«Отважный»

Не то чтобы я обожал солнце и жару, но сейчас отчаянно не хватало палящего солнца, духоты или, на худой конец, многочасового шквального ветра. Хоть чего-нибудь, что смогло бы объяснить багрянец, стремительно заливающий мои щеки. Сеньорита де Вега мило улыбалась, продолжая говорить и не обращая ни малейшего внимания на мои затруднения, а я отчаянно мечтал, чтобы ладные доски причала под моими ногами внезапно провалились, позволив исчезнуть с ее глаз. Потому что — черт бы подрал эту дружелюбную красавицу! — не понимал ни слова из того, что она говорит. Приходилось кивать и улыбаться, молясь, чтобы капитан вернулся поскорее. И, что важнее, не спросил позже, о чем мы говорили. Нет, я не врал ему целенаправленно, о чем о чем, а о вреде откровенного вранья я запомнил быстро и накрепко. Не то чтобы удавалось его избегать, но я очень пытался. Другое дело — ложь невольная, возникающая сама собой. Вот как теперь. Давно, в первые недели службы, Нельсон спрашивал меня о моем образовании и я честно ответил, где и сколько классов закончил и какие предметы изучал. Он удовлетворенно кивнул и больше к этому не возвращался, а я решил не упоминать, что закончить класс — вовсе не значит овладеть всеми положенными науками. Вот, к примеру, испанский язык. Сколько лет меня ему учили — и что? Могу на бумажке просклонять глагол «hablar» и припомнить не меньше двадцати прекрасных снов, которые мне снились, когда я прятался от учителя на задней парте. А речь как не понимал, так и не понимаю. Разумеется, делиться с капитаном такими подробностями я не спешил. Вот так и вышло, что он, уверенный в твердости моего образования, неожиданно поймал меня на подходах к кораблю и велел занять очаровательную испанку, которая должна была то ли передать письмо с нашим судном, то ли получить его. Наконец, мои молитвы были услышаны, и я увидел капитана Нельсона, шагающего к причалу с каким-то мужчиной, наверное плотником, или корабельным подрячиком. Они что-то бурно обсуждали, но когда поравнялись с нами, капитан приветливо улыбнулся и протянул девушке письмо и небольшой сверток: — Вот ваша посылка, сеньора. Я, пользуясь моментом, направился к «Отважному», но, когда обернулся, поймал на себе подозрительный взгляд Нельсона, которым он буквально провел меня до трапа. *** Вечером, когда починили борт и пополнили запасы, и корабль уже вышел из бухты, капитан позвал меня к себе: — Испанке в порту ты показался удивительно молчаливый? — он хитро взглянул на меня и продолжил, — Pasa algo, muchacho? Это был подлый ход, капитан! Мой мозг отчаянно заработал, я пытался вспомнить хоть что-нибудь и, когда тишина уже была невыносимой, выдал: — Hoy… haĉe… buen t-tiempo, Señor… Я бросил робкий взгляд на капитана, но его лицо оставалось непроницаемым. — Скажи-ка, приятель, а в каком направлении находится Новая Голландия по отношению к острову, ну, допустим, святой Елены? Язык прилип к небу. В том, что Нельсон все прекрасно понимает, сомнений не оставалось. И вроде я и не был виноват ни в чем — о качестве знаний меня никто не спрашивал, так что никакой лжи, да и не приказывали мне науками заниматься. Но отчего-то под ложечкой нехорошо засосало, а в горле запершило, будто я вдохнул песок. Самым умным было ответить честно: «Я не знаю», а не рыть себе могилу, потому что дальше уже придется врать и выкручиваться. Но многолетний инстинкт, вынесенный со школьной скамьи, велел стоять до последнего. Я покосился на карту, занимающую пол стены, но так и не смог найти этот остров… Решив испытать удачу, я сказал первое, что пришло в голову: — К югу. Грегори Нельсон разочарованно посмотрел на меня и покачал головой. — Придётся мне ссадить тебя в следующем же порту и отправить домой, Роберт Смелт. Слова прозвучали просто и прямо, а мне показалось, что капитан с размаху ударил меня в живот. Я резко вскинул голову: — Нет, пожалуйста, только не это! Я готов учиться, я буду. — Ну когда мне тебя здесь учить? А так вернёшься в Индию, поступишь в мореходку, пару лет — и вернёшься. Учиться и работать очень сложно. Тем более я не представляю твои пробелы в знаниях. — Я знаю свою работу. Я умею вязать узлы, я могу работать руками… Пожалуйста, оставьте меня на «Отважном»! Нельсон задумался, оставив проблеск надежды. Он не бросил: «Нет» сразу, он сомневается, значит, не все потеряно. Мысли в голове судорожно метались, пытаясь придумать способ не вылететь из команды в ближайшем порту, а капитан все молчал. Я успел весь известись, когда он, нахмурившись еще сильнее, кивнул: — Предположим — только предположим! — что я готов оставить тебя, если ты приложишь все усилия, для устранения пробелов в своих знаниях. В этом случае — как велики будут эти пробелы? В каких предметах ты не силен? Если уж чистую правду говорить, придется признаться, что абсолютно во всех, кроме, разве что, родного языка. Врать нельзя, но вот немного приуменьшить… — Я думаю, у меня есть небольшие пробелы по многим дисциплинам, сэр. И я совершенно не владею никакими языками, кроме английского. Однако, думаю, мне не потребуется много времени, чтобы восполнить знания. Не потребуется, как же! Скажем, географию я худо-бедно знаю, а что делать со всем остальным естествознанием, или, простигосподи, геометрией? Или историей, которую я знаю исключительно кусками? — И сколько потребуется? — Нельсон и не думал миловать меня, следя цепким взглядом за каждым, кажется, движением лица. — Неделя, всего неделя! — выпалил я не задумываясь, на что капитан только скептически посмотрел на меня, отчего мне стало не по себе, но я хотел остаться на «Отважном» любой ценой. — Ну, хорошо, — с весельем в голосе сказал Грегори Нельсон, — у тебя три недели на изучение основ испанского языка, географии и истории, арифметики, навигации и ориентирования. По истечении срока проведу небольшой экзамен, и если ты будешь готов, я продолжу готовить тебя и обучу всему, что знаю сам.А если нет — вернёшься домой. По рукам? Я кивнул. — Но, мистер Нельсон, у меня нет ни тетрадей, ни нужных книг… Вместо ответа капитан развернулся, пошарил на полках, посмотрел в шкафу и вскоре передал мне стопку пыльных книг, на корешках значилось: «Навигация и звёздное небо», «Краткий экскурс в философию», «История Британии», «Мореходы: история и корабли», «Континенты: Африка», «378 дней в океане» и «Прикладная геометрия»… Последним он передал карандаш и пустой блокнот. Я опешил. Объем информации, которую мне предстоит узнать показался мне просто колоссальным, тем более, что я никогда не был прилежным учеником. Ладно. Ради моря можно попробовать, может капитан меня пожалеет.