Кровавый бог

       Следующим утром Гор проснулся в объятиях. Очень крепких, широких, но теплых объятиях. Он сперва не понял, что происходит сейчас, пока не осознал. Его обнимал Саатхир.        Большой, разгоряченный Саатхир.        Гор ощущал, как его и так не узкая спина прижата к широкой упругой груди. Подушкой ему служила одна рука, в то время как вторая покоилась на животе, прижимая к твердым, словно камень, мышцам живота. Одна массивная нога прижимала к ложе его обе, а к ягодицам прижималась…        …Плоть.        Жар тут же охватил Гора, румянцем окрасив его смуглую кожу. Он ощущал величину, длину и толщину возбужденного члена старшего брата. Каким теплым он был, как терся, зажатый меж двумя крепкими телами.        Собственное возбуждение дало о себе знать, Гор со смущением смотрел, как напрягалась его плоть. Не стоило просить брата остаться с ним в этих покоях, так соблазняться им. Но он не удержался.        И ему нравились последствия его несдержанности.        Гор аккуратно убрал руку и ногу старшего брата и толкнул на спину, освобождаясь от жаркого телесного плена. Откинул одеяло. А потом повернулся к нему, удовлетворяя свое любопытство новым обликом.        Кардинальные изменения, но идеалом Саатхир так и остался. Массивный и твердый, как скала, мускулистый, словно скульпторы веками лепили его тело, доведя не только до физического совершенства, но и до математического, до того точно соблюдены его пропорции. И величественный.        Среди богинь возвышалась Ра, среди богов теперь — Саатхир. Гор никогда не видел таких богов, что одним своим человеческим обликом способны показать свою божественную суть.        Он был так восхищен юношескими обличиями старшего брата, что совсем забыл. Перед ним взрослый муж, которому несколько тысяч лет.        Шириной плеч этот Бог способен вечность удерживать небо, сильными руками — объять весь мир. Мускулы словно отлиты из нитей адаманта, своей твердостью они точно бы устыдили прочнейшие доспехи. Бронзовая загорелая кожа матово блестела в лучах утреннего солнца, ровная ни единого шрама. Ореолы темных сосков притягивали вожделеющий взгляд Гора. Так и хотелось потрогать эту широкую, крепко сбитую, но упругую грудь. Помассировать и…        …И чуть укусить.        Потом Гор взглянул на лицо старшего брата. Знакомое прекрасное лицо в своих чертах обрело страстность солнца и мужественность гор. Словно огранено до идеала. Широкие глаза с красно-фиолетовыми отметинами красок, от чего казалось, что они всегда хитро улыбаются. Ровный разлет гордых бровей, которых не сломить всеми невзгодами, короткие густые ресницы, словно лучи вокруг солнца, и длинный прямой нос, чьи крылья трепетали, подобно дыханию всех четырех ветров. Чувственные, упругие и четко очерченные красные губы, не кровь, но драгоценные рубины, чуть изогнуты в легкой улыбке, от чего на тонких щеках образовались ямочки. У левого уголка рта кокетливо уместилась черная родинка, и Гор несколько секунд не мог оторвать загипнотизированного взгляда от нее, пока не сумел опустить его вниз. Ямочка на остром волевом подбородке, мужественные соблазнительные линии челюсти и высоких скул, и мощная жилистая шея, переходящая в широкие плечи.        Гор не видел цвета глаз Саатхира, но волосы его восхитили. Чистый огонь, неудержимо рыжий цвет прямых длинных волос, словно самое горячее пламя солнца отлили в тончайшие крепкие нити. А еще… это кошачьи уши на голове?        Гор бесповоротно очарован. И возбужден. Как и сам спящий Саатхир.        Смуглая бархатистая кожа, под которой вились толстые вены. Светло-розовая головка, крайняя плоть отсутствовала, уверенно достигала середины крепкого живота, и с вершины которой капала маслянистая прозрачная жидкость. Бархатистая мошонка и крепкий ствол, его возможно обхватить только двумя ладонями, пальцы одной руки просто не сумеют сомкнуться вокруг этой горячей, дрожащей плоти.        Но у Гора появилось желание попытаться.        Он не удержался. Коснулся головки, пальцами собрал капли предсеменной жидкости и растер по мощному стволу. Раздался грудной стон Саатхира, словно мурчание кота. Гор убедился, что старший брат спит. Он знал, что брат спит ровно десять часов, не больше, не меньше. И его не разбудить обычным шумом или телесной болью. Только лишь магической энергией и божественным вмешательством можно прервать его священный сон.        Но распространяется ли это на телесные удовольствия? Гор желал рискнуть. Страх разбудить брата лишь подогревал азарт.        Гор, словно дитя, дорвался до желанного. Он наклонился к шее Саатхира, вдохнул запах его горячего тела. Что-то пьянящее и фруктовое, но не вино. Одновременно он смело взял в руку гордо стоящий член брата. И пробно задвигал. Гор только недавно обрел взрослое тело, и в плотских удовольствиях он не смыслил. Но инстинкты и чутье будущего намекали, шептали, как доставить наслаждение любимому брату.        Задвигал рукой, размазывая маслянистую жидкость по плоти. Губы Саатхира раскрылись, и горячее дыхание дрожью сорвалось с них. Гор жадно смотрел на них, на белые крепкие зубы и длинные острые клыки, но не смел целовать. Только тогда, когда ответят на его чувства. А сейчас он поклонялся ему, почитал совершенное тело, дарил наслаждение. Совершенно забыв про собственное возбуждение.        Гор спустился ниже и на пробу коснулся широкой груди, не замедляя темп вокруг члена другой рукой. Крепкая, упругая грудь. Он не сдержался и лизнул бронзовую кожу. Чуть прикусил и… оставил алеющий след. Потом еще. И еще. И еще. Грудь Саатхира дрожала от телесного наслаждения, на ней красными лепестками расцветала страсть Гора. Он вслушивался в учащенное дыхание старшего брата, наслаждался стонами и урчанием, чувствовал, как вибрирует и изгибается его огромное, скульптурное тело. Прижимался к нему.        Дальше он укусил затвердевший ореол сосков, и тут началось.        — Мрррр! — Саатхир утробно и возбужденно зарычал, толика боли в море удовольствия сломали плотину, и он достиг пика удовольствия. Гор сам от его вибрирующего рыка кончил, истекая семенем и дрожа телом. А его старший брат продолжал кончать. Густое жемчужное семя бога жизни лилось и вырывалось с огромного члена, Гор чувствовал ее на пальцах, эту горячую жидкость. Несколько струй упали на напряженные дрожащие мускулы груди и живота, ее было очень много, что она стекала на мягкое ложе и впитывалось в ткань.        Несколько капель жемчужного семени попали на скулу Гора, и тот невольно собрал их на пальце и слизал.        Потом облизал залитую сладкой густой жидкостью ладонь. Разгоряченное тело старшего брата. Его мягкий, но все еще большой член.        Облизывал, смаковал, словно под гипнозом.        На миг подаренное Хатхор зеркало, стоящее на столике, блеснуло.        Когда проснулся Саатхир, никаких намеков на произошедшее не осталось, Гор скрыл все следы. Бог крови чувствовал довольство и разнеженность, будто после горячих источников, и взглянул, как кот дорвавшийся до молока, на младшего брата, уронившего подарок Хатхор, своими удивительными глазами.        Золотые кошачьи зрачки в окружении черных радужек поразили Гора до глубины души.

***

       Боги собрались на вторую игру соревнований за египетский престол. Местом проведения был выбран главный храм бога Саатхира, поражающий своим великолепием и красотой. Божества расположились в садах покровителя жизни и уже успели вкусить различные фрукты, ожидая начала.        Собрались почти все. Маат расположилась у вазы со жребиями. Сет и Гор стояли перед ней, а главные боги сидели на своих тронах. Лишь одно место пустовало. Место бога этого храма.        Это вызывало любопытство.        Вдруг в воздухе стали появляться капли крови, переходящие в тонкие ручьи, а потом и в целый вихрь. Алая жидкость блестела в лучах солнца, привлекая взгляды богов, и собралась в фигуру, восседающую на увеличившемся троне бога крови.        Миг, и явился Саатхир.        На нем был лишь белый роскошный шендит, если не считать драгоценные украшения. Ткани больше и не надо, Саахир милостиво позволил остальным лицезреть красоту его тела, дабы искупаться в лучах восхищения. Его мускулистая фигура поражала своими размерами. На голенях, предплечьях и запястьях блестели золотые браслеты со вставленными в них рубинами, которые подчеркивали его физическую силу. На груди висел усех в три ряда, в которых мерцали багрянец, бирюза и золото, ожерелье украшало ширину его могучих плеч. Бронзовая ровная кожа сияла в лучах жаркого солнца, в соблазнительных чертах красивого мужественного лица читалось довольство, упругие губы изогнуты в игривой улыбке, от чего на щеках появились ямочки. У левого уголка рта кокетливая родинка привлекала к себе взгляды.        Всех богов поразил цвет его прямых длинных волос, что стекались по широкой груди вниз, прямо до выпирающих костяшек таза. Огненные переливы, чистоя пламя. И большие кошачьи уши на макушке, что улавливали все возбужденные шепотки, дергаясь от любого звука.        Саатхир посмотрел на мир своими кошачьими черными глазами, лишь узкие линии золота означали зрачки, что расширялись и сужались от различных эмоций. Мир на миг остановился, будто попал по гипноз.        — Что же. — урчаще произнес Саатхир, его грудной голос патокой полился в уши богов. Он закинул правую ногу на левую, уперся локтем о подлокотник и склонил голову, кладя на кулак. Все это с игривой улыбкой на лице. — Я явился, можете начинать.        Дал он свое разрешение на проведение игры.        Богини-кошки одновременно смущенно кашлянули, что уж говорить про Хатхор. Она — олицетворение женской красоты, Саатхир — мужской. Богиня любви покраснела от шеи до кончиков ушей. А потом она вспомнила про утреннее происшествие, что показало ей зеркало. Хатхор повело, а из носа от перевозбуждения потекла кровь.        Исида поражено смотрела на собственного сына. Как он вырос, пока ее не было рядом. Только сейчас она сполна осознала, что Саатхир — это уже не тот юноша, что хотел обрести божественность, чтобы стать похожим на семью. Он бог, мужчина, что достиг вершины своего я.        Гор, более-менее привыкший к облику старшего брата, сумел скрыть ту бурю эмоций, что поднялся в его душе. Египет будет принадлежать ему и просцветать, но он сам будет идти по пути вознесения брата, пока не встанет подле него, как возлюбленный.        Ра испытывала чувство гордости. Наконец-то ее любимый внук показал остальным свою власть. Свою силу, свое могущество. Пусть остальные поймут разницу, осознают ту пропасть, что лежит между богами и Богами. Также она заметила, что пусть Саатхир и принял облик могучего и высокого мужчины, ростом внук был чуть ниже нее. Почитание старших. Ра довольно улыбнулась. И стоит попробовать почесать внучка за эти очаровательные ушки. Обязательно.        Лишь Сет не был так ослеплен Саатхиром. Он осознавал, что все переменилось. Теперь осознал сполна. Под этими веселыми кошачьими глазами племянника скрывалась ненависть к нему. Ко всему его существованию. Если Сет проиграет, то пускай. Но он не сдастся, не будь он богом войны.        Жалел лишь об одном. Что Саатхир не сказал свои вчерашние слова еще тогда. В ту первую ночь его жестокости.        — Кхм, что же. — взяла слово Маат, и все вспомнили, что они здесь собрались из-за претендентов на египетский престол. — Так как первое состязание выиграл Сет, если он одержит верх и в этот раз, то мы признаем его законным правителем Египта.        Маат почувствовала, будто эти ее слова потеряли предполагаемую в них силу.        — Однако, если победит Гор, будет объявлена третья игра. Начнем же выбор второго испытания за престол Египта!        Открылась ваза со жребиями, и Маат вытянула свиток.        — Вторая игра — гонка на каменных лодках!        Саатхир довольно улыбнулся. Все идет так, как задумано.        Ради соревнования Саатхир даже изменил течение Саата на противоположное направление, и теперь красная вода будо втекала в голубой Нил, постепенно розовея. Также ему пришлось следить за тем, чтобы соль Красного моря, из которого теперь вытекала кровавая река, оставалась там же. Ему не нужно, чтобы все сады пересохли от нее.        По течению Нила из-за красной, полной энергии жизни воды на берегах тут же расцвели пустынные места, превращаясь в новые плодоносные угодья. Люди начали восхвалять Саатхира, как милосердного бога, вознося молитвы в его храмах. Что же, если люди столь благодарны, то Саат вернет свое течение только к завтрашнему восходу солнца. Дальнейшая забота о них лежит на смертных, не сумеют, так пусть винят себя.        Первым выстругал каменную лодку конечно же дядя, воспользовавшись песком. Саатхир ощутил, как Сет поднялся на нее и поплыл к его храму по реке Саат. Спустя минуту, чтобы не сильно заподозрили, Гор опустил в воду свою, более простую лодку, подготовленную Анубисом. Подули ветра Нут, и брат вскоре догнал дядю.        Сет не преминул сразиться с Гором. Зря, лодка его осталась у песчаных воинов. А вокруг вода.        — Хн. — весело, как хитрый кот, улыбнулся Саатхир и легонько качнул ногой. Река Саат забурлила, зашумела, пошла большими волнами, а ее красные воды начали скручиваться в водовороты, препятствуя движению лодок.        Стало немного скучно, стоит разнообразить игру.        Боги зашушукались.        Ра довольно заулыбалась, заметив баловство внука.        Исида же удивилась, что Саатхир чинил препятствия и своему младшему брату. Впрочем, не стоит так наглеть. Может таким образом ее старший сын помогает Гору? Ведь остальные боги тоже наблюдают. Теперь же настала ее очередь.        Саатхир поморщился, когда дядя серьезно ранил брата и выбросил из лодки. Он явно почувствовал, что лодка деревянная на ощупь. Что же… Бог Саата снова мотнул ногой, и красная вода вздыбилась перед лодками претендентов на трон, заставив Сета прыгнуть и схватиться за ногу летающего Гора. Ммм, серьезные царапины он оставил. Лодка Гора так и плыла вперед, разгоняемая ветрами Шу, пусть и болтающаяся из стороны в сторону из-за неспокойной реки.        Тут Саатхир ощутил силу отца. Ветра несли с собой семена, выпущенные Исидой. Она намеревалась разрушить лодку дяди. Поморщившись, бог крови махнул рукой, воспользовавшись благословением Тефнут. Собрались тучи, и с небес полил кровавый дождь, от чего все семена Осириса упали в Саат, где растворились по его воле.        В них нет нужды.        В окружении речного шторма и кровавого дождя, песчаные воины Сета разваливались на части, и теперь некому было управлять каменной лодкой. Дядя уже хотел было вернуться к ней, как Гор завертелся и ногой отшвырнул его на песчаный берег. Весь доступный песок почернел и потяжелел от крови, так что Сет не сможет создать ни новых солдатов, ни новую лодку. Старая уже развалилась в одном из водоворотов, так как никто ей не управлял.        До его главного храма добрался раненый, но победивший Гор.        Вот только дядя хотел добиться справедливости.        — Вторая игра — гонки на каменных лодках — закончена. — объявила Маат. — Победителем стал представитель неба, сын Осириса и Исиды — Гор. С помощью силы и мудрости он смог первым достичь…        Тут Гора настиг Сет и яростно ударил, отбросив на несколько шагов. Затем дядя пнул ногой, отбросив брата к колоннам и разбив их.        — Хватит! — приказала Маат, но Сет не слушал. — Сет, что вы себе позволяете?! Состязание завершилось! Вы сейчас нарушаете правила!        — Заткнитесь! Идиоты! — выругался Сет. — Состязание было несправедливым с самого начала! — и он зло взглянул на равнодушного к нему Саатхира.        — Да неужели? — холодно улыбнулся бог крови. — В чем же несправедливость, дядя?        — В чем же?! Река Саат взбунтовалась, не тебе ли она подвластна?!        — Мне. — гордо кивнул Саатхир. — Ведь ты на протяжении многих лет подпитывал ее моей кровью своими пытками. Разве я чинил препятствия только тебе, дорогой дядя? — он широко раскрытыми глазами пугающе уставился на Сета. — Лодка моего брата тоже попала в речной шторм.        — А твой кровавый дождь!        — И лодка моего брата тоже была омыта кровавыми каплями. — усмехнулся Саатхир. — Или дядя хочет пожаловаться, что твои песочные солдаты рассыпались от крови?        Бог крови поднялся со своего трона, его массивная совершенная фигура привлекала к себе взгляды многих, а солнечные лучи играли с бронзой его кожи и огнем волос.        — Боги Египта! — обратился он к остальным, захватывая всецелое внимание своим грудным бархатистым голосом. — Впервые за многие годы мы собрались, чтобы узреть состязание за египетский престол, чей судья — богиня правды и справедливости Маат! — Саатхир рукой указал на непоколебимую богиню. — На этих играх бог войны и пустыни Сет состязается с Гором, который пока еще не обрел божественного статуса! Каждый из них проявляет свои способности, навыки и достоинства на этих состязаниях!        Саатхир взял короткую паузу, чтобы слушатели полностью осознали сказанное им и приготовились к продолжению его речи.        — Мы все видели, как во время первой игры мой дядя сдвинул пустыню и победил, утопив моего брата в воде! — жестоко усмехнулся Саатхир, холодно взглянув в глаза Сета. Тот не смел вмешиваться, иначе остальные поверят уже сказанному.        И намекам, что таились в словах старшего племянника.        — Во время вторых игр участники были поставлены в равные условия, речной шторм и кровавый дождь! — продолжил Саатхир, указав на красную реку Саат. — Участники о них не знали, признаю, но игра не исключает возможность создания преград, ведь сами мы, боги, определяем остальные правила, непоколебимым оставляя лишь условие жребия! Согласитесь, ведь от моих преград игра стала только интереснее, не так ли?        Возгласы согласия прозвучали ему в ответ, и Саатхир довольно улыбнулся.        — Во время гонок дядя покинул свою лодку, оставляя ее на песчаных воинов, и напал на брата. Правила это не запрещают. Но и не обязывают. Бог пустыни мог бы остаться на лодке и продолжить свой путь, а не сгоряча бросаться в бой. И теперь вы, дядя, обвиняете меня в том, что сами не обдумали всевозможные риски и совершили ошибку? Или же обвиняете Гора в том, что он нацелился на достижение результата, грамотно используя свои навыки, таланты и достоинства, в число которых входит благословение Шу?        Сет молчал, он выжидал подходящего момента, чтобы разорвать паутину слов племянника.        — Дядя, или вы хотите обвинить меня в том, что слабы, когда ваш песок мокрый? — насмешливо спросил Саатхир, и Сет стиснул зубы от злости. — Это ваша слабость, которую вы не побороли на протяжении всей своей долгой жизни. Гор не жаловался после проигрыша в первой игре на то, что не обрел божественность и не может соревноваться с вами в могуществе и силе. Но брат полностью отдается играм, в то время как вы столь несерьезно относитесь к самой их сути. Показать, что вы достойны сидеть на троне Египта.        — Так что же решат боги, когда узнают, что лодка деревянная? — усмехнулся Сет, идеально подгадав момент. Песок успел высохнуть, и он поднял лодку Гора к ним, на сушу. — Мы все знаем, что Гору кто-то помогает, ведь иначе он никогда бы не смог одолеть меня.        Сет взглянул на Гора, стоящего среди обломков колонны. Кровь стекала по смуглой коже, весь в пыли, но все такой же непоколебимый.        — Что за жалкое зрелище. Я так много спустил тебе с рук. — выплюнул бог пустыни. — Ты хоть способен победить в одиночку, или же во главе Египта будут стоять, сколько богов тебе помогает, несколько? Как смеешь ты игнорировать мою доброту, что я вообще с тобой соревнуюсь, неблагодарный щенок?        — Вашу доброту, дядя? — мягко улыбнулся Саатхир и резким движением руки послал острое кровавое лезвие, что разломало лодку. Вместо деревянных щебок полетели обломки и образовалась пыль. — Сейчас вы пожинаете ее плоды.        Сет ошеломленно смотрел на то, как разрушалась каменная лодка. Но как? Он же тогда ощутил дерево… Чувствовал шершавость дерева своей кожей?!        — Что же насчет помощи богов. — улыбнулся Саатхир. — Благословением богов еще нужно научиться управлять, так что Гор прилагал усилия, чтобы взять под контроль благословение Нут. И не было правила, которое обязывало участника самому создать каменную лодку. Ему могли с этим помочь, но реку он должен преодолеть сам.        Сет… и правда проиграл. Не столь в игре, сколь словесно. Проиграл обоим племянникам. Откуда в Саатхире этот стержень? Эта хитрость? Это… коварство? Неужели он был настолько ослеплен его покорностью, что невольно породил монстра?        Снаружи — цветок, взращенный его жестокостью, внутри — змей, которого пригрел на груди. Причем оба ядовитые.        Так ненавидел сына Осириса, что породил копию своего ненавистного врага.        — Могучая Ра, как неловко-то. — улыбнулась, как это не странно, сама Ра. Этот день она точно будет помнить всю вечность, ее внуки так радуют свою старушку, что она бы даже пустила гордую слезу умиления.        Саатхир, весь довольный, сел за свой трон. Все пошло, как по маслу. Испытанием стали гонки на каменных лодках. Анубис заранее подготовил лодку. Каменную лодку, просто он использовал на ней реликвию.        Чистую белую маску, сделанную из кожи Саатхира, что была содрана с него Сетом в первую кровавую ночь. Безликая маска. Как и бог крови мог менять свое тело, так и эта маска была способна изменять носящего ее. И человека, и просто материю. Так Анубис изменил свойства камня на свойства дерева. Вес, текстура, плотность – все поменялось, но при этом материалом оставался камень. Эта маска не способна менять вещество окончательно, оно вернется к былому состоянию, если снять маску, так что она не идеальна. Да и если человек будет слишком долго ее носить, то начнет забывать, что она плотно прилегает к его лицу, что у него есть собственное лицо. Что он – это он, а не кто-то другой.        Опасный артефакт, так что только боги могут безопасно ей пользоваться.        Даже Маат признала бы, что нарушения правил не было. Если бы она обо всем узнала, конечно же.        Забавно, что дядя проиграл из-за тех вещей, которые появились из-за его стремления пытать сына Осириса. Река Саат, что образовалась от пролитой крови им в первую ночь жестокости. И Безликая маска, сделанная из тогда же содранной с него кожи.

***

       Анубис стоял на берегу Саата и держал в руке Безликую маску. Ему было противно даже смотреть на эту матово-белую, словно свежая кость, материю, не то, что трогать ее. Кожа старшего брата… его тошнило. Тошнило от зверств отца.        Но надо отдать ее, иначе пострадают люди. Он нашел маску в сказанном братом месте на берегу Саата, куда намерено вынесли ее красные воды, исполняющие любой каприз их властителя. Они же и сняли маску со дна каменной лодки.        — Молодой господин. — раздался женский голос, и Анубис повернулся к Санхит, богине-служанке его брата.        — Заберите ее. — морщась, Анубис протянул ей Безликую маску. Богиня плодоносных садов бережно взяла эту святую реликвию ее господина. И улыбнулась.        Молодой господин видит в ней жестокость своего отца, она же — самопожертвование своего господина.

***

       — Почему вы решили принять такой облик? — наконец-таки спросил Гор, взглянув на брата, ухаживавшего за его ранами.        С утра его волновал этот вопрос, но четкие слова появились в его голове лишь к вечеру, после заката солнца. Слишком… слишком лучезарный, совершенный облик.        — Ммм? — сначала не понял вопроса Саатхир, излечивая царапины на ноге Горе. Он широкой ладонью провел по упругой голени брата, слишком глубоко вошли когти Сета, до самой кости. — Неужели тебе не нравится это обличие?        Саатхир лукаво улыбнулся, посмотрев в голубые глаза Гора.        — Нравится. — односложно ответил младший брат, вызвав довольство на соблазнительном лице старшего. Слишком нравится. — До этого вы ни разу… — замялся он, пытаясь подобрать подходящее слово.        — Ни разу не обращался взрослым мужем? — закончил за него Саатхир. — Верно, просто не было нужды. — он пожал своими широкими плечами и снял бинты Хатхор с раненой руки. Богиня любви хотела поухаживать за победителем, Гор не отказал, от чего на лице бога крови сияла лукавая улыбка.        — А сейчас она появилась?        — Я ведь твой старший брат, и тебе нужна была защита. — нахмурился Саатхир, взглянув на рану от проклятого оружия дяди. Хм, тут нужно постараться. Он наклонился к левому предплечью Гора, где хопеш Сета разрубил плоть до кости. Так еще и проклятые души постарались. Ничего непоправимого, но серьезно. Саатхир присосался к глубокому порезу и пустил в ход удлинившийся язык, входя им в кровоточащуюся плоть и слизывая порчу от оружия.        Гор вздрогнул. Не от боли, старший брат убрал ее в самом начале, а от… странной щекотки. Он чувствовал, как длинный язык Саатхира лизал его кости и мышцы прямо внутри него. Это было очень странные ощущения, непривычные.        Когда исчезла вся порча проклятого оружия Сета, Саатхир оторвался от глубокой раны Гора и тут же исцелил ее. Его губы красны от крови, по подбородку стекали алые капли. Бог крови собрал их пальцами и слизал.        — Твоя кровь все так же сладка, как в твой первый день. — тягуче заурчал он, словно довольный кот. Гор уставился на дергающиеся кошачьи уши на голове брата. — До этого я ходил юношей, потому что мне так было удобно.        — Что? — Гор сначала не понял, о чем вообще речь, пока не вспомнил про свой вопрос. — Ммм.        — И способность менять телесную форму не так проста, как можно подумать. Она чувствует малейшие изменения в разуме, душе и окружении своего обладателя и подстраивает под них тело, достигая идеала. Это можно контролировать и обратить, да и такое изменение, что произошло со мной, требует… этакого толчка, сознательного движения вперед.        — Значит старший брат сам захотел принять такой облик? — предположил Гор.        — В той или иной мере. — Саатхир покачал из стороны в сторону головой, выдав свои собственные сомнения. — Но трансформация произошла, когда я спал. Тогда, когда я расслабляюсь и не контролирую свое тело и его изменения.        И возбуждение, дополнил Гор, вспомнив утро. Впрочем, может для брата это было в первый раз, ведь до вознесения Саатхир, как говорила мама, предпочитал детские формы, а когда он стал богом, то его каждую ночь пытал дядя.        Об удовольствии не могло быть и речи. А это значит… Гор еле сдержал свое смущение, кое-как оставшись лицом беспристрастным.        — Помню, когда родился Анубис, то долгое время нас не могли отличить друг от друга. — с ностальгией улыбнулся Саатхир, коснувшись гематом на крепком животе и широкой груди Гора, оставленные Сетом. Он не заметил, как в ревности помрачнело лицо Гора. От одного только упоминания Анубиса. — Я любил менять обличия так, что мы казались родными братьями, матушка и тетя каждый раз спорили о том, кто есть кто, а мы веселились. Потом, когда я стал богом, то наложил на Анубиса мое благословение, чтобы он тоже вознесся, но этого пока еще не произошло.        Когда Саатхир посмотрел на лицо Гора, то на нем не было и следа недовольства и ревности. Но в душе младшего брата они вились яростной бурей, которая успокоилась лишь тогда, когда Саатхир приблизился. Гор мог лишь закрыть глаза, дабы не быть загипнотизированным этими кошачьими глазами. Бог крови наклонился к нему и губами коснулся ноющей щеки, опухшей после стремительного удара Сета.        — Вы ведь могли сразу одолеть дядю и забрать египетский престол. — перевел Гор разговор на другую тему. Лишь бы успокоить свое сердце.        — Кто тебе такое сказал? — весело спросил Саатхир, отстранившись от брата и сделав шаг назад. — Я тогда только вознесся, так что у меня было мало последователей и сил. Они пришли постепенно, с каждым годом и с каждой пролитой мной кровью, что утекала в Саат. Да и не было у меня желания свергать дядю.        — Почему? — сразу же задал вопрос Гор, жадный до ответа. Чутье подсказывало, что он очень важен.        — … — но Саатхир его не дал. Лишь молчал. Он… и сам не знал. Не мог… не мог четко вспомнить.        Тут зашла мама, так что момент был утерян. Все такая же прекрасная, она беспокойно подошла к сыновьям и проверила состояние Гора.        — Сынок, как ты? — спросила Исида, положив ладонь на плечо Гора и магией обследовав его тело.        — Исцелен братом.        — Хорошо. — выдохнула она и гордо улыбнулась старшему сыну, обняв его. — Ты вырос, стал взрослым богом. Мама тобой очень гордится.        — Я знаю. — мягко произнес Саатхир.        — Осталась последняя игра, и трон вновь вернется к нашей семье. — прекрасное лицо Исиды исказилось в довольстве от будущей победы. Скоро они отомстят. И Сету. И Осирису.        — Да, матушка. — ответили оба ее сына. И оба были не сильно этому рады. Не были рады победе над дядей.

***

       — Это твой шанс воздать Осирису по заслугам. — пропела Сехмет, дочь Ра, богиня войны и разрушения. Головной убор львицы скрывал ее верхнюю половину хищного красивого лица. Золотые украшения преобладали в ее внешности, подчеркивающие гибкую пышную фигуру. — Свершить то, чего ты не смог сделать с Исидой.        Она обнимала хмурого Сета за плечи.        — Ох, но, Сет. — довольно улыбалась Сехмет. — Ты ведь уже понял, да?        Она наклонилась к его уху.        — Что может унизить сильнее всего, особенно благородных мужчин? То, чего они не смогут вынести.