«Отважный»

В начале осени мы проходили мимо Коморских островов. Пролив между восточным побережьем Африки и этими островами славится своим стремительным течением и прерывистой береговой линией, что стало причиной множества маленьких островков и мелей. На «Отважном» был ещё один любопытный человек — Патрик Уолш, ирландец по происхрждению, он ничего не читал, но многое знал по своему опыту и был приятным собеседником, а вечерами, когда надо было перемывать огромную гору посуды, он всегда присоединялся ко мне и рассказыывал удивительные истории про море. Патрик был нашим коком, и я провел с ним достаточно времени, чтобы хорошо узнать его. Это был крупный мужчина лет шестидесяти с обрюзгшим пузо и засаленной повязкой на черных с проседью волосах. Но самое любопытное — это отношение капитана Нельсона к нему. Если к другим он относился просто приветливо и участливо, то Патрика именно уважал и чтил, как отца. Я не раз замечал, что именно к Уолшу шёл Нельсон, если вдруг не знал как ему поступить. Он всегда выслушает и даст совет. Я слышал, как один из бывалых матросов рассказывал, что Грегори Нельсон, еще сам будучи юнгой, работал под началом тогда еще Патрицио Уолша — капитана бригантины англиского флота её Королевского Величества. После случая с Мигелем прошёл уже почти месяц, но я, признаюсь, всё еще немного обижался на капитана, мне казалось, что он поступил со мной несправедливо. И хотя Мигелю тоже влетело, я был уверен, что виноват меньше, чем он. Но сейчас я хочу рассказать о случае, который заставил меня забросить свою обиду и эти эгоистичные мысли куда подальше. Итак, в тот памятный день ночную вахту нёс сам капитан Нельсон. Когда я выносил помои, чтобы вылить их за борт, я видел, как он сидел под фонарем, закрепленным на столбе, на крышке бочки лежал его дневник и какая-то потрепанная книга, которую он, не спеша перелистывая, читал. Он не выглядел уставшим или больным, и я не знаю, как такое могло произойти, но, когда я снова вышел на верхнюю палубу через пару часов, я заметил, что капитан заснул… Я тут же поспешил к нему, чтобы разбудить, но было уже поздно! Корабль вдруг резко качнуло вправо, и я почувствовал сильнейший удар, который свалил меня с ног. «Отважный» задел левым бортом выступающую из воды часть подводной скалы. Нельсон вскочил, как ошпаренный, еще до удара и буквально через несколько секунд уже оказался у штурвала, но это не спасло нас от столкновения. Через несколько минут на нижней палубе уже собрались матросы, тогда заскрипели канаты и натянули паруса. Шум ветра и рёв волн смешались с приказами капитана и пронзительным свистом боцманской дудки. К счастью, нам удалось развернуть судно от мелководья, тем самым избежав более серьезных повреждений. Как только угроза миновала, был собран нехитрый подвесок, на котором, прихватив с собой свечной фонарь, спустился Хуан, чтобы оценить ущерб. Это порывался сделать сам капитан, но потом всё-таки отступил после того, как Хаун деликатно напомнил, что на суше работал плотником именно он, а не Нельсон. Оказалось, что повреждение было несерьезным, и Хуан, временно залатав небольшую пробоину, сказал, что утром придется зайти в порт за необходимыми материалами. Все разошлись досыпать оставшиеся до рассвета часы, а капитан в хмурой задумчивости бродил по палубе. Не знаю, как остальная команда, но той ночью я так и не смог уснуть. Утром, спускаясь по стертым ступеням в камбуз, я слышал, как Патрик Уолш с кем-то говорил на повышенных тонах, собеседник же его молчал или отвечал очень тихо. Я никак не решался зайти, и поэтому остался ждать за закрытой дверью, прошло минут пять и оттуда вышел капитан. Его глаза были красными и влажными, это ведь просто из-за бессонной ночи?.. Конечно. Бросив на меня беглый взгляд, он улыбнулся и сказал: — Пойдем, малыш, наверх, мне нужно будет сделать объявление. Собери команду. Я удивленно посмотрел на него. Паруса после ночного происшествия были убраны, Хуан уже проверил заделанную им же пробоину, и матросы были готовы дрейфовать до тех пор, пока из бухты не прибудет лоцман, который сможет без потерь провести «Отважного» в порт Пембы. Я три раза позвонил в колокол, команда собралась на нижней палубе, и Грегори Нельсон, одетый только в коричневые подкатанные до колен штаны и белую широкую рубаху с жилеткой, поднялся на бак. Несколько минут капитан молчал и бросал взгляды на кока, было видно, что его что-то волновало. Наконец, видимо, что-то решив для себя, он подошел к бортику. — «Отважный» — это новый тип корабля и новый тип команды, — начал он. — Я хотел создать свободную от государства торговлю… и вот наш «Отважный» совершает уже свой седьмой рейс, и это определенный успех. Матросы уже хотели прокричать: «Ура!», но Нельсон пресек это резким взмахом руки. — Но в каждом подобном деле в первую очередь важны порядок и дисциплина. Вы знаете, на этом корабле все равны. Мы общаемся на равных, я работаю и ем вместе с вами. И когда я установил для поддержания порядка правила, я понимал, что должен буду сам их соблюдать и показывать тем самым пример, — капитан вздохнул. — Сегодня ночью произошёл инцидент, который больше не должен повториться: отныне матросы, назначенные в ночной караул, будут освобождаться в пять часов вечера, чтобы набраться сил. Несколько мгновений прошло в тишине. — Как я уже сказал, на этом корабле все равны. Матрос, заснувший на вахте, получает двадцать ударов, а это значит, что мне причитается сорок как капитану судна. И я готов ответить. Я вздрогнул. Уж чего чего, а этого я никак не ожидал. — Мистер Рид, — обратился Нельсон к боцману и тихим голосом добавил: — приступайте. Боцман недоверчиво посмотрел на него. — Я сказал: приступайте! — повторил громче и жестче Нельсон. Он спустился вниз и сбросил с себя кожаную жилетку и рубашку. Матросы, как и я, стояли в нерешительности, удивленные происходящим. Боцман снял с пояса линёк, когда уже капитан встал у борта, взявшись руками за ванты. Первый хлесткий удар линька оставил на загоревшей спине капитана еле заметный след. Второй удар, заставивший Нельсона крепче сжать кулаки, лег чуть выше первого. Третий… Четвертый… Пятый… Шестой… Седьмой… капитан прогнулся, закусил руку, сдерживая крик… ещё, ещё… Двенадцатый, пятнадцатый. Боцман остановился, капитан переступил с ноги на ногу и кивнул. Хмыкнув, Милтон Рид продолжил. Вся спина Нельсона была покрыта красными полосками, но крови не было — боцман пороть умел. С последними ударами Нельсон уже не сдерживал криков. Он вспотел и мотал головой из стороны в сторону. — Сорок, — сказал боцман, отбросил линёк и отошёл. От моей обиды и чувства несправедливого отношения ко мне не осталось и следа. Нельсон медленно поднялся, расправил плечи. Посмотрел на Уолша, поднял вещи… и направился к капитанской каюте, бросив: — Поднять жёлтый флаг. *** Вечером, спустившись на камбуз после ужина, я застал там Нельсона, он сидел, задрав рубашку, и Патрик Уолш, наш добрый старый кок, чем-то смазывал его спину.