«Отважный»

Первые дни плавания были относительно спокойными, для меня все было новым и непривычным, поэтому хотелось побыстрее разобраться со своими обязанностями и бежать исследовать корабль, знакомиться с командой, залезать по канатам на реи… Меня поразила атмосфера, царившая на судне, создавалось впечатление, словно команда — это большая семья: все помогали друг другу и свободно общались на языковой смеси из испанского, англиского и иногда французского. Но вскоре я понял, что причиной этого единения был сам Грегори Нельсон. Он был еще молод, ему не дашь больше тридцати, наверное, это из-за русых волос, повязанных черной тесьмой, широкой улыбки и смеющихся серых глаз. Нельсон был образцом для подражания, и работал он среди матросов и так же нес вахту, а после работы ел вместе со всеми, потом, уйдя к себе, делал записи в журнале, обходил стоявших на вахте, проверял приборы… Одним словом, капитан «Отважного» произвел на меня сильное впечатление. И как бы я ни хотел не расстраивать его, но в конце первой недели я все-таки умудрился рассердить капитана. Как я уже говорил раньше, на «Отважном» был еще один мальчик — Мигель Кортес, он был юнгой, но знал морское дело намного лучше меня, и поэтому меня отправили помогать коку, а его — на верхние палубы. И я завидовал ему: он работает с матросами, а я только и вижу, что тряпки, грязные кастрюли и тарелки, наверное, именно из-за этого мы с самого начала не поладили. Если наши пути вдруг пересекались, Мигель не упускал возможности толкнуть меня или незаметно ущипнуть, скорчить рожу и показать язык. Сейчас я понимаю, что мне следовало бы просто не замечать его кривляния, но тогда… Тогда я был горд и вспыльчив, меня воспитала улица, и поэтому я стал сильным и свободным. Мне пришло в голову проучить задиру, и в следующий раз когда он толкнул меня — я резко повернулся и вцепился в жилетку, надетую поверх рубахи. Ярость взыграла во мне, и из головы тут же вылетели все предупреждения капитана. Это было так глупо! Я осознал это в тот же миг, как услышал первый окрик одного из матросов. Капитан тоже был на палубе… Он бросил на меня колкий взгляд, когда я ещё держал вырывающегося Мигеля. — А ну-ка, голубчик, пойдём, — строго приказал Хуан своему брату, схватив того за ухо, и поволок Мигеля к каютам. Матросы стали расходиться, а я так и остался стоять посреди палубы, пока ко мне не подошёл капитан. Я весь обмяк от страха, что меня высадят в ближайшем порту, и на этом моё приключение закончится… — Мистер Нельсон, — начал я, не смея глядеть ему в глаза, — сэр, простите, пожалуйста, этого не повторится, клянусь! Капитан вздохнул и повёл меня в свою каюту. Стены этого помещения были увешаны картами и какими-то расчётами, измерительными приборами, на полке в ряд стояли книги и атласы, обрезки линя, чтобы учить узлы и ещё многое другое. Итак, Нельсон поставил меня в центре комнаты, а сам взял стул и сел напротив меня, облокотившись руками на спинку. — Ну-ка, друг, поведай, что произошло? — и капитан внимательно посмотрел на меня. Я мог солгать, мог свалить всю вину на этого несносного мальчишку, но врать Нельсону не хотелось… Я понимал, что этот человек заслуживает правды, и тогда я рассказал всё, как оно было, даже немного выгораживая Мигеля. Внимательно выслушав меня, капитан некоторое время молчал, в то время как я стоял, красный, как рак, опустив голову. — Пожалуйста, не в-высаживайте меня в порту, я хочу плыть с вами, — прошептал я. — Роберт, мне нужны хорошие матросы и юнги, — сказал Нельсон, и я поник ещё больше, — такие как ты. Один промах — не повод выгонять тебя. — Правда?.. — я не верил своим ушам. Капитан уверенно кивнул, но тут же строго продолжил: — Но ты будешь наказан, — с этими словами Нельсон встал, подошёл к углу и выудил из связки прутьев несколько хлестких веток. Он взмахнул ими, проверяя на гибкость, и резкий свист заставил меня вздрогнуть. Розги? я сделал несколько непроизвольных шагов назад. Пазл в моей голове сложился, и получившаяся картина меня пугала. Я был одним из немногих мальчишек, кому посчастливилось дожить до семнадцати лет так ни разу и не получив не то что розог, но даже ремня. Хотя, признаюсь, отцу несколько раз приходилось угрожать мне. — Снимай штаны, не то быстро протрутся, — коротко приказал капитан. — Простите… — Роберт. Мои глаза были уже на мокром месте, а живот сковал холод. Непослушными руками я кое-как справился с завязками на штанах и присспустил их вниз. Нельсон подвел меня к столу и быстрым движением нагнул меня над ним, задрал низ кителя, и я замер в ожидания первого удара, который обрушился уж слишком скоро. Вскрикнув скорее от неожиданности, я крепко сжал зубы, чтобы сохранить хоть немного достоинства. Капитан продолжил наносить удары один за другим, раздовался свист, потом шлепок, потом против воли вырывался мой тихий всхлип. На ударе двадцатом я уже понял, что больше не выдержу, глаза к тому времени уже были красными от слез. — Ай! ми-мстер Нельсон. Простите! Ай! — Терпи. — Больно, — пытался оправдаться я. — Это наказание, оно не должно быть приятным, Роберт, в следующий раз будешь вести себя осмотрительней. — Простите! Последние пять ударов были особенно сильными, я вскрикивал после каждого из них. Это было просто невыносимо. Капитан отбросил прут и помог мне подняться, я тут же натянул штаны, хотя задница горела огнем. Я упрямо смотрел в пол и продолжал вытирать рукавом мокрое лицо. Нельсон притянул меня к себе, потрепал по волосам и сказал, что я держался молодцом, от чего мне стало еще горше. — Давай, малыш. Всё хорошо. Пойдем, поможешь мне наверху? Я недоверчиво посмотрел на него: — Но я же должен помогать на камбузе… — Думаю, Мигель подменит тебя, если, конечно, сможет сидеть — уверен, что Хуан всыпал ему по первое число. * * * На следующее утро я поспешил найти Мигеля и помириться с ним, потому что всю ночь ноющая задница не давала мне уснуть, он извинился первым, и мы пожали друг другу руки.