Кровавый бог

       Покои братьев. Луна царствовала на небе среди ярких звезд, не полностью освещая их комнату своими серебристыми лучами. Прохладная ночь, спящие укрылись под тонким одеялом, прижимаясь друг к другу.        Гор ощутил нечто странное и очнулся. Чутье подсказывало ему, но что именно, непонятно. Чувство напряжения, инстинкты... Эта ночь решающая.        Он сел на кровати, от чего одеяло сползло с его тела вниз. По его велению материализовался головной убор сокола, и Гор взглянул на сундук, куда спрятал зеркало Хатхор. Спрятал после разговора с запертой в ней Нефтидой.        Может снова оно? Как этим утром?        Что если дар Хатхор заставил его потерять разум, и он утонул в любви к брату? Или же это он сам исполнил свои тайные желания, убеждая себя во влиянии богини любви? Что же произошло?        Все же решив этот вопрос отложить на потом, Гор спрятал зеркало подальше от глаз. Вдруг брат станет его пленником? Он бы себя не простил, если это бы случилось.        Гор посмотрел налево, на брата. Саатхир находился все в том же облике Бога, одеяло сползло вниз, обнажив скульптурное совершенное тело, но оставив его мужественность под тонкой тканью. Огненные волосы раскинуты вокруг головы, губы приоткрыты, широкая грудь вздымалась в размеренном дыхании, а в чертах красивого лица таились спокойствие и отдых. Голова чуть наклонена вбок, одна могучая рука вытянута к окну, на ней покоился Гор, использовав упругие мышцы, как подушку. Вторая же лежала на твердом животе.        Прошел только час. Остались еще три, потом же наступят кошмары.        Выдохнув, Гор боком к Саатхиру лег обратно, положив голову с надетым убором сокола на мощное предплечье брата. Тот немного повозился и согнул правую руку, прижав к себе замершего Гора. Младший подождал несколько секунд, а потом взял одеяло и укрыл их обоих. Одну руку он обнял старшего за ребра, второй же взял прядь огненных волос, пальцами поглаживая блестящие твердые нити.        Взгляд синих глаз изучал спящее лицо Саатхира, пока его не склонило в сон.        Но как только он закрыл глаза, зашуршал песок. Он несколькими струями прошелестел под тонкое одеяло, собираясь в одну массу. Ткань приподнялась, и в лучах луны прояснилась фигура.        Гор тут же почувствовал неладное и откинул одеяло, по его воле зажглись факелы, осветившие лицо... лицо Сета.        — Дядя? — удивился Гор, поморгав несколько раз. Нет, не сон. Сет склонил голову набок, изучая мускулистую фигуру младшего племянника. Смуглую кожу, широкие плечи и крепко сбитую грудь.        — Ш-ш-ш. — бог пустыни приложил указательный палец к тонким упругим губам Гора. Лукавая улыбка озарила его красивое хитрое лицо. — Добрый...        — Что? — не понял Гор, ошеломленный присутствием дяди в их покоях.        — Действительно добрый? — Сет спросил будто у самого себя. Сидя меж сильными ногами, он провел своими длинными пальцами по широкой упругой груди младшего племянника, обхватил ладонями, чуть потянул за ореолы темных сосков. — Прямо как старший брат, не так ли?        Сет бросил взгляд на Саатхира, все так же крепко спящего. Кому, как не богу пустыни, кто каждую ночь посещал покои старшего племянника, знать о его крепком сне? О том, что самая жгучая боль не разбудит его. Интересно, на удовольствие это тоже распространяется?        — Что вы делаете? — Гор паниковал. Неужели опять зеркало Хатхор? Оно воплощает его потаенные фантазии в реальность?        — Все это время я так грубо с вами обращался. — тягуче произнес Сет, правой рукой помассировав упругую грудь Гора, а левой нежно водя по мощной руке Саатхира. — Но ведь к вам, моим племянникам, я должен быть добрым.        Бог пустыни пальцем покатал горошинку правого соска Гора, а левой поднял могучую кисть Саатхира к губам и поцеловал каждую костяшку. Такая большая ладонь...        — Вы снова решили пытать моего брата, за свое поражение мне? — нахмурился Гор, напрягаясь всем телом. Он не позволит.        — Конечно же нет. Хватит боли. Поэтому... — Сет приподнялся во всей красе, подставляя мускулистое жилистое тело восхищенному взгляду Гора. — ...Я вас немного приласкаю. — и бог пустыни отбросил одеяло, обнажая хорошо сложенные фигуры своих племянников.        Гор замер.        — Я подумывал отправить к вам наемника, но это за гранью воображения. Бога должен ласкать бог. — Сет наклонился к нему своим телом. — Кстати, на удивление ты не особо сопротивляешься.        Светлые пальцы обхватили мужественный подбородок.        — Ты хоть представляешь, что я теперь с вами сделаю? Знаешь ли ты о телесном удовольствии? Или же ты еще не чувствовал ее? Что же, я буду первым не только у тебя, но и у Саатхира.        Гор поражено застыл. Его старший брат – невинный белый лотос?        Он тут же помотал головой и схватил дядю за запястье.        — Что вы задумали? Вы сегодня страннее, чем обычно.        — От вас я ничего не хочу. — улыбнулся Сет, освободив свое запястье и проведя пальцами по телу вздрогнувшего Саатхира. — Ваша беда в том, что вы – сыновья Осириса. И твой старший брат несправедливо за это расплачивался передо мной.        Уголки губ опустились.        — Все сложилось не так, как мне хотелось бы.        Гор доверчиво протянул правую руку, чтобы коснуться лица дяди.        — Поэтому... — песок тут же обхватил его конечность и пленил ее, опустив к ложе. Сет стремительно схватил младшего племянника за горло и прижал к постели. — ...Можете ненавидеть меня, сколько пожелаете.        Песок потек по телу не только Гора, но и Саатхира.        — Просто будь послушным мальчиком. — торжествующе улыбнулся Сет, левой рукой ослабляя свой шендит. — Сначала я позабочусь о тебе. Потом о спящем племяннике. Успеем до его кошмаров.        Сет поднял ногу Гора, как вдруг по комнате прошлась ощутимая дрожь. Бог пустыни резко ослабел, он кое-как сумел удержаться от падения на тело младшего племянника. Мгновения он думал, что произошло, как понял.        На него смотрел Саатхир. Его кошачий зрачок расширился, заполоняя золотом черную радужку. Будто кот вышел на охоту. Испугавшись этого, Сет попытался отшатнуться, вот только вокруг его запястий сомкнулись пальцы Гора, будто потерявшего рассудок. Учащенное дыхание, расширенные черные зрачки и жажда.        Зеркало все поменяло. Ослабило Сета, пробудило Саатхира и исказила не только его чувства, но и чувства Гора. Они желали дядю.        Но Саатхир не потерял дар речи.        — Дядюшка. — возбужденно заурчал бог-кот, его кошачьи уши дрожали, выдавая жажду плотских удовольствий. Он сел на кровати, и Сет только сейчас осознал, насколько он огромен в сравнении не только с ним, но и со своим младшим братом. Ростом он на две головы превосходил своего отца. И его горячая твердая мужественность была подстать телу. — Вы пришли одарить нас болью?        Саатхир резко приблизился к лицу Сета, жаркое дыхание сорвалось с его упругих чувственных губ, изогнутых в игривой улыбке. Сет завороженно смотрел в широкие глаза старшего племянника. Не мог отвести взгляд от этой золотой бездны зрачков.        Высокомерная манера речи, обращаться к себе на "мы". Это теперь не тот смиренный юноша, его самомнение взлетело до такового у Ра, богини солнца.        — Пришли вновь одарить нас вниманием? — и Саатхир поцеловал его в губы.        Это был его первый поцелуй. Неумелый, властный, подавляющий любое сопротивление. Саатхир сминал и кусал губы, смакуя вкус крови, продолжал гипнотизировать дядю, а потом удлинившимся языком вторгаясь в его рот. Облизывал несопротивляющийся язык, проводил кончиком по верхнему ряду белых зубов. После по нижнему. Сет отстраненно почувствовал, как язык не только еще больше удлинился, достигая его горла, но и раздвоился.        Саатхир одновременно изучал его зубы, исследовал стенки рта, сминал язык и щекотал горло. Четыре длинных языка буквально трахали задыхающегося Сета. Не только от нехватки воздуха, но и от... от возбуждения. Бог крови заставлял добровольно подчиняться себе.        Обезумевший Саатхир буквально подавлял его волю своими кошачьими глазами, заставлял отвечать собственной страстью.        Кое-как собравшись с мыслями, Сет до крови укусил Саатхира. Который отстранился, но заурчал от вспышки удовольствия. За несколько сотен боли он научился извлекать из нее наслаждение. Бог-кот втянул свои четыре языка обратно в рот, и Сет почувствовал кровь во рту.        Кровь бога крови, с ужасом осознал он, чувствуя, как сладость растекалась по горлу. Красными глазами Сет заметил довольную улыбку на соблазнительном лице Саатхира, как тут же рухнул вниз, будто превратившись в бесформенную лужу горячего удовольствия. Выпитая красная жидкость забурлила в дрожащем теле, подчиняя его воле кровавого бога. Разум подвергся чувственной атаке. Возбуждение... такое... такое... душащее возбуждение.        — Нам так хотелось нашими кровавыми ночами, дядюшка... — Саатхир ласково взглянул на Сета и снял с его головы убор трубкозуба. Длинные сильные пальцы коснулись красных волос. — ...Чтобы вместо боли вы подарили нам наслаждение. Забыли, что мы – сыновья вашего брата. Вспомнили – что мы любим вас. Что мы сделаем многое ради вас. Чтобы вы всегда знали, что на свете есть мы, всегда влюбленные в вас.        Ноги Сета были поджаты, колени разъехались, от чего поднялись ягодицы, тело упало вперед, потираясь чувствительными сосками о мягкое ложе. Голова боком лежала перед ногами Саатхира, Сет даже не мог закрыть нормально рот, учащенное дыхание срывалось с горячих алых губ, а слюна стекала вниз, впитываясь в тонкую ткань. Он мог чувствовать. Чувствовать очень многое, в основном телесное наслаждение, от чего разум не мог взять под контроль тело.        Сет все осознавал. Ощущал, как пальцы Саатхира нежно перебирали его красные длинные волосы. Думал, но... будто кровь внутри него определила его роль. Роль драгоценного любовника, нежно оберегаемого самовлюбленным собственником и неопытным восхищенным юнцом.        — Но видимо это была наша вина. — с сожалением протянул Саатхир. — Ни разу мы не давали вам знаков, что жаждем подобного. Позвольте же нам показать, чего именно мы хотели.        Бог крови поднялся на ноги во весь свой рост и поднял аморфное, тонкое по сравнению с его габаритами тело Сета.        — Что... что ты творишь? — кое-как выговорил Сет, взглянув на старшего племянника. Саатхир поднял его, будто куклу, от чего руки и ноги пустынного бога безвольно повисли. Он обхватил своими широкими ладонями его талию, сомкнул свои длинные пальцы, ласково гладил дрожащие мышцы живота. Сет хотел биться, сопротивляться, выбраться из комнаты, но тело не слушалось. Даже в песок не обратиться.        — Учим вас доставлять удовольствие. — лукаво улыбнулся Саатхир, а потом виновато склонил голову. — К сожалению, у нас нет опыта, мы ведь только-только впервые поцеловали кого-то. — после он мягко взглянул на замершего младшего брата, который все это время сидел на другом краю ложе и смотрел на представленную его жаждущим глазам картину. Восхищался ей. Восхищался старшим братом. — Наш Гор тоже не ведает о таких вещах. Но ты ведь хочешь научиться, наш соколок? Хочешь научиться доставлять удовольствие? — мягко спросил Саатхир своего младшего братика. Гор завороженно кивнул, глядя на его милосердную улыбку. — Тогда подойди же, твои братья ждут тебя и твоего усердия.        Гор только этого и ждал, Сет широко раскрытыми глазами смотрел на то, как младший племянник подполз к могучим ногам Саатхира, губами коснулся больших ступней, выражая свое восхищением Богом, и построил свой путь из поцелуев по загорелой бронзовой коже, достигнув возбужденного члена брата. Сет коснулся его широкой смуглой спины своей безвольной ногой. Неужели Сехмет настолько развращает разум?        — Наш Гор, ты знаешь, чего мы хотим. — властно улыбнулся Саатхир, золотыми глазами посмотрев на восхищенного Гора. — Ты знаешь, чего хочешь, возлюбленный младший брат.        Гор лизнул большую головку. От первого подобного опыта у Саатхира чуть подогнулись колени, а дрожь прошлась по его телу. Он ни разу не доставлял себе подобное удовольствие, слишком много боли его ждало каждую ночь. С той самой ночи наслаждение навечно связано с болью. Даже самую маленькую крупицу одного он сполна почувствует в море другого. Никто ни разу так не касался его члена, даже он сам. Это было... ново, потрясающе.        Чувственно.        — Ох. — выдохнул Саатхир, и Сет посмотрел на его соблазнительное лицо, по которой прошлась судорога наслаждения. — Дядя, мы рискуем вас уронить, позвольте нам показать ваше место.        Саатхир возвал к своей силе. Дерево, что росло в их покоях, оживилось, его корни вылезли из земли. Оно теперь ходило, направилось к ним и изменялось. Меняло форму. Превратилось в высокий трон. Специально для Сета.        — Как вам ваш трон, дядюшка? Вы достойны сидеть на всех тронах мира, но мир никогда не будет достоин вашей власти. — выдохнул Саатхир, усадив Сета на него. Бог пустыни сполз с нее, руки и ноги висели, так что Саатхир щелкнул пальцами, и несколько мягких лиан обхватили его щиколотки и запястья, а сам трон будто вырос еще больше. Связанный правитель перед демоном плотских утех.        Теперь Сет был полностью раскрыт, его возбужденный член и сжимающаяся дырочка предстали перед жаждущим взором Саатхира. Грудь вздымалась и опускалась, алые длинные волосы в беспорядке, красные глаза покрыты сладостной поволокой, но все так же гневно смотрели на старшего племянника. Попытался дернуться, лианы не позволили.        Гор же тем временем вовсю облизывал покрытый его слюной член Саатхира, языком проводил по всей длине, ощущая толстые вены под бархатной кожей, собирал капли смазки, что стекала с алой головки, пальцами игрался с увесистой мошонкой. Зрачки расширены, тьма оставила лишь синее кольцо его радужек, он смотрел, как вздымалась крепкая грудь старшего брата, как дрожали мускулы живота. Осуществлял свои самые смелые фантазии. Неумело, с его подбородка уже капала слюна, но со всем пылом, что раскрыло в нем зеркало Хатхор.        — Хороший мальчик. — с наслаждением выдохнул Саатхир, широкой ладонью коснувшись плеча Гора. — Младший брат быстро учится.        — Мгм. — тягуче простонал Гор, довольный похвалой старшего брата.        Он решился, обхватил толстый ствол ладонями и начал медленно массировать жаждущую удовольствий плоть. Потом наклонился, поцеловал кончик головки и начал медленно опускаться вниз, порой касаясь зубами чувствительной кожи.        Но Саатхир от этого только сильнее возбуждался. Толика боли в море наслаждения. Он головкой ощутил влажный горячий плен, как рот Гора широко раскрыт, а губы натянуты вокруг его члена. Это просто... неописуемо. Горячо, влажно, волнительно. Его младший брат так любит и превозносит его.        Гор лизнул головку языком.        — Мрррааах! — рычаще простонал Саатхир и уперся руками о трон, согнувшись над Гором всем напрягшимся телом и кое-как удержавшись на дрогнувших коленях. Стиснул зубы, волосы встали дыбом, а кошачьи уши навострились от наслаждения.        Гор ощутил, как в его рот ударил мощный поток семени, попытался удержать, проглотить, но все прибывало и прибывало. Тогда он выпустил изо рта член Саатхира, и жемчужная жидкость тут же попала на губы, шею и грудь, стекая по смуглой коже вниз.        Семени очень много, Гор собирал ее капли, размазывал по коже, тягучая жидкость просто... стекала. Жемчужное семя.        — Ха-ах. Ха-ааагх. — придыханно стонал Саатхир, вид младшего брата, покрытого его семенем... возбуждал. Огромный член даже не уменьшился, ожидая ласк. — Смотри, сколько на нем осталось драгоценного семени, наш Гор. — урчаще промурлыкал Саатхир, и Гор уставился на все еще твердую плоть, по которой стекали капли спермы. — Кому она предназначена?        Гор послушно начал слизывать ее.        — Дядюшка. — довольно улыбался бог-кот, взглянув на Сета. Тот кое-как сдерживался от звуков, чужая кровь в теле отозвалась на удовольствие, что испытал племянник, посылая истому и негу. — Твой младший племянник быстро учится, позвольте и нам попробовать. — и Саатхир прильнул к дырочке, что дрожала под мошонкой. Не отрывая гипнотизирующего взгляда. Золотые зрачки затмили черную радужку, будто солнце встало перед луной.        — А-аах! — громко вскрикнул покрасневший Сет, почувствовав, как в него вошел длинный язык. И начал хозяйничать прямо там. Бог пустыни задрал голову, но вдруг в нем взбунтовалась чужая кровь, и он вновь ее склонил вниз. Натыкаясь на взгляд Саатхира. Племянник жадно впитывал его реакции, его стоны, его дрожь. Смотря прямо в красные глаза.        Не отрывая взгляда, он пошел дальше.        Язык увеличился, расширяя чувствительные стенки. Давил и лизал. Хлюпнуло. Румянец красными пятнами распространился по шее Сета. Неужели... Опять хлюпнуло. Неужели внутри него так влажно? Это...        Хлюп.        Это так стыдно.        — Х-хватит.        Саатхир торжествующе усмехнулся и продолжил.        — П-прошу.        Язык удлинился и намеренно толкнулся в точку удовольствия.        — Саат... А-ааах! — с мольбой простонал Сет от наслаждения, и Саатхир замер. На секунду. Одно разделилось дважды, и теперь уже четыре языка хозяйничали внутри Сета. Один ласкал вход, второй – его расширял, третий толкался в упругую точку наслаждения, а четвертый, последний язык... направился вглубь Сета. — Ммммгх! — попытался заткнуться дядя, сжав губы. Рот резко ослабил, а языки резко скрутились внутри него. — Саатхир!        От одного только имени на устах хотелось продолжить, Саатхира очень возбудило, как дядюшка испуганно простонал его имя. Сполна вернул ему контроль над речью и снова скрутил языки, толкнувшись в точку наслаждения.        — Хватит! А-ААХ! Саатхир! Прошу! Мнгх!        Саатхир продолжил. Первые кровавые ночи он молил дядю о милости. Истекал кровью, плакал, рыдал. Но просьбы лишь ужесточали его. Пощады не будет, как не было для него. Для них.        Сет и Саатхир когда-то молили о пощаде, но не получили его, лишь смотрели на искаженное одержимостью и удовольствием лицо.        Четвертый язык все удлинялся и удлинялся. Сет ощущал, как склизкая плоть продвигалась внутрь него. И толкнулась, давя на стенки. Показалось, что внизу живота что-то увеличилось.        Красные глаза широко раскрылись. Не показалось.        Язык натягивал его живот, что было видно снаружи. Саатхир это тоже увидел.        — Н-невозможно. — задергался Сет в путах. Саатхир усмехнулся. Невозможного не существует.        Бог жизни ощутил тело дядюшки с помощью своей крови. И начал изменять его, попутно увеличив количество своих языков. Сет почувствал, как он трансформируется, задергался в путах, пытался отдалиться от Саатхира. Не получалось.        Он в плену. В самом сладостном, чувственном плену. Боли нет, есть только наслаждение.        Вся кожа будто горит, коснешься одной точки, и удовольствие появится в другой. Мускулистая широкая грудь чуть увеличилась, стала более упругой, а соски затвердели и... начали течь белой жидкостью. Если бы только это. Та точка удовольствия, что подвергалась атаке целых трех языков, будто разделилась на тысячи таких же, очень тесно там уместившихся.        — А-А-А! — напрягся всем телом Сет, невольно собираясь кончить... но не смог. Саатхир не позволил.        Но удовольствия не стало меньше.        Сет зарыдал. Бог войны и пустыни, проживший несколько тысяч лет, зарыдал. И Саатхира это возбуждало. У бога-кота будто наступила жестокая весна удовольствий.        — Гррх.        Два языка натягивали живот, три давили на стенки, последние четыре расширяли вход. Хлюпало, там уже собралось так много слюны, что можно было наполнить бутылку. Сет на миг потерял сознание от непрекращающегося наслаждения, Саатхир вернул его в реальность, глядя в красные глаза. Он смотрел на лицо любимого дядюшки, с самого начала смотрел и даже не моргал.        И вот бог крови остановился. Он резко втянул свои языки обратно в рот, соединяя их в один. Сет сдержал вскрик, как тут же ощутил это неприятное чувство. Чудовищную пустоту внутри себя. Его дырка зияла, пытаясь найти хоть что-то. Что-то упругое.        Сет со стыдом признался себе, что уже привык. Он не просил больше пощады, а ведь его старший племянник не оставлял попыток переубедить его еще сотню лет.        — Саатхир... — прохрипел Сет.        — Да, дядюшка? — нежно промурлыкал Саатхир.        — Пр... Прости... — кое-как проговорил Сет. Он не мог надышаться, его тело горело, а соски ныли, истекали молоком и жаждали, чтобы к ним прикоснулись. На его лице проступило раскаяние.        — Ммм? — искренне не понял он. — За что дядя просит прощения?        — За... за боль.        — Дядюшка. — мягко улыбнулся Саатхир. — Вам не за что извиняться перед нами. В конце концов мы добровольно попали в ваши руки, хотя могли сбежать вместе с матерью.        Гор, который все это время ласкал плоть старшего брата, замер. Пусть он и не осознавал себя нормально, но он понимал происходящее. Старший брат... сам остался в Гелиополе?        — Что? — ошеломленно спросил Сет.        — Мы не хотели бросать Анубиса одного. Желали помочь матери скрываться от вас, следя отсюда, чтобы ее не отыскали ваши воины. Не хотели оставлять народ Египта, который потерял богиню Нила и бога жизни и перерождения. Начались бы мор, голод и засуха. А также нам надо было расплатиться за грехи тех, чья кровь бежит в наших жилах. Перед вами, которого мы не хотели бросать в горе и самобичевании.        Саатхир не улыбался, говорил серьезно, и Сет поверил, что племянник не лгал ему.        — Вам стоит извиниться перед Гором, ведь он не питает к вам зла, а вы так жестоко к нему относитесь. — Саатхир нежно улыбнулся и посмотрел на безмолвного младшего брата, потрепав по его голове. Гор продолжил ласки.        — Это значит, что...        — Чшш... — Саатхир прижал палец к своим губам. — Мы еще не закончили.        И Саатхир ртом опустился на твердую горячую плоть дяди, губами обхватив красную головку. Это стало крайней точкой, и Сет наконец-таки кончил. Он дрожал, связанные руки и ноги напряглись и застыли во вспышке бурных удовольствий, а тело выгнулось дугой.        Саатхир почувствовал семя дяди на языке, смаковал приятную терпкую горечь на кончике, глотал, пока член не обмяк во рту.        — Ммм. — довольно промычал Саатхир, от чего вибрация прошлась по чувствительной плоти. Он выпустил член дяди и освободил его от лиан, подняв на руки. Трон превратился обратно в дерево, и оно вернулось на свое место. Саатхир сделал шаг назад и сел на ложе, опустив приходящего в себя дядю на мягкую ткань. Гор последовал за ним.        — Наш Гор. — улыбнулся Саатхир младшему брату, и тот приблизился к его лицу, сев на колени. — Иди же к нам.        Он пальцами обхватил подбородок Гора, чуть надавил, открыв его рот, и нежно поцеловал. Гор замер. Его... целовали. Не так, как Сета, властно и подавляюще, а мягко. Это не первый его поцелуй, тот принадлежал дяде, но он заставлял его гореть и таять, словно воск под солнцем Ра.        Гор прикрыл глаза.        Саатхир не углублялся, лишь проводил языком по зубам, ощущая вкус собственного семени, и сминал эти тонкие упругие губы. Но ласкал тело брата. Гор сидел у него на коленях, горячий и желающий ласки. Он не отказывал ему в этом.        Пальцами провел по груди, коснулся сосков. Положил широкую ладонь на спину, надавил, прижал к себе, чтобы их члены касались друг друга. После второй рукой мягко, но ощутимо обхватил Гора за шею.        Хм... рук не хватало.        По его желанию из его плечей, ребер и боков выросло еще три дополнительные пары рук, каждая из которых нашла свое место. Две щипали и тянули соски, столько же гладили грудь и живот, а последние ласкали их члены, запертые друг с другом в замке. И каждая рука растирала его же семя. Он так много кончил на Гора. Интересно, поместилось бы все это в нем?        От одной только представленной картины дернулся громадный член. Потом можно попробовать. Ведь попытки приносят наслаждение.        Младший брат утонул в ощущениях, дрожал, наслаждался. Было так много удовольствия.        Но Саатхир остановился.        — Наш Гор. — страстно улыбнулся он, на секунду сжав младшего брата в объятиях. — Хочешь ли ты войти в нашего дядю? Ощутить, как мы подготавливали его к твоей страсти? Как пробуждали жгучий огонь возбуждения его плоти, что возгорится от твоего проникновения?        Гор ощутил, как при одной только мысли об этом разум медленно испарялся, оставляя инстинкты. Перед Саатхиром он преклонялся, как перед Богом, повиновался его воле, старался доставить удовольствие. Это желание вышло вперед, затмевая остальные. Но если старший брат столь заботлив, что разрешает...        Гор тут же жадно посмотрел на дядю, который медленно отползал от них. И быстро настиг его, сминая под собой.        Сет понимал, что что-то с племянниками не так. Хотел сбежать, пока его вновь не заставили унижаться. Но не успел. Он брыкался под Гором, сопротивлялся. Чувствовал внутри себя кровь Саатхира, но старший племянник ничего не делал. Тот отдавал его во власть младшего.        В конце концов Гор двумя руками схватил Сета за талию, приподняв над ложем. Запястья обвиты тканью, а ноги судорожно пытались попасть по смуглому мускулистому телу Гора, но безуспешно. Головка его члена была ровно у судорожно сжимающейся дырочки, которая то ли не хотела пускать возбужденную плоть, то ли жаждала ее обхватить.        По крайней мере Сет этого не хотел. Пелена удовольствия растворилась в его разуме, чужая кровь более не посылала чувственные волны по телу. Вот только превратиться в песок не удалось. Саатхир пресек попытку.        — Х-хватит.        Сет теперь осознавал. Разумы Гора и Саатхира искажены, чувства исковерканы, а все барьеры разбиты. Влияние Сехмет. Надо было бежать, пока не поздно.        Теперь уже все.        — Нет. — горячо произнес Саатхир и со спины обхватил младшего брата всеми восемью своими руками, потираясь своим членом. — Будь нежнее, наш Гор. — одна пара наслаждалась упругостью его груди. Вторая гладила мускулистые руки, дежащие талию Сета. Третья пара конечностей массировала широкие плечи и напряженную шею Гора. Нижние две руки размазывали естественную смазку по длинному толстому члену.        Саатхир наклонился к уху задрожавшего от ласк брата, а потом лизнул свою собственную сперму, что осталась еще с того раза, когда Гор самозабвенно ублажал его огромную плоть своим неумелым ртом.        — Наш младшенький братик. — пропел он, мурлыкнув. — Ты видишь их? Белые капли, что стекают с груди дядюшки?        Сет тут же вспыхнул, вспомнив, что старший племянник изменил его тело. Соски все еще сладостно ныли, но на горошинках каплями появлялось... молоко, стекая по увеличенной мускулистой и упругой груди. Этот вид манил Гора, он хотел тут же прильнуть к темным ореолам, слизать молоко и высосать все без остатка.        — А ты чувствуешь, как дрожит дырочка дяди?        Да, он чувствовал.        — Тогда бери. Но будь нежным. — рычаще дал волю Саатхир и толкнулся вперед своим телом, от чего Гор единым слитым толчком вошел в Сета. Чудовищная пустота внутри заполнена горячим членом, потребность Сета явила себя тогда, когда она была удовлетворена, молниями отдаваясь наслаждением по всему телу.        — Ах! — выгнулся тот дугой, и Гор наклонился к нему в ответ, прильнув к истекающей молоком груди. — Нгх. Ах!        Сет ощущал весь размер младшего племянника, как его чувствительные стенки сжимались вокруг горячей плоти, прикасались к каждой венке под бархатной коже. Он был наполнен до отказа.        Тут Гор начал широкими ладонями гладить его талию, зубами кусать его соски, губами сосать молоко, языком слизывать капли с горошинки.        — Мнгх. — удовольствие пришло вместе с телесным облегчением от того факта, что молоко начало покидать его ноющую грудь. Сет потерял силы стыдиться, просто ждал, когда это все закончится. И наслаждался. Его стоящий член истекал смазкой, сердце колотилось о грудную клетку, разгоняя горячую кровь, а тело трепетало и плавилось под неумелыми, но сладкими ласками младшего племянника. Он не причинял ему боль, только удовольствие.        Гор смаковал этот нектар на языке, что сладостью сводил с ума. Как одержимый присасывался к груди, чуть покусал, не больно. Он слушался старшего брата. Его член требовал движения. И он двигался.        Медленно вытащил, чтобы внутри осталась натягиваяющая вход головка. Пауза в секунду, чтобы Сет вновь пожелал, чтобы его пустоту заполнили. Резкий рывок до самого конца, проходясь по всем чувствительным точкам.        — Ха-ах. — простонал Сет, чувствуя, как Гор коснулся его ягодиц, достигнув глубины внутри него.        Хлюп.        Это хлюпнуло отверстие дядюшки. Внутри осталось еще много слюны Саатхира.        Еще, еще. Он хочет еще. Сочащияся молоком грудь возбуждала его и наталкивала на мысль. Старший брат может изменить тело дяди так, чтобы его можно было оплодотворить? Вид беременного Сета...        Гор хочет почувствовать, как его семя наполняет дрожащий живот. В конце концов, ему так нравится пытаться.        Старший брат наблюдал за тем, как Гор трахал дядю. Как со всей пылкостью и страстью вторгался в его тело. Он наблюдал, как два тела его возлюбленных изгибались в унисон, прижимаясь друг к другу. У него не было желания оставаться безучастным зрителем. Саатхир начал потираться своим членом о младшего брата, а руками схватил ослабшие и дрожащие от удовольствия ноги дяди, за щиколотки, ступни, колени и бедра. Начал облизывать каждый его палец, длинным языком щекоча чувствительную кожу. Его кошачьи уши дергались от стонов дяди и рыка младшего брата.        Гор ускорял темп. Врезался своим членом в пленительную тугость дяди. Еще, еще, еще. Он хотел еще больше. Теперь лишь правая рука держала любовника за талию, левая щипала упругую грудь, ласкала ноющий сосок и доила молоко, что брызгало от темпа и амплитуды движений. Второй сосок же находился во рту Гора, губы целовали темные ореол, его язык нежно теребил твердую горошинку, зажатую меж зубами.        Толчок, еще толчок. Загнанное шумное дыхание и гортанные рыки. Еще, еще.        Светлая мягкая кожа Сета на ягодицах вся покраснела от шлепков, его отверстие хлюпало и хлюпало, сжимаясь вокруг возбужденной плоти. Волны дрожи, удовольствия и возбуждения шли от нескольких мест. От ноющего стоящего члена, что был зажат меж крепкими мускулами живота. От отверстия, что все красное от движения члена. Из глубины внутри него, где все хлюпало и хлюпало. И из сосков, с которых капало молоко.        Это так развратно. И так хорошо.        Сет закатил глаза от удовольствия. Стонал, выгибался. В голове же лишь одня ясная мысль. Осталось еще немного, и эта пытка прекратится. Еще немного, и он отомстит Сехмет за свое унижение.        Гор резко схватил его за талию обеими руками и начал буквально натягивать на свой член. Он оторвался от искусанной груди, поднялся и крепко стиснул зубы, смотря своими жадными, лишенными разума глазами на любимого дядю. Толчок, толчок, толчок. Безумно и развратно, Гор желал достигнуть лишь одного.        Телесного наслаждения. Его пика.        Сет закрыл глаза, не желая смотреть на конец своего унижения. Скоро, совсем скоро.        На последних толчках Гор приподнял вскрикнувшего дядю, хаотично двигаясь бедрами, и прижал к себе. Хлюпнуло. Сет закинул свои связанные руки на широкие плечи, по которым все еще стекала перламутровыми каплями сперма Саатхира, невольно открыл глаза и увидел, как младший племянник смотрит на него. Одержимо и...        Гор поцеловал его.        Неумело, немного бессвязно, скорее стукнувшись зубами, но поцеловал, сминая своими упругими тонкими губами. И обнял так, как Сета уже давно не обнимали. Обеими сильными руками прижимали к себе за спину, пряча в плену горячего могучего тела. Словно хотели утешить, никогда не отпускать из объятий.        — Нгх. — член Сета истекал предсеменной жидкостью и на беспорядочных толчках терся меж мускулистыми животами.        — Ха-ах. Ха-ах. — шумно выдыхал Гор, вторгаясь в тугую жадную бездну. Последний толчок и... — Ррр-гхрр!        Дрожь по телу, грудь шумно вздымалась и опускалась, а пальцы оставили синяки на светлой коже. Жемчужная сперма тут же начала заполонять нутро, хлюпая на слабеющих толчках Гора. Струя за струей, она вырывалась из длинного члена, стекая по стенкам заполненного, опухшего по краям входа отверстия.        — Ааааах! — вскрикнул Сет, кончая. Никто не прикасался к его жаждущей плоти, но тем слаще было освобождение от груза наслаждения. Кости будто размякли, мышцы превратились в кашу, тело растеклось лужицей удовлетворения.        — Хм, потерял сознание. — удивленно проговорил убравший дополнительные руки Саатхир, тормоша бесчувственное тело. Тело Гора. Представитель неба откинулся на спину, его мерное дыхание и закрытые глаза свидетельствовали о том, что ему нужен отдых. Чтобы собраться. — Видимо от непривычки, к тому же если замешана Сехмет.        — Ты... ты знаешь? — удивился Сет. Шок читался на его лице. — Знаешь и поддался ее влиянию.        — Дядя-дядя. — лукаво улыбнулся Саатхир, и Сет тут же начал отползать назад. Старший племянник был все еще возбужден, его член стоял крепко, ошеломляя своими размерами. — Вы живете на этом свете дольше нас, но о божественной природе знаете меньше.        — Не мели чепухи! — огрызнулся Сет. — Не настало твое время поучать меня!        — Правда? — хмыкнул бог-кот. — Тогда скажите нам, как мы выдержали сотни лет ваших пыток? Неужели думаете, что даже такие добрые боги, как мы, способны выдержать ваши изумительные руки и искусные пытки?        — Что ты "мы" да "мы"? Бесит уже! — раздраженно выругался Сет, пока не осознал. "Мы" – обращение не к величественному себе, а ко многим "я". — Что я с тобой сделал? С вами?        — Сехмет не извратила наши мысли. Она богиня-кошка, мы – бог-кот. Мы все львы. Ее чары лишь перевернули монету нашего разума. Пробудили в нас меня.        Саатхир приподнялся перед дядей во всем великолепии. Возвысился над ним своей скульптурной огромной фигурой, больше Сета в полтора раза. Луна будто потухла, до того демонической была аура вокруг него.        — Я говорю от лица нас двоих. Я – конец всей той боли, что мы чувствовали кошмарными ночами. Я – середина всех моих желаний, гордости, власти, ревности и собственничества. Я – начало его жертвенности, заботы и любви.        Саатхир скалой сдвинулся к замершему Сету, соблазнительно лежащему на их ложе, и взглянул своими золотыми широкими глазами.        — Днём видят львиное божество крови, жизни, плодородия и жертвенности, властителя Восточного Египта, кровавых вод, реки Саат и Красного моря, покровителя первенцев, сострадающих, голодных и больных. Перед тобой же бог-лев безудержной любви, мужской красоты и силы, самовлюбленности, властного соблазнения и секса, к ногам которым прикасаться могут лишь достойные. Я демон ищущих удовольствий, похоти и страсти, и мой голод плотских утех утолят лишь мои возлюбленные.        Саатхир полностью склонился над дядей, его громадное тело казалось совершенным роскошным дворцом, а ладная поджарая фигура Сета – изысканной мраморной статуей, достойной стоять в королевских садах.        — Мы – Бог, перворожденный в пятом поколении богов Великой Ра. Я вижу тебя, возлюбленный мной дядюшка. — Саатхир широко раскрыл свои кошачьи глаза, изучая дядю, свою жертву, свою куклу, свою будущую невесту. Страстный огонь горел в золоте его больших зрачков, а темный голод хищными чертами украсил это соблазнительное совершенное лицо. — И мы жаждем наполнить своим семенем твое манящее тело.        Сет с паникой ощутил, как в нем забурлила чужая кровь, посылая дрожь голодного удовольствия и снова перестраивая его плоть. Ощутил, как его входа коснулось нечто громадное.        Саатхир поднял застывшего от его взгляда млеющего Сета за талию и начал натягивать на громадную плоть. Сначала головка раскрыла припухшую дырочку, что жаждала ощутить хоть что-то кроме пустоты. Сет простонал от натуги, инстинктивно пытался сопротивляться, но старший племянник крепко сомкнул свои пальцы вокруг его дрожащего живота. А руки и ноги не слушались, напрягшиеся от удовольствия.        — Дядюшка, расслабьтесь. — возбужденно задышал Саатхир, его широкие плечи поднимались и опускались. Он мурлыкал, говоря такие откровенные вещи. — Впустите нас в себя. Впустите наш член внутрь, чтобы мы наполнили вас. Мррр, нашей плотью и нашим семенем. Наполнили до самого конца.        — Мгах-ах. — простонал Сет, ощущая, как только головка громадного члена вошла внутрь него. Словно впихнули сжатый кулак. Его хлюпающиеся семенем Гора и слюной Саатхира влажные стенки растянулись вокруг твердой плоти, задрожали от удовольствия, горячо сжались, завлекая продолжать свой путь. Так натянуто, но боли не было, то ли его так хорошо подготовили, как какую-то жену фараона, то ли бог крови подстроил его дырочку под себя. Но едва ли такую громадину можно принять сразу. Все постепенно и постепенно, как это сейчас делает Саатхир. Но неумолимо.        Головка толкнулась вперед, и теперь входит толстый, увитый упругими венами длинный ствол. Весь член Саатхира, будто рука обычного человека до локтя. И это все должно уместиться в его дырке. И достанет до его живота, натянет его изнутри.        — Ннгргх. — Сет от представленной развратной картины и сладостного чудовищного давления закатил красные глаза. Его грудь начала течь молоком, и Саатхир довольно ухмыльнулся и изогнулся, чтобы достать до капель молока, что собрались на твердых горошинках сосков и зазывали бога-кота. Он собственнически куснул и слизал эту сладкую жидкость шершавым языком. — Хаах-аах!        Саатхир, как бог-кот, улыбнулся и продолжил наслаждаться молоком. Начал сосать его из упругой мужской груди. И продолжил толкаться. Член четко виднелся под животиком пьяного от удовольствия Сета, но осталось еще несколько сантиметров жадной плоти.        — Почувствуйте, как мы достигнем тех глубин, о которых вы даже не догадывались, дядя. — Саатхир взял безвольные ладони Сета и положил на его живот. Длинные светлые пальцы неверяще огладили бугорок, что выпирал под сильными мускулами бога войны. — Ощутите, как мы... — Саатхир, глядя на потервшего на миг сознание дядю, резко двинулся вперед, до конца входя своим громадным членом, от чего Сет вскрикнул и сразу же кончил на живот, а ведь к его члену не прикасались, не ласкали. Его довели одним вторжением в его нутро. — ...Бесповоротно овладели вами. — закончил Саатхир, сжав свои зубы так крепко, что желваки проступили под бронзовой кожей мужественного лица. Он ощутил, как тесные влажные стенки сжимались и разжимались вокруг его члена.        Сет одержимо, даже фанатично гладил бугор в районе своего пупка. Его будто оплодотворили, сделали беременным, поместили внутрь драгоценное чадо. Развратная мысль о том, что в его животе мог возникнуть собственный ребенок... завораживала, пробуждала собственных жадных демонов, затаившихся в его темной душе, спрятавшихся от этого жестокого мира.        — Вы хотите еще детей? — лукаво улыбнулся Саатхир, наклонившись к алому от жаркого возбуждения и дикого смущения уху. Укусил своими длинными клыками, потянул мочку, пососал ее. Зона возбуждения, Сет закатил глаза, а его член снова начал твердеть и подыматься. Сладкий шепот, сорвавшийся с этих чувственных упругих губ бога-кота, раззадорил его плоть еще больше. — Когда-нибудь вы оплодотворите нас, и мы родим вам и сына, и дочь. Будете наблюдать, как растет наш живот, целовать его, любить наших детей. Но сейчас...        Саатхир выпрямился, подставляя скульптурное мускулистое тело свету луны, и нетрезвый Сет восхищенно взирал на него, на Бога. Огненные рыжие волосы прямыми прядями выделялись на бронзовой коже, ореолы темных сосков поднимались вместе с вздымающейся широкой грудью. Кокетливая черная родинка возле уголка упругих губ притягивала вожделеющий взгляд. Рыжие прямые брови пламенным венцом украшали ровный лоб. Черные с золотыми кошачьими зрачками, что расширялись от возбуждения, глаза смотрели прямо на него, недостойного бога пустыни и войны.        — Сейчас мы принадлежим вам, а вы – нам. Вы наш мужчина. Вы наша женщина. Вы наш бог. — урчаще закончил Саатхир, подкрепляя каждое слово ударом своего члена по внутренностям кричащего от удовольствия Сета.        Эта жаркая ночь только начиналась, впереди еще два часа, перед тем, как Саатхир впадет в кошмары.

***

       — Дядя, зачем вы засовываете в рот эту ткань? — из любопытства, словно ребенок, задал вопрос Саатхир. Будто это не он сейчас размашисто трахал стоящего на коленях Сета.        Бог пустыни не мог нормально ничего сделать. Его бедра держались в воздухе только из-за широких ладоней, что обхватили и массировали его ягодицы, и члена, что в размеренном беспощадном темпе вонзался в его распухшую дырочку. Руки же не могли поднять остальное тело. Они ослабели, будто это руки не искуснейшего воина и великого победителя, а величественного фараона, властителя этих земель. Впрочем, одно другому не мешает.        Сет лежал на груди и жевал белую мягкую ткань, лишь бы прекратить издавать звуки наслаждения. Не получалось, стоны выходили смятыми, но все такими же сладкими. Очень много удовольствия. Его истекающие молоком соски терлись о ложе, раздражались, краснели, будто это не тончайшая мягкая ткань, а грубый холщевый мешок.        Хлюп. Хлюп. Хлюп. Хлюп. Хлюп.        Его полная телесных жидкостей дырочка издавала эти звуки каждый раз, как в нее вонзался громадный член. Семя Гора, слюна Саатхира и смазка с его головки и... и прозрачная маслянистая жидкость, что теперь вырабатывал Сет. Бог крови вновь изменил его тело. Теперь он мог кончать не только телом, но и... но и этим.        — Мнгх. — смято простонал Сет прямо в мягкую постель.        — Нам очень нравятся ваши стоны и вскрики. — демоном улыбнулся Саатхир, оставил в покое красные от шлепков и поглаживаний ягодицы и обхватил широкими ладонями тонкие запястья дяди, чтобы потом резко потянуть вскрикнувшее тело на себя, одновременно толкаясь вперед.        — Ааагх! — удивленно вскрикнул Сет и кончил, закатывая глаза.

***

       — Дядя, вы оседлали нас. Добровольно сели на наш член, подпрыгиваете на нем, выгибаетесь...        — За... заткнись. — прохрипел Сет, упершись прямыми руками о твердый, словно металл, живот Саатхира. Приподнял свои бедра, сел. Как же тяжело, как в него влезает эта громадина!? Член тут же натянул его животик, и Сет закрыл глаза, лишь бы опять не смутиться от стыда и разврата.        Вот только его старшего племянника охватил прилив красноречия. То, что он не видел, он слышал и чувствовал. Саатхир болтал и болтал, в ярких подробностях рассказывал, как ему хорошо, как влажно внутри своего любимого дядюшки, как...        — Как я возбужден. — простонал Саатхир, толкаясь бедрами вверх. — Я возбуждаюсь только от того, как головка моего члена упирается в ваш восхитительный мускулистый животик и натягивает его. Возбуждаюсь от вида вас. Такого красного вас. Красные растрепанные волосы. Кровавые глаза, покрытые чувственной поволокой. Рубиновые губы, искусанные мной до вашей сладкой крови. Алый румянец, что окрасил ваши скулы, щеки, уши и эту восхительно тонкую длинную шею. Багрянец, что наливается на моих укусах и засосах. Ваша задница, она так много раз встречалась со мной, что никогда не вернет себе тот нежный персиковый оттенок. Ваша припухшая раздраженная дырочка, что продолжает радостно встречать мою ненасытную плоть, как и бархатистые стеночки внутри. Мрр, и ваш возбужденный яркий член, что стоит только от того, как я врезаюсь в вас. Я готов передать вам титул бога крови только за то, чтобы вы всегда, когда видели меня, становились таким красным.        — Мгх. — от его слов, от его мурлыканья Сет только возбуждался и возбуждался. Это просто невозможно. Неужели на него так влияет секс с богом секса? Когда же эта громадина кончит!? Внутри него уже перемешалось все, а драгоценного семени Саатхира так и не было. Неужели он намеренно себя сдерживает?        — Еще, еще, еще. — Саатхир трахал его до звезд в глазах. Он поднял мощные руки и положил широкие ладони на упругую грудь, что... что чуть подпрыгивала от толчков. — Дядя, вы наша женщина, смотрите, как прыгает и трясется ваша мускулистая упругая грудь, как с ваших сосков капает сладкое молоко. Вам нравится, как мы массируем ваши груди, нравится, как мы... — тут на ладонях Саатхира что-то открылось. Что-то зубастое, губастое и языкастое. Рты. На внутренней стороне ладоней появились самые настоящие рты и начали играться с сосками. Сет снова со вскриком кончил. С члена сорвалась белая струя семени, а в заднице снова прибавилось жидкости.—...как мы высасываем ваше драгоценное молоко? На вкус оно, как нектар. Хотите его попробовать?        — Заткнись, мальчишка. Заткнись. Заткнись. Заткнись. Кончай, кончай, кончай. — самозабвенно повторял Сет, прыгая на все еще твердом члене.        Саатхир дерзко усмехнулся и ускорил темп. Он собирается кончить только один раз, так как одарил своего младшего братика семенем столько же, а времени у них еще полно. Целый час. Он успеет натрахаться за один год кровавых ночей, останется еще несколько веков.        Интересно, можно ли сексом свести человека с ума? А бога?

***

       — Дядя, вы спите? — раздался сквозь туман вопрос.        Опять удовольствие. Опять громадный член внутри него. Сет устало открыл свои глаза. Он полностью лежал на Саатхире, который даже не прекратил его трахать. Наглый мальчишка. Внутрь. Наружу. Его грудь и верхние конечности заперты в кольце мощных рук, задница плотно прижата к сильным бедрам, а само проникновение шло не толчками, а нежными покачиваниями, поднять и отпустить.        Этот громадный член почти всегда оставался в нем полностью, выходя только на несколько сантиметром из отверстия, что плотно обхватывало толстый ствол своими припухшими красными краями. Что эти сантиметры, лишь незначительный отрезок по сравнению с остальной, гораздо большей частью. На его животе вечный бугор, он только чуть уменьшался, но не исчезал.        — Мвах. — язык заплетался и не слушался, Сет не мог связать пару слов. Мог лишь сонно и сладко стонать. Как же ныло тело. Обратно измененное тело. Никакого молока, никакой чувствительной кожи и кончающей дырочки, все та же одна единственная точка наслаждения, и, слава Ра, никакой увеличенной мускулистой и упругой груди, что каждый раз чуть подпрыгивала.        — Вы же не хотите пропустить, как мы кончаем? — мягко спросил Саатхир, облизывая красное ухо своим длинным языком и играясь болящими сосками Сета ртами на ладонях. Зубки кусали, языки теребили горошинки, губы по привычке сосали. Раз, два. Член чуть вышел и вошел. — Ведь меня, бога секса, еще долго не будет. Пока мы не разберемся с тем, что сотворили с самими нами. Когды мы станем одним. Когда повелитель Восточного Египта вспомнит эту ночь.        То есть Саатхир забудет обо всем этом? Как ни в чем не бывало? А Гор будет помнить лишь малую часть произошедшего? Получается, что только он, тот, кто проникнул в их покои, будет помнить о сладостном унижении, что испытал.        — Нгх. — чуть дернулся в ответ Сет, желая ощутить это.        — Наш дядя. Наш милый ранимый дядя.— начал шептать нежности Саатхир, прямо в ухо. Твердый член Сета начал течь предсеменной жидкостью, в последний раз этой ночью он исторгнет семя. — Наш всемогущий великий дядя, наш могущественный дядя.        Последние фрикции и...        — Наш добрый дядя. Мрррррггггааарх! — успел Саатхир сказать перед тем, как кончить вместе с дядей. Сет ощущал, как его крепко сжали в обьятиях, как придавили к дрожащему от взрывного удовольствия скульптурному телу, как на шее сомкнулись острые кошачьи зубы, а его кровь потекла в рот бога крови.        Как внутри все перемешивается от семени. Горячего, густого семени, заполнившего его внутренности. Мускулистый живот округлился от горячей жидкости, бугор увеличился в размерах. Саатхир кончал около десяти секунд, и Сет уже успел пожалеть о том, что вообще проснулся.        Очень много спермы. Будто внутри этого огромного мускулистого тела есть хранилище, в котором она содержится литрами этой жемчужной густой жидкости. Может так и есть.        Наконец-то громадный член Саатхира начал уменьшаться, обмякать, так что Сет сел на бедра Саатхира и кое-как сумел встать. Опавшая плоть вышла из дырочки, и тут началось. Сет лишь успел упереться руками о каменный пол, чтобы не свалиться. Все те жидкости, что находились внутри него, начали вытекать наружу. Причем бурно.        — Гх. — выдохнул Сет, ощущая, как его тело освобождается от лишнего. С бульканьем, плеском и журчанием густая мешанина из спермы обоих племянников, слюны старшего и его смазки вырывалась, падая на каменный пол. Живот уменьшился до нормальных размеров и формы, под ним уже образовалась целая лужа, когда остались лишь капли, что тонким слоем стекали по внутренним стенкам.        Как пусто. Очень пусто внутри.        Сет ощутил это ощущение. Его дырочка сжималась и расширялась, стремясь восстановиться до былой формы. До той формы, что была до членов его племянников. До громадного члена бога секса.        Сет бросил непонятный взгляд на Саатхира. Странные чувства появились в нем при виде племянника. Неужели можно верить ему? Неужели он так наивен, что хочет поверить своему доброму Саатхиру? Что тот простил его и его жестокость? Может это такая форма мести? Унизить, заставить забыть все зло, что он и над ним совершили, заставить хотеть простого, а потом жестоко отобрать, насмехаясь.        Как это было с Анубисом и Нефтидой.        Он снова посмотрел на племянника.        На его большое мускулистое тело. Совершенное тело Бога.        На мягкий, но слишком большой член, покрытый смазкой, слюной и спермой, лежащий на мощном бедре.        На это доброе лицо, что таит в себе две личности.        — Что и требовалось ожидать от любимца Ра. — раздался грудной урчащий голос. Голос женщины. Сет тут же встал, пустил возвратившуюся божественность по мгновенно исцелившемуся телу. На голове появился убор в виде трубкозуба, в руке материализовался посох, а его наготу скрыл возникший из песка шендит.        Лишь кровоточащий укус бога секса на его шее твердил, что бог пустыни и войны возлежал с ним.        Сет направил посох на Сехмет.