянуться к тебе.       Попов улыбнулся и погрузился в воспоминания. Он восстановил мысленно до дрожи преданный взгляд, который выражал всю любовь и готовность броситься за Арсением в пропасть.       — Давай сменим тему? Когда там меня выпишут? Уже два дня валяюсь, как инвалид, а чувствую себя лучше, чем до этого.       — Вообще, Константин Аркадьевич обещал заглянуть ближе к двум. Как раз можешь спросить, — Матвиенко отвлекся от задумчивого друга, уткнувшись в телефон, — о, тут эфир какой-то компашки с Антоном.       Арсений подскочил, не обращая внимания на провода, обвивающие запястья и грудь.       — Покажи! — мужчина подвинулся, освобождая место рядом с собой на неширокой кровати.       Матвиенко ложится рядом, прижавшись телом к брюнету, и показывает экран. Сердце Арсения сжалось.       Они с Шастуном не общались с той самой ночи, когда сердца обоих сгорели дотла. Попов не знал, что происходило с парнем за эти дни. И сейчас, видя мрачное выражение лица в телефоне, пустые глаза, опущенные уголки губ и мешки под глазами от недосыпа, Арсений понял, как его возлюбленному тяжело. Даже, скорее, погано. Нет, хуёво. Антону ужасно хуёво.       — Да-а, Тоха — само жизнелюбие, — нахмурившись, тянет Серёжа, сдвигая брови к переносице, — зато Дима, как обычно, ничего не понимает в этом дурдоме незнакомых людей, — улыбнулся Матвиенко.       — Выключи, — умоляющим тоном попросил Арсений. Он не смог вынести пытку приглушенно-тоскливыми зелеными глазами.       — Ладно, — Серёжа пожал плечами и убрал телефон в карман. Мужчина уставился в одну точку, снова ощутив состояние друга на своей шкуре.       — Думаешь, ему очень плохо? Вроде улыбался иногда…       — А тебе какая разница? Ты его бросил, когда он умолял остаться. Зачем теперь интересоваться? — было ясно, что Серёжа не на стороне брюнета, что очень обижало второго.       — Ну, спасибо, — хмыкнул Арсений, — больно надо.       — Хочешь, я поговорю с ним?       — О чем?       — Ну, мы завтра вроде как сборище устраиваем. Но тебе разрешили отсутствовать.       — Отлично, я не вынесу присутствие Тоши рядом. Пусть придет в себя. Мне и самому не помешало бы, — прошипел Арсений, ощутив легкое покалывание в грудной клетке.       — Могу узнать, как он.       — Был бы благодарен.

***

      Арсений молча изучал потолок, считая секунды до выписки. Константин Аркадьевич, как и обещал, пунктуально заглянул в два часа и осведомил мужчину, что его выпишут сегодняшним днём. Это несказанно порадовало Попова, ведь лежать целыми днями и развлекаться лишь интернетом и книгами, без кофе и возможности выйти на улицу — такое себе удовольствие.       — Арсений Сергеевич, спешу Вас порадовать.       — Надеюсь, выписка, — улыбнулся Арсений, встретив добродушным взглядом Константина Аркадьевича.       — Лучше! — врач поднял палец вверх. Он сел на стул рядом с кроватью Арсения, изучая бумаги, будто бы боясь, что упустил какие-то детали, — Ваши анализы приходят в норму! Лекарства действуют!       Арсений чувствовал себя пенсионером. А ещё появилось больше возможностей поразмышлять. И это ему явно не на руку, ведь в голове всплывал Антон практически сразу, врезался кинжалом в израненную душу. Было интересно, как он, что с ним. Спит ли он, кушает ли. Одевается ли тепло, а не накидывает свою самую легкую куртку. Попов смотрел на «летящую» со скоростью улитки минутную стрелку на настенных часах и продолжил ставить в невидимом распорядке дня галочки.       «Сейчас он, скорее всего, только проснулся. Хотя, нет, стоп, зная Антона, он переставит будильник на полчаса и продолжит спать. В девять пойдет в душ, пробудет там минут двадцать, потупит ещё пять у зеркала и начнёт готовить он примерно к…»       Так проходило каждое утро Арсения. Он сам не понимал, зачем ему прокручивать в голове жизнь Шастуна, когда тот исчез. Но почему-то это казалось важным. Очень важным.       Арсений собирает вещи, но задерживает взгляд на телефоне, дисплей которого загорается. Сразу промелькнула мысль, что это мог быть Антон, но ошибся, злобно скалясь на сообщение.       15:58 Эд Ты как?

15:59 Арсений Ты отстанешь от меня или нет?

16:05 Эд Арс, мне просто интересно, как твои дела. Почему мы не можем просто общаться?

16:15 Арсений Слушай, когда ты появился, у меня сразу начались проблемы в отношениях, которые только-только пришли в мою жизнь. Я ждал этого несколько чертовых лет. Ты не виноват ни в чем, я не хотел, чтобы ты чувствовал себя обманутым, поэтому предупредил: мы просто переспим. Всё. Прости, но я не хочу больше видеться. Даже если Антон исчезнет, мне не будет нужен никто другой, кроме него.

16:18 Эд Прости, просто ты мне очень понравился. Не знаю, зачем я продолжаю тебя тревожить, но что-то тянет. Ты не выходишь у меня из головы. Особенно твои голубые глаза.

16:20 Арсений Это приятно, правда. Спасибо за эти слова. Но я люблю другого. И, насколько я знаю, он сам ясно дал тебе это понять.

16:21 Эд Это точно. Антон хорош. И, наверное, любит тебя? Не знаю. Ты точно хочешь, чтобы я исчез навсегда из твоей жизни?

16:25 Арсений Да. Прости, Эд. Но я не хочу лишних проблем. Мне не нужен никто, кроме Антона. Но прекращать взаимодействие с тобой на плохой ноте не хочется.

16:31 Эд Понял тебя. Больше не потревожу. Я не в обиде, все норм! Грустно, что получилось вот так. Если когда-нибудь решишь, что нуждаешься во мне, пиши. Я здесь для тебя. Будь счастлив.       Арсений искреннее улыбнулся, поставив лайк на последнее отправленное Эдуардом сообщение. Теперь все. Прошлое отпущено, кроме одного, пожалуй, самого главного.       Антон.       Дверь заскрипела, и молоденькая медсестра подозвала Арсения легким жестом руки. Мужчина подскочил и перекинул через плечо спортивную сумку с вещами, старательно собранную в больницу его любимым Серёжей. Подождав у стойки регистрации документы, Арсений выбежал из больницы. Ему хотелось подышать свежим воздухом, выпить американо и просто жить.

***

      Серёжа нервно болтал ногой, закинув её на другую, и пристально наблюдал за молчаливым Антоном. Ребята часто собирались в каком-то офисе и обсуждали концепцию, расписание, организационные моменты не по сообщениям и звонкам. Матвиенко расценил очередную встречу как шанс вправить мозги Арсению, подтолкнув, нет, даже пнув к нему Антона под ноги. Для этого требовалось выполнить простейшую задачу: надоумить Шастуна, который с самого момента прихода друзей погрузился в свои мысли и не реагировал на посторонние разговоры. Даже если его о чем-то спрашивали, он махал рукой в сторону, быстро морщившись, показывая всем видом, что разговаривать не желает.       Серёжа подмечает изменения во внешнем виде парня: лицо действительно мрачное и помятое. Матвиенко узнает из тысячи подобные прояснения на гладкой коже.       «Бухает», — утвердительно кивнул самому себе мужчина, сочувственно глядя на Антона. Как бы сильно он не злился на него за все предыдущие года страданий Арсения, сейчас Шастуна откровенно жалко. Разобрался в себе, расстался с девушкой, наплевал на общественное мнение и целиком отдался чувствам, искренне выразив любовь. То, как Антон смотрел в сторону Попова, уже заставляет представить образ домашнего пса, который глядит на своего хозяина с теплом и преданностью, даже если тот груб и зол. Вот и Шастун так же. Прямо как этот пес.       Антон вытащил электронную сигарету из кармана потертой рубашки и вобрал в легкие пар, задержав надолго в дыхательных путях. Он не слушал никого, совсем. Серёжа то и дело поглядывал в его сторону, пытаясь понять, в какой момент лучше завязать с парнем диалог. Тишина, повисшая над головой Антона, отпугивала всех. Его ничего не выражающие глаза смотрели… в никуда? Матвиенко скривил губы и отвернулся.       «И тебя я тоже понимаю», — подумав об Арсении, его состоянии и причине такого поступка, Серёжа согласился мысленно с другом.       Всё это ахуеть как неправильно.       Оба страдают. Оба не могут друг без друга. Оба мечтают оказаться в объятиях в теплой постели, согреваемой их дыханием в унисон. Оба хотят покончить с собой. И всё из-за неспособности по-взрослому решить ситуацию. Без страха, который и так отнял у них много времени. И вправду. Антон потерял себя из-за трусости. Арсений теряет парня сейчас. Класс, лучше и быть не может.       Самое забавное — Дима, лучший друг Антона, с которым они, по идее, ближе всех общаются, не знал ничего. Абсолютно. Серёжа даже победно усмехнулся, убедившись, что тот не в курсе происходящего. Забавно. Видимо, самый скрытный тут вовсе не Арсений, а Антон?       Стас продолжал что-то яро обсуждать с Позовым. Они уткнулись в телефон и отчаянно спорили о чем-то. Серёжа изредка вставлял свои комментарии, сидя напротив дивана с компанией. Обычно он устраивался рядом с Арсением под боком, но сейчас расположился один на мягкой поверхности. Дима пересел к Стасу, упав между ним и Антоном, который не хотел занимать место Попова просто потому, что не мог. Больно. И Серёжа вряд ли будет рад его компании, если вспомнить, на какой ноте они распрощались в последний раз.       Матвиенко подловил момент, когда парень столкнулся с ним тоскующим взглядом и постучал ладонью по месту сбоку от себя на диване. Антон приоткрыл рот, но, поняв, что Стасу с Димой не до этого, пересел к мужчине, слегка отстранившись, оставив между ними дистанцию.       — Как ты? — спрашивает Серёжа, повернувшись лицом к Шастуну. — Я знаю, что произошло.       Антону не до злости, не до обиды и прочих негативных эмоций. Он рвал себя на части эти два дня дня, осознавая, что без Попова уже не сможет.       — Думаю, видно, как я, — съязвил Шастун, хотя совсем не пытался обидеть Серёжу. Тот даже ухом не повёл.       — Скучаешь? — Матвиенко четко решил следовать плану. Какому? Ну, он не решил. Будем импровизировать. Вот и весь план.       — Разумеется, скучаю. Пытка какая-то. Даже хуже.       — Тох, он любит тебя.       — И бросил поэтому, — слова прозвучали резко, больно, до мурашек холодно. Шастуна в этот момент словно подменили. Он разбит.       — Нет, — Матвиенко мотает головой, — лишь попытался уберечь.       — От чего? Единственное, что могло бы мне причинить боль — это уход Арса. Итог?       — Слушай, я не знаю, что между вами происходит, но, по-моему, эти игры не нравятся никому. Ни тебе, ни Арсу.       Антон, насупившись, отвечает исподлобья, так как подбородок плотно прижат к груди. Парень словно пытался спрятаться от всего, что его окружает сейчас. Говорил тихо, почти неразборчиво, изредка поглядывая в сторону Димы и Стаса, которые уже стоя листали в ленте социальных сетей причину спора.       — Я просто хочу быть с ним. Мне ничего больше не нужно.       — Так будь?       — Он выбросил меня из своей жизни и ясно дал понять, чтобы я отъебался.       Антону уже все равно, кому открывать душу. Он утопал в безумии, алкоголе и страданиях. Парень не мог срастить причины ухода Арсения, как бы ни пытался. Это мучило. Шастун впервые за несколько дней просыпался один. Простынь не согревалась двумя телами, мило воркующими по утрам, перед глазами не всплывал любимый им образ, а мягкие темные пряди не щекотали нос, от чего Антон по-детски морщился, но все равно улыбался.       — Арсений — это гордый и упертый баран в тех моментах, когда считает необходимым проявить характер. Думаю, он хотел как лучше для вас обоих.       — Сделал, — ухмыльнулся Антон, сглатывая ком в горле.       — А ты готов отпустить его вот так просто?       — Не готов.       — Арсений в больнице. Но сегодня его выписали.       Серёжа выпалил это в надежде, что данная новость приведет Антона в чувства и заставит предпринять попытки вернуть себе мужчину. Арсений тянулся к парню на протяжении стольких лет, терпел его выходки и тихо продолжал любить. Не время рушить с трепетом выстроенный новый мирок. Теперь очередь Шастуна геройствовать.       У Антона глаза вмиг округлились и впервые за разговор устремились на Матвиенко.       — Что? Когда он попал туда?       — В тот же вечер, — Серёжа поднял брови, подсказывая, в какой именно вечер Попову стало плохо.       — Сука, — выругался вслух Антон. — Нет.       — Все хорошо, на самом деле. Пришли новые анализы. Он, вроде как, идёт на поправку даже. Приступ, как я понял, был скорее из-за волнения и стресса, которые он решил на свою голову подавить, сохраняя спокойствие.       И Серёжа не врал. Анализы, которые Арсению выдали на руки в его присутствии, вызвали улыбку на лице мужчины. А чуть позже он засиял, как ребенок, которому купили игрушку мечты. Но до тех пор оба предпочли молчать.       — Ему пришли хорошие анализы впервые за долгое время, а он даже не сказал, — вздохнул Антон, грустно улыбнувшись, — я очень рад за него. Он заслужил быть счастливым.       — Без тебя Арс счастливым не будет. Он слишком гордый, как я уже сказал. Если принимает решение, то его хуй переубедишь потом.       — Получается, ему без меня лучше, раз гордость важнее отношений. Мне не важно, что будет дальше. Важно, чтобы ему стало легче во всех смыслах, — Антон повернул голову на Матвиенко, — потому что я люблю его.       — Болван, — соскалился Серёжа, — я тебе буквально кричу о том, что он баран и не признает, как ему без тебя тяжело. Твоя очередь унижаться. Прямо сейчас собирай манатки и вваливайся к нему домой.       — Но…       — Без «но», пожалуйста. Как дети малые. Вечно я должен воспитателем в детском садике подрабатывать, только вот мне никто не платит.       — И что мне ему сказать?       — Слова необязательны, — хихикнул Серёжа, но резко одернул себя, поймав растерянный взгляд парня.       — Ладно, похуй. Пусть он меня хоть силой вышвырнет.       «В этот раз вцеплюсь в руки так, что он не сможет отодрать меня, даже если применит физическую силу в полной мере. Старик».       Антон подорвался, наградив Матвиенко благодарственным взглядом, и поспешил удалиться, оставив небольшую компанию решать свои вопросы в кругу из трех человек.       Шастун бежал. Ветер хлестал в лицо прохладой, развивал чуть отросшие кудри, несмело выглядывающие из-под козырька кепки. Парня переполняли эмоции. Внутри приятно холодело, трепет рвался наружу в виде потоков воздуха из прокуренных легких. Он рад, что Арсению лучше. Но вернуть его — острая необходимость, жадно режущая по ребрам. Если бы не Серёжа и его нотации, промывка мозгов и попытка расставить все на пыльных полках по местам в голове Антона, парень не стал бы тревожить Арсения своим присутствием, создав защитную оболочку, заперев сердце на массивный замок. Ну уж нет.       Арсений — единственное, что нужно Антону. И даже после того, как его беспощадно оставили мокнуть на улице, убивающегося в истерике, он не бросит такую вредную, но приятно отдающую дрожью в тело привычку — Арсения. Его Арсения.

***

      Попов появился в квартире ближе к ночи. Он как можно дольше оттягивал момент возвращения в родные стены. С порога мужчину сразу с головой накрыло одиночество. Квартира пустая, унылая, в ней не царит беспорядка и хаоса, который часто можно было замечать у Антона. В комнатах не отдавало в ноздри сладким и терпким ароматом, который в то же время освежал с ног до головы. Здесь не стоял гул на кухне, где Шастун старательно варил своему мужчине кофе, не согреты простыни теплом двух любящих друг друга тел, не работает телевизор с телеканалами про футбол, не включен свет везде, где только можно. По квартире не бегает кудрявая макушка, меняя свое местоположение как минимум раз в пять минут. Ничего. Пусто. Одиноко. Невыносимо больно.       Арсений кидает сумку на пол и с облегчением плюхается на диван в гостиной. Мужчина бросает равнодушный взгляд на открытые шторы. В окне луна пробиралась ярким светом сквозь раму, заставляя морщиться, но восхищаться. Брюнет хватает телефон, пробегаясь по строчкам электронной версии анализов. Улучшения. Чертовы улучшения, после приступа, после того, как он оставил своего любимого Шастуна.       Попов удрученно откидывает мобильный и закрывает лицо ладонями. Ему лучше, но какой смысл от этого без Антона? Он долго прокручивал в голове, правильно ли поступил. И ответ нашелся почти сразу, просто его глубоко зарывали в сознании — нет, неправильно. Это же благодаря Шастуну он понял, как важно ценить здоровье. Как важно любить, получать поддержку. Как важно просто быть с тем, кто за тобой пойдет и в огонь, и в воду.       И Антон шел. Подавал руку, следил за приёмами лекарств (даже будильники ставил на этот случай), отвозил в больницу и ругал за алкоголь. Арсений обматерил себя всеми возможными словами. Отказался от счастья, а в итоге-то? Серёжа был прав: ради чего он бросил Шастуна? Получается, просто так? Попов вспоминал растерянные, полные слез глаза, не понимающие, что делать дальше и как жить. Вспоминал хватающие его за одежду руки в попытках остановить безумный поступок Арсения.       Размышления прервал настойчивый звонок в дверь. Арсений вздрогнул, но поспешил открыть.       «Опять Серёгу принесло. Что у него там опять…» — мужчина закатил глаза.       Открыв дверь с размаху, Арсений замер. Слова забылись, ком в горле не позволял даже промычать в удивлении. Шастун упирался рукой о дверной косяк и выглядывал из-под кепки. С украдкой, очень осторожно, словно боялся, что мужчина вышвырнет его. Парню хотелось обнять Арсения, прикоснуться к нему, сладко поцеловать в губы, но не давал спуску желаниям, чтобы не спугнуть.       — Привет, Тош, — брюнет выдавил улыбку, но скрыть волнения не получилось. Арсений отошел от двери, позволяя парню войти.       — Тош? — вскинул брови парень, перебегая через порог. В душе закипела надежда на воссоединение, будто мужчина сказал это прямым текстом. Антон думал, что уже никогда не услышит ласковое «Тош» от возлюбленного. Попов молча стоит боком, облокотившись о шкаф. Ему не хотелось обращать внимания на снимающего обувь Шастуна от злости на себя, обиды и безмерного стыда. Раздумья прервал шепот, раздавшийся над горящим ухом, который Арсений даже не успел уловить, — Посмотри на меня…       — Нет.       — Ну, Арсюш… — Антон потерся носом о щеку мужчины, прижав его к себе за талию, словно кот, просящий ласки, — посмотри на меня…       — Уходи, Тош.       — Не уйду.       — Антон, блять, уйди!       — Нет.       В моменте рассвирепевший мужчина успокоился по щелчку пальцев. Он попытался оттолкнуть Антона легкими движениями, но тот крепко схватил брюнета за одежду, со всей силы сжав пальцы на ткани. Попытки выгнать Шастуна за дверь оказались провальными, и парень поцеловал возлюбленного в плечо. Арсений прикрыл глаза, ощущая сомнительное наваждение. Шастун мягко поцеловал брюнета в щеку и посмотрел на него, поиграв изумрудиками. Он был счастлив, что, наконец, перешел черту гордости и обиды, чтобы усмирить эксцентричного Арсения. Все в его руках, а если нет, то Антон силой заберет инициативу.       Попов был несказанно благодарен парню за то, что тот приехал. Обнял его. Прошептал на ухо ласковые фразы. Ведь сам он бы точно не решился набрать родной номер и услышать в трубке до боли знакомый голос. Не решился бы попросить Шастуна вернуться, забыть всё.       — Я бросил тебя одного, убиваться на асфальте, — Арсений говорит со всей болью в голосе, которая моментально выдала его переживания. — Мне так страшно.       — Я тоже бросил тебя тогда, несколько лет назад. Давай перестанем бегать друг от друга. Хорошо, Арс? — прошептал риторически Антон.       — Хорошо, Тош, — в ответ прошептал мужчина, решившись обвить шею прижимающегося к нему со всей силы возлюбленного.       — Перестань бояться любить меня.       Антон взглянул на брюнета, озорно сверкнув глазами, и, обратив внимание на непонимающие океаны, с улыбкой прильнул к губам мужчины. Шастун целует медленно, глубоко, очень вязко, оттягивая по очереди то верхнюю, то нижнюю губу Арсения, словно их сейчас отнимут у него из-под носа. Попов отвечает сразу, позволяя Антону доминировать над процессом.       — Я люблю тебя, — промурлыкал в губы мужчины Шастун, ощущая тёплое дыхание на своих.       — Я люблю тебя больше, — улыбнулся Попов.       Парень даже не успел возразить, как его сразу целуют, проталкивая язык внутрь. Арсений страстно и горячо обволакивает губы Антона своими, слегка покусывая их, а затем, почувствовав одышку, кончиком языка проводит по нижней, оставляя мокрую дорожку за собой. И снова целует. Мокро и сладко. Антон хочет расплавиться от такого контраста, касается окольцованными пальцами щек, чувствуя подушечками щетину. Парень ощутил, как по его талии блуждают заинтересованные руки брюнета, изучающие каждый сантиметр на худых боках. Затем переходят к ребрам, поглаживая их теплыми руками. Одна из них скинула кепку, которая давно мешала зарыться пальцами в густые волосы.       Арсений подхватывает Шастуна на руки, позволяя тому обвить ногами торс, но поцелуй не разрывает, пробуя на вкус пухлые губы снова и снова. Антон ахает от неожиданности, но повинуется.       Что творилось в их головах в этот момент? Неизвестно. Однако с каждым движением, прикосновением и вздохом голова кипела, сердце трепетало, а ноги подкашивались.       Арсений агрессивно открывает дверь в свою спальню и кладет на двуспальную мягкую кровать покрасневшего парня, который после разрыва поцелуя пытался отдышаться. Попов рывком снимает футболку и снова нависает над Антоном, завороженно наблюдавшим за подкаченным телом мужчины. Шастун изнемогает без касаний и объятий, ему мало Арсения, поэтому он, слегка сжав его плечи, потянул брюнета на себя, утягивая в мокрый поцелуй. Тот нехотя оставляет в покое пухлые губы и целует парня за ухом, в ключицу. Он оттянул зубами мочку, с наслаждением облизав её. Антон со звуком выдохнул, что пробудило в мужчине ещё больший азарт. Брюнет спустился к шее парнишки, вцепившись в неё губами, грубо вобрав кожу, всосав её как можно сильнее. Шастун не сдержал болевого, но очень приятного стона.       Власть в руках Арсения. Парень на время выпал из реальности, ощутив в груди небольшую волну страха. Он понимал, что сейчас может произойти. Ему хотелось испытать те же чувства и острые ощущения, что и его мужчина в их первый раз. Но неизвестность все равно пугала.       Антон постарался выбросить из головы ненужные мысли, полностью отдавшись в руки мужчины, которые нагло лез под рубашку парня, изучая впалый живот. Попов водил ладонью по бархатной коже, царапая выступающие бедра. Шастун в нетерпении рывком снял ненужный предмет одежды и снова припал к голодающим губам мужчины.       — Ты хочешь этого? — шепотом спросил Арсений прямо на ухо дрожащего от желания парня. Его рука медленно с живота перешла на паховую область, нащупав твердую плоть. Антон был очень возбужден. Член болезненно упирался в жесткую ткань.       — Да, — в ответ прошептал Антон, обвив бедра нависающего сверху брюнета.       — Уверен? — с нотой беспокойства в голосе уточнил он.       — Блять, я очень хочу тебя, Арс, — прорычал Антон, впившись ногтями в спину возлюбленного.       Арсений продолжил дорожку вязких поцелуев от шеи к ширинке, оставляя после себя мокрые следы и отметины в виде укусов, вызывая подобными манипуляциями приглушенные стоны. Попов мечтал услышать Антона, насладиться громкими стонами, вырывавшимся из-за его действий. В первую совместную ночь было по-другому, но сейчас все поменялось. Увидеть парня снизу — давняя мечта Арсения, которая вот-вот исполнится. Брюнет в предвкушении расстегнул ширинку и спустил джинсы сразу вместе с боксерами, на что получил сильный вздох виновника его нарастающей эрекции. Арсений расцеловал внутренние стороны худых бедер и обхватил рукой стоящий изящный член, проведя языком по всей длине, медленно всосав головку. Губы обволакивали горящую плоть. Мужчина с причмокиванием ласкал член, касаясь уретрой прямиком корня языка. Антон не смог сдерживаться и спустил тормоза, позволив себе громко простонать и изогнуться в пояснице, неуверенно толкаясь в глотку довольного брюнета ещё глубже, от чего тот соблазняюще промычал. Вибрация прошлась по всему члену, и Шастун зажмурился, приоткрыв рот, чередуя стоны и громкие вздохи.       — Арс… сений… Бля.       Мужчина последний раз коснулся плотью до края горла и повел губами по всей поверхности члена. Он напоследок поласкал кончиком языка головку, облизав её со всех сторон. Антон разочарованно захныкал, умоляюще взглянув на Арсения. Парень приподнялся и потянул брюнета к себе за руку, на что тот улыбнулся и аккуратно отстранился.       — Что такое? Все в порядке? — взволнованно спросил Антон. — Почему отошел?       — Ну, если ты хочешь заниматься этим в одежде, — усмехнулся Арсений, наблюдая, как лицо Шастуна смягчилось, и он расплылся в такой же яркой улыбке, — то…       — Я хочу сам, — перебил Антон. Он резко вскочил с кровати и потянул Арсения за футболку на себя, беспощадно сняв её и откинув в сторону.       В груди начался жар, в голове все погрузилось в туман. На глазах пелена, а сердце бешено колотилось. Арсений остался в одном белье. Он вытащил из прикроватной тумбочки пузырек со смазкой и устроился между ног Антона. Парень облизал губы и откинул голову на подушку. Попов выдавил небольшое количество смазки на пальцы и опустил руку на колено возлюбленного, попутно чмокнув туда. Арсений властно навис сверху, проверяя состояние парня. Зеленые глаза поблескивали во мраке комнаты, освещенной лишь ночником синего цвета. Это придавало происходящему атмосферу безумства. Ягодицы Антона непроизвольно сжались. Но Шастун доверял, без сомнений.       — Ты готов? — на всякий случай интересуется Попов.       — С тобой я ко всему готов, — улыбнулся Антон и почувствовал, как колечко напряженных мышц смазывают холодной жидкостью.       Арсений вводит первый палец, не сводя глаз с Шастуна, который чуть скривился, но боль быстро его отпустила. Мужчина подвигался внутри и подставил второй, погрузив его почти сразу. Желание накрывало с головой. Антон зашипел, но пропустил два пальца в худой девственный зад.       — Расслабься, котеночек, — ласково проурчал Арсений, осторожно раздвигая пальцами стенки горящей дырочки.       Антона от подобного прозвища передернуло, а мурашки забегали по всему телу. «Котеночек». Это правда сейчас происходит? Сейчас он рядом с Арсением, доверяет ему свое тело и ощущает чужие губы на своей шее в попытках расслабить. Его любят.       — Сейчас может быть больно.       Шастун уверенно закивал, зажмурившись, чтобы не встречаться взглядом, полным шока, с голубыми глазами. Третий палец проскользнул в отверстие, и Антон вскрикнул, но его заткнули жарким поцелуем. Спустя несколько движений внутри шатена, Арсений высунул пальцы и принялся наносить смазку на изнывающий от желания член. Парень не мог оторвать глаз от такой завораживающей картины.       Арсений нанес ещё какое-то количество смазки на колечко мышц и протолкнул её внутрь. Он обхватил парня под коленками, зафиксировав его ноги на своих бедрах, придвинувшись ближе и нагнувшись над лицом растерянного Антона. Он устраивает руки, усеянные браслетами и перстнями, на спине Попова, стараясь не разрывать зрительный контакт. Арсений тепло улыбнулся и приставил головку члена к дырочке, внимательно изучив испуганные глаза напротив. Мужчина толкнулся вперед, плавно проскользнув внутрь. Антон открыл рот в немом крике и зажмурился. Парень болезненно зашипел, когда член вошел во всю длину, и на его глазах проступили едва видимые слёзы. Арсений замер, после чего стал нежно целовать пухлые губы.       — Тошенька, — целует, — расслабься, мой мальчик, — приговаривает брюнет, шепча эти слова с такой заботой, что Антон готов прямо сейчас расплавиться от сладостного хриплого тона.       — Арс, больно…       Мужчина прекрасно понимал это, но знал, что делает. Дождавшись, когда стенки мышц чуть расслабились, Арсений начал плавно двигать бедрами, входя наполовину, чтобы подыскать нужный угол. Антон сжал зубы и откинул голову, все же перекрыв брюнету доступ к своим глазам. Он рвано задышал, подавляя крики.       — Любимый, — шепчет Попов на ухо, — самый лучший, — облизывает мочку, — я так люблю тебя.       Слова, действия и осознание того, что парень сейчас в самых крепких и надежных руках, подействовали быстро. Шастун расслабился, и Арсений, уловив это, толкнулся глубже, сразу попав в яблочко. Головка члена соприкоснулась с комочком нервов, и Антон, широко раскрыв глаза, сдвинув брови к переносице, громко простонал. Его тело словно обмякло. Арсений целует шею парня, скулы, подбородок. Он двигается плавно, размеренно, глубоко. Антон стонет, прогибаясь в пояснице и соприкасаясь с торсом брюнета.       — Ещё. Хочу ещё, — выдыхает слова Шастун.       Арсений, убедившись, что парень растянут и ему хорошо, переходит на более быстрый темп, но глубины не меняет. Наполненность и резкие импульсы по телу от касаний по простате выбивают из Антона громкие стоны. Попов ускоряется ещё сильнее, не щадя партнера, на что стоны второго приобретают очень пошлый и грязный окрас. Арсений более резко двигает бедрами, вбивая парня в кровать. Антону еле хватает сил, чтобы захватить воздух. Он извивается, стонет. В моменте показалось, что парень сейчас отключится. Шастун в наслаждении прикрыл глаза, не стесняясь громкости своего голоса.       — Тоша-а-а-а, бля, — Арсений не ожидал, что парень окажется настолько громким, настолько горячим и пошлым, не сдерживающим своего наслаждения. Попов прильнул губами к чужим, жадно кусая их и мыча.       Их стоны смешались. В спальне, казалось, стало невыносимо жарко. В пустых комнатах раздавались пошлые шлепки, удары тел друг о друга и громкие возгласы.       — С-стой… — простонал Антон, пытаясь говорить без одышки.       — Что такое? — выдохнул мужчина, плавно войдя и задержавшись внутри горячей плоти.       — Я хочу.       Шастун оттолкнул от себя мужчину и ловко перевернул его на спину. Устроившись сверху на его бедрах, Антон потерся промежностью о член, упирающийся в мягкую кожу на ягодицах.       — Господи, Тоша, что ты делаешь со мной, — истерически засмеялся Попов, прекрасно осознавая, что так приблизится к разрядке быстрее.       Антон, помогая рукой, усадил себя на эрогированный член и, откинув голову, простонал, так как сразу подобрал нужный угол, заставший врасплох. Арсений зарычал и сжал ягодицы парня с такой силой, что на тех проступили красные следы и царапины. Шастун открыл рот и, сосредоточенно нахмурив брови, что показалось мужчине очень сексуальным, принялся двигать бедрами. Антон томно выглядывал из-под прилипшей ко лбу челки, учащенно дыша. Его облик терялся в синем свете ночника. Он опустил руки на вздымающуюся грудь брюнета и ускорил темп, чем свел Арсения с ума окончательно.       Парень в этой позе, растрепанный, с раздвинутыми на максимум бедрами и игривыми зелеными глазами, стонущий во все горло, прикрывающий веки и двигающий ладонью по своему члену выглядел настолько горячо, пошло и страстно, что Арсений не выдержал. Антон почувствовал состояние мужчины и ускорил темп, быстро приподнимаясь и опускаясь на члене. Ягодицы бились о брюнета, и тот, ощутив, как возбуждение, которое накатило, словно морская волна, накрыло его с головой, и Попов с громким стоном изливается внутрь Антона, зажмуривая глаза. Шастун сделал пару интенсивных движений по своему члену и кончил на живот мужчины, выпустив весь воздух из легких.       — Тошенька, — улыбнулся Арсений, притягивая парня ближе.       Антон с радостью лёг на мужчину, на что тот сразу взял его за руку и сплел их пальцы. Шастун не спешил слезать, ему нравилось ощущать тепло, оставшееся между ними даже после оргазма. Однако позже он все же устроился на боку рядом с Арсением, который с удовольствием обнял парня и потрепал его кудрявые локоны. Антон принялся вырисовывать какие-то узоры на груди брюнета, широко улыбаясь. Попов молча наблюдал за окольцованными пальцами.       — Что рисуешь?       — Сердечко, — Антон усмехнулся своей глупой идее.       — Да, оно мне не помешало бы, — улыбнулся Арсений, но получил легкий шлепок по лбу. Открыв глаза, он встретился с недовольным лицом парня. — Понял-понял.       — Арс, я не хочу уходить, — горько и очень тихо проговорил Шастун. Мужчина в моменте даже не понял, о чем речь.       — Я тебя не гоню.       Антон приподнялся и подпер голову рукой, взглянув на мужчину.       — И допустил огромную ошибку, когда решил, что нам обоим будет легче от расставания, — виноватый взгляд Арсения мог подкупить любого.       — Мне важно, чтобы ты был в порядке. Важно, чтобы тебе было хорошо, чтобы ты радовался каждому дню…       — Котёночек, когда ты рядом, я всегда буду счастлив, — заключил Попов и зарылся рукой в мягкие волосы.       — Я так боюсь тебя потерять, — шепчет Антон, утыкаясь носом в плечо брюнета.       — Не потеряешь. Больше не потеряешь. И теперь это самое честное обещание, которое я только могу дать.       — Арс…       Антон скрыл лицо, прикоснувшись им к открытой шее Попова. Мужчина чмокнул возлюбленного в лоб, а затем в тыльную сторону ладони, покоящуюся в его руке.       — Котёночек, - хмыкнул Антон, повторив непривычную и новую для себя кличку, словно пробуя на слух это прозвище.       — Теперь все будет хорошо, обещаю, Тош.       И они уснули. Вот так просто, спокойно, в тишине, наслаждаясь крепкими объятиями. Антон, плавящийся от нежности в руках голубоглазого брюнета, дышащий в впадинку рядом с ключицей. Арсений, защищавший свой лучик от всех, пламенно любящий, обнимающий, насколько это возможно. Царство Морфея до этого никогда не встречало настолько счастливых и влюбленных посетителей.       Пара крепко спала на мятых простынях, с ночником и открытой форточкой, из который слабый ветерок ворвался в комнату и смешался с тихим сопением.